береги(сь) себя.

Дверь в квартиру открылась с трудом, и то, только благодаря сильному удару по ручке двери, будучи расстроенной всей этой ситуацией настолько, что хотелось реветь. Соседи, ебучие твари, которые снова не могут нормально закрыть дверь. Дотащить Алису до дома было довольно сложно, с учётом того, что она собирала собой каждый сугроб и скулила от любых прикосновений. В коридоре с трудом сняла злоебучие вансы с мокрых и озябших ног, усаживая свою горе-дурочку на пол. Отряхнула свои ботинки от снега, скинула куртку и принялась за Алису. Стянула олимпийку, сквозь стоны боли и просьбы не трогать лишний раз. Видеть её такой было откровенно говоря больно; эмпаты, общий сбор. Раздеваю, пока телефон в кармане вибрирует. И непонятно чей. Мой или её. Её вибрировать мог, потому что очнулся после холода. Мой - потому что дядя звонит. Но на ответ времени нет. Сую, как оказалось, свой телефон, в карман. Алиса встаёт покачиваясь, как в ходуном ходящей маршрутке, на которой она недавно ездила в детдом. — щас, щас, щас, солнце, подожди, не вставай.. — обнимаю одной рукой, помогая идти. Лицо, по которому из носа текла кровь, выглядело ужасно. Может, для неё это состояние - полная обыденность, но для меня - это дикость. Пусть я и видела зрелища похуже, но видеть Алису такой - мерзость. Причём мерзость, как таковая, не к ней. А к тому, что я не помогла и стояла столбом, смотря как её бьют. Живот сводит неприятным чувством отвращения к самой себе. Помогаю дойти до ванной комнаты. Там сажают на край чугунной, старой ванны. Осторожно стаскиваю с неё свитер, который отлипает вместе с засохшей кровью под хриплый стон и сдавленный мат. Мокрые насквозь джинсы слезают еще больнее и дольше. Она в агонии ежится, хватаясь за раковину и край стиралки, пытаясь не крыть матом все на свете. Хотя вижу, насколько хочется. И даже питаю интерес к тому, почему она до сих пор не заорала благой "частью русского лексикона". Усадив в ванную, сквозь кучу угроз, включила тёплую воду, поливая ею Алису. С кожи спадали куски грязи и застывшей крови. Зрелище, если честно, не из приятных. Но ради неё надо потерпеть. Как бы ни хотелось отвернуться. Судя по тому, что все звуки с её стороны утихли, она привыкла к постоянной боли. Скулеж сменился переодическими вздрагиваниями и всхлипами, с сильным сжатием моих рук, во время того, как отводя лейку душа, я лила то ли перекись, то ли хлоргексидин. Потом взяла мягкую мочалку, щедро налила почти закончившийся гель для душа, тру спину, и остальные части тела, избегая свежих ран и назревающих синяков. Потом отхожу в коридор убирая куртки, позволяя ей домыться. *** Эта ночь была, пожалуй, худшим, что только могло быть. Я даже не представляла, когда этот ужас закончится. Особенно процесс перемотки ее травмированных конечностей. Колени заклеила пластырем, запястье с костяшками обмотала бинтами. На щеку и нос с губой наклеила те же пластыри, что и на колени, но меньше по размеру. В лоб поцеловала, приговорив «пусть у кошки болит, у собачки болит, а у Алисы не болит» , заставив её измученно улыбнуться. Выглядела она так, как будто будет трястись ещё пол ночи. Но, на удивление, как только мы дошли до кровати, она уснула. Только коснувшись подушки, даже толком не одевшись - нижнее белье и футболка. Может и хорошо, главное, чтоб ей холодно не было. Для этого накрыла её одеялом. Эти, по ощущениям, пару часов, провела сидя рядом, гладя её по спине, переодически проверяя, дышит ли она вообще. Боязно было пиздец просто. Из головы никак не выходил этот вечер, казалось, что если бы не тот дед - она бы умерла. Прямо на моих глазах. Только потому, что я не смогла бы ей помочь. Как было с отцом. Когда он спокойно шёл с ней с прогулки, пока мама дома оправлялась от предновогодней попойки. Тогда было очень холодно, мы гуляли около двух часов, пока отец снова не начал жаловаться на головную боль. Из-за этого, не пошли на горку, на которую так хотелось. Зато прямо на подходе к дому взял и... замертво упал. Ещё и головой ударился о забор. Это было ужасно. Он лежал и не двигался, пока из головы лилась кровь, окрашивая снег в красный. Тогда так же стояла и смотрела, не в силах помочь. Неужели все дорогие мне люди будут умирать, пока стою и смотрю? А с матерью ведь так было... И тут прошибло страхом. Я, блять, ведь не знаю, жива ли она вообще. Так и не поинтересовалась за все это время. Паршиво стало дико. Чтоб не будить Алису своими порывами в слезах, встаю и ухожу на кухню, А там уже и про телефон вспоминаю, где висит 4 пропущенных от дяди и примерно столько же сообщений.

Дядя Славик::

«Мышонок, набери если сможешь до двух, если не получится - напиши.»

01:12

«У вас все ок там? Не хочу один новый год праздновать завтра:)))»

02:39

Перед дядей было откровенно говоря стыдно, но наверное, если бы он знал, что происходит, то он бы понял? определённо да. Вы:: «Всё норм, дядь, извини, уснули.» 02:54 Тяжёло выдохнув откинула голову назад, как только смогла сесть на диван. Сую в уши наушники, которые сразу выдают неожиданно включившуюся "последняя дискотека" и сижу под неё на репите ещё час. Пока глаза по какой-то глупой инерции лили из себя слезы, которые не давала пролить при Алисе. Нельзя при ней показывать свою слабую сторону, даже если очень хочется. Алисе сейчас хуже в миллионы раз. И если показать ей то, что положиться, грубо говоря, не на кого, все порушится. Тяжёлая голова, судя по всему, полная мыслей, гудела, извергая в сознание ещё плюс бесконечность других. Наверное, если бы не звук уведомления, то я бы задохнулась от потока сознания, которое бы сто процентов перекрыло кислород в мозг. Дядя пишет. Не спит оказывается.

Дядя Славик::

«Ну умницы, девчонки, отоспитесь там!! Завтра дел много. 😁😁»

03:56

Забавный. Смайлики эти... А ещё сам сказал спать, но не спит. В этом весь он, собственно. И я такая же. Вы:: «А ты чего не спишь? Дел же завтра много)» 03:56

Дядь Славик::

«Покурить встал. Слушай, Линуль, ты не подумала надеюсь ничего? Я в вещах твоих тогда не рылся, сигареты искал. Думал, что ты куришь. А они под кроватью валялись. Помню просто как ты смотрела на меня, когда в столе копалась. Извини заранее, мышонок.»

03:56

«Ты, это, заканчивай давай дыметь. А то выкуришь себе все. Спокойной ночи, родная!»

03:57

Так вот оно что... Интересно, почему он решил об этом рассказать только сейчас? Совесть замучала? Ха-ха. На самом деле от души даже отлегло, что на самом деле он там не рылся, а просто искал то, чем может утолить жажду своей зависимости длиной уже 19 лет. Но он мог бы и объяснить все, а не молчать. Вы:: «Постараюсь. Ты тоже. Спокойной, дядь!» 03:59 Только в двадцать минут четвёртого вспоминаю, что надо постирать вещи. Свитер Алисы испортить было страшно (ибо если испорчу, она, вероятно, меня казнит), так что сидя перед стиралкой, читала ярлычок на свитере, активно пытаясь понять, при какой температуре можно это чудо стирать. А свитер-то, из зары! Практически раритетный, между прочим. Осознав, на какой программе производить стирку, закинула кофточку, и ещё пару подходящих под параметры вещей. И наконец-то смогла сходить в душ сама. Это казалось каким-то райским действием, если честно. На полочке рядом с почти закончившимся гелем для душа 52 в 1, вижу красивенькую баночку персикового. Новенький. Видимо дядя принёс. Интересно даже, почему раньше не заметила. Щётка, мочалка и прочие штуки для ванных процедур новые. Приятно даже, не буду пиздеть. И в целом вокруг чисто, даже зеркало без разводов. **** Облюбовав ванную и себя, иду в комнату, где покорно у стенки спит синеволосая. Все так же с одеялом по голову, как я её оставила. Поджала губы и легла рядом, смотря на её лицо - вроде и спокойное, умиротворенное, но хмурится. Глажу по голове, накрываясь уголком одеяла, и льнусь ближе. Осторожно, чтоб не пнуть случайно по недавним ушибам и ссадинам. Сердце замирает от кашля, от которого её скручивает, но она продолжает спать. Утром надо ей сделать терафлю, иначе точно заболеет. А ей, как она говорила, надо сессию досдать. Мне было её до одури жалко, столько всего разом навалилось. И ведь, опять же, никак не могу помочь. Спать хотелось безумно, но что-то не давало. Лежала и слушала её дыхание. Размеренное, спокойное и тихое. Слегка сипящее. Надо с утра сходить в аптеку под домом, если её опять не переделали в какую-нибудь ветеринарку. Интересная однако закономерность у людей, которые арендуют помещение: либо продуктовый или аптека, либо парикмахерская, либо ветеринарка. И ничего больше. Причём продуктовый - не какой-нибудь там магнит или шестерочка, а ебучий круглосуточный. Зато там куча всякой санкционки. И соевое мясо, мать его. Кто его вообще в пищу употребляет? Травануться ведь можно от одного только запаха. И не откачают ведь. Ну, в общем, исходя из надежд по поводу того, какой там будет магазин — надо надеяться, что там будет терафлю. Иначе будет нехорошо.