Школьная любовь

День продолжается. Они еще какое то время стоят молча. Стоят, курят. Каждый думает о своем. Неделя друг без друга прошла тяжело, но Ки Хун не признавался в этом даже самому себе.  Рядом с Ин Хо и в тишине было хорошо. Какое то странное спокойствие разливается в душе, которое он уже давно не ощущал. Как будто практически забыл, какого это.  Хван украдкой посматривал на парня. Не решался что-то сказать. Казалось, что это не очень уместно. Они молча ждут окончания экзамена, чтобы встретить друзей.  К Ин Хо отношение негласно поменялось. Никто, разумеется, вслух ничего не говорил, но напряжение ощущалось. Как неприятная, вязкая жидкость, которая заполняет легкие и дышать становится тяжелее.  Хван это все понимал и знал — заслуженно.  — Ха-ха. Я сдал! Сосите. — выкрикивает Чон Бэ, вылетая из университета.  Он показывает ряд неприличных жестов в сторону здания, довольно надевая солнцезащитные очки.  — А вы тут как? Что делать то будете?  Он видел, как их выводили из аудитории, поэтому вопросов масса.  Чон Бэ волнуется, и как оказывается напрасно. Ин Хо рассказал, какие меры планирует принять отец, по поводу их поступления.  Парень даже немного в шоке. Он априори начал относиться к Хвану скептически, а тут такая внезапная помощь с его стороны.  — М-да, хитро ты, конечно, хвостом против ветра. — выдает он, задумчиво почесывая затылок.  Ки Хун лишь фыркает от подобной фразы. Он больше не чувствует ни грусти, ни тревоги. Экзамен он успеет пересдать, а Чон Бэ заряжает своей энергией прямо сейчас.  — Погнали выпьем тогда хоть. Если все так хорошо. — предлагает Чон Бэ, осматриваясь вокруг.  — Но имей ввиду, я слежу за тобой. — добавляет он, хмурясь в сторону Ин Хо.  Они хоть и стояли рядом, но находились будто в разных мирах: каждый в своём, с напряжённым взглядом, который не смел встретиться с чужим.  Возможно, конечно, под влиянием алкоголя они наконец смогут расслабиться. По крайней мере все трое на это надеятся. 

***

Проходит около недели.  Последний разговор Ки Хуна с Ин Хо лучше даже не вспоминать. Наговорили они друг другу много.  Как хорошего, так и плохого.  Они сидели на диване, бок о бок, хотя между ними всё ещё оставалась невидимая стена. Пальцы бессознательно сжимали бокалы.  Они говорили долго, перебивая паузы лёгким смехом или горьким вздохом. С каждым словом они возвращались к тому, что когда-то было хорошо: как легко было быть вместе.  Алкоголь делал слова легче, но чувства — сильнее. Они говорили о боли, о страхе, словно сами воспоминания оживали и ударяли по сердцу.

***

Ин Хо приходят результаты анализов.  Феназепам и прегабалин. Внутри всё сжимается.  — Пиздец, еще б травы мне сверху насыпала.  Он ругается и ударяет по столу. Выходит из дома, направляясь к машине. Ин Хо едет в офис отца. Злость разливалась внутри, как расплавленное железо, обжигая каждую клетку.  Глупо, нагло, разрушительно. И это не просто задело — это влезло в жизнь, сломало планы, будущее. И в этот момент не осталось ни сомнений, ни желания разбираться. Только ярость. Чистая. Концентрированная. В голове звучало одно: засудить. Четкое, хладнокровное.  — Да мне плевать. Пусть что она, что папаша ее садятся в тюрьму. За все что угодно. — Ин Хо нервно ходит по комнате, накидывая все мысли, что приходит в голову.  — Нанесение вреда здоровью, покушение на убийство, не знаю. Та ордер на обыск выбить, у нее дома сто процентов этого дерьма полно.  Суд. Однозначно. По полной. По всем фронтам. Со всеми последствиями. Так, чтобы дошло. Чтобы каждое её действие имело цену. Чтобы она почувствовала вес того, что натворила. — У тебя ж такие связи, не может быть, чтоб у Ён Су все было так гладко. Пробей его по своим каналам.  Отец видит его гнев. Видит, слышит, чувствует. Четкого плана действий еще нет, но примерные штрихи присутствуют.  — Пиши заявление. Он спохватится, захочет решить все мирным путем. Есть несколько сомнительных моментов, по поводу его активов. Я узнаю, что можно сделать. 

***

В тот вечер, он все время хотел написать Ки Хуну. Объясниться хоть как то. Убедить его, даже сам не понимал в чем.  Он все же отправляет сообщение, которое из-за внутренних сомнений сразу же удаляет. Но он не узнал, что на той стороне телефона, Ки Хун успел его прочитать…

"Когда я впервые увидел тебя в школе, я и представить не мог, к чему это приведёт. Тогда мне казалось, что это просто влечение — внезапное, сильное, непривычное для меня. Я никогда не был с мужчиной, и в начале всё действительно сводилось к желанию. Я хотел тебя. Хотел, чтобы ты смотрел именно на меня. Хотел произвести впечатление, быть лучше других, не отдавать тебя никому.

А потом я попал.

По‑настоящему. Глубоко. Так, как никогда раньше. Я не знал, что можно так привязаться к человеку — не телом, а всем собой. И когда я это понял, меня накрыла паника. Резкая, липкая, неотпускающая. Я испугался: неужели это всерьёз? Неужели ты стал для меня настолько важен? Я растерялся. Я поплыл…

Ты был единственным светлым местом в моей жизни, Ки Хун. Единственным. Я правда боялся тебя потерять. Хотел оградить тебя от всего — от своих проблем, от своих слабостей, от своей неуверенности. Как я мог сказать тебе, что у меня что‑то не выходит? Что я не справляюсь? Я ведь не имел права облажаться. Не перед тобой.

Со временем все мои ориентиры рухнули. Все, кроме одного. Ты остался. Ты стал тем единственным направлением, по которому я всё ещё могу идти. Раньше я думал, что тогда мне было плохо. Я ошибался. По‑настоящему плохо стало сейчас — потому что теперь я знаю, как мог бы жить с тобой. И знаю, что потерял.

Я люблю тебя.

Ты — мой судья.

И только тебе решать, что со мной будет.

Твой

Ин Хо"

***

— Ин Хо… мне нужна твоя помощь… я клубе сейчас… — Спокойно. Сейчас приеду, жди меня. — перебивает его Ин Хо, срываясь с места.  Он вылетает из квартиры, еле успевая схватить ключи от машины. Заводит гелентваген и трогается с места. Хван не думает о том, зачем Ки Хун поехал в клуб, с кем он и так далее. Ему важно, чтобы с ним ничего не случилось.   Двигатель воет, стрелка тахометра дрожит у красной зоны. Сердце колотится быстрее мотора. В зеркале — огни других машин, размытые, как чужие жизни, которые сейчас неважные. Есть только он, дорога и отсчёт в голове: успею или нет. Он переживает.  Поворот слишком резкий — он входит на грани, шины скользят, машина дрожит, но держится. Выдох — резкий, рваный. Ин Хо подъезжает к месту назначения. Резко сбрасывает скорость, выворачивает руль, машина останавливается почти рывком.  Выходит из машины и сразу поднимает взгляд. Клуб, музыка. Люди. Слишком много людей. Глаза бегают, цепляются за лица, силуэты, куртки, знакомые жесты — не он, не он, снова не он.  И тут Ин Хо все таки цепляет знакомый силуэт. Тот почти бежит навстречу к нему.  — Привет. Прости, что так поздно. Поехали быстрее пожалуйста. — голос дрожит, Ки Хун запинается.  Сердце стучит еще быстрее. Ин Хо берет его лицо в свои руки, чтобы сфокусировать внимание парня на себе.  — Что случилось? Я тут, все хорошо. Говори. — он нервничает.  То трясет его голову, то поглаживает скулы, в надежде успокоить. Хотя успокоиться нужно в первую очередь ему самому.  Ки Хун молчит. Словно боится.  — Пойдем пожалуйста, — слова звучат слишком тихо. Их едва можно разобрать.  Но Ин Хо слышит. Он чувствует. Аккуратно ведет того к машине, усаживая на пассажирское сидение. После обходит автомобиль, занимая место водителя.  — Ки Хун… — спокойно начинает Ин Хо, чтобы расположить к разговору. — пожалуйста, расскажи, что произошло. Я не враг тебе, ты же знаешь. Я всегда пойму тебя и всегда помогу. — добавляет он, поворачиваясь к собеседнику.  Ки Хун молчит. Дрожит. Еле заметно для человеческого глаза. Боится начать. Не знает как. Он открывает рот — и тут же закрывает. Слова толпятся где-то внутри, давят на грудь, просятся наружу, но застревают в горле, будто там выросла невидимая преграда. Он делает вдох, слишком резкий, и чувствует, как сердце сбивается с ритма. — Там парень один..  Пальцы сжимаются, потом разжимаются. Он смотрит в сторону, лишь бы не встретиться глазами, потому что один взгляд может выдать всё.  Секунда растягивается, превращаясь в пропасть. — Я не знаю. Он приставать ко мне начал, как будто… господи… Пожалуйста, давай уедем! — говорит он, повышая голос с каждой новой репликой.  Ин Хо закрывает лицо ладонями, шумно выдыхая. Он чувствует, как тело напрягается целиком. Острое, жгучее состояние пробирает каждую клеточку. Это ревность, смешанная со злостью. Тягучей. Едкой.  — Кто?  Он сжимает руль, ожидая ответа.  — Ин Хо, не надо…  — Кто? — повторяет Хван настолько громко, что Ки Хун дергается.  Сон действительно пугается. Он, по всей видимости, впервые видит парня в таком состоянии.  — Вон тот, — говорит он, указывая пальцем на парня поодаль от толпы. — прошу тебя, не надо. Давай уедем отсюда.  Ин Хо всматривается в силуэт, стараясь запомнить его. После чего берет лицо Ки Хуна одной рукой, заставляя посмотреть в глаза.  — Ки Хун. — Я убить за тебя готов, — с полной уверенностью говорит он. — не то что придурка обнаглевшего на место поставить.  Ин Хо отдаляется, дергая ручку двери, оставляя в салоне лишь короткое «все будет хорошо».  Ки Хун остаётся в автомобиле, будто прикованный к сиденью. Через лобовое стекло мир выглядит отстранённым. Он наблюдает, как Ин Хо выходит из машины.  Движения жёсткие, рваные — по ним сразу понятно: он не собирается разговаривать спокойно. Он останавливается перед тем самым парнем. Они стоят близко, слишком близко. Ки Хун не слышит слов, но они будто читаются по губам и напряжению в плечах. Ин Хо говорит жёстко, коротко — и от этого его злость кажется ещё опаснее. Тот отвечает, усмехается, делает движение, которое становится ошибкой. Следующая секунда — резкая. Короткий замах, удар по лицу. Парень отшатывается, теряя равновесие, а Ин Хо разворачивается и уходит, словно для него этот эпизод уже пройден. Он возвращается к машине тем же шагом, не ускоряясь, не оглядываясь. Садится, закрывает дверь. Несколько секунд — только дыхание и слабая вибрация воздуха между ними. Ин Хо заводит двигатель. Машина плавно трогается с места и уезжает, оставляя позади клуб, свет  — как страницу, которую хочется вырвать.  Тишина в салоне. Напряжение. Все неумолимо давит на них. Ки Хун боится. Не Ин Хо конкретно. Просто страх от предыдущей ситуации  еще не успел пройти.  — Ки Хун… я не знаю, что происходит, — аккуратно начинает он, понимая, что уже успел немного напугать парня. — Я понимаю, что ты все это делаешь от обиды ко мне. Я знаю это, не отрицай, но думай о последствиях.  Ин Хо злиться, изо всех сил стараясь не показывать этого. Его выдают лишь побелевшие костяшки из-за того, насколько крепко он сжимает руль.  — Ходи с кем то, компанией, блять, я не знаю. С тобой все что угодно могло произойти. Если бы я не успел? — договаривает он, кидая взгляд в сторону Ки Хуна буквально на одно мгновение.  Ин Хо злится. Ударяет ладонью по рулю и отклоняется от спинки сидения. Ки Хун сново дергается и парень видит это периферическим зрением. В момент ему становится стыдно.  Он съезжает на обочину, включая аварийную сигнализацию. Закрывает глаза и опускает руки на колени.  — Прости меня, прости, прости… — тараторит Ин Хо, словно мантру.  — Прости меня, пожалуйста. Это все происходит из-за меня. Я не хотел, чтоб все так вышло. Правда, не хотел. Я бы все отдал, лишь бы вернуть время назад. — Я не хочу даже допускать ту мысль, что у нас с ней могло хоть что-то быть.  — Сука, да у меня бы на нее даже не встал. — говорит он с нервозным смешком. Ин Хо разводит руками, не в силах посмотреть Ки Хуну в глаза. Его взгляд цепляется за все, что только можно: проезжающие машины, огни ночного города, пейзажи. Все, лишь бы не пара этих манящий, карих глаз.  — Я места себе не нахожу. Мне плохо без тебя. Реально плохо.  — С тобой мир был простым. Не лёгким — нет, но понятным. Даже плохие дни имели смысл, потому что в них был ты.  Его голос дрожит. Слова то и дело застревают в горле.  — Ты был тем, с кем не нужно было вечно притворяться сильным. Ты знал меня лучше, чем я сам. Это было счастье, о котором я не умел говорить вслух, потому что думал, что так будет всегда. Глаза начинает щипать. Пелена коварно подступает, заполняя зрение.  — Я ловил себя на том, что улыбаюсь без причины, что дышу глубже, что не боюсь быть собой. С тобой я был живым, настоящим. Мне плохо без тебя. Честно.  — Не потому что жизнь остановилась, а потому что в ней исчез кто-то незаменимый. Из нее исчез ты. И вместе с тобой, кажется, исчезаю и я…  Ин Хо опускает голову, смотрит на свои руки. Замолкает. От тишины начинает гудеть в ушах. Он ощущает, как щеки начинают намокать. Медленно, но уверенно.  Ки Хун молчит. Переваривает сказанное. Не может ничего ответить. Хочет, но не может. Он чувствует ровно тоже самое. Каждое слово откликается прямо в глубине души. В самом сердце.  — То, что случилось… — начинает Ки Хун, еле слышно. — я знаю. Я понимаю, что это было не по твоей воле, что ты не предавал меня сознательно. — каждое слово больно отдает в сознании.  Ин Хо замирает, практически не дышит. Боится упустить что-то важное.  — Я не скажу, что мне не было больно. Больно было ужасно. И я не знаю, как мне снова начать тебе доверять.  — Но мы ведь оба хотим одного — не потерять то, что было… — говорит Ки Хун, поднимая, больше вопросительный взгляд на Ин Хо.  Тот давит в себе тихий всхлип, еле заметно кивая. Смотрит в глаза. Не то чтобы уверенно, но взгляд все равно не отводит.  — Я хочу продолжить все с того момента, где мы были счастливы. Хочу вернуться назад, на несколько шагов назад. Когда все было хорошо…  Говорить становится сложно, эмоции подступают. Слезы текут по щекам.  Они смотрели друг на друга молча, и в этом взгляде было всё — боль, сожаление, надежда. Ин Хо не спешил. Шаг за шагом, медленно. Словно одно неверное движение способно разрушить все.  Его рука дрожала, когда он осторожно взял другую ладонь, но пальцы не отступили — и это маленькое согласие заставило сердце биться быстрее. Они помнили, как было хорошо прежде, как легко было любить. Они поняли, что это чувство никуда и не делось. Оно лишь ждало, чтобы вернуться снова. Медленно, почти осторожно, они приблизились друг к другу. Сокращая сантиметр за сантиметром. Дыхание перехватывает горло. Ин Хо в последний раз переводит взгляд с губ на глаза Ки Хуна, как будто давая шанс отступить. Но этого не происходит. Хван наклоняет голову немного в бок, для удобства.  Губы касаются друг друга мягко, робко.  Проверяя, можно ли довериться. И когда ответ пришёл в виде лёгкого, взаимного движения, поцелуй стал глубже, медленнее, чувственнее. Каждое прикосновение было как тихое обещание: «Я не уйду». Он обхватил щёку Ки Хуна рукой, осторожно, но крепко, словно удерживая его не только физически, но и душой. Тот в свою очередь наклоняется навстречу, отвечая тем же теплом. Поцелуй был медленным, осознанным.  Язык скользнул внутрь, осторожно, исследуя мягко, проводя по линии зуб и губ, создавая тесную связь. Все было заново.  Ин Хо слегка сжал щёку парня, чтобы направлять поцелуй, не спеша, не торопясь, позволяя дыханию смешиваться, чувствуя, как напряжение и прошлые обиды тают в этом единственном, длительном мгновении. Каждый мягкий шепот дыхания, каждый стон  — всё это становилось языком того, что они не могли выразить иначе. Когда они наконец оторвались, взгляды встретились. Дыхание сбилось, но улыбка, лёгкая и настоящая, сказала больше, чем слова: всё ещё возможно. Всё ещё можно любить. Лбы соприкоснулись. Дыхание пересекалось. Глаза закрылись сами собой. Ин Хо прижался чуть сильнее, осторожно, чтобы не испугать. Ки Хун отвечал тем же — лёгким, доверчивым давлением, словно говоря: «я все ещё хочу быть рядом». И они просто оставались так, прикоснувшись лбами, позволяя моменту течь медленно, чувствуя друг друга полностью.  Ин Хо отрывается от него, целует в щеку, уголок губ, подбородок. Расцеловывает каждый сантиметр, аккуратно держа его лицо в руках.  Единственный вопрос, который засел у Ин Хо в голове и не давал покоя:  — Ку Хун, пожалуйста… скажи, что он ничего тебе не сделал.  Он кладет руку на колено, поглаживая. Словно успокаивая. Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть парню в глаза.  — Хочешь вернемся, я ему колени прострелю?  Ки Хун смотрит на него, с удивлением. Он не знает, как реагировать на такое предложение. Чуть откланяется назад, окидывая парня нечитаемым взглядом и вдруг начинает смеяться.  — Откуда у тебя пистолет? — спрашивает он, искренне улыбаясь.  И Ин Хо делает то же самое. Ему становится так тепло и комфортно, будто мир существует только для них двоих.  — Та мне Джун Хо еще на прошлый день рождения подарил. У папы спер, он до сих пор не знает об этом. — отвечает Хван, отводя взгляд.  Непонятно почему, но они смеются. От облегчения. От радости, которая неумолимо разливается по телу.  — Так что? Это не проблема, он в жизни к тебе больше не подойдет. Никто не узнает. Да и тем более…  — Не надо. — перебивает его Ки Хун. — Ничего не было. Я просто испугался, решил тебе позвонить. — добавляет чуть тише.  Смех стихает. Ин Хо смотрит внимательно, поправляя челку парня, спавшую на лоб.  — Звони мне по любому поводу. Днем и ночью, слышишь? Даже если хочешь просто поговорить. Даже по молчать в трубку — звони.  Ки Хун тает. Он поддается вперед, прильнув к таким манящим губам. С каждым движением поцелуй становился глубже, увереннее. Из глаз вновь текут слезы, на этот раз от облегчения.  Это Ин Хо. Все тот же Ин Хо. Тот самый.  Его.  Ничего не изменилось.  Ин Хо не сопротивлялся. Его тело отвечало на этот порыв, на эту напористую уверенность, на каждое прикосновение, которое возвращало ощущение того, что они могут быть вместе. Снова и снова. — Поехали к тебе. — вырывается у Ки Хуна между поцелуями.  Ин Хо лишь кивает.  Едут они молча, держась за руки. Но тишина больше не давит. Она приятно обволакивает, как будто обнимая. Ки Хун признался, что успел прочитать его сообщение, а Ин Хо в свою очередь о результате анализов крови.  Хван то и дело переводит быстрые взгляды на парня, время от времени целуя тыльную сторону его ладони.  Они засыпают в обнимку. Без эротики, пошлостей. Просто рядом. Иногда гладя друг друга, целуя. И это были те самые, теплые, нежные поцелуи, которых так сильно не хватало им обоим. То самое тепло родной души заполнило пространство. Это лучшее снотворное.  Раннее утро. Время около семи. Свежий воздух с улицы уже успел пропитать комнату. В спальне пахнет смесью мужских духов, алкоголем и чем то невероятно знакомым, родным. Хочется поспать по дольше, в объятиях  любимого человека. Учитывая то, насколько давно они это делали в последний раз.  Но Ин Хо просыпается от телефонного звонка.  Вылетает хриплое «ало», пронзающее утреннюю тишину.  — Ин Хо, доброе утро. Вставай, езжай в участок. Крепим прослушку и отправляем тебя к господину Хану. У тебя пол часа.  Хван Ён Су не церемонится. Выдает все кратко, по делу и вешает трубку.  Ин Хо откидывает телефон на кровать. Еще минуту смотрит в стену перед собой, прежде чем наконец перевести взгляд. Он проводит ладонью по лицу, пытаясь окончательно проснуться.  Рядом безмятежно спит, вновь, его парень. Развалился на кровати, оголяя грудь, которая размеренно вздымалась.  Ин Хо несколько секунд наблюдает за ним, касается плеча, почти невесомо поглаживает. Едва заметно касается губами щеки и тут же отодвигается, боясь разбудить.  Ки Хун начинает улыбаться во сне. Неосознанно уголки губ Ин Хо тоже тянуться наверх.  *** — Слушай внимательно и запоминай, — начинает генерал-комиссар, рассказывая план действий. — ни с кем не разговариваешь, ничего не обсуждаешь. Выводишь Су Вон-а на диалог. Выясняешь максимум: про семью, бизнес — все. Мы будем следить за твоей машиной. Если возникнут проблемы — мы подстрахуем. — говорит он, приклеивая микрофон.  В узком коридоре пахло холодным металлом и пылью старых дел. Полицейские работали молча — без лишних слов, без суеты Подготовка идет основательная. Половина полицейского отдела уже была в на рабочих местах, помогая в предстоящем оперативно-техническом мероприятии.  — Я все еще не до конца понимаю, почему иду именно я, а не Хван Ён Су. — говорит Ин Хо, взглядом указывая на своего отца.  Он потирает глаза. То ли от нервов, то ли от недосыпа.  Воздух в комнате был густым, как перед грозой. Он давил на плечи, заставлял дышать медленнее и тише. Свет лампы падал неровно, выхватывая из полумрака лица — сосредоточенные, напряжённые.  Отец наклоняется ближе. То ли чтобы придать словам большей серьезности, то ли чтобы этого не услышали ненужные уши.  — Потому что ты для него — безобиден. Он воспринимает тебя, как взбалмошного подростка. В целом, как и свою дочь. В тебе нет угрозы, во мне — она слишком явно рвется наружу.  — Готово, — сказал кто-то из сотрудников тихо, почти шёпотом. Пахло кофе, бумагой и чем-то металлическим — запахом работы, которая не знает выходных и не любит вопросов. На столе лежали наушники, аккуратно свернутые провода, диктофон, блокнот с короткими, обрывочными пометками. Всё было на своих местах, выверено до сантиметра, будто порядок мог удержать ситуацию под контролем. — Держи микро наушник. — говорит генерал, и Ин Хо покорно сует его в ухо.  — Ты документы все взял?  И тут парень понимает, что нет. Он нихрена не взял. Его ни о чем не предупреждали — поставили перед фактом.  — Нет. Вы даже не сказали, что их нужно взять. — спокойным тоном говорит Ин Хо, пытаясь разбавить растущее напряжение.  — Черт, — ругается отец. — езжай домой быстро, черная папка, там все его коррупционные схемы и махинации.  — Мы поедем за тобой, пока проверим аппаратуру. — подмечает генерал, беря что то со стола.

***

Он сел в автомобиль. Мотор ожил негромким рыком. Машина тронулась, вливаясь в поток. Дорога тянулась серой лентой, отражая небо и фонари в мокром асфальте. Свет светофоров скользил по лобовому стеклу, выхватывал из темноты его лицо — собранное, слишком спокойное. Он ехал привычным маршрутом, но сегодня каждый перекрёсток ощущался иначе, будто город внимательно следил за ним.    Кровь буквально закипает. Стресс, нервы. Все мешается. Еще в начале года Ин Хо и не думал, что будет ввязан в подобную историю.  — Слышишь меня? — раздается ровный голос из микро наушника. Ин Хо паркует машину у дома. — Да. — Ничего ни с кем не обсуждаешь. Помнишь? — повторяет инструктаж генерал.  — Да. — на выдохе отвечает Ин Хо, заглушая мотор.  Дом встретил его тишиной. Он закрыл за собой дверь, и металл глухо щёлкнул. Лестница на второй этаж скрипнула один раз, предательски громко. Кабинет был там же, где всегда. Он открыл дверь, и дневной свет, просачиваясь сквозь шторы, лёг на стол и полки.  Ин Хо подошёл к шкафу, открыл дверцу. Папки стояли ровными рядами. Он быстро пробежался взглядом, находя нужную.  — Куда ты утром убежал? — игриво спрашивает Ки Хун, потирая сонные глаза.  — Кто это? — моментально раздается в микро наушник.  Ин Хо дергается, но реагирует быстро, прикладывая указательный палец к губам, призывая парня сохранять тишину.  — Что про.. — Чш.. — резко шипит Ин Хо, повышая голос.  Ки Хун замирает.  Еще несколько секунд они проводят неподвижно. В полной тишине. Ин Хо отмирает первым. Убирает палец от губ, и медленно касается пуговиц на рубашке. Расстегивает ее на треть и взору парня открывается тело с приклеенными проводами и микрофонами.  Ки Хун молчит. Лишь шок на лице выдает его эмоции.  Ин Хо застегивает рубашку обратно, проверяя в зеркале, ничего ли не выпирает. Берет папку со стола и наконец подходит к Ки Хуну.  Запечатывая на губах поцелуй он отвечает единственным, коротким «все потом». Ин Хо вылетает из дома, занимая место на водительском сидении.  — Кто это, Ин Хо? — доноситься голос из наушника.