Только не смотри на меня по телевизору

Дождь не кончался уже третий день. Университет дышал сыростью, как старый дом. Звук капель по стеклу стал чем-то вроде фонового шума, и Шиын давно перестал его замечать. Он шёл по пустому коридору второго этажа, спускаясь с лекции. Время было странное — слишком рано, чтобы толпа уже собралась, но достаточно поздно, чтобы первые съёмочные группы начали суетиться. Он слышал, что Сухо снова приехал. Камеры расставляли с самого утра. Он даже видел его издалека — чёрная маска, охрана, несгибаемая осанка. Как будто он не актёр, а оружие массового подавления. Шиын не смотрел. Старается не смотреть. Он знал, что такое взгляд. Когда альфа смотрит и не хочет отпускать. И всё равно… мысли возвращались. Он так и не понял, что именно его задело тогда, в кафе. Не запах. И не фраза. А спокойствие. Отсутствие давления. Сухо ничего не делал — и этим выбил у него почву. Шиын привык к тому, что за ним тянутся — умный, тихий, опасный. Его боялись. Или пытались переделать. А Сухо… не пытался ничего. Просто сидел. Просто смотрел. Он свернул за угол, где коридор сужался. Тихо. Лампочка над дверью моргала. И там он оказался — Сухо. Один. Без маски. В капюшоне. Оперся спиной о стену, руки в карманах. И снова — этот запах. Чуть резче, чем в кафе. Но не враждебный. Напротив — обволакивающий. Шиын остановился. Не от страха. От злости. Он не хотел снова сталкиваться. Не хотел снова чувствовать. — Ты следишь за мной? — голос резкий, почти хриплый. Сухо поднял взгляд. — Я стою на месте. Это ты подошёл. — Не шути. — Я не шучу. Несколько секунд — тишина. Только приглушённое гудение освещения и ровное дыхание. — Ты… странный, — сказал Сухо, мягко, почти задумчиво. — А ты — альфа, у которого слишком много времени. Уходи. — Почему ты не носишь блокиратор? — Сухо не отступал, но и не приближался. Он говорил тихо. Спокойно. Как будто сам себя проверял. — Это не твоё дело, — бросил Шиын. Пальцы сжались. — У тебя роль. Сыграй кого-то другого и пройди мимо. Сухо не пошевелился. Только сказал: — Ты боишься меня? И тут что-то в Шиыне щёлкнуло. Он подошёл ближе — сам. Прямо, уверенно, не отворачивая глаз. — Если ты подойдёшь ближе — я не отступлю, — тихо сказал он. И Сухо… не двинулся. Но и не посмотрел в сторону. Их взгляды встретились. Где-то внутри всё напряглось. Воздух стал плотнее. Инстинкт — тонкий, как лезвие. Столкновение — без прикосновений. Только взгляд. Только запах. Только напряжение, которое нарастало, как прибой. — Я не хочу доминировать, — сказал Сухо. — Я просто хотел… понять. — Меня не нужно понимать, — глухо сказал Шиын. — Я не оставляю меток. И не прошу защиты. Сухо кивнул. Медленно. Как будто соглашался не с его словами, а с тем, что такой он и есть. Шиын развернулся, сделал шаг — и остановился, не оборачиваясь. — У тебя красивый запах. Но не для меня. И ушёл. ** Он не бежал. Не трясся. Но внутри всё горело. Шаг за шагом он отдалялся, но чувствовал, что запах всё ещё держится — где-то в волосах, в коже, под языком. Он злился на себя. За то, что дал волю. За то, что ответил. ** Сухо остался в коридоре. Он не улыбался. Но глаза его были тёплее, чем раньше. Он знал: такие вещи просто так не происходят. Не с ним. И не с теми, кто, как Шиын, пахнет гневом и одиночеством одновременно.