береги(сь) себя.

В тепле прихожей колотило сильнее, чем на улице. Только тогда ощущается, насколько замёрзла. Почти обжигающая рука Лины покоилась в моей холодной, губы нежно касались её лба, умалчивая о том, как долго её ждала. Пока ехала на электричке отморозила все. После, шастала по пятиэтажкам в её районе, у облупленных радиаторов грея руки. Хотя ладони Лины, определенно, похлеще всяких труб в задрипанных падиках. И губы. Они мягкие, сладкие от гигиенички "Coca-Cola vanilla". Очень древнее удовольствие, и вкусное. Наверное единственная помадка со вкусом, которую я, вообще, когда-либо пробовала. Осторожно отстраняюсь, разглядывая карие глаза, улыбаясь, заправляю прядь волнистых блондинистых волос за ухо. — кофе растворимый есть? - вопрос ставит Лину в тупик, она шустро моргает и кивает, убегая на кухню. — руки мой, я пока достану все! - кричит с кухни, став что-то там переставлять. *** Квартира Лины наполнена теплотой и уютом, тут явно лучше, чем в детдоме. Мысли о том, что нужно забирать документы через пару часов, заполнили голову в ту же секунду. Представление о огромной стопке бумажной волокиты раздражает. Зато сама цифра восемнадцатилетия слегка приободряла. Зайдя в ванную, помыла руки, переодически поглядывая на себя в зеркало. Корни сильно отросли, надо бы покраситься заново. С кухни слышалось бульканье чайника и шуршание чего-то. Спешно вытерев руки белым вафельным полотенцем, выхожу на кухню, обнимая со спины копошащуюся у плиты блондинку, тычась носом в изгиб шеи. Вздрагивает и улыбается, продолжая резать бутерброды. — ты обещала рассказать, почему приехала раньше, — напоминает и улыбается, — ну так, поведуешь? — да так, с Рубинштейном переговорила, дала парочку обещаний. — переговоры заключающиеся в том, чтобы переспать с главным психиатром отделения. Как оказалось, добиться своей цели в этом плане было не так уже и сложно. И психиатр не сильно уж и ломался. — с кем? — ну, бля, котен, Дмитрий Сергеевич. Рубинштейн, потому что в фильме одном так психиатра зовут. Лина кивает и отходит, позволяя заняться кофе. На столе стоит кружка, банка с растворимым и сахарница. Долго вспоминать не пришлось, руки все сделали за себя. Две ложки кофе, одна сахара и кипяток на всю кружку. Большего для счастья не нужно. По мере приготовления всего остального, мы сидели за столом, на фоне шумел телевизор, но обе молчали. Просто наслаждались тишиной друг с другом. Что тоже оказалось неплохо. Нам было действительно хорошо рядом, это было чем-то странным и расслабляющим. Казалось, что мы — старые друзья, которым достаточно просто присутствовать вблизи и уже все будет ахуенно. Наверняка так было просто из-за ощущения того, что сильно сблизились в больничке, а сейчас просто радуемся последствиям. Ну и то, что считай съехались. Потому что ведь и вправду, встретиться сейчас, было чем-то на уровне фантазий. *** День вдвоём длился быстро, с учётом того, что я умотала на несколько часов в детский дом за документами. Идти туда невероятно не хотелось, больше всего не хотелось увидеть какого-нибудь Руслана, который, сука, узнает обо всем и сразу, если ему понадобится. Это я о выписке, если что. К сожалению, или к счастью, синяя бошка в поле зрения не мелькала. Видимо засел где-то в общаге и опять колится. Что тоже, не мало вероятно. Несколько раз, безусловно, видела силуэты похожие на него. Однако, ситуация! Моя близорукость могла сыграть со мной злую шуточку и на самом деле спутать Руслана с каким-нибудь дедом. Невероятно модным, либо в шапочке, ибо синеволосых дедов, Я, пока, не видела. На выходе из ужасного места, с рюкзаком полным доков, шагала по аллее, по направлению к автобусной остановке. С ветки взлетела черная птица, уронив мне за шиворот мокрый снежный комок. Ледяные ручейки поползли по спине, убеждая в реальности окружающего. Я побрела вдоль старого темно-зелёного забора, разъезжаясь в грязном снегу. Меня беззлобно материли из заляпанных окон машин, пару раз мстительно обдали грязью, твари ебучие. Сую руку в карман, нарывая там электронку, в которой побывало бесчетное количество разных жидкостей. Вкус странноват, не то сладко, не то кисло. Даже не разобрать. Но в целом, раз курится - на том спасибо. Спину ломит от тяжёлого рюкзака, вещей, вроде, не так уж и много было, но вес ощутимый. Даже кажется, что он перевешивает куда-то назад, ну, или это в силу гололеда. Ебучая зима, мало того, что дико холодно в старой куртке, так ещё и скользко. Благо автобус примчал сразу же, как подошла к остановке. Иной минуты бы не выдержала и послала бы это все далеко и надолго. Самый частоиспользуемый городской автобус был как обычно доверху забит злющими горожанами, которые втискивались друг в друга и шуршали куртками. Приложила свой "льготно-сиротский" проездной к валидатору и протолкнулась вглубь транспорта, втыкивая проводные наушники в уши. Имбовые наушники, на самом деле: купила их на каком-то рынке, когда с группой колледжской ездили на экскурсию в Питер. Всего за 200 рублей, а они и с шумоподавлением. Либо сильно ломают уши. Зад автобуса подскакивает, переваливаясь через лежачего полицейского, меня качнуло вправо, именно, сука, тогда, когда я зашла в вк, чтоб отписаться Лине. Мобила благополучно улетает в ноги какому-то мудачью, который наступает на него при выходе из автобуса. И приходится мне корежась доставать с пола, из под ног других людей свой драгоценный раздолбанный рэдми. Живой. Об этом оповещает вибрация и заметное потепление корпуса телефона. Блять, ей богу, он когда-нибудь взорвётся и никто не удивится. На потрескавшемся и мокром экране вижу уведомление. Рукавом толстовки вытираю мокрый снег, появившийся там от ботинка того мудла, и гляжу в открывшийся чат, пытаясь отлистать на нужный момент. Но он глючит и не даёт нормально пользоваться собой. Спустя несколько бессмысленных попыток, перезагрузив телефон два раза, наконец дал хоть какой-то прогресс, обнажая сообщение 7-ми минутной давности:

Евангелина Смольная:

«вечером, часа через 3 приедет дядя мой, знакомиться. Ты скоро?»

Блять.

***

К вечеру, как и обещалось, пришёл дядя Слава, знакомство прошло чудесно. Оказалось, что у нас двоих много общего, что в целом невероятно прекрасно. Он рассказывал много историй из жизни, я с интересом слушала, смеялась с анекдотов и в любых моментах поддерживала разговор, втягивая в них Евангелину. Дядя Лины оказался очень даже крутым чуваком, принял меня как родную без всяких проблем по поводу психического состояния. Что откровенно говоря не могло не радовать. Мы обсудили абсолютно все, что наверное было можно, поужинали и поняв, что все не так уж и плохо, даже посмотрели половину «Чародеев». Потом он ретировался, так как время переваливало за 9 вечера. А то завтра на работу, хоть и день сокращённый. Обещал, к слову, зайти. Новый год одни праздновать не будем. Ближе к полуночи, когда он ушёл, мы валялись в комнате Лины, на кровати. Тычась в мокрую после душа блондинистую макушку, улыбаюсь, целуя её под тихий смех и просьбы отвалить и не мешать смотреть тикток. Нет, это конечно очень даже весомый аргумент чтоб отвалить, но не для меня явно. Прижимаюсь назло ближе, целую в шею и залипаю с ней вместе в ленту рекомендаций, пока Лина иногда хихикает с прикосновений. Забавная она, если честно. Таких "друзей" у меня ещё не было.. Спустя час потраченного почти в пустую, жмусь к её спине ближе, и отсаживаюсь. — может погулять сходим? В магазин там.. Лина хлопает глазками и кивает, вставая с кровати. Даже без вопросов. Удивительно.

***

На улице холодно, ветер пробирает под синюю олимпийку, обжигая кожу спрятанную за свитером суровым холодом. Свежий настил похрустывает под ногами. Снег под светом фонарей реально в серебро отливает, как в стишках школьных, которых заебывалась, но учила. Забавно, что чем дальше от дома, то "рыжие" фонари начинают исчезать, заменяясь более новыми, белыми. — знаешь, щас бы шаву купить, и сесть где-нибудь. — так пойдём! Тут круглосуточный недалеко... - гляжу на нее и нарадоваться не могу. Вот что значит знаток города ур.10 из яндекс.карт. А не эти ваши Натальи Юрьевы, знаток города ур.7, которая из достопримечательностей знает только центральный парк. И то, потому что живёт прям напротив. Это так, к слову было, что пока ехала в автобусе до Лины, прочистила все отзывы на наше Днище Заднищенское, на каждый дом и улочку. Просто для повышения познаний в городе. Путь от магазина до дома был легче, шагали под ручку, с пакетом шавы и синей краской для волос. Договорились патлы покрасить. А то выгляжу как чучело, а мне ещё на сессию бегать в колледж... Ебала во все щели его, почему меня ещё не отчислили? Потому что последний курс, легче было дать доучиться, чем исключать. Таких как я на моей технической специальности - каждый второй. Несмотря на то, что колледж и вуз (при котором шарага собственно) довольно приличные. От раздумий про вузы-шараги оторвала резкая остановка Лины. Она резко отпускает руку и отшагивает. Подняв взгляд вижу знакомую рожу. Чувак, с которым тёрки были года два назад. И судя по улыбке вспомнил, тварь. Сука, Ярик, ну почему именно сейчас? И выискивал, судя по всему, потому что вместо нормального "ебать, здорово" шагает к нам и лезет в карман куртки. Бляха, вот только этого не хватало. Ну, включаем режим геройства? Лину в сторону, сама бью в колено, пока не успел достать то, зачем тянулся. Перед глазами все пляшет от встречного удара в живот. Ногу, бок, ребра. В горле собирается ком, отдающий кровью во вкусовые рецепторы. Подкатывает тошнота. Ярик нетвердо шагает ко мне, когда я отхожу, Лина стоит где-то за спиной и трясётся от страха, не понимая, что делать. Проблеск ножа, но его глушит крик какого-то деда; от Яра и след простыл. И деда, кстати, тоже. Может галлюны дали о себе знать? Ну, а Руслан тогда почему сбежал? Странно пиздец. Гоняю слюну во рту прежде чем выплюнуть её с кровью вместе в сугроб. Ноги еле не подкашиваются, но через пару мгновений лечу в кучу рыхлого снега. Колени дали сбой и слабину. Хорошо не на асфальт упала. А то череп бы, разломило пополам. Хотя боль в голове такая же. Хоть чмт у меня никогда не было. Сравнить не с чем. Боль по всей левой части тела, хуевит невероятно, снег падает мягкими, большими хлопьями на лицо. Щеки обхватывают горячими руками, на кожу падают слезы. Лина смотрит до пиздеца испуганно. Её трясет, хотя трясти, наверное, должно меня. Оно не удивительно, я бы сама испугалась будучи на её месте. При попытке встать, джинсы оголили щиколотки, обжигая холодной, ледяной крошкой. Ложусь обратно, несмотря на рыдания Лины. Подняться с сугроба спустя минуту — пытка. Путь до дома был мутный. Ощупывала бока и руку, пытаясь осознать масштаб последствий. Остаётся только молиться, что все будет без переломов. Кровь запекшаяся и грязь со снегом вперемешку в растрепанных волосах. На губах и щеке размазанные полосы крови. В бошке одна только фраза, которую твердили несколько лет в детдоме: "Не поможет тебе боженька, сволочь." А может так и есть. Вот только Боженька сейчас идёт возле, глотая слезы, пытаясь выпытать хоть какую-то информацию, на что постоянно получает болезненное молчание. Чутка не в том состоянии, чтоб без умолку пиздеть о состоянии. Хоть её и жалко.