Рука на спусковом крючке

Thought I could trust you, but I was wrong

Thought that I loved you, you broke my heart

Now I am older and wiser

I see through those cracks in those lies

All your lies

Always wanted more, said I was driving you crazy

Thought asking nicely made what you did all okay

But I am sorry, things just do not work that way

It wasn’t okay, I wasn’t okay

I’m not the girl in that picture anymore

 

Children in the Dark, AViVA

    Гостевая комната предстала в идеальном порядке, словно никто здесь до них не бывал – Элси, очевидно, приходилось тщательно прибраться после каждой пары игроков. Алексия направилась к шкафу, интуитивно решив начать с него, потянула за дверцу, и оттуда на нее вывалился скелет в медицинском халате – точь-в-точь такой же, что стоял в школьном кабинете биологии. Все звали его Джеком. Алексия взвизгнула от неожиданности и, не думая, вцепилась в Тайлера, который, в свою очередь, лишь рассмеялся.   – Спокойно, это всего лишь Джек, – успокоил Тайлер, попытавшись приобнять ее за талию. Алексия тут же отстранилась, дала себе пару мгновений на то, чтобы взять себя в руки, и переключила внимание на содержимое шкафа. Тайлер взял на себя осмотр скелета.   – Думаешь, это наш Джек, из школы? – спросила Алексия, осматривая полки внутри шкафа. Там не нашлось ничего интересного, кроме какой-то странной лампы.   – Похож, – отозвался Тайлер, ощупывая карманы халата. – Ага!   Он достал сложенный лист бумаги, на котором были написаны три цифры.   – Какой-то пароль? – предположила Алексия.   – Да, и я даже догадываюсь от чего, – ответил Тайлер, указывая на подоконник, где лежал айпад. Алексия подошла и взяла его в руки, чтобы убедиться, что он был запаролен.   – У нас есть три цифры, значит, должны быть еще три, – заключила она.   Они продолжили поиски, методично осматривая каждый кусочек комнаты: тумбочку, картины на стенах, рабочий стол. Алексия решила заглянуть под кровать, подсвечивая себе телефоном, и наткнулась на очередной сюрприз – совершенно криповую куклу, лежащую в луже красной субстанции, очень похожей на кровь. Ее холодные глаза в свете фонарика выглядели особенно пугающе, и Алексия с отвращением попятилась.   – Давай лучше ты, – попросила она.   Тайлер усмехнулся и полез под кровать. К сожалению, кукла не принесла зацепок и явно была нужна лишь для того, чтобы испугать.   Оставалась кровать. Тайлер, не теряя времени, повытаскивал подушки из наволочек, заглянул под матрас и простынь, но все оказалось тщетно – ничего не нашлось. Устав от бесплодных поисков, оба рухнули на выпотрошенную кровать. В этот момент раздался голос Элси:   – Прошло пять минут!   Алексия посмотрела на Тайлера, и ее губы сами собой сложились в саркастическую ухмылку.   – Интересно, что скажет Аманда, когда узнает, что мы оставались здесь одни, – произнесла она.   Тайлер фыркнул, и в его голосе послышалась усталость, когда он ответил:   – Как обычно закатит скандал. В последнее время ее ревность не знает границ. Ей кажется, что мы постоянно переглядываемся.    «Эрнандо был прав, – подумала Алексия с удивлением. – Аманда и правда ревнует меня к Тайлеру».   Она вспомнила, как после смены имиджа стала чаще ловить на себе его взгляды, и мысль о том, что это не оставалось незамеченным для его девушки, вызвала в ней странную смесь торжества и раздражения. Раздражение – потому что он заметил ее лишь теперь, словно все это время его волновала лишь ее внешность.   – Мы же расстались, ей это известно.   – Видимо, думает, что у нас еще есть шанс.   Алексия не нашла, что ответить. Близость Тайлера вызывала мурашки. Головой она понимала, что пошла на поводу у эмоций, проведя с ним этот вечер и согласившись уединиться на время квеста, но не могла остановиться. Этого хотела ее уязвленная гордость, этого просили ее почти утихшие чувства. Он был ее первой любовью, ее первым во всех смыслах – и с этим оказалось не так-то просто справиться.   – Думаешь, у нас еще есть шанс? – спросил вдруг Тайлер.   Алексия вздрогнула, глядя на него. Они лежали рядом, почти касаясь плечами. Ее разум метался между воспоминаниями о том, как хорошо им было вместе в течение того недолгого месяца, и тем, что последовало после расставания. Она не могла забыть его нелепые оправдания и нежелание признать свою ошибку.   Тайлер, видимо, принял ее молчание за согласие: он приподнялся, нависая над ней, и склонился для поцелуя. На мгновение Алексию словно парализовало, и она позволила себе ответить – ненадолго, секундной слабостью увлекшись этим возвращением в прошлое, пока внезапно не осознала, что не может его простить. Нельзя стереть ту боль, что он причинил. Его нежелание понять, что именно тогда ее оскорбило, и обвинения в том, что она излишне драматизирует, оставили на душе слишком глубокий след.   Алексия оттолкнула его и резко села. Тайлер выглядел сбитым с толку, но она уже знала, что сделала правильный выбор.   – Ты в своем уме? – прошипела Алексия, стараясь говорить как можно тише, чтобы не услышала Элси. – А как же Аманда? – И, вспомнив о своих фейковых отношениях, добавила: – И у меня вообще-то тоже есть парень!   С удивлением она осознала, что ощутила укол вины из-за произошедшего, словно и правда изменила Каю. И даже понимая, что ему было бы плевать на ее поцелуй с Тайлером, Алексия предпочла бы, чтобы он никогда об этом не узнал.   Тайлер пораженно уставился на нее и спросил:   – Уверена? Второго шанса не будет.   После этих слов она окончательно поняла, что Тайлер – не тот человек, с кем ей хотелось бы встречаться. Ничего не ответив, Алексия с раздражением вскочила с кровати, схватила телефон и бросилась осматривать комнату снова. Взгляд вновь задержался на лампе на самом дне шкафа. Внезапно ее озарила догадка.   – Это же ультрафиолетовая лампа? – обратилась она к Тайлеру.   Тот нехотя поднялся с кровати. Его лицо выражало недовольство, но Алексии было плевать. Единственное, чего она сейчас хотела – выбраться из этой комнаты как можно быстрее.   – Ага, – ответил он.   Они обменялись понимающими взглядами. Тайлер вытащил лампу из шкафа и, подключив ее к ближайшей розетке, начал освещать комнату. Длина шнура не позволяла дотянуться до каждого угла, но этого и не требовалось: заветные три цифры обнаружились под кроватью, рядом с куклой – они были выведены специальным маркером, видимым только в ультрафиолете.   Сначала Алексия ввела код, найденный в кармане скелета, а затем тот, что был под кроватью. На удивление, устройство разблокировалось с первого раза. Она замерла, не зная, что делать дальше – рабочий стол айпада с множеством иконок сбивал с толку. Тайлер предложил заглянуть в заметки, но там было пусто. Они застыли, глядя на экран и пытаясь сообразить, что еще можно было проверить. В этот момент Элси сообщила, что осталась одна минута.   – Может, в фотографиях? – предположила Алексия, чувствуя, как от напряжения ускорился пульс. Время поджимало, и она уже не верила, что они успеют найти ключ вовремя.   Тайлер открыл галерею. Там нашлась всего одна фотография, и Алексия едва не вскрикнула от облегчения. На изображении было написано: «Вы нашли ключ! Подойдите к двери и скажите: Алохамора!».   Они оказались третьей парой, успешно прошедшей квест. Выбравшись на свободу, Алексия ощутила невероятное облегчение, но не только потому, что наконец могла попрощаться с Тайлером – ей также не пришлось пробовать ни одно из тех отвратительных на вид блюд.   – Куда дальше? – поинтересовался Тайлер, задержавшись возле нее.   – Думаю, послушаю страшные истории. А ты?   – Пойду выпью чего-нибудь.   Она кивнула, искренне радуясь тому, что их пути наконец расходились. Тайлер явно охладел, осознав, что его попытка соблазнения провалилась.    «Наверное, просто рассчитывал затащить меня в постель еще раз, но ничего не вышло», – подумала Алексия, ощутив прилив гордости за себя. Еще полгода назад она, возможно, повелась бы на его чары – тогда она часто искала его одобрения и цеплялась за каждую крупицу внимания, но теперь все изменилось. Благодаря Рэйчел ее самооценка выросла, и Алексия уже не была той наивной девочкой, готовой бежать к нему по первому зову.   Когда она вошла в комнату, где проводился конкурс страшных историй, оказалось, что все уже закончилось, однако Вайолет и другие ребята по-прежнему сидели в импровизированных шалашах из одеял и оживленно что-то обсуждали. Алексия с удовольствием присоединилась к их компании, и они проболтали до самого утра.   В понедельник по дороге на тренировку, как и обещала, Алексия завела разговор об Эрнандо.   – Слушай, ты ведь помнишь моего друга Эрнандо? Он хочет заниматься тем же, чем и я. Как думаешь, получится и его взять на обучение?   Кай тут же покачал головой, даже не задумавшись.   – Без шансов.   – Почему?   – Желающих и так хватает, – ответил он. – Из-за денег. Но проблема в том, что подходящих для работы среди них очень мало. У нас строгий отбор: нужны не только определенные личные качества, но и хорошая физическая форма, а Эрнандо, прямо скажем, не спортсмен. Кроме того, на всех попросту не хватит менторов. Если кто-то освобождается, ему тут же назначают нового ученика. У нас длинный лист ожидания.   – Эрнандо не такой уж и слабак! Да, он тощий, но мышцы у него есть. У него даже кубики на животе видно, в отличие от меня, – попыталась возразить Алексия. Она вспомнила фотографии Эрнандо в инстаграме, на которых он с гордостью демонстрировал свой пресс.   Кай усмехнулся.   – Кубики на прессе ни о чем не говорят – у нас есть нормативы. Сможет ли он пробежать три мили за двадцать минут? Или хотя бы за двадцать пять. Пятьдесят раз отжаться? Помню, как он запыхался, когда мы таскали коробки во время твоего переезда.   Алексия нахмурилась.   – Подожди. Какие еще пятьдесят отжиманий и три мили? Ты случаем не забыл, что я тоже не способна пробежать три мили за двадцать минут?   – Ты другое дело, Алекс. У девушек нет нормативов – они и так идут к нам неохотно, так что берем всех подряд. Мы не можем просто разместить вакансию на Indeed, так что остается сарафанное радио, но мало кто хочет, чтобы его девушка, сестра или подруга занималась чем-то подобным. Если кто из девушек и соглашается, то чаще всего сливается через месяц-другой – не выдерживает нагрузки. Парни с самого начала тренируются интенсивнее, с тобой же я повышал нагрузку постепенно, но даже несмотря на это мало кому удается задержаться надолго. При этом парням Билл деньги на карманные расходы не дает и жить в служебных квартирах не позволяет – даже в долг.   – Потому что девушке будет чем отработать долг случись чего?   Возникла пауза. Кай молча обдумывал ее слова. Ее прямолинейность, похоже, застала его врасплох.   – Я не знаю, как девушки отрабатывают долг, – ответил Кай наконец. – Никогда в это не вникал, но все возможно.   – Не вникал, потому что не хочешь знать правду?   – Ты права: не хочу. – Он устало выдохнул и добавил: – Основная причина, почему многие девушки отказываются от этой работы – страх вляпаться в крупные долги, не понимая, как потом их возвращать.   – Неудивительно, что желающих среди парней больше, – заметила Алексия. – Им, я так понимаю, оплачивать время ментора тоже не приходится?   – Верно, – подтвердил Кай. – Впрочем, ответственность с них не снимается – после обучения они тоже обязаны проработать на Билла минимум два года.   – А что будет, если не проработают?   Кай ответил не сразу. Она заметила, как он напрягся, словно взвешивая, стоит ли рассказывать.   – Был один такой случай, – нехотя заговорил он. – Парня переманили в другую группировку. Он не проработал у Билла и пары месяцев.   – К Хайнеманну?   – Нет, его люди таким не промышляют. Кто-то из Саут-Сайда, имя тебе ничего не скажет. Парня в итоге поймали.   – И что с ним сделали? Убили?   Кай тяжело вздохнул, будто до последнего надеясь избежать этого вопроса.   – Можно и так сказать. Продали черным трансплантологам. Так что в некотором смысле он свое обучение все же оплатил.   Алексия не смогла скрыть потрясенного вздоха. Она ожидала чего-то жуткого, но правда оказалась даже хуже, чем она предполагала.   – Скажи честно: тебе не противно работать на человека, способного продать тебя на органы, если не оправдаешь его ожиданий?   – Это единственный случай, о котором мне известно. И Билла больше взбесило не то, что он ушел раньше срока, а что ушел к конкурентам. И да, я не одобряю то, что с ним сделали. Но жизнь сложнее, чем ты думаешь, Алекс. Если после этого считаешь, что не сможешь работать на Билла, то, может, лучше бросить обучение, пока долг не стал слишком большим?   Он замолчал и на мгновение отвел взгляд, а затем посмотрел на нее снова – внимательно, с некой тревогой в глазах. В этом взгляде было нечто большее, чем просто дружеская забота: ей показалось, будто Кай искренне надеялся, что она согласится на его предложение, словно ее выбор волновал его куда сильнее, чем он был готов признать вслух.   Алексия упрямо покачала головой.   – Не могу.   Дело было не только в долге. Она уже не представляла свою жизнь без тренировок, ставших спасением после смерти родителей. Без помощи Тернера ей никогда не убить Хайнеманна. Обучение стало единственным шансом выбиться в люди, начать зарабатывать и получить хоть какую-то финансовую независимость. Она знала, что пути назад уже не было. Отныне слишком многое зависело от этого обучения.   – Вот и я не могу, – признался Кай. – У тебя свои причины оставаться, у меня – свои. Не все, с чем мы столкнемся, будет нам нравиться. Но я, в отличие от тебя, привык – варюсь в этом уже восемь лет и научился находить оправдание чему угодно. Тебе тоже придется.   Алексия молча переваривала его слова. Конечно, она задумывалась над тем, какой работой придется заниматься, но каждый раз откладывала эти мысли на потом, уверяя себя, что во всем разберется, когда настанет время. Подсознательно она всегда чувствовала исходящую от Тернера угрозу, но старалась не придавать этому значения. Его добродушное поведение в ее присутствии давало надежду, что все как-нибудь обойдется. Ее терзало противоречие: она одновременно хотела поскорее начать работать и боялась того, что ее ждет. Оставалось лишь надеяться, что она сумеет договориться со своей совестью, когда однажды столкнется с чем-то аморальным, ведь долг так или иначе придется вернуть.   – Если у вас аж лист ожидания, как так вышло, что мне нашли ментора за один день? – спросила Алексия, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей.   – Думаю, потому что ты девушка, а их не хватает, – пояснил Кай. – Я тренировал пятерых: трех девушек, включая тебя, и двух парней, но до конца дошел только мой самый первый ученик – остальные сливались по разным причинам. Последняя сошла с дистанции весной, и я сказал Биллу, что больше не хочу работать впустую, но когда пришла ты и свободных менторов не оказалось, Биллу пришлось обратиться ко мне снова. Как ты знаешь, мы договорились на год перерыва, и я прикинул, что если спустя пару месяцев ты тоже сольешься, у меня останется десять месяцев отпуска. Вот и согласился.   – Ну извини, что не слилась.   – Все в порядке, – ответил Кай с улыбкой. – Мне нравится тебя тренировать. Впервые за долгое время чувствую, что не зря трачу время.   Алексия тоже улыбнулась. Его слова были ей приятны.   – Я не делаю ничего сверхъестественного, почему у других не получилось? – задумалась она. – Ладно, с девушками понятно: учебу и тренировки сочетать сложно, а мне еще и за бытом следить приходится. А парни? У вас такой строгий отбор, неужели и они не выдерживают?   – Бывает. Иногда дело в травмах. Например, один мой ученик сломал ногу, катаясь на мотоцикле – открытый перелом, восстановление затянулось. Не факт, что после реабилитации он вообще остался бы пригоден для работы, а ведь он почти закончил обучение. Ужасно обидно.   – И правда. Кстати, а как долго будешь меня тренировать? И когда я смогу начать работать?   – Парни обычно готовы спустя четыре-шесть месяцев, но, как я уже говорил, они с самого начала тренируются интенсивнее. С тобой мы начинали плавнее, так что придется повозиться подольше. Рэйчел, к примеру, начала работать только спустя год.   – Год?! – воскликнула Алексия, не скрывая своего разочарования. – Да за это время долг вырастет до небес! К июню он будет не меньше пятнадцати тысяч. Разве Билл не заинтересован в том, чтобы мы как можно скорее начали работать? Он сам говорил, что девушек не хватает.   – Это так, но отправлять на дело неподготовленного человека тоже невыгодно. Если задание будет провалено, кто покроет убытки? Дополнительные месяцы обучения обойдутся дешевле.   Кай заметил, как она напряглась, и добавил:   – Не переживай, постепенно расплатишься. Первое время будешь получать меньше обычного, но это все равно будут хорошие деньги. Главное – дожить до конца обучения и проработать хотя бы год. Дальше станет легче, обещаю.   Его слова звучали обнадеживающе, но полного облегчения не приносили.   – Знаешь, я думала попросить тебя отправить меня на обучение вождению пораньше, чтобы сесть за руль папиной машины, – начала Алексия, – но потом поняла, что будет спокойнее, если я ее продам. С деньгами на руках я буду чувствовать себя в безопасности, и тогда можешь растянуть обучение хоть на пару лет – я буду знать, что надо мной больше не висит дамоклов меч в виде долга Биллу.   Кай кивнул, задумавшись.   – Хорошо. Но для начала нужно уточнить у Доминика, можешь ли ты ее продавать. Не уверен, закончилась ли процедура вступления в наследство.   – Да, ты прав, – согласилась она. – Но это не страшно, я готова ждать. Можешь отвезти меня на старую квартиру? Там рядом крытая парковка, она бесплатная для жителей соседних домов. Я знаю, где папа обычно оставлял машину. Хочу проверить, в каком она состоянии. Может, заодно сделаю фото – вдруг пригодится для объявления о продаже. Не видела ее со дня смерти родителей.   – Хорошая идея, – согласился Кай.   После тренировки они направились по ее старому адресу. По пути разговор продолжился:   – А сколько сейчас таких, как ты, работает на Билла? – спросила Алексия, не зная, как называть таких людей. Киллеры? Коллекторы? Бандиты? Торговцев наркотиками она привыкла называть дилерами, а с этими ребятами было посложней.   – Меньше сорока, плюс шестеро, включая тебя, на обучении, – ответил Кай. – Точную цифру я не знаю. Рэй, к примеру, работает только летом, а в остальное время учится. Кто-то уходит, кто-то, наоборот, успешно завершает обучение и присоединяется к банде. Кто-то сидит за решеткой. Количество постоянно меняется.   – Получается, далеко не все занимаются менторством?   – Да, в первую очередь потому, что за это не платят, а времени и сил уходит много, приходится совмещать с работой, и не у всех это получается. По этой же причине никто не берет на обучение больше одного человека. А еще не все умеют учить. Кто-то пробует, а потом понимает, что это не его. Мы с Рэем, к примеру, прошли обучение, чтобы получить сертификат NCSF, но так далеко зашли только мы.   – Серьезно? У тебя есть тренерское образование? – поразилась Алексия.   – Да, но не удивляйся – оно же не университетское. Зато Рэю так понравилось, что он погрузился в тему глубже, а потом вдруг понял, что хочет стать врачом. Меня же устраивает тренерская работа. Когда стану слишком старым для работы на Билла, уйду на пенсию и буду тренировать кого-нибудь для души.   Он говорил так, словно шутил, но его планы на жизнь казались более зрелыми и продуманными, чем фантазии Эрнандо об открытии кафе или хостела, чтобы больше никогда не работать. Алексия постеснялась спрашивать, как много Кай скопил за время работы у Тернера, но была уверена, что сумма была достаточной, раз он мог позволить себе год не работать.   Впрочем, Алексия понятия не имела, какие у него были траты. Он хорошо одевался – без вычурных брендов, но чувствовалось, что одежда была качественной – такая не могла стоить дешево. У него была дорогая техника и неплохая машина, но на фоне Эрнандо Кай выглядел скромно, порой даже аскетично. Эрнандо тратил немалые суммы на то, чтобы окружающие видели, что у него были деньги, особенно последние пару месяцев, и буквально утопал в ярких цветах и модных аксессуарах, а Кай в свою очередь предпочитал одежду нейтральных тонов – черного, серого, белого или темно-синего. Это позволяло ему легко сливаться с толпой и не привлекать к себе лишнего внимания. Эрнандо же, напротив, всегда старался выделиться из толпы – и, надо отдать должное, делал это со вкусом.   – А из тех сорока все работают с напарниками или каждый сам по себе? – поинтересовалась Алексия. – Я так поняла, ты работаешь в одиночку.   – Нет, в одиночку ходят, если свободных людей нет совсем, а так нас на задании минимум двое – для безопасности. Я обычно работал с Дабл Рэями – с каждым из них по отдельности или втроем, а еще с Джастином и парнем, которого ты не знаешь, Майком. Многое зависит от задания. Если это что-то крупное вроде разбоя или выбивания долгов, может потребоваться команда из пяти человек и более, а иногда даже двое – уже слишком много и может привлечь ненужное внимание. – Кай помедлил, прежде чем добавить: – После смерти Роба, бывало, вся банда собиралась и шла войной на другую группировку из нашего района, но сейчас в Вест-Сайде тихо.   – Часто люди погибают на заданиях или в районных стычках?   – Минимум один человек в год, – ответил Кай спокойно, будто это была всего лишь рабочая неприятность, с которой приходилось мириться. – А когда убили Роба, мы потеряли почти половину банды. Но не переживай, на опасные задания тебя отправлять не будут, по крайней мере первую пару лет. Сначала будешь наблюдать за моей работой, помогать и получать за это свою долю.    – Мы будем работать вместе? – удивилась Алексия. От этой мысли вдруг стало легче на душе.   – Скорее всего. Парни после обучения обычно работают в группах – так проще втянуться, но у тебя другой случай – от тебя потребуется не сила, а другие качества, поэтому будет лучше, если начнешь с кем-то опытным и в паре. Логично, если это буду я – мы уже привыкли друг к другу за время обучения, да и напарников из-за отпуска у меня не осталось.   – На заказные убийства тоже будешь брать?   Кай усмехнулся.   – Посмотрим. Но их гораздо меньше, чем ты думаешь. Раз в месяц или реже. Гораздо чаще приходится устранять членов других группировок. Или ликвидировать тех, кто предал Билла.   Алексия невольно задумалась, в какой момент он стал говорить о таких вещах без тени эмоций. Будто для него убить кого-то – не сложный моральный выбор, а часть рутины, к которой в конце концов привыкаешь. Как скоро она сама начнет думать так же?   – Раз ты работаешь в основном в паре или втроем, значит, в разбоях не участвуешь? – продолжила расспрос Алексия. – Есть какое-то разграничение по заданиям внутри банды?   – Разве что по опыту: не все способны браться за сложную работу, кому-то больше нравится работать в большой группе. Кто-то специализируется на определенных задачах, например, на кражах – не уверен, приходилось ли им хоть раз пускать оружие в ход.   – А из тех сорока сколько у вас девушек?   – Очень мало – четверо, включая Рэйчел, а на обучении лишь ты. Помню, одна девушка ушла, потому что собралась замуж. Билл ужасно разозлился – она была способной, ее еще Роб учил, но препятствовать ее уходу не стал. У нее уже дети, наверное.   Наконец они доехали. Алексия тут же направилась к парковочному месту, где отец обычно оставлял машину, но там стоял чужой автомобиль.   – Может, он припарковался в другом месте? – предположил Кай.   – Возможно, – ответила Алексия, ощущая в груди тревогу. Вместе они принялись осматривать оставшуюся часть парковки.   – Какая была марка? Номер помнишь?   Даже не видя машину несколько месяцев, она все еще прекрасно помнила эту информацию.   – Форд Фокус, черный. Номер BС 21723.   Они дважды обошли парковку, но машины нигде не было. Алексия начала паниковать.   «Какая же я дура! – ругала она себя мысленно. – Надо было сразу проверить машину, а я вспомнила о ней только спустя четыре месяца!»   Кай заметил ее смятение. Положив руку ей на плечо, он тихо произнес:   – Не волнуйся. Сейчас разберемся. Возможно, ее просто отогнали на штрафстоянку. Давай поговорим с охраной.   Его уверенный и спокойный тон немного ее успокоил. Было приятно осознавать, что она была не одинока в своей беде. Следуя за ним к посту охраны, Алексия мысленно молилась о том, чтобы машина поскорее нашлась.   С охраной говорил Кай, Алексия молчала. Охранник – пожилой темнокожий мужчина в форме – выслушал их, но ничем помочь не смог.   – Если номер машины есть в базе, стоянка бесплатная, – пояснил он. – Машина может заезжать и выезжать, и мы не проверяем, кто за рулем. Ваша машина действительно числится в базе, но кто ее увез – не знаю.   – А камеры наблюдения? Записи остались? – спросил Кай.   – Камеры работают, записи хранятся в главном офисе, но просто так вам их никто не отдаст. Надо обращаться в полицию, писать заявление об угоне. Полиция запросит записи, мы их передадим. Без официального запроса никак.   Не добившись от охраны большего, они вернулись к машине Кая.   – Едем в полицию? – предложила Алексия, пытаясь предпринять хоть что-то.   – Лучше поручим это Доминику. Он будет действовать от твоего имени, – ответил Кай.   Алексия обреченно вздохнула. Ситуация становилась лишь хуже. Мало того, что у нее не было денег на погашение долга, так еще и машина пропала.   – Это все не просто так, – пробормотала она, размышляя вслух. – За три дня до убийства родителей кто-то вывел деньги с папиного счета. Теперь куда-то подевалась машина. Надеюсь, хоть квартира все еще моя.   – Квартиру угнать сложнее. Если кто-то попытается ее у тебя отобрать, вмешается Билл. Его адвокатская контора – не бутафория, там работают профессионалы, и они помогут защитить твои права. Но, если честно, мне кажется, это просто недоразумение. Твой отец мог оставить машину на офисной парковке или где-нибудь еще.   Алексия лишь кивнула. От мысли, что Тернеру придется разбираться еще и с квартирой, становилось тошно. Юридические услуги его адвокатской конторы наверняка стоили космических денег, и долг в пятнадцать тысяч, казавшийся ей гигантским, на фоне возможных новых расходов мог стать и вовсе неподъемным. Она вспомнила, как беспечно порой относился отец к безопасности машины – мог оставить открытым окно или забыть включить сигнализацию, но говорить об этом Каю не стала – слишком хотела верить, что все это было просто какой-то ошибкой.   Добравшись до дома, она тут же набрала номер Эрнандо. С грустью передав ему слова Кая о том, что с обучением ничего не выйдет, она заодно сообщила о пропаже машины, но Эрнандо явно был слишком расстроен отказом, чтобы отнестись к ее беде всерьез.   – Не парься, найдется твоя тачка, – ответил он с таким равнодушием, что Алексии стало обидно. Поспешно с ним попрощавшись, она позвонила Рэйчел.   – Охренеть! – воскликнула подруга. – Я обязательно выведаю у Билла что к чему! А насчет денег не беспокойся: если станет тяжко, я помогу с долгом.   – Ты и так уже потратила на меня уйму денег! – запротестовала Алексия. – Не хочу напрягать тебя своими финансовыми проблемами. До конца обучения еще полно времени, и долг сейчас не самое страшное. Я боюсь потерять квартиру, Рэйч. Это будет куда хуже.   – Доминик все проверит, не переживай, – успокоила Рэйчел. – Я сегодня встречаюсь с Биллом и спрошу, говорил ли с ним Кай. Как только будут новости, сразу же тебе напишу или позвоню. А пока давай отвлечемся: расскажи, как прошла вечеринка у Вайолет.   Рэйчел явно знала, как отвлечь Алексию – за разговором о вечеринке тревоги о машине отошли на задний план. Подруга похвалила ее за стойкость перед чарами Тайлера, а затем они обсудили возможную реакцию Аманды и другие сплетни. На следующий день они встретились в школе перед началом занятий. Рэйчел уже успела кое-что выяснить и поделилась новостями:   – С квартирой все в порядке, – заверила она. – Билл при мне звонил Доминику. Тот занимался твоим наследством и уверяет, что сразу бы заметил любые махинации, но пообещал перепроверить все еще раз. Так что можешь не волноваться.   – Это отличная новость, – облегченно выдохнула Алексия. – А что насчет машины?   – А вот тут начинаются странности, – нахмурилась Рэйчел. – Доминик сказал, что машина в завещании не упоминается. Ему нужно время, чтобы все выяснить.   – Этого еще не хватало… – застонала Алексия, чувствуя, как тревога вновь берет верх. – Машина куплена всего год назад, думаешь, папа просто забыл включить ее в завещание?   – Даже если и так, это неважно, – ответила Рэйчел. – Если какое-то имущество не вписано в завещание, наследник все равно имеет на него право.   Вечером Доминик подтвердил, что с квартирой действительно все было в порядке, но прояснить ситуацию с машиной удалось лишь спустя пару дней.   – Оказывается, машина была взята в лизинг через папин банк, – сообщила Алексия Рэйчел во время обеденного перерыва. Они уединились в пустой аудитории, так как сидеть на стадионе в начале ноября было слишком холодно. – Он не успел ее выкупить.   – Значит, машину забрал банк? – спросила Рэйчел.   – Да, она вернулась к ним на баланс. Сначала отогнали на штрафстоянку, а потом – на корпоративную парковку. Представляешь, они слали мне уведомления на почту, но я не была в родительской квартире с лета и не проверяла почтовый ящик. Чувствую себя такой идиоткой!   – А ты не можешь просто выкупить машину, заплатив оставшуюся сумму?   – Нет, – покачала головой Алексия. – Договор корпоративный, так что права на лизинг не передаются по наследству. Платежи снимались с папиной зарплаты, а после его смерти договор автоматически аннулировался. Я надеялась, может, получится вернуть хотя бы часть уплаченного…   – Это лизинг, – сочувственно произнесла Рэйчел. – Платежи идут в счет пользования машиной и не возвращаются.   – Доминик сказал то же самое. Но знаешь, что самое обидное? Я даже не успела проверить, было ли в машине что-нибудь ценное. Банк дал время забрать вещи, но срок давно истек. Наверное, они просто выбросили все, что там было. А вдруг папа хранил там пароль от рабочего ноутбука? Или оставил какие-нибудь подсказки?   Привыкнуть к мысли о потере машины было нелегко. Алексии считала произошедшее вопиющей несправедливостью, но уже ничего не могла изменить. Она пыталась утешать себя тем, что у нее оставалась хотя бы квартира – повезло, что родители успели погасить ипотеку.   Ноябрь подходил к концу. Рэйчел сделала последнюю попытку сдать SAT и готовила документы для подачи в университет Чикаго. Эрнандо, смирившись с тем, что обучение у Билла ему не светит, временно увлекся идеей заняться спортом, и Алексия даже попыталась его менторить, используя свой опыт обучения у Кая, но энтузиазм Эрнандо быстро угас. Вскоре он заявил, что нашел более интересное и прибыльное дело, но раскрывать детали отказался.   Одной декабрьской ночью ее разбудил звонок. Алексия с трудом продрала глаза, схватила телефон и увидела, что звонил Кай. Она тут же ответила.   – Ты дома? – спросил он.   – Да, – ответила Алексия, едва сдержав зевок. Хотелось огрызнуться: «Где еще мне быть ночью посреди учебной недели?», но сил на сарказм не было.   – Дождись меня, я сейчас приеду. Не засыпай, ладно?   – Окей.   Он положил трубку, а Алексия осталась лежать в кровати и переваривать услышанное. Часы показывали половину третьего. Она прикрыла глаза, но тут же заставила себя включить светильник.   «Будильник прозвенит через четыре часа…» – подумала она устало и, сев в кровати, зябко потянулась. В комнате было холодно: она старалась держать температуру не выше шестидесяти пяти по Фаренгейту, чтобы экономить на отоплении. Сунув ноги в теплые тапочки, Алексия направилась в ванную.   Умывшись теплой водой, она прогнала остатки сна и почувствовала, как сознание начало заполняться тревогой. Зачем Кай позвонил ей среди ночи? Он никогда не связывался с ней без веской причины. Они общались через мессенджер и в основном по делу. Даже в воскресенье, их единственный выходной, он старался ее не беспокоить, а уж чтобы разбудить посреди ночи? Такого никогда ранее не случалось.   Интуиция подсказывала: ничего хорошего этот звонок не сулил.