Рука на спусковом крючке

So you came like a missile

Falling on my head with a black sky

You think you’re giving

But you’re taking my life away

Missile, IAMX

Кабинет Билла Тернера удивил Алексию своей скромностью: помещение больше напоминало кладовку, чем офис влиятельного человека. Почти все пространство занимал массивный письменный стол из цельного дерева, заваленный бумагами, а вдоль стен тянулись стеллажи, заполненные папками, книгами и коробками. Тут и там виднелись пепельницы – Алексия насчитала не менее пяти разных цветов и размеров, из стекла и керамики, пустые и заполненные. В воздухе висел запах табака, и она с трудом удержалась, чтобы не закашляться. За столом в кожаном кресле сидел мужчина сорока-пятидесяти лет с русыми, чуть с проседью волосами. На его лице виднелись морщины, выдававшие привычку часто хмуриться. У него были крупные черты лица, нос с горбинкой, легкая щетина и жесткий взгляд, как у коршуна. Несмотря на возраст, в его облике все еще угадывались черты человека, который был хорош собой в молодости. Мужчина рассматривал вошедшую с легким любопытством, и Алексия ощутила страх, осознав вдруг, насколько безрассудной была ее затея. «Он просто решил посмеяться», – мелькнуло в голове. Вряд ли столь серьезный человек станет обсуждать убийства с шестнадцатилетней школьницей. Она совершила ошибку, придя сюда. Эрнандо был прав. Тернер кивком указал ей на кресло напротив, и Алексия на негнущихся ногах медленно подошла ближе и села на краешек сиденья. – Мне рассказали о твоих родителях, – начал он без каких-либо приветствий. – Искренне сочувствую. Не люблю слышать такие истории. Я сам рано потерял родителей, так что понимаю, как тебе сейчас тяжело и каким беспросветным кажется будущее. Слова Тернера ее удивили, ведь Алексия ожидала насмешек. – Еще мне известно, что ты ищешь убийцу, – продолжил он, – но не совсем пойму вот что: кого именно ты хочешь найти? Заказчика или исполнителя? Алексия замешкалась, не зная, что ответить. Она о таком не задумывалась. Тернер, видимо, воспринял ее молчание как знак непонимания и пояснил: – Ты хочешь найти человека, заплатившего за убийство, или того, чья рука нажала на курок? – А можно обоих? – спросила Алексия. Голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. – Можно, вопрос лишь в цене и сложности, – ответил Тернер. – С заказчиком будет проще: большинство из них – обычные законопослушные граждане. У незаконопослушных, как правило, свои исполнители. Я так понимаю, твои родители не были видными политиками, активистами или бизнесменами? – Алексия кивнула. – Значит, заказчиком вряд ли был кто-то влиятельный. Так что, если хорошо заплатить, можно узнать имя. Заказные убийства в Чикаго – артельный бизнес, и все друг друга знают. Алексия слушала, не веря своим ушам. Казалось нереальным, что с ней, обычной школьницей, обсуждали столь серьезные, криминальные вещи. Теперь она понимала, почему ее обыскали на входе и забрали телефон. Тернер говорил с ней так открыто не из уважения, а потому что считал безобидной и неспособной обратиться в полицию. – С исполнителем дело обстоит сложнее, – продолжил он. – Найти человека, готового выполнять такую работу, непросто, поэтому исполнителей берегут. Их личности часто засекречены, и только ограниченный круг лиц знает, кому кого поручили. В моей банде, к примеру, об этом знаем лишь я и мой помощник – для безопасности. Так что на раскрытие личности исполнителя я бы не рассчитывал. – Понятно, спасибо за разъяснения, – ответила Алексия, все еще находясь под впечатлением от серьезности беседы. – Тогда нужно, наверное, обсудить стоимость? У меня осталась родительская квартира и… – У меня есть для тебя предложение, – перебил Тернер. На мгновение у нее перехватило дыхание, а с лица схлынула кровь. В голове тут же промелькнула мысль, что сейчас он потребует отдаться ему в уплату за информацию, и если она откажется – от нее просто избавятся, а затем и от Эрнандо, как от свидетеля. – Я ни на чем не настаиваю, – заверил Тернер дружелюбным тоном, будто почувствовав возникшее напряжение. – Не понравится – просто уйдешь и забудешь этот разговор, как дурной сон. Никаких последствий, если будешь держать язык за зубами. – Я никому ничего не скажу, – пообещала Алексия. – Отлично. Тогда перейдем к делу. Тернер пошарил по столешнице и достал из-под кипы бумаг пачку сигарет и зажигалку. Закурив, он подтащил к себе одну из пепельниц, затянулся и пустил к потолку густое облако дыма. – Наркотики – основная часть моего бизнеса: с них все начиналось и там же у меня задействовано наибольшее число людей, – начал объяснять он. – А еще есть… скажем так, коллекторская деятельность. В каких-то случаях достаточно вооружить толпу, а где-то требуется действовать тоньше, и тогда нужна подготовка, иначе грохнут на первом же задании. – Вы говорите о заказных убийствах? – уточнила Алексия. – В том числе, – кивнул Тернер. – Как я уже говорил, найти хороших исполнителей непросто. У меня есть несколько проверенных парней, и иногда им в помощь не хватает девушек. Алексия внутренне ахнула: «Он что, работу киллера мне предлагает?» Было бы смешно, не будь она так напугана. – Большинство целей – мужчины, и, хотя некоторые из них весьма осторожны, многие теряют бдительность, оказавшись рядом с симпатичной девушкой. Участие в избиениях или убийствах не потребуется, но, если захочешь, можешь делать и это – за такую работу я плачу больше. Твоя роль – заинтересовать цель, отвлечь от напарника, собрать информацию, установить слежку. Грязной работой займутся парни. Девушки вызывают меньше подозрений, так что идеально подходят для подобных задач. – Хорошо, но с чего вы решили, что я подойду? – Ты молодая, но не слишком юная – идеальный возраст, чтобы начать, – ответил Тернер. – То, что сирота, только плюс – не придется ничего объяснять родителям. Симпатичная, из тебя можно слепить что-нибудь толковое. А еще мне есть что тебе предложить. Во-первых, я действительно могу найти тех, кто связан с убийством твоих родителей, или хотя бы выйти на заказчика. Во-вторых, я оказываю поддержку своим людям, например, помогу решить вопрос с опекой. Нужна квартира? Обеспечу жильем, дам деньги на карманные расходы. Всему обучит мой человек. – А взамен? – спросила Алексия настороженно. – Не верю, что за все это не придется однажды заплатить. – Разумеется, – усмехнулся Тернер. – Ты должна будешь проработать на меня два года и вернуть долг за обучение. Но я хорошо плачу, так что практически все после отработки остаются со мной и дальше. Алексия замялась. Предложение казалось заманчивым, но в то же время вызывало подозрения. – Что именно придется делать? То есть… – Алексия нервно сглотнула. – Мистер Тернер, я не хочу вляпаться в какой-нибудь траффикинг. – Разумно, – усмехнулся Тернер. – Нет, я не занимаюсь проституцией и торговлей людьми – даже у меня есть принципы. «То есть убивать людей – нормально, а продавать их – уже зашквар? Интересные у него принципы», – подумала Алексия. Он заметил сомнение на ее лице и добавил: – Понимаю, к чему ты клонишь. Никаких интимных услуг. Я никогда не принуждал своих работниц к сексу. Если с кем у меня и были отношения, то по взаимному согласию. Можешь поговорить со своим другом – пусть поспрашивает координатора и других ребят, кто меня знает, если не веришь. Алексия вспомнила предупреждения Эрнандо и мысленно усмехнулась: «Поверь, тебе не захочется узнать, о чем поведал мой друг». – Как знать, что не обманете? Мы ведь не будем заключать договор. – Никак. Но и я рискую: на старте мне придется крупно потратиться на взятки работникам опеки и твое обучение. Если согласишься, назад дороги не будет – эти расходы так или иначе придется возместить. Поэтому не тороплю: хорошенько все обдумай столько, сколько нужно. – Тернер, выкурив сигарету лишь наполовину, потушил ее, выудил визитку из кипы бумаг и протянул Алексии. – Напиши, если решишься. А если предложение не заинтересует, выброси и живи дальше, словно этого разговора никогда не было. Она осмотрела визитку. Там значились лишь имя и контакты – ни должности, ни названия фирмы, словно все и так знали, кем был Билл Тернер. Бумага была плотной, приятной на ощупь, а дизайн – минималистичным. Алексия захотела спрятать визитку в рюкзак, но вспомнила, что оставила его у охранников, и убрала в карман. Разговор подошел к концу, и Алексия, поблагодарив Тернера за встречу, направилась к двери. Прежде чем выйти, она обратила внимание на камеру, установленную в самом углу над дверью. Другая камера висела напротив выхода и фиксировала всех, кто заходил в кабинет. Охранник вернул ей рюкзак, и Алексия в одиночестве направилась к ресепшену. Эрнандо сидел на диване с кофейной чашкой в руках и чинно пил капучино. Секретарши его игнорировали. Обратно до автобусной остановки шли молча. Эрнандо не донимал вопросами, давая время все обдумать, к тому же по пути их мог кто-нибудь подслушать, но когда вернулись в квартиру, не выдержал и спросил: – Ну? Клаудии дома не оказалось – она работала в дневную смену, поэтому можно было говорить без утайки. Алексия пересказала их с Тернером разговор, пока Эрнандо варил кофе в старой медной турке. Кофемашины у них не было. – Билл не обманул, – сообщил Эрнандо, когда Алексия закончила рассказывать, – он траффикингом не занимается точно. Рики упоминал об этом. Проституцией тоже. Однажды кто-то из его людей захотел открыть что-то вроде борделя, но идею зарубили на корню и четко всем разъяснили, что такими делами они заниматься не будут. Не знаю, что насчет принципов, но Рики считает, что все гораздо проще: эта часть бизнеса уже поделена и новых игроков там не ждут. Траффикинг в основном контролируют черные, и Билл просто не хочет с ними ссориться. Поверь, у таких людей, как он, принципы держатся исключительно на выгоде. А насчет предложения – не знаю, что и сказать. Неужели так сложно найти телок для такой работы? Алексия пожала плечами, не зная, что ответить. Предложение казалось заманчивым, но страх совершить ошибку пересиливал. Сейчас ее мог защитить лишь Эрнандо, но ей не хотелось ставить его под удар, ведь Тернер был его боссом. – Давай позвоню Рики? – предложил Эрнандо. Алексия кивнула. Набирая номер, он сделал глоток свежесваренного кофе, поморщился и пробормотал: – У Билла в офисе кофе вкусней. Он включил громкую связь и жестом предупредил Алексию оставаться тихой. Раздались гудки, и на другом конце провода ответил чей-то прокуренный голос. – Алло, Рики! – воскликнул Эрнандо. – Дружище, спасибо тебе от подруги – очень выручил. Была у Билла сегодня. Прикинь, работу ей предлагает. – Наркоту втюхивать? – хохотнул Рики. – Не-а, участвовать в некой коллекторской деятельности. Говорит, девушек не хватает. – А-а, это… Это да, я слышал про такое. Помнишь Рэя, мотоциклиста? Ты болтал с ним на пьянке в честь моего дня рождения. – Ага. – Он упоминал, чем занимается? – Не особо, мы только мотоциклы обсуждали. Но я догадался, что он при деньгах, учитывая, какие мотоциклы у него якобы были. Решил, он тоже координатор. – Не, братан, куда круче – высший эшелон, как раз по части коллекторской деятельности, будь она неладна. Но я тебе этого не рассказывал, если что, понял? Он сейчас отошел от дел, учится на врача. Полезно в нашем деле – вдруг кого подстрелят или передоз. – Ну да, идея годная, – согласился Эрнандо. – Короче, работал он с одной девицей, Рэйчел, и где-то месяц назад спрашивал, нет ли на примете еще какой-нибудь сообразительной и беспроблемной девчонки, которой было бы интересно заниматься тем же, чем занималась его напарница. Но у меня среди знакомых либо наркоманки, либо дилерши, которых я никому отдавать не собираюсь – сообразительные и беспроблемные самому нужны, так что я ему отказал, но спросил, нахрена ему, он же не работает сейчас, да и куда делась Рэйчел? В общем, Рэйчел пока никуда не делась, но вроде тоже подумывает валить, и Билл безуспешно ищет ей замену. Говорит, девчонки у них не задерживаются почему-то, не тянут. – Ясно. Как думаешь, подруге стоит соглашаться? – Да хрен его знает, Нандо, я в этом деле не советчик. Но платил он Рэю совсем другие деньги, не те, что нам с тобой. Да и руки пришлось замарать ради такого, сам понимаешь. Так что, если твоей подруге нужны деньги, есть шанс со временем начать неплохо зарабатывать. Если справится, конечно. – А если не справится? – А вот тут не знаю. Рэй говорил, на обучение приходили и другие девицы, но куда они делись, я не в курсе. Это так, пища к размышлению. – Понял. Спасибо, Рики, будем думать. Эрнандо сбросил звонок и взглянул на Алексию. – Думаешь, про кого-то из них болтали, мол, живьем закатали в бетон? – спросила она задумчиво. – Может и про них, но, как по мне, наказание слишком жестокое. Думаю, если провалишься, Билл потребует отработать долг как-то иначе – той же наркотой торговать или телом. И вот тогда, если откажешься, есть шанс быть закопанной. Если хочешь мое мнение – мне все это не нравится. Давить не буду, решать тебе, но я бы не связывался. Просто смирись и все. Ты не первая, чьих близких убивают, карма рано или поздно за тебя отомстит – я верю в бумеранги. Алексия кивнула, соглашаясь. Сейчас, спустя пару дней, она немного остыла и уже в некоторой степени примирилась с потерей. Тернер и его охрана ее напугали, а мысль о том, чтобы связаться с чем-то криминальным, вызывала тревогу. Да и мало ли что от нее потребуют. Два года отработки, какие-то долги… И мутные истории о девушках, которые не справились. Справится ли она? Разумней будет выбросить визитку и жить дальше. – Сколько времени тебе понадобилось, чтобы смириться со смертью отца? – спросила Алексия. Она не знала, зачем задала этот вопрос. Возможно, надеялась услышать совет, который помог бы и ей. Боль от потери родителей была все еще слишком свежа, и иногда казалось, что Алексия никогда не привыкнет к тому, что их больше нет. Она боялась, что это чувство – и зияющая пустота, что осталась после их ухода, – теперь с ней навсегда. – Ну, для нас это не было чем-то внезапным, мы ведь знали, что у него рак. Так что я успел свыкнуться с мыслью, что скоро его не станет. К тому же у меня оставалась мама, так что мне было легче. В то время Эрнандо некоторое время избегал ее, и Алексия понятия не имела, что он переживал, потеряв отца. Она никогда его об этом не спрашивала, решив, что тем самым проявит бестактность, но теперь вдруг захотела услышать правду. – Почему ты меня избегал? Не хотел, чтобы жалела? – И это тоже. Но в первую очередь потому, что пришлось срочно искать работу, чтобы погасить долги за лечение. Где я только ни работал… был момент, когда я вкалывал в четырех местах одновременно. Тогда же познакомился с парнем, который свел меня с Рики. Работа опасная и не шибко приятная, зато зарабатываю больше, чем на четырех работах вместе, и долги за лечение отца мы уже погасили. Алексия старалась не думать о том, куда пойдет работать сама, когда окончит школу. Хороший колледж ей не светил: особых достижений по учебе у нее не было, как и денег на обучение. Впрочем, сотрудница опеки упоминала о каких-то льготах, так что, возможно, имело смысл расспросить ее об этом подробнее, но не в ближайшее время – сейчас у Алексии не было на это сил. Она все еще не смирилась с тем, что прежняя жизнь была безвозвратно утеряна. Это было несправедливо. Почему это случилось именно с ней? Почему из-за чьей-то обиды, зависти или жадности она была вынуждена проживать все это? Эрнандо обещал помочь, и теперь Алексия не представляла свое будущее без него. Иногда она размышляла, что было бы, если бы они начали встречаться, но, пытаясь разобраться в своих чувствах, понимала, что, в отличие от Тайлера, он не пробуждал в ней того же трепета. Это были скорее братские чувства. В ее жизни он оставался тем единственным островком стабильности, что пока не был утерян, и она держалась за него, потому что больше держаться было не за что. Спустя несколько дней наконец состоялись похороны. Алексия приехала в компании Эрнандо, Клаудии и нескольких соседей, помогавших с организацией. Помимо похорон ее ждало еще одно испытание – встреча с бабушкой. Синтию она заприметила сразу – та прибыла одной из первых. – Синтия Дэгер, – сухо представилась бабушка, когда Алексия подошла к ней и познакомила с соседями. Синтия была одета в черный брючный костюм, явно на размер меньше, чем было нужно – над поясом возвышался валик едва втиснувшегося в брюки пуза. – Спасибо, что позаботились об организации похорон и моей внучке. Алексия надеялась, что общее горе смягчит бабушку, но Синтия моментально перечеркнула все ожидания парой фраз: – Алексия, что это на тебе надето? Разве так одеваются на похороны? Та была в черных джинсах и футболке. Возможно, не самый траурный наряд, но настроения наряжаться у нее не было. Мгновенно вскипев, Алексия ответила: – Можешь не лезть ко мне с придирками хотя бы в день похорон мамы и папы? – Как невоспитанно! Что о тебе подумают соседи? – возмутилась Синтия, изобразив удивление, словно мнение соседей и впрямь ее волновало. Алексия так опешила, что промолчала, не сумев придумать остроумный ответ. Окружающие явно почувствовали себя неловко. Смущенно улыбнувшись, Синтия бросила им извиняющийся взгляд (извинялась она явно за внучку, а не за себя) и направилась внутрь часовни. Даже стук ее каблуков выводил Алексию из себя. Она встретилась с Эрнандо взглядом, пытаясь одними глазами сказать: «Видишь? Я же говорила – она шизанутая». Похороны прошли тихо, и бабушка с внучкой не обмолвились больше ни словом. В какой-то момент Алексия заметила слезы в глазах Синтии, и на мгновение ей даже стало ее жаль. Как бы плохо она ни относилась к бабушке, та оставалась последним членом ее семьи. Синтия всегда жила одна, так и не нашла нового мужа, а теперь потеряла единственного сына. Алексия тоже осталась одна, и это их роднило. Сама она не плакала, и это удивляло. Алексия ожидала, что будет реветь без остановки, но слезы так и не пришли. Вместо этого внутри было странное оцепенение, будто кто-то выключил все эмоции, оставив лишь пустоту. Возможно, это была некая форма защиты. Может, ее собственная психика таким образом старалась уберечь ее от боли. А может, она еще не до конца осознала случившееся. Или просто не позволила себе осознать? Алексии казалось, что если она не станет плакать, это будет значить, что ничего не произошло. Что родители все еще были где-то рядом. Из-за того, что выстрелы были в голову, гробы были закрыты, и Алексия так ни разу и не увидела их мертвыми. Это добавляло нереальности происходящему. Где-то глубоко внутри она верила, что это была какая-то ошибка. Что это были другие люди, просто с именами ее родителей. Может, ее настоящие родители просто уехали. Может, их еще можно было вернуть. После похорон Алексия и Синтия остались принимать соболезнования и, покончив с формальностями, направились к выходу в компании Эрнандо, Клаудии и соседки, на машине которой они приехали. Неожиданно Синтия заявила: – Утром у меня в Чикаго дела, так что отправимся в Спрингфилд завтра вечером. Собери вещи и будь готова к пяти – я за тобой заеду. – Зачем? – недоумевала Алексия. – Теперь будешь жить со мной, я твой опекун, – заявила Синтия так, словно отвечала на глупый вопрос маленького ребенка. – Утром я подписала все бумаги. Алексия остановилась, и не ожидавший этого Эрнандо чуть было не впечатался ей в спину. Ее практически парализовало от мысли, что теперь эта женщина имела власть над ее жизнью. – Я твоя ближайшая родственница, не понимаю, почему ты так удивляешься, – продолжила Синтия, заметив ее реакцию. – Я не поеду, – только и сумела выдавить из себя Алексия. Она была уверена, что отправится в приемную семью, поэтому не допускала и мысли, что Синтия решит оформить опеку. Ей всегда казалось, что бабушке просто не захочется создавать себе лишних проблем и принимать ее в своем доме. – Ну что за детский сад, перед соседями не стыдно? – возмутилась Синтия. – Я знаю, где ты живешь, в опеке дали адрес, так что заеду за тобой завтра в пять. Миссис Каррера, надеюсь, Алексия будет готова? Вы ведь не хотите проблем с CPS и полицией? Клаудия промолчала, но ее взгляд говорил сам за себя. Эрнандо выглядел не менее растерянно. И без слов было ясно, что они ничем не могли ей помочь. Позже, сидя в комнате Эрнандо, Алексия высказывала свое негодование: – Она не даст мне нормально жить, вот увидишь! Полгода с ней – и я шагну в окно, устав от придирок! Даже сегодня, зная, что я потеряла родителей, что она сделала? Может, посочувствовала? Сказала что-нибудь поддерживающее? Нет, она докопалась до моей одежды! – Пожалуйста, не надо шагать ни в какие окна! Я буду приезжать к тебе на выходных, хочешь? – В Спрингфилд? – А чего нет? Это три часа на тачке. Ну, может четыре, если встряну в пробку. – У тебя нет тачки. – Найду, не переживай. Или на электричку сяду – это двадцать баксов в одну сторону. Неужели зажму для тебя двадцатку? Алексия горько рассмеялась. Она не знала, как у него это получалось – веселить ее даже тогда, когда кажется, что жизнь кончена. Потеря родителей стала для нее тяжким потрясением, но новость о том, что теперь она будет вынуждена жить с ненавистной бабушкой, ударила по ней не меньше. Еще вчера Алексия думала, что хуже быть не могло. Как же она ошибалась. Тем вечером она долго не могла уснуть, не веря, что следующую ночь проведет уже в Спрингфилде. Только она начала приходить в себя после трагедии, как судьба подбросила новое испытание. «Лучше бы и меня с вами грохнули», – думала она. В голове вдруг всплыла визитка Тернера. Вскочив с кровати, Алексия метнулась к своим вещам и нащупала кусок картона в кармане джинсов. Он был ее последней надеждой. Писать ночью она не стала – дождалась утра. Ответ от Тернера пришел после полудня – он предложил заехать к нему в офис. Эрнандо ночевал не дома, так что Алексия направилась в центр в одиночестве. Пришлось пообещать Клаудии вернуться к пяти, иначе та отказывалась ее выпускать. Рыжая секретарша, завидев знакомую посетительницу, в этот раз лишь кивнула и не стала ее провожать. Охранники у двери были другими. Позволив себя досмотреть и оставив одному из них рюкзак, Алексия вошла внутрь. В кабинете было привычно накурено. Сдержав позыв раскашляться, она направилась к знакомому креслу, дождавшись приглашения сесть. В этот раз она чувствовала себя немного увереннее, но, взглянув на хозяина кабинета, вновь ощутила прилив страха. – Значит, сегодня в пять? – уточнил Тернер, выслушав ее. В своем сообщении Алексия лишь в двух словах поведала о Синтии и ее намерении увезти внучку из города и сейчас поделилась полной версией истории. – Да. Не думала, что все произойдет так быстро. – Это действительно странно. За это можно зацепиться, – произнес Тернер задумчиво. Сделав небольшую паузу, он добавил: – Но, прежде чем озадачить своего человека этим делом, я хочу услышать ответ: ты готова на меня работать? Помни, назад дороги не будет. Внимательный взгляд его серых глаз, казалось, проникал в самую душу. Алексия чувствовала одновременно страх и робкую надежду. Тернер не выглядел подонком, готовым ее обмануть, но в этих глазах все же было нечто пугающее, что заставляло сомневаться в своем решении. – Я готова, но сначала хочу узнать, за какие долги придется заплатить после обучения. Тернер одобрительно кивнул. – Уже вижу, от тебя будет толк – сообразительная и осторожная, мне такие нравятся. Во-первых, источников дохода у тебя нет, так? А тебе нужно будет на что-то жить, так что буду давать тебе деньги. Во-вторых, жилье. У меня есть пара квартир в Вест-Сайде для служебных целей. Арендной платы с тебя не возьму, но придется покрывать коммунальные расходы. Или тебе есть где жить? Алексия задумалась о родительской квартире. Возвращаться туда, где их убили, она была не готова, скорее предпочла бы сжечь это место дотла. «Арендную плату он не просит – редкая щедрость, учитывая цены на жилье в Чикаго, – размышляла она. – А коммунальные платежи уж как-нибудь потяну, постараюсь жить экономнее». – Квартира понадобится, – заявила Алексия, принимая предложение. Тернер снова кивнул. – Во время обучения возникнут дополнительные расходы: абонемент в спортзал, покупка вещей в квартиру, другие траты. Но за работу моих людей платить не придется – все, что касается опеки и ментора, я беру на себя. Я ведь тоже заинтересован в твоем обучении. Алексия задумалась. Влезать в долги, как гейше из Древней Японии, ей не хотелось, но у нее все еще оставался козырь в рукаве – квартира и машина, с помощью которых она могла погасить долг в случае чего. – Я готова. – Умница. Уверен, ты не пожалеешь. Тернер поднял телефонную трубку и набрал короткий номер. Когда на том конце ответили, он сказал: – Дом, зайди, есть дело. Пока они ждали загадочного Дома, в кабинете царило молчание. Тернер курил, а Алексия, оставшись без телефона, скучала, по привычке чувствуя потребность занять чем-то руки. В какой-то момент Тернер глянул на экран ноутбука, а затем опустил руку под стол и словно бы нажал на какую-то кнопку – она успела заметить это лишь краем глаза. После этого послышался щелчок замка, дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий темноволосый мужчина в дорогом костюме и с ухоженной бородой. Он коротко поздоровался с Алексией и сел в соседнее кресло. Она пришла к выводу, что попасть в кабинет можно было лишь с разрешения Тернера, хотя дверь открылась свободно, когда она покидала комнату в свой прошлый визит. Видимо, изнутри та отпиралась без проблем. Алексия задумалась над тем, как сам Тернер попадал внутрь по утрам, когда в кабинете не было никого, кто смог бы нажать на кнопку. – Доминик Уолстенхолм, управляет моей юридической фирмой и решает дела разной степени щекотливости, – представил вошедшего Тернер, а затем, обратившись к Доминику, пояснил: – Мисс Алексия Дэгер теперь с нами. Она потеряла родителей. Нужно уладить дела с CPS, как ты это делал для Кая, но есть проблема: ее бабушка утверждает, что стала опекуном, и собирается увезти ее в Спрингфилд. – Как давно не стало родителей? – уточнил Доминик, обращаясь к Алексии. – Прошло больше недели. Вчера состоялись похороны. – Хм, – задумался Доминик, пригладив бороду. – За такое короткое время опекунство оформить невозможно. Это дело долгое. – Она сказала, что подписала бумаги вчера утром. Доминик усмехнулся. – Уверен, она просто подала заявление. Проверка займет минимум месяц, так что время у нас есть. – Доминик перевел взгляд на Тернера. – Радикальные методы применять будем? – Радикальные? – переспросила Алексия испуганно. Она, конечно, не любила Синтию, но смерти ей не желала точно. – Думаю, обойдемся без кровопролития. Алексия уже потеряла родителей, не будем лишать ее еще одного члена семьи, – ответил Тернер. Они обсуждали это с пугающей будничностью, словно убийство было для них чем-то обыденным. – Предложи деньги. Продолжит упрямиться – припугни. – Сколько лет вашей бабушке? – спросил Доминик. – Чуть больше шестидесяти. – Тогда поступим проще: обратим внимание на возраст, потребуем психологическую экспертизу, которая, разумеется, покажет нужный нам результат. Оформим отказ так, что придраться будет не к чему. – Ты профи, делай как считаешь нужным, – заявил Тернер, впечатав наполовину докуренную сигарету в свежую, еще не запачканную пепельницу. Сигареты в других пепельницах тоже были недокурены, и это показалось Алексии расточительством. – Будь с Алексией сегодня в пять и объясни все это ее бабушке. Она ощутила небывалое облегчение. Свобода! Она останется в Чикаго! Охваченная внезапной благодарностью к Тернеру, Алексия ощутила, как все ее прежние страхи и подозрения тут же испарились. Теперь ей не терпелось поскорее начать обучение и доказать ему, что она оправдает его доверие. Алексия была готова приложить все усилия, чтобы вернуть каждый вложенный в нее доллар, была согласна даже убивать ради него, если потребуется. Она обязательно продержится до конца обучения и не сольется, как это сделали другие. – Вас поселили в интернат или временную семью? – спросил Доминик, делая пометку в телефоне. Алексия отметила, что у него телефон на входе не забрали. Возможно, его и не досматривали, как других посетителей. – Я живу у соседей, в семье друга. Доминик записал адрес Клаудии и ее имя, чтобы подготовить необходимые документы. Тернер предложил Алексии заехать завтра к трем, чтобы познакомить с ментором и обсудить детали обучения. Домой она вернулась в приподнятом настроении. Эрнандо сразу догадался, где она была. – Черт возьми, надеюсь, ты не будешь жалеть об этом, Алекс. – Я тоже. Но сейчас я не хочу думать о плохом. Просто порадуйся за меня! Доминик опередил Синтию на десять минут и, показав какие-то документы, убедил Клаудию, что представляет сторону CPS. Эрнандо, конечно же, знал, кем был Доминик на самом деле. Синтия приехала ровно в пять и, увидев Доминика, явно растерялась, не сразу сообразив, зачем тот был нужен. Он спокойно объяснил, что та пока не стала опекуном Алексии, поэтому не могла настаивать на том, чтобы увезти ее в Спрингфилд. – Мисс Дэгер уже шестнадцать, она вправе самостоятельно решать, где жить, – сообщил он. – CPS удовлетворили ее просьбу остаться в семье Каррера, пока не будет найден новый опекун. Вот подтверждающие документы. Алексия не разбиралась в юридических формальностях, но была уверена, что Доминик оформил все безупречно. Синтия забрала бумаги и углубилась в чтение. Пару раз она попыталась за что-то зацепиться, но Доминик все так же невозмутимо и сдержанно давал ответы, на которые ей было нечего возразить. Наконец, смирившись, она заявила: – Что ж. Вижу, Алексия, ты действительно не хочешь ехать со мной, раз привлекла опеку. Хорошо, можешь пожить тут еще немного. Но когда я стану твоим опекуном, тебе не отвертеться. – Благодаря программе независимого проживания мисс Дэгер может рассчитывать на самостоятельную жизнь под присмотром CPS, – вмешался Доминик. – Таким подросткам оказывается финансовая и социальная поддержка, мы сотрудничаем с множеством частных фондов и некоммерческих организаций. В этом случае необходимость в опекуне или приемной семье отпадает. Синтия ничего не ответила. Поджав губы, она, к величайшему облегчению Алексии, поспешила покинуть квартиру ни с чем. Доминик тоже попрощался и уехал. – Дорогая, ты уверена, что поступаешь правильно? Пусть сейчас ты остаешься с нами, но потом… – начала Клаудия, но Алексия ее успокоила: – Все в порядке, я все выяснила – ей не стать моим опекуном. Но и с вами я ненадолго: мистер Уолстенхолм помог мне податься на программу независимого проживания, так что скоро я от вас уеду. Впервые со дня трагедии Алексия ощутила радость.