Рука на спусковом крючке

I, I can’t lie

I’m scared to open my eyes

‘Cause what if I find

Nothin’ at all, nothin’ at all?

What is the point

Of my lips if they don’t make noise?

What is the point of doin’ nothin’ at all?

Watchin’ it fall

Swan Song, Dua Lipa

Говорят, трагические события отпечатываются в памяти надолго, но Алексия помнила лишь то, что происходило до того, как она нашла родителей убитыми. Она возвращалась с вечеринки своей школьной приятельницы Вайолет – прошлой ночью они отмечали День Независимости. Алексия помнила, как тепло было тем утром и во что она была одета. Помнила, как недалеко от дома столкнулась с Эрнандо – своим соседом и другом детства. В мельчайших деталях смогла бы описать, как он выглядел и какой была его улыбка, когда он ее заметил. Но все, что происходило потом, ускользало из памяти словно песок сквозь пальцы. Эрнандо распахнул руки, приглашая себя обнять, но Алексия, усмехнувшись, лишь покачала головой и прошла мимо. Его улыбка, впрочем, не померкла: он знал, что она так поступит, ведь это была их дежурная шутка. Они поравнялись и направились к дому вместе. Несмотря на то, что Эрнандо был старше на три года, они с Алексией прекрасно ладили. Их дружба длилась много лет, и она ничего от него не скрывала. Он был свидетелем ее любовных драм и ссор с подругами, всегда был готов дать совет и однажды даже подрался с парнем из средней школы, посмевшим ее обидеть. – С работы идешь? – спросила она, сбавляя шаг. Эрнандо предпочитал ходить медленно и расслабленно, и, хотя Алексии это не нравилось, она всегда подстраивалась под его темп. – Не, сунулся на одну вечеринку, но господа предпочли алкоголь, и через час я свалил. У одного из наших нашлась лодка, так что взяли пива и поехали на Мичиган. Смотреть на фейерверки с озера – совсем не то, что с крыши, я тебе скажу. Эрнандо торговал наркотиками, и Алексии это не нравилось: она беспокоилась, что он подсядет сам или угодит в тюрьму, но за те два года, что он этим занимался, ничего плохого пока не случилось. О моральной стороне вопроса они не говорили: она знала, что Эрнандо занялся этим после смерти отца из-за денег. Они с матерью остались вдвоем и все еще выплачивали ипотеку. – А мы так веселились, что чуть все не пропустили, – призналась Алексия. – Выбежали на улицу, когда уже вовсю стреляли. – Снова у Вайолет была? Мама с папой разрешают гулять всю ночь? – Брось, мне уже шестнадцать, и я ни разу не заставила их волноваться. Они знают Вай и ее родителей. К тому же сейчас каникулы и День Независимости. И я не обязана перед тобой отчитываться. – Я просто спросил, не кипятись, – ответил Эрнандо примирительно. – Какая-то ты хмурая, случилось чего? Алексия вздохнула. – Помнишь Тайлера? Ну, который… – …бросил тебя, как только затащил в постель? – продолжил Эрнандо вместо нее. – Кто ж этого ублюдка забудет. Алексия поморщилась. Вспоминать ту историю было неприятно. Она влюбилась в Тайлера так сильно, что он легко уговорил ее на секс. Он стал ее первым, а затем растрепал об этом друзьям, а те разнесли новость по школе. Но задевало не это – в конце концов, сплетничать о том, кто с кем спит, интересно лишь первые несколько дней, так что о новости вскоре забыли. Гораздо обиднее было расстаться с Тайлером спустя всего неделю после произошедшего. Это разбило ей сердце. Эрнандо очень поддержал ее тогда. – А Аманду помнишь? Мы дружили со средней школы. – Блондинку? Давненько ты ее не вспоминала. – Эрнандо остановился, пораженный внезапной догадкой. – Стоп, погоди… Я вспомнил: она же тоже по ублюдку страдала. Неужто они теперь встречаются? Только не говори, что тебя это расстроило. – Ну конечно расстроило. – Неужели до сих пор по нему сохнешь? Алексия замешкалась с ответом. – Не знаю. Может, просто бешусь, что Аманда меня обошла. Или что, раз они теперь вместе, нашей дружбе точно конец. Мы перестали общаться именно из-за Тайлера, хотя дружили со средней школы. Ближе нее подруг у меня нет. – Погоди, а Вайолет что, не подруга? – Подруга, но не близкая. Мы хорошо общаемся, но у нее свой круг друзей. – Да и черт с ней тогда, – попытался успокоить ее Эрнандо. – Зачем вообще переживать о школьной дружбе? Выпустишься и забудешь обо всех, тоже мне будущие конгрессмены. У тебя лажовая школа, было бы о ком сожалеть. И кто сказал, что у твоей бывшей подружки с ублюдком всерьез? Затащит и ее в постель, а потом бросит, делов-то. Может, на фоне общих разочарований снова подружитесь. Хотя ты говорила, вы и до этого стали реже общаться. – Да, после того как ее приняли в школьную команду по волейболу, мы почти перестали проводить время вместе. А в начале весны выяснилось, что ей тоже нравится Тайлер, и… Алексия не договорила, почувствовав ком в горле. Эрнандо закатил глаза. – Не понимаю, нафига нужна такая дружба, раз подружка-аж-со-средней-школы не только не поддержала, когда ублюдок тебя бросил, но и сама с ним спуталась. Она что, совсем идиотка? Зачем тебе такие тупые подруги? Дружи лучше со мной – я классный и не сплю с кем попало. Алексия улыбнулась. Эрнандо всегда умел поднимать ей настроение, вот и теперь благодаря этому разговору ее грусть немного отступила. Когда они входили в подъезд, она чувствовала себя значительно лучше. – Зря отказалась, когда предлагал ему вломить. – Брось, тебе только проблем с полицией не хватает. Сам знаешь, как они относятся к мексиканцам. – У нас с мамой американское гражданство, а копы в основном нелегалов прессуют, – отмахнулся Эрнандо. – И вообще, у меня есть связи: если захочешь проучить ублюдка – помогу обставить все так, что никто никогда не догадается о нашей причастности. Алексия усмехнулась. Эрнандо опасным не выглядел и, хотя однажды полез ради нее в драку, драчуном не был. Она не знала, были ли у него и в самом деле связи или же он просто пытался ее впечатлить, но если когда-нибудь и захочет проучить Тайлера, то Эрнандо в это посвящать точно не станет. Он и без нее часто влипал в переделки и участвовал в сомнительных делах. Одна его работа чего стоила. Они жили на последнем этаже трехэтажного дома. Лифта не было, и приходилось подниматься по лестнице. Дом находился в Восточном Гарфилд-парке – не самом благополучном районе Чикаго, хоть население и было преимущественно белым. Алексия не ощущала себя здесь в опасности: конфликты криминальных группировок оставались внутренними и не затрагивали обычных жителей. Она знала, что некоторые ребята из ее школы вступали в различные банды. Этим чаще всего промышляли парни из неблагополучных семей, и в школе таких хватало. Эрнандо остановился у двери своей квартиры, а Алексия, кивнув ему на прощание, пошла дальше по коридору к себе. Она услышала недовольное ворчание Клаудии, матери Эрнандо. Слов было не разобрать – та ругалась на испанском и, судя по тону, была чем-то рассержена. Клаудия работала санитаркой в госпитале неподалеку и часто соглашалась на дополнительные смены, чтобы хватало на ипотеку и повседневные расходы. Эрнандо помогал, и она не спрашивала, откуда он брал деньги, хотя наверняка догадывалась. Нужда и ее заставила забыть о морали. Алексия достала ключи и попыталась отпереть дверь, но замок не поддался. Она надавила на дверную ручку и только теперь поняла, что дверь была не заперта. Это ее насторожило. Недавно в одном из соседних домов произошло ограбление, но такое в их районе случалось редко. Возможно, кто-то из родителей просто не запер дверь, уходя на работу? Отец бывал рассеян и мог забыть закрыть окно в машине. Просто чудо, что ее до сих пор не угнали. Алексия открыла дверь и шагнула в квартиру. Из гостиной доносился звук работающего телевизора, и это показалось странным, ведь родители в это время должны были быть на работе. – Мам? Пап? – позвала она, но ответа не последовало. Бросив сумку у входа и оставив дверь приоткрытой, Алексия прошла в гостиную. На ковре у дивана, стоящего к ней спинкой, она заметила странное пятно. Подойдя ближе, она увидела кровавое озеро. Говорят, трагические события отпечатываются в памяти надолго, но Алексия не помнила, что происходило дальше. Возможно, она потеряла сознание, а может ее мозг просто подавил эти воспоминания. Позже она узнала, что именно Эрнандо услышал ее крик и первым примчался на помощь. Она помнила лишь, как он крикнул: «Мама, вызывай копов!» и попытался вывести ее в коридор. Полиция приехала быстро. Что они делали, Алексия не видела – она сидела на кухне в квартире Эрнандо и первое время могла лишь плакать. Эрнандо сидел рядом, пытаясь ее утешить, но в этот раз его слова не облегчали боль. Спустя некоторое время она смогла успокоиться сама. – Будешь кофе? – спросил Эрнандо заботливо. Алексия покачала головой. Сейчас она не смогла бы проглотить и маковое семечко. Из-за входной двери доносились приглушенные голоса соседей, но Алексия не смогла разобрать ни слова. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула через рот. Тело сковывали спазмы, и даже дышать было больно. Она с трудом сдержала вновь подступившие слезы и тихо спросила: – Что теперь со мной будет? – Не знаю, – пожал плечами Эрнандо. – Слышал, копы ждут кого-то из CPS – без них тебя не имеют права опрашивать, ты несовершеннолетняя. Потом, наверное, определят во временную семью или типа того. Мама пытается договориться, чтобы тебе позволили остаться у нас. Отдам тебе свою комнату, все равно дома почти не ночую, а если заночую – лягу на диван в гостиной, это не проблема. Но опеку оформить вряд ли выйдет: мы по финансам не пройдем, у меня ж заработок неофициальный, и копам о нем лучше не знать. – Ясно. Спасибо вам с Клаудией. – Да брось, это самое малое, что мы можем для тебя сейчас сделать. Эрнандо присел рядом на корточки и взял ее за руку. Алексия попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. К горлу подступил ком, и она потянулась за очередной бумажной салфеткой. – У тебя ж вроде были родственники? Может, пристроят к своим, чтобы не пришлось идти в чужую семью? – Со стороны мамы я никого не знаю, она же иммигрантка из Польши, уехала двадцать лет назад. Но даже если кто-то из ее семьи и готов меня принять, думаешь, иностранцам позволят оформить опеку? Ну, а про Синтию ты и сам знаешь… Синтия, бабушка Алексии по отцовской линии, жила в Спрингфилде и умела превращать жизни других людей в ад своей сварливостью и тотальным отсутствием эмпатии. Из-за этого два года назад отец окончательно с ней разругался, чему Алексия была лишь рада – больше не приходилось ездить в Спрингфилд на праздники. Эти поездки всегда навевали тоску, ведь друзей у Алексии там не было, зато у Синтии была возможность донимать всех придирками. – Да, но, может, лучше к ней, чем в левую семью? – Будь у меня выбор, я бы предпочла приемную семью. Я рассказывала, как однажды она застукала меня у холодильника и прочла длинную лекцию о том, что я слишком много ем и скоро так располнею, что на меня не взглянет ни один мальчик? Мне было двенадцать! И я не была толстой! Но после этого полезла в интернет, чтобы узнать, как есть и не толстеть, и вычитала классный совет о том, что нужно просто выблевывать съеденное. – Надеюсь, ты не стала этого делать? – Попробовала, и, к счастью, метод мне не понравился, так что я решила просто послать Синтию к черту. Но представь, если бы у меня была склонность к булимии? – Жесть… Я, конечно, знал, что ты ее не выносишь, но такого ты мне раньше не рассказывала. – Она просто шизанутая, – вздохнула Алексия. – Мама однажды призналась, что до развода Синтия была еще ничего, а потом у нее снесло крышу: зациклилась на личной жизни и внешности, постоянно сидела на диетах, безуспешно искала нового мужа. Хорошо хоть ни один мужчина в процессе этих поисков не пострадал – они быстро испарялись, узнав, какой у нее тяжелый характер. Постоянно ко мне придиралась: то я толстая, то страшная, потому что не крашусь – в четырнадцать лет, Нандо! – то огрызаюсь, а должна быть милой, чтобы нравиться мальчикам. Как ярая республиканка, терпеть не могла маму и мигрантов в целом и всегда считала, что мама вышла замуж за папу ради гражданства. – И твой отец никак это не пресекал? – Пытался. Говорил с ней, она обещала исправиться, но спустя какое-то время снова начинала выносить мне и маме мозг. Когда они с дедушкой развелись, папа чувствовал себя обязанным ее поддерживать, ведь Синтия осталась одна, поэтому так долго терпел ее выходки. Но два года назад его терпение лопнуло. Удивительно, но злость на бабушку на некоторое время вытеснила боль от потери родителей, и Алексии стало немного легче. Возможно, через гнев она сумела хоть как-то выплеснуть эмоции, отравлявшие ее изнутри. – А дед? Не помню, чтобы ты его упоминала, но, может, он заберет тебя к себе? – Вряд ли. Понятия не имею, где он, никогда его не видела. Они с Синтией развелись незадолго до моего рождения. Может, он уже давно помер. – Мда, паршиво. Ну ладно, не волнуйся, у тебя есть я, и я тебя не брошу, – решительно заявил Эрнандо. – Тебе когда восемнадцать, в следующем году? – Через полтора года, в марте. – Полтора года пролетят быстро, а там снимем хату и найдем тебе работу. Не дрейфь. Если направят в новую семью, попробуем договориться, может, будут отпускать тебя к нам на выходные. Мысли о будущем вызвали лишь новые спазмы в груди. Алексии совсем не хотелось думать о том, как сильно изменится ее жизнь в ближайшее время. – Хорошо хоть каникулы, – пробормотала она. – Не представляю, как бы справлялась еще и с учебой. – Прости, щас будет тупой комментарий, но зато ты больше не переживаешь из-за ублюдка. Алексия выдавила горький смешок. В свете нынешних событий ее любовные переживания казались теперь такими глупыми. Полиция разъехалась ближе к вечеру. Прибыла сотрудница опеки и пообещала, что Алексии будет оказана любая помощь, а также долго затирала о каких-то льготах и социальной поддержке, однако Алексия не запомнила ничего из сказанного – от напряжения и недосыпа ее голова раскалывалась на части, и она была не готова воспринимать информацию. Полиция связалась с Синтией, и та оставила кучу сообщений на автоответчике мобильного Алексии, но она удалила их, так и не прослушав. Наконец, полицейским позволили задать ей несколько вопросов, но она мало чем смогла им помочь: Алексия ушла из дома около семи вечера и с родителями не связывалась. Они не собирались никуда уходить и не ждали гостей, и у нее не было ни малейшего понятия, у кого мог быть мотив их убить. После полицейских с ней говорил психолог. Это был, пожалуй, самый ценный разговор за день, и после него Алексия почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, слезы ушли. Но пустота внутри никуда не делась. – Наконец-то разъехались, – вздохнула Клаудия облегченно, вернувшись в квартиру. – Столько бумаг пришлось подписать, просто кошмар, зато теперь ты с нами официально, дорогая, можешь не переживать. Вот документы о временной опеке. Я отнесла твои вещи в комнату Эрнандо – можешь располагаться там. Hijo, помоги ей. – Конечно, идем, – кивнул Эрнандо. – Спасибо, – ответила Алексия, стараясь взглядом выразить всю свою благодарность Клаудии и Эрнандо. Хотя бы сегодня она могла ночевать в доме, где ее много лет знали и поддерживали. Жаль, что она не могла остаться с ними до совершеннолетия. Алексия бывала в комнате Эрнандо множество раз и хорошо знала, где что лежало, так что не нуждалась в особых представлениях. Она забралась на кровать с ногами и прижала подушку к груди. Эрнандо уселся в компьютерное кресло напротив. – Расскажи все, что узнал, – попросила Алексия. Все это время Эрнандо старался не сообщать новостей, чтобы лишний раз ее не ранить, но после разговора с психологом она почувствовала, что готова узнать больше. Эрнандо тяжко вздохнул. Было видно, что он не горел желанием рассказывать, но и отказать ей в просьбе тоже не мог. – Не знаю, обрадуешься или нет, но, если б не вечеринка Вайолет, тебя, скорее всего, тоже бы грохнули. Судя по всему, твоих родителей убили прошлым вечером, точное время неизвестно, но, вероятней всего, в районе девяти вечера – во время фейерверков, так как в остальное время никто из соседей ничего не слышал. Стены тонкие, глушитель гасит звук не полностью, кто-то наверняка бы обратил внимание. Твоего отца нашли в гостиной, мать – в спальне. Стрелял явно профи: всего четыре выстрела, по два на человека, в грудь и голову, четко, без промахов. Явно заказное убийство. Отпечатков нет, даже гильзы с собой забрал. Оружие, скорее всего, незарегистрированное. Алексия пожалела, что задала вопрос. Ее стало мутить при мысли о том, что кто-то дождался начала фейерверков, пробрался в квартиру и убил ее родителей так хладнокровно и четко, будто делал это сотни раз, а затем собрал гильзы и спокойно ушел, не вызвав ни у кого подозрений. – Не представляю, кому могла помешать моя семья, – пробормотала она. – Мы ведь не миллионеры, не бизнесмены… папа – обычный клерк в банке, мама вообще занималась волонтерством. Заказное убийство ведь не пару тысяч стоит, верно? – Зависит от того, кто берется за выполнение. Тут работал профи, так что минимум пара десятков тысяч. Но и не миллион. Найти исполнителя в Чикаго не проблема. Алексия ненадолго задумалась, прежде чем произнести: – Если бы можно было как-то выяснить, кому это могло понадобиться… не пожалела бы никаких денег. Как думаешь, полиция справится? Эрнандо горько усмехнулся. – Даже если копы каким-то чудом выйдут на нужного человека, их тут же заткнут. Я много чего повидал и не особо верю в нашу полицию. Криминальный бизнес поделен, у них повсюду связи. Надежда разве что на то, что убийцей был какой-нибудь наркоман, согласившийся пойти на дело за ствол и дозу, но я уже говорил – стрелял профи, не оставил ни отпечатков, ни улик. Кто-то явно не пожалел денег. Если кто и сможет помочь, то только какой-нибудь инсайдер. – Инсайдер? – Да, тот, кто знает людей, организовывающих заказные убийства, или сам таким промышляет. Может, кто-то сольет имя заказчика за хорошие деньги или поможет найти исполнителя, стреляющего из такого оружия, вдруг там что-то редкое. Копы наверняка сделают баллистическую экспертизу, и тогда можно попробовать найти виновного через иные каналы. Хотя без гильз будет сложновато. – Как найти инсайдера? Эрнандо, до этого беспокойно крутившийся в кресле, остановился и откинулся на спинку с обреченным стоном. – Алекс, прошу тебя, не лезь в это! Если привлечешь внимание, киллер вернется уже за тобой. Мы не знаем, насколько серьезные люди за этим стоят. – Ты знаешь, как выйти на инсайдера, – заявила Алексия уверенно. Это был не вопрос. – Сам упоминал о связях. Или соврал? Или, может, испугался? – Не соврал. Я действительно кое с кем знаком. И за себя не боюсь – я порядки знаю. А вот за тебя – да. Влезешь куда не следует, и вытащить тебя я уже не смогу. И что тогда прикажешь делать? – Тогда помоги, раз знаешь порядки. – Тебе все равно нечем заплатить, – вздохнул Эрнандо. – Ты, конечно, молодая и симпатичная, но, уж извини, не настолько, чтобы секс с тобой заинтересовал кого-то из инсайдеров. Их там такие девочки обслуживают, на тебя и не взглянут, а девственность ты уже потратила. Извини за прямоту, но это факт. Алексия считала себя симпатичной, но неудача с Тайлером сильно ударила по ее самооценке. Особенно больно было от мысли, что ее променяли на лучшую подругу. Возможно, она не так уж сильно уступала Аманде по красоте, но та умела преподнести себя, и это привлекало парней. Если бы Алексия владела тем же искусством, то, возможно, смогла бы удержать Тайлера дольше, чем на одну ночь. Или вызвать интерес у инсайдера. – Ладно, – вздохнул Эрнандо, заметив, как она приуныла. – Давай так: я ничего не обещаю, но у меня есть кое-кто на примете. – Алексия тут же оживилась, и Эрнандо выставил руки ладонями вперед, предупреждая: – Не-не, никаких гарантий. Просто поговорю с одним человеком, и все. Идет? – Конечно! Спасибо, Нандо! – Пока не за что. Ложись спать и постарайся ни о чем не думать, утром обсудим. Мама скоро уйдет на смену, так что если станет страшно одной – звони, и я мигом буду тут. Алексия была уверена, что из-за пережитого стресса не сможет уснуть, но бессонная ночь накануне сделала свое дело, и она мгновенно вырубилась, проспав до позднего утра. В душе теплилась крохотная, наивная надежда, что все это ей просто приснилось. Она хотела откатить время назад, вернуть тот день, когда все было хорошо и родители были живы. Алексия корила себя за то, что воспринимала те мгновения как должное, не замечала их хрупкости, и теперь сгорала от желания вернуть их обратно, хоть и знала, что это было невозможно. Она не хотела принимать новую реальность, не хотела отпускать прошлое, и ее злило, что всем вокруг было плевать на то, что ее жизнь безвозвратно изменилась. Мир продолжал двигаться дальше как ни в чем не бывало, не замечая ее боли, и это было невыносимо. Клаудия уже вернулась со смены и приготовила завтрак. Аппетита не было, и Алексия едва притронулась к еде. Пришло сообщение от Вайолет. Новость об убийстве родителей каким-то образом дошла до школьных друзей и распространилась как пожар в жаркий день. Вайолет оказалась не единственной, кто написал и поинтересовался, как Алексия себя чувствовала – было еще несколько девчонок и пара парней, с которыми она неплохо общалась. Они не были друзьями, скорее просто хорошими знакомыми, и, тем не менее, эти сообщения ее порадовали. Несмотря на горе и шок, она чувствовала поддержку окружающих, и это странным образом приносило утешение. В ожидании возвращения Эрнандо Алексия пыталась отвлечь себя от круговорота мыслей чтением. В его комнате книг не было – только комиксы, а у Клаудии нашлись лишь медицинские журналы. Возвращаться в родительскую квартиру пока было нельзя, так что Алексия зашла на Amazon, чтобы посмотреть, какие из отложенных книг были доступны в электронной версии. Она предпочитала бумажные книги, но в данный момент была согласна и на цифровой вариант. К аккаунту была привязана кредитная карта отца, и оплата прошла успешно. «Банки пока не знают, – подумала Алексия с горечью. – Интересно, как скоро заблокируют их карты? Надеюсь, эту покупку не сочтут мошенничеством». Она не знала, на что будет жить. У нее оставалось немного наличности, но этого не хватило бы на то, чтобы себя прокормить. «Надо было внимательнее слушать ту женщину из опеки», – укорила она себя мысленно. Эрнандо вернулся после обеда, и они с Алексией тут же уединились в его комнате. Судя по выражению его лица, новости были, иначе он сразу бы сказал, что ничего не вышло, однако приступать к рассказу почему-то не спешил. – Не тяни резину, – потребовала Алексия, не выдержав молчания. – Ладно, – заговорил наконец Эрнандо уставшим тоном. – Я общался со своим координатором, Рики. Он поставляет мне товар. – Алексия понимающе кивнула. – Он мой кореш, поэтому в качестве исключения, чисто по дружбе, он связался со своим боссом, Томасом. Тот имеет прямую связь с владельцем всего нашего бизнеса, Биллом. У Билла не только наркотики, как я понял, но и другие темные делишки, вроде бы даже заказные убийства, но я не очень в курсе. Человеку моего уровня такие вещи знать не положено, сама понимаешь, но благодаря общению с Рики я кое о чем слышал. Так вот, Томас рассказал Биллу твою историю, и тот заинтересовался. Хочет на тебя посмотреть. – Это хорошая новость или плохая? – спросила Алексия, потому что его слова звучали обнадеживающе, но выглядел Эрнандо при этом темнее тучи. – Не знаю, Алекс. С одной стороны, это твой шанс узнать об убийстве родителей хоть что-то. С другой, я про Билла всякое слышал и не уверен, что хочу, чтобы ты с ним встречалась. – Например? – Я слышал, он спит с малолетками и как минимум одну из них за какие-то грешки закатали живьем в бетон. Может, это все сказочки, свечку я не держал, но дыма без огня не бывает. Это мир криминала, Алекс, а такие девчонки – расходный материал. Чуть что не понравится – никто церемониться не будет. Подумай хорошенько, прежде чем ввязываться. – Ты сам говорил, что с моими данными зацепить инсайдера на выйдет, – настаивала Алексия. – Просто схожу на встречу, поговорю. Если ничего дельного не предложат, то и ладно. Но если есть хоть малейший шанс… Эрнандо покачал головой, и Алексия продолжила: – Слушай, если мне суждено умереть, значит, так тому и быть. Я могла умереть еще позапрошлой ночью. Но это мой шанс, Нандо! Я не могу его упустить. – Это глупо, – ответил он, раздраженно вздохнув. – Тебе нужно просто смириться. Не понимаю, зачем ты в это лезешь. Это не вернет тебе родителей. – Но вдруг я смогу узнать, кто это сделал? Вдруг однажды наши пути пересекутся, и у меня появится шанс отомстить? – Что ты несешь, какая к черту месть? – взорвался Эрнандо. – Ты хоть понимаешь, с кем связываешься? Ты тупая и наивная, раз думаешь, что сможешь хотя бы камень бросить в того, кто сумел провернуть такое убийство! Отомстить она задумала. Идиотка! Несдержанность Эрнандо сделала лишь хуже, и из глаз Алексии потекли слезы. Казалось, будто весь мир ополчился против нее, словно того, что пришлось пережить вчера, было недостаточно. – Ладно, извини, я не хотел, – тут же смягчился Эрнандо. – Господи, ну не реви ты! На, держи салфетку. Некоторое время они молчали. Алексия успокаивалась и вытирала слезы. Наконец, Эрнандо продолжил: – Ладно, если тебе так приспичило, отвезу тебя к Биллу. Напишу Рики, он договорится и скинет место и время встречи. Только оденься скромнее, чтобы Билл на тебя слюни не пускал. Тем временем полиция сообщила об убийстве коллегам родителей, и те связались с Алексией, чтобы все разузнать. В районе четырех вечера позвонили из опеки, чтобы убедиться, что все было в порядке. Организацию похорон взяли на себя Клаудия и другие соседи, за что Алексия была им благодарна, но прежде нужно было дождаться, когда полиция позволит забрать тела после вскрытия. Так как причина смерти была очевидна, в бюро судебной экспертизы пообещали с этим не тянуть. Снова звонила Синтия, и в этот раз Алексия взяла трубку, но почти сразу об этом пожалела: бабушка умудрилась всего за пару минут вывести ее из себя придирками к организации похорон. – Теперь понимаешь, почему я не хочу с ней жить? – спросила она Эрнандо, завершив разговор. – Да у нее талант донимать других! Раз такая умная, приехала бы и сама все организовала! Вечер прошел спокойно: Клаудия не работала той ночью, так что Эрнандо заказал пиццу, и вся троица устроилась перед телевизором. Алексия не могла не думать о том, что за стеной находилась ее собственная квартира, где еще несколько дней назад точно так же могла собраться и ее семья. Но теперь эта квартира казалась чужой. Алексия ни за что на свете не провела бы там еще хоть одну ночь. Это место словно осквернили, и теперь казалось странным называть его домом. «Как только стану совершеннолетней, все продам и куплю что-нибудь другое, подальше отсюда. И обязательно сменю номер, чтобы Синтия больше никогда не смогла трепать мне нервы», – решила она. Как вдруг ее осенило. Квартира! И папина машина! Алексию охватило воодушевление. Ей было что предложить инсайдеру! Квартира и машина вместе стоили несколько сотен тысяч долларов – этого наверняка будет достаточно, чтобы заинтересовать инсайдера. На следующий день Алексия и Эрнандо сели в автобус, чтобы добраться до офиса таинственного Билла. Они выбрали наземный транспорт, потому что так было удобнее – остановка находилась прямо у дома, тогда как до ближайшей станции метро пришлось бы шагать не менее пятнадцати минут, учитывая любовь Эрнандо к неспешным прогулкам. Алексия чувствовала себя уверенно, ведь теперь у нее был козырь в рукаве. Компания Билла занимала один из этажей офисного здания на окраине делового центра Чикаго. Это место не привлекало лишнего внимания, что казалось разумным для бизнеса, в котором были замешаны наркотики и, возможно, заказные убийства. Выйдя из лифта, Алексия и Эрнандо подошли к двери с табличкой «Билл Тернер и партнеры». – Он еще и адвокатской конторой владеет? – прокомментировала увиденное Алексия. – Или это просто прикрытие? – Наверняка деньги отмывают, – предположил Эрнандо, открывая дверь и пропуская ее вперед. Внутри за длинной стойкой ресепшена сидели две секретарши. Одна, брюнетка, говорила по телефону, а другая – с ярко-рыжей копной волос – увлеченно стучала по клавиатуре. Обе казались слишком юными для такой серьезной работы. Справа тянулся коридор, по которому то и дело сновали люди в деловых костюмах. Дождавшись, когда рыжеволосая обратит внимание на вошедших, Эрнандо тут же заговорил: – У нас встреча с мистером Тернером. Секретарша глянула на экран своего компьютера, затем посмотрела на Алексию и спросила: – Мисс Алексия Дэгер? Та кивнула, ощутив волнение. Она успела подумать, что сейчас им скажут, что никакой встречи нет и Рики просто подшутил над ними, но все происходило взаправду. Билл Тернер действительно ее ждал. – Я провожу, – предложила рыжеволосая, поднимаясь с места. Эрнандо сделал пару шагов в ее сторону, однако та мягко, но властно указала ему на диван у входа. – А вы подождите мисс здесь. – Я с ней, – заявил Эрнандо невозмутимо. До этого момента Алексия не задумывалась о том, что он тоже мог пойти с ней, и расстроилась, осознав, что придется идти в кабинет Билла Тернера одной, потому что секретарша осталась непреклонной. – Мистер Тернер будет говорить только с мисс Дэгер. А вы, мистер… – Каррера. – А вы, мистер Каррера, можете подождать здесь. Хотите кофе? Я принесу, как вернусь. – Но почему… – начал было Эрнандо, но Алексия тут же его перебила: – Пожалуйста, Нандо, останься. Она бросила на Эрнандо предостерегающий взгляд, и он, закатив глаза, все же отошел к дивану, прекращая спор, но всем своим видом демонстрируя недовольство. Убедившись, что конфликт исчерпан, секретарша пригласила Алексию следовать за собой. В спину им донеслось: – Сеньорита, можно мне капучино? Por favor. На лице секретарши не дрогнул ни единый мускул, но по тому, как она выпрямилась и приподняла подбородок, становилось понятно, что Эрнандо ей не понравился. «Надеюсь, он не натворит дел в мое отсутствие», – подумала Алексия с тревогой. Кабинет Билла Тернера находился в конце длинного коридора, и они остановились у массивной, будто бы бронированной двери, охраняемой двумя высокими и крепкими мужчинами в черных деловых костюмах. Оба были вооружены и выглядели весьма внушительно. «Куда я пришла…» – промелькнуло в голове. Один из охранников покачал головой, и секретарша, повернувшись к Алексии, пояснила: – Подождите немного, у мистера Тернера посетитель. Вас пока досмотрят. После этого она развернулась на каблуках и направилась обратно к ресепшену. Чувствуя себя максимально неловко, Алексия позволила одному из охранников провести досмотр. Он действовал профессионально: быстро, четко и без лишних прикосновений. Она достала телефон из рюкзака, чтобы взглянуть на время. Они с Эрнандо пришли немного раньше, так что до встречи оставалось несколько минут, но Алексия была готова ждать сколько потребуется. – Сумку придется оставить здесь, мисс, как и ваш телефон, – сообщил второй охранник с легким извинением в голосе. – Таковы правила. Она послушно убрала телефон в рюкзак и передала охраннику. В этот момент из кабинета вышел мужчина. Он был из тех, чей возраст сложно определить на глаз: ему могло быть и двадцать лет, и тридцать. Выжженые на солнце и чуть вьющиеся светлые волосы, легкая небритость, голубые глаза, веснушки и ослепительная улыбка создавали образ типичного калифорнийского серфера. Высокий и крепко сложенный, он напоминал античного Аполлона. Мужчина скользнул по Алексии оценивающим взглядом и усмехнулся. Ей это не понравилось, но она промолчала. Он тоже не произнес ни слова и двинулся дальше по коридору, пока не исчез за одной из дверей. Охранники не обратили на него ни малейшего внимания, но, когда вдруг щелкнул дверной замок, один из них сказал: – Можете заходить. Сердце Алексии забилось чаще – ее переполнял страх перед неизвестным. Охранник распахнул перед ней дверь, и она сделала шаг внутрь кабинета.