Добро пожаловать в Бастард Мюнхен

Они выходят из тонеля под вспышки и гул огромного стадиона. Рёв толпы пробрал их до дрожи, и ступив на газон, команды обменялись хладными взглядами. Дневной эфир смотрели все бастарды, и слова Несса всех подставили под удар. Проиграть сейчас – равносильно смерти, это было невообразимо. Несс и Исаги ожидаемо опоздали на тренировку. Команда не догадывалась о произошедшем, а охранники и команда операторов и медиа менеджеров ничего не сказали. Либо ничего не слышали, либо делают вид, что не слышали, чтоб тактично избежать разговора. С другой стороны, что ещё скажешь людям, секс которых ты слышал. Нессу и Исаги это их рандеву вопреки ожиданиям придало сил. Разрядило, заставило думать холодной головой, когда эмоции и гормоны подутихли. На тренировке и позже в раздевалке царила такая шумная атмосфера "перед боем", что было очень приятно там находится. Команда на миг стала сплоченнее. Наконец время близиться к семи вечера, трибуны наполняются людьми. Команды увидели друг друга перед матчем где-то в коридорах, обмениваясь холодными, грозными взглядами. Райдеры и менеджеры заботились о том, чтобы они пересекались как можно меньше перед и после матча, потому организовали два выхода. Стягивая с себя тренировочную одежду, оголяя спину, Исаги внезапно для себя услышал звуки странного, резкого удивления. Не понимая в чём дело, он обернулся, и встретившись глазами с Куроной, увидев там не просто шок, но "ахуй", он вздернул бровью, немо спрашивая, что не так. Курона потупил взгляд, похлопав глазами, его японский менталитет и воспитание не позволят спросить или сказать об увиденном, но вот Гриму, выросшему в Германии, это не помешало кашлянуть и выдать: — Стесняюсь спросить, это кто так? Исаги бросает взгляд в зеркало, и тут же напряжение сползает с его лица, а глаза закатываются так красноречиво, что это вызывает волну смешков. Это разрядило обстановку. Исаги оглядел красующиеся на спине красные полосы от ногтей и зыркнул на Несса, сидевшего рядом, поправлявшего гольфы, как ни в чем не бывало. Их взгляды встретились, и Исаги, сжимая губы в тонкую линию, явно ожидавший хоть каких-то объяснений, столкнулся лишь с кроткой улыбкой и взглядом мол "1:1". Йоичи натягивает джерси, мотает головой. Он не уверен, было это специально, или сегодня утром они правда настолько увлеклись, что в потоке о последствиях не подумали, но этот их двадцати минутный порыв страсти явно стоил каждой такой мелочи. Хотя, с одной стороны и хорошо, что команда переключила свое внимание и щемящая атмосфера не сожрала их заживо. Нужно было нечто, чтоб почувствовать себя спокойно. На поле правда их накатило новой волной, и самое ужасное, противники ощущали себя также. Казалось, без парочки трупов сегодня дело не обойдется. Фанаты яростно гудели на трибунах, поднялся страшный шум, что делало стадион - Римским колизеем, ареной, на которой они подобно гладиаторам сегодня друг друга попереубивают, на потеху толпе. Мигали вспышки, звучали песни фанатских ультрас, и краем глаза был виден хорео, который придумали их трибуны. Игроки не смогли уделить этому должного внимания, они были поглощены мыслью уничтожить. Убить. Победить. Первый тайм и мгновенно Бастард теряет мяч, который в ногах Саэ стремительно перешел в атаку, которую отразили. Кайзер летит в подкат. Вся защита Реала повелась на обман, Исаги и Юкимия поменялись ролями на время, и вопреки ожиданиям, Несс играет на Кенью, а Йоичи ушел в защиту. Это помогло забрать мяч. Штанга раз, штанга два, потерянный и перехваченный Реалом мяч, фол, жёлтая карточка и замена у Бастарда. Счет они открыли только на 30-той минуте первого тайма, и гол пробивает кайзеровский импакт, на который буквально в течении семи минут отвечают двойным выстрелом Исаги бастардовцы. Счет так и продержался до конца первого и середины второго тайма. Звучит свисток, мяч снова в игре его чудом и удачей перехватывают Бастарды, и мяч оказывается в ногах Несса. Алексис — на вдохе — мягко отсекает всех филигранным пасом вперёд. И в ту же секунду, врывается Исаги. Он будто проскальзывает между трещинами в обороне — один рывок, удар с подъёма — мяч в воздухе. Летит по дуге, которую не успевает прочитать ни один вратарь мира, но не Кайзер, перехвативший у самых ворот, практически столкнувшись с вратарём. Они выбегают с Нессом, и перекидываются взглядами. Император одаряет Алексиса нервозным взглядом, пока Алексис истерично вздёргивает бровью. Дополнительная минута, конец второго тайма, команды заканчивают со счётом 1:1. Дополнительное время кончилось, идет добавка времени к матчу. Команды разводят, на поле выходят медики, встряхивают, разогревают ноги, дают попить, облиться. Обе команды на пределе. Лежа на газоне спиной, позволяя медсотруднику выполнять свою работу, Алексис хмурится в раздумьях. Нельзя оставлять игру и победный гол на удачу. Никак нельзя. Ведь это значит, что они равны. Поднявшись на ноги, он зыркает на Исаги, который стирая с лица пот, казалось, перелопачивал всего себя изнутри, пытаясь продумать тактику для завершения этой игры, и тут Алексис решает поменяться местами с защитниками, которые опекали Кайзера. И тыкнуть тем идти на опеку Исаги, чтобы дать тому подышать и загрузить защитников оппонента. Но это значило оставит Кайзера без опеки. Ну или почти. Минута, свисток, рёв, побежали. Кайзер и Несс сталкиваются глазами. Они одинаково читают игру друг друга, и от того мяч всё переходит от одного к другому, и игра буквально стопорится. Алексис не отвечает на провокацию фола, и скидывает мяч, который мгновенно оказывается у Саэ, что вызывает усмешку у Михаэля и едкое: — Ты правда считал, что меня это остановит? — Уже остановило. – Несс слышит, как сзади оба защитника, что ранее были на опеке Кайзера умудряются перехватить мяч, и тот уже оказывается у Куроны. Они грызутся, и когда мяч снова оказывается у Несса, он теряет его, не выдержав схватки с Кайзером, который пробивает с середины поля. Но мяч, ценой страшного падения отбивает Исаги, и тот ведёт Алексис, отбивший от ворот противника до середины поля на Хиори, и затем, они с Кайзером грызутся у самых ворот, не давая сделать лишнего шага друг другу в сторону. Кайзер глядит в малиновые глаза и читает, что Несс только и ждет, словно хочет, чтоб у него отобрали мяч, и император не ведётся на провокацию, сверля его глазами, однако стоило союзнику перехватить мяч. — Это безумие. Кайзер обернулся и краем взгляда увидел опасный, граничащий с получением красной карточки перехват, удар на Несса и пробив к воротам, штанга и отсток на Исаги, который заканчивает этот фарс. — А это проигрыш. – кряхтит упавший на газон от своей подачи Алексис, смотря снизу вверх на Кайзера. Они смотрят один на другого не отрываясь, а затем Несс глядит на табло. 2:1. Гол. На трибунах взрыв. В комментаторских — истерика, натуральная, почти что со слезами. На поле тишина. На мгновение всё как в вакууме. Йоичи медленно выпрямляется, тяжело дыша. Оборачивается. Он не верит. Ему казалось, ноги отвалятся, но сейчас он глядит на 0 секунд и 2:1 на табле и задыхался от шока. Несс лежит чуть поодаль. Пальцы у губ. В глазах шок — он действительно сделал это. Они сделали это. Он выдохнул — и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Йоичи подбежал к нему, быстро, насколько мог. Не обнял, упал рядом, проскользив по газону, приземлившись по правую сторону, словив ошеломленный взгляд императора. Исаги взял Несса под руку, и с облегчением выдохнул, пока тот закрыл глаза, все еще тяжело дыша. Ощущение как после литра водки, так он себя ошущал. Не живым, неадекватным, не в этом мире. То, что сделал Исаги — жест не братский, он домашний, он их личный— и что-то прошептал, недоступное даже камерам, даже Кайзеру, от шепотка Несс заулыбался, не поднимаямь с травы. Они поднялись еле-еле, на победную песню на немецком к своим фанатам, которые попросили сесть всю команду на корточки, и потом прыгнуть под дроп. Исаги и Несс уселись, хлопая в ритм ультрасам, которые пели известный мотивчик, ритмичное, прикольное, от чего Исаги широко улыбался, ловя вибрации. В мгновение гул поднимается, трибуна вскакивает и игроки тоже. Они хлопают своим фанатам с знак благодарности, и еще битые десять минут не могут выйти, а потом на поле завалилось детей, просивших автографы и фотографии, и это затянулось на добрые полчаса, если не больше. Но публика уже знала: эту игру выиграли не из-за стратегии. Её выиграли двое. Двое, которые наконец нашли друг друга, и вывезли на неадекватной реакции. Финальный свисток тогда отозвался эхом во всём стадионе, но сначала — наступила тишина. Плотная, звенящая. Словно никто не поверил. Ни публика. Ни "Реал". Ни даже сам Кайзер. На табло: 2 : 1 в пользу "Бастард Мюнхен" Все ещё казалось иллюзией. Секунду Исаги просто стоял — вытирая пот со лба, не торопясь идти праздновать в раздевалку. Он глянул в сторону ворот, где мяч всё ещё лежал в сетке. Это был его гол. Их с Алексисом. Сыгранный до миллиметра, как по нотам. Прострел в разрез. Обман движения. И мягкий, хищный пас на Исаги, когда казалось они творили глупость страшную. И именно он, Несс, сдал назад — сжал кулак и сделал выбор. Не рвался бить сам. Не жаждал личной славы. Он сыграл в команду. Он сыграл — в Исаги. Рискованно, как никто бы в мире не сыграл. За это он его и любит, этого Алексиса. Йоичи сразу после мяча не кричал. Он просто стоял, ловя на себе взгляд Кайзера. Тот не отводил глаз. Сначала — с презрением глядя на те валяния на газоне Исаги и Несса, а затем — с недоверием. И только в последнюю секунду в лице промелькнуло что-то личное. Узнавание поражения. Не технического — человеческого. Он не выглядел истеричным, хотя Исаги очень бы хотел это увидеть, он выглядел, не таким, как обычно. Кайзер просто обвел их взглядом и удалился. Саэ стоял рядом, руки на бёдрах, и молчал. Его даже не злило. Он просто наблюдал. Возможно, это семейная черта Итоши, а возможно Саэ и впрямь настолько осточертел футбол после Банни Иглеасиса, что он даже не пытается делать вид, что футбол ему важен. Несс догнал Исаги уже после, когда фаны окончательно разошлись. Подбежал не сразу. Медленно, как будто опасался, что это сон, что Исаги не хочет его трогать на публике. В его глазах было напряжение, даже страх. Но стоило Исаги поднять на него взгляд — и просто кивнуть — всё в Алексисе будто оттаяло, а Исаги обхватил его локти и затряс, от чего Алексис живо, широко заулыбался. Они не обнимались. немного покричали. обменялись взглядами — настолько длинными, молчаливыми, что казалось перехватит дыхание от переизбытка эмоций. В этом взгляде было: "Ты сделал это." "Мы сделали это." На трибунах не унимался гул. Камеры ловили лица, реакцию — кто-то плакал, кто-то уже обрушивал первые статьи, кто-то вытащил пиво, обрызгав их с Исаги с ног до головы. Комментаторы захлёбывались от сенсации. А Кайзер? Он уходил с поля медленно, гордо, голова поднята, но каждый его шаг будто звучал громче толпы. Он не обернулся. Это не было поражением в привычном плане, это было скорее восхождение Несса, чем поражение Кайзера. Не ощущалось это унизительно... Это... это было по-другому. А потом, чуть позже, уже в подтрибунном тоннеле, когда команда шла по холодному бетонному коридору, Несс коснулся плеча Исаги. Едва. Почти невидимо. — Спасибо, — прошептал он. — Это ещё не финал, — отозвался Йоичи. Но в его голосе был огонь. Спокойный. Знающий. Победа — это не конец. Это только первая дверь. Михаэль видел всё от начала до конца — и удар, и сетку, и радость Бастарда. Но не шелохнулся. Ни гнева, ни срыва, ни крика. Только короткий вдох через нос. И движение челюстью — сдержанное, тяжёлое. Это не было отвратительно, как он ожидал, это было... Было по-другому. Саэ, стоя рядом, молча провёл рукой по затылку. Без лишнего театра. Он знал, что Кайзер переживает не поражение. Он видел — как Несс отдал передачу. Добровольно. Легко. Уверенно. — Он играет теперь за кого-то другого, ревнуешь? — тихо, почти беззвучно спросил Саэ, глядя, как Несс подходит к Исаги. Кайзер усмехнулся криво. — Нет, — ответил он. И в этих словах не было ни яда, ни насмешки. Только слабая, отложенная, горькая досада. было почти что радость, какая-то несвойственная ему сентиментальность. Без перегибов, сухая, мужская, но была. Они и правда тянули один другого на дно. Хорошо, что у Несса всё так сложилось. Несс не смотрел в их сторону. Он знал, что те наблюдают. Он просто стоял, плечо к плечу с Исаги, никуда не торопясь. Исаги что-то говорил ему — низко, почти шёпотом, улыбка в уголке рта. Улыбка, не для камер, для него, и Несс делал то же самое, касаясь локтя, щек, спины, настолько, насколько позволяли камеры и менеджеры под взором камер. Кайзер отвернулся первым. Пошёл в подтрибунный тоннель, не дожидаясь. Не спеша, но не колеблясь. Саэ задержался на секунду. Его взгляд задержался на Исаги — изучающий, холодный, но не враждебный. Он знает, что этот человек использовал его брата как ступеньку для своего успеха, и тем не менее, не осудил. Это ринг, это футбол. Тут убивают и умирают, это уже проблемы Рина, что он подпустил к себе Йоичи. Однако, как Несс смог подчинить его себе, Саэ не понимал. А потом — он тоже ушёл. Когда "Бастард Мюнхен" возвращался в раздевалку, атмосфера уже кипела от победного восторга. Все смеялись, кричали, обнимались, кто-то крикнул про клуб, и Несс, зная какие они балаболлы, покачал головой, а Исаги слишком серьезно это воспринял. Он хочет, кровь молодая, ему жизненно необходимо в этот клуб с Нессом. Но Йоичи и Алексис вошли чуть позже, почти последними. Они не сказали ни слова. Несс просто прошёл мимо остальных, развернулся, прижался лопатками к стене и… улыбнулся — изнутри, на секунду расслабившись. Слишком много, слишком резко. Он должен был отдышаться. Исаги встал рядом. И в этой тишине, среди всех, взглянул на него — спокойно, уверенно. — Ты и впрямь маг, Алексис, — сказал он. Не громко, не торжественно. Просто как факт. столько лет Несс считался грязью под ногами, но после сегодняшнего, нет. Кто еще сможет гордо носить звание собаки. Никто. Никто кроме Алексиса. Сегодня он это доказал. А Несс, впервые за долгое время, кивнул. И в этом кивке — наконец-то — не было ни Кайзера, ни прошлого. Только он сам. И тот, кто стоял рядом.Несс коснулся его скулы губами и попросил Йоичи пройти в раздевалку. Тот облизав чужие губы, оставив на них настойчивый поцелуй, таки удалился, и Несс долго глядел ему вслед. Переход между раздевалками был пуст. Люди уже разошлись — кто к автобусу, кто к журналистам. Перед глазами внезапно замаячила до боли знакомая фигура.. Кайзер стоял у стены, спиной к проходу, что-то смотря в телефоне. Он не ждал, но и не удивился, когда услышал шаги. Лёгкие. Осторожные. Алексиса само понесло к нему, он подбежал. Алексис остановился напротив. Молча. Плечи немного опущены, взгляд — упрямо ровный, нервозный. На мгновение повисла тишина. Глухая, как старое эхо. Алексис окликнул его, и завладев Кайзеровским вниманием, помедлил мгновение, собираясь с мыслями, зная, как Михаэль ненавидит, когда тот мямлит. Между ними повисло молчание, которое вот-вот наровило что-то разорвать. Он вздохнул, и Михаэль неожиданно терпеливо смотрел на Алексиса. — Прости меня. Мне жаль. Мне правда очень жаль. Не за выигрыш, за то что было между нами. За всё, что я сказал. В небесных глазах напротив что-то сломалось, что-то блеснуло, треснуло, и его бровь предательски дернулась к переносице. Он судорожно выдохнул, оглянувшись по сторонам и молча взглянул в лицо Несса, вновь сломавшись от этого взгляда. Михаэль почти что коснулся его плеча, тяжело выдыхая, казалось мгновение, и он точно умрёт, но под взглядом Алексиса он чувствовал себя в безопасности. Он отдёрнул руку. Несс накрывает его ладонь рукой, не разрешая отстраниться и уйти, больше никогда, он знает, что сейчас чувствует Кайзер, и одним взглядом просит ничего не говорить, не извиняться в ответ. Просто остаться, просто принять это. — Хорошо отдал, — первым сказал Кайзер. Ровно. Без колкости. Несс пожал плечами. — Он хорошо бьёт. Кайзер закатил глаза, и посмотрел в сторону раздраженно выдавив, кивнул. Не спорил. — Тебе идёт. — Что? – озадаченно спохватился Несс. — Поводок Исаги. — Он будто затушил сигарету, хотя ни разу не курил. — Ты стал тише. Но точнее. Истеричность никуда не пропала, но ты теперь пользуешься ею адекватно. Тебе правда идёт. Как бы меня это не бесило Алексис слегка усмехнулся. — А ты… всё такой же. Пауза, и Несс тут же вздёргивает головой, поднимая руки. — Это не упрёк. Они замолчали. Смотрели не друг на друга, а сквозь: в общую память, в разное прошлое. Кайзер первым отвёл взгляд. Привычка уходить чуть раньше, чтобы не проиграть, не удалиться, сыграла с ним злую шутку. — Я знал, что ты уйдёшь, — сказал Несс. — Я знал, что ты останешься, — ответил Михаэль. — Просто надеялся, что не будешь так... Что это не причинит тебе столько боли. Алексис вздохнул. Устало. Без вины. — Я не считаю тебя кошмаром. Мне тяжело без тебя. Ты знаешь, я никогда не возненавижу тебя. — Я знаю. И снова — пауза. Чистая, как белая страница. Потом Кайзер протянул руку. Не театрально. Просто. Молча. Алексис смотрел секунду — и пожал. Рукопожатие вышло крепким. Тёплым. Живым. Никакой победы. Никакого проигрыша. Только признание. Когда они отпустили, Кайзер улыбнулся. Усталой, короткой улыбкой — той, что редко случалась вне поля. — Твой Исаги. Это жесть, Алексис. — комментирует Кайзер в тихом ужасе. Заметив смешок Несса, немного оттаял, снисходительно вздёрнув бровью, выдавив из себя, – Ну... лучше предыдущих. Несс чуть качнул головой. — Ты его одобряешь. – утвердительно проговорил он. Кайзер фыркнул. — Мне хватает мужества смириться с твоим ужасным вкусом. И пошёл дальше по коридору, расцепив руки. Спокойно, как будто ничего не случилось. Но внутри — что-то выдохнуло. Он остановился, развернулся, взглянул в лицо стоящему там Нессу, и вздёрнул уголок губы, встретившись с мягкой улыбкой Алексиса. Они точно семья. Говорят, родню не выбирают, Нессу и Кайзеру это известно лучше всех. Однако, неужели и обретённую родню тоже не выбирают. Что свело их вместе, что держит, что позволило выдохнуть и почувствовать, что несмотря на наличие живых родителей, что настоящая семья всегда была где-то не-подалёку. И узы эти возникли на поле из лжи и манипуляций, но кончились, пока не закончились. Кайзер знает, что Несс всегда его ждёт. Невозможно и дальше делать вид, что они никто и были никем. Они друг другу семья, замест той, что отвергла их. Зная друг друга с головы до пят, они принимают все острые углы. Может это и есть семья, любовь, платоническая, чистая. Это улыбнуло. Хорошо, что они друг у друга есть, и неважно, кого там приведёт в семью Алексис, Кайзер рано или поздно смириться. — Увидимся. – попрощался Алексис, оставшись стоять. Ещё минуту. А потом развернулся — и пошёл в другую сторону. В свою. И холодная война, длившаяся два года, закончилась в один вечер. Без победителей. Просто время ушло, пришло осознание, что они могут идти вместе, но не как соперники, не как слуга и император, а как те, кто зная друг друга вдоль и поперёк, могут стать один другому семьёй, которую никогда не имели. Исаги стоял в полумраке коридора, прислонившись к стене, наблюдая за разговором со стороны. Он хотел сообщить о том, что в клуб они все же поедут, но наткнулся на сцену примирения. Он не слышал всех слов, только отдельные обрывки на немецком — но выражений лиц было достаточно. Жестов. Паузы. Способа, каким Кайзер сжал руку Несса, и как тот выдохнул после. Когда Михаэль ушёл, уже более не оборачиваясь, Алексис остался стоять один, чуть склонив голову, будто прислушивался к чему-то внутри себя. Йоичи подошёл молча. Никаких "всё в порядке?" — не нужно. Он просто оказался рядом, и на мгновение остановился, прежде чем, с той лёгкой, невесомой естественностью, что между ними недавно поселилась, положил голову Нессу на плечо. Просто — вес лба у ключицы. Как жест доверия. Как признание. Алексис не пошевелился. Только выдохнул тихо — но не от усталости. Скорее — от того, как неожиданно много значит это молчаливое прикосновение. Его ладонь скользнула к затылку Йоичи — не чтобы удержать, а просто быть там. Быть рядом. И тогда Исаги, не поднимая головы, почти шепчет: — Так значит теперь мы официально пара? Мамочка одобрила? Я слышал своё имя, его то я на немецком точно знаю. – хмыкнул Исаги, на что Несс закатил глаза, и кивнул. — О нет, Рождество придется праздновать с его величеством, только не это... но если такова цена за наши отношения, я стерплю. – Йоичи посмотрев на него, негромко продолжил. — Помнишь, что ты первое сказал мне, когда я пришёл в "Бастард"? Несс чуть качнул плечом — осторожно, чтобы не сдвинуть его голову. — "Добро пожаловать в Бастард Мюнхен", — повторил он, тихо. Словно самому себе. — А теперь ты — мой дом здесь, — ответил Исаги. — Не клуб. Не команда. Ты. Это громкие для меня слова. Я... Несс, ты правда для меня много значишь. Алексис сжал пальцами край его джерси. Молча. Не зная, что сказать — и не нуждаясь в словах. Коридор оставался тихим. На поле уже не было вспышек камер, болельщиков. А здесь, в этом закутке между чужими раздевалками и прошлыми жизнями, была правда. Простая, тёплая, живая. И они оба знали: в этот раз — всё по-настоящему. — Иди сюда. — шепчет Несс, осторожно касаясь его щеки без слов. Это любовь. Уже бесповоротно и до конца. — Что ты решил с Барселоной? — Я твой, Йоичи. – улыбнулся он, оглаживая щёку Исаги. – От меня будет сложно избавиться.