Слишком милый партнер по прогрессу

— Как насчёт эксперимента? — Джейс улыбнулся и чуть склонил голову на бок, не убирая ладони с плеча друга. Виктор моргнул вопросительно. Дома было спокойнее. Джейс снял пиджак и повесил его на спинку стула, продолжая: — Ты больше теоретик, но мы оба любим хорошее практическое приложение теории. — Он повернулся обратно к другу. — Давай повторим ситуацию в нейтральных обстоятельствах, на трезвую голову, получим контрольную информацию и сделаем выводы. Как ты на это смотришь? — Всё это было сказано Талисом с вежливой улыбкой и самым рутинным рабочим тоном, на который он был способен. И только румянец выдавал его вполне очевидную задумку. Виктор стоял с озадаченным выражением лица: — Ну, допустим… Постой, ты что, хочешь ещё раз п-п…? Хммм… — Он замялся, словно оценивая степень подвоха. — Ну, допустим, мы исключим фактор алкоголя и внезапности… Но как именно это… хмммм… Ну хорошо, допустим, мы… — Виктор попытался продолжить, но замер, посмотрев на Джейса и его чуть припухшие от острой еды губы. Учёный резко вспомнил вчерашние ощущения: прикосновения, запах, дыхание. Он вдруг залился краской и оробел, с трудом завершая свою реплику: — Д-допустим, я соглашусь на эксперимент, но к-как… т-ты собираешься… оценивать выводы без… эээ… без… За то время, что Виктор, запинаясь, пытался выдавить из себя ответ, инженер оказался ближе, чем было принято между коллегами. Джейс смотрел на Виктора сверху вниз, не сводя глаз с его лица, а взгляд то и дело соскакивал на губы учёного. Одна из больших тёплых ладоней мягко легла ему на предплечье. — Мы сможем исключить случайность, а также оценить уровень субъективного вовлечения в процесс без стороннего воздействия, — голос Джейса упал на октаву. Он на секунду замер в нерешительности, будто давая Виктору время среагировать, а потом всё же сделал шаг вперёд, заставляя учёного отступить к стене его небольшой квартиры. — Если ты позволишь, конечно, — слова произнесенные низким шёпотом почти коснулись губ Виктора, когда инженер наклонился к нему ближе. Виктору невольно вспомнилось, как Джейс похожим образом прижал его вчера. Он почувствовал спиной стену, а сердце забилось как бешеное после целого дня этого невыносимого напряжения. Учёный сглотнул, дыхание сбилось, он не знал, куда деть свой взгляд и почему вдруг Джейс стал таким спокойным и уверенным. Хрипло и растерянно он ответил: — Н-не уверен, насколько это необходимо, н-но, полагаю, вреда не будет… — Виктор не выдержал нарастающего напряжения. Он сам вдруг подался вперёд и нерешительно замер лишь в миллиметре от поцелуя. «Что мы творим?» — Промелькнуло у него в голове. — «Это эксперимент или просто дурацкое оправдание, чтобы ещё раз поцеловать его? Или и то, и другое?» Увидев, как Виктор подался ему навстречу, Джейс еле заметно улыбнулся. А затем прерывисто выдохнул, обжигая дыханием губы учёного, и всё же поцеловал его. Поцелуй был медленным и мягким. Вторая рука инженера аккуратно перехватила узкую талию Виктора, чувствуя сквозь ткань рубашки и жилета металлическую скобку медицинского корсета, поддерживающего спину учёного каждый божий день. Каким же грубым он был вчера. Виктор заслуживал большего. Хотя Джейс в этот момент и создавал впечатление спокойного и уверенного мужчины, знающего, что он делает, это была иллюзия. Его сердце билось с силой молота, опускающегося на наковальню, и как только их губы соприкоснулись, по всему телу инженера пробежала дрожь. Ему захотелось кинуться на Виктора, как дикому зверю. Но было всё ещё стыдно за вчерашний день. Нет. Сегодня он всё сделает правильно. То, что Виктор позволял это, и так было чудом. Джейс сам не знал, чего пытается добиться. Взаимности? Отношений? Нет, кажется, он был предельно честен с другом. Он сам пытался разобраться, что, чёрт побери, с ними происходит, и чего он сам хочет от своего дорогого партнёра. И пока целовать его ощущалось правильнее, чем что-либо ещё в его жизни. Джейс невольно прижал Виктора к себе чуть плотнее, издав тихий, низкий стон. Он чувственно зацеловывал и покусывал его губы, пока они не начали краснеть, следом медленно проскользнув языком в рот учёного, исследуя его изнутри. Кажется, от этого вкуса Талис начал пьянеть не меньше вчерашнего. От прикосновений Джейса Виктора будто всего обдало током. Руки, тело... — от этой близости было некуда деться. Виктор всегда ясно мыслил, но сейчас будто не узнавал себя: почему вдруг появилась слабость, почему он вцепился в широкие плечи Джейса, а руки начали невольно бродить по шее и спине друга, почему поцелуй ощущался как первый, хоть таковым и не был. Сила, уверенность и поразительная бережность Джейса были настолько непривычны для Виктора, что повергали его в замешательство. «Почему он так касается меня, снова? Будто я какое-то сокровище...» — эта бережность, казалось, обжигала учёного: было страшно поддаться этому удовольствию, невыносимо думать о том, что этот момент закончится, а они сделают вид, что ничего не было. Человек типа Джейса — у которого есть всё: ум, привлекательность, успех, удача, навыки общения, который может выбрать кого угодно, который встречается с безумно привлекательной девушкой-директором, — и он — с Виктором... Сколько это продлится? Пять минут? Ночь? Неделю? Да не нужно высокого IQ, чтобы понять, что у них нет шанса. Может, любопытство и подтолкнёт его к такому «эксперименту», но они — из разных миров. Хотя бы потому, что Виктор «не встречается» и «ничего не сможет дать партнёру в романтических отношениях». Однако для человека, который «не интересуется отношениями и романтикой», он поразительно сильно сходил с ума от напряжения весь этот проклятый день, а сейчас слишком наслаждался поцелуем. Виктор был захвачен приятными ощущениями, невероятно одинокими мыслями и неистовой попыткой сбежать от этих мыслей в «здесь и сейчас». Как будто что-то кому-то доказывая, он кусал губы Джейса в ответ и то вплетал пальцы в его волосы, то царапал ему шею и плечи. На Виктора явно что-то нашло. Из груди Талиса вырвался глухой рык. Он так старался сдерживаться и не торопить события для своего интровертного друга. Но он никак не ожидал, что ему самому придётся подтормаживать действия Виктора, который, кажется, решил свести его с ума. Хотя, если подумать, тот всегда был более решительным и дерзким, чем сам Джейс, когда дело касалось чего-то важного. Не ожидал же он, что учёный в его руках окажется робким котёнком? Да и нравился он ему не за свою видимую хрупкость. «Нравился»... Да. Чёрт побери. Нравился. Кажется, эксперимент начинал работать. По крайней мере, отношение самого Джейса к Виктору начало проясняться у него в голове. Пальцы учёного снова взъерошили короткие волосы Талиса, и тот, не выдержав, начал тоже немного срываться, отпуская замученные губы и переползая поцелуями вниз, на шею. — Виктор... — низко пророкотал он ему в ухо, нежно прикусывая мочку. Затем спешно развязал галстук учёного, расстегнул воротник, чтобы добраться до его ключиц. Он явно попытался сказать что-то ещё, но не смог. Просто поцеловал Виктора снова, сжав так сильно, что, кажется, ещё чуть-чуть — и он своего одичавшего партнёра в воздух поднимет. Виктор начал чуть нервно искать рукой опору рядом с собой. Его квартира была настолько маленькой, что достаточно было двух шагов, чтобы оказаться у одноместной кровати и упасть на неё. Джейс мягко притормозил приземление рукой, опять проявляя свою галантность и бережность. Виктор взглянул на него почти с болью в глазах, подумав: «Да когда же он стал таким заботливым?.." Обычно Виктор не знал, куда деть руки во время поцелуев. Сейчас же пальцы сами жадно вплетались в волосы партнёра. Хотелось просто изучать друга везде, наслаждаться реакцией, прижиматься к нему, чувствуя тепло и силу. Всё это ощущалось естественно и будто знакомо, а также опасно и неправильно одновременно. В этом вихре прикосновений они расстегнули и сильно растрепали одежду и волосы друг другу — казалось, это длилось минут семь. Виктор немного привык к мысли о том, что они целуются, но всё ещё боялся думать о том, к чему всё это ведёт. Однако было сложно игнорировать то, как сильно его тело возбудилось под весом Джейса, прижимающего его к кровати. Джейсу же всё время казалось, что Виктор его вот-вот остановит. Когда они опустились на кровать. Когда Джейс расстегнул жилет учёного, а затем рубашку. Когда спускался пальцами по бледной груди, замирая у границы медицинского корсета. Когда Джейс вжал его всем телом в кровать, выдавая своё вполне очевидное возбуждение. Но вместо того, чтобы остановить его, Виктор сам стянул с него галстук и расстегнул его рубашку. Затем он, фрустрированно вздохнув, приподнялся, чтобы наскоро снять обычно поддерживающую его спину конструкцию, которая сейчас всячески ему мешала. Он бесцеремонно откинул корсет и ортез, потому что знал, что Талис начнёт нянчиться с ними, как с хрустальными, если дать тому волю. После этого Виктор снова привлёк мужчину ближе к себе, впиваясь в его губы с удвоенной силой. Он целовался так жадно, так упоённо, что Джейс боялся что-то сказать и спугнуть сладкое видение. Напряжение этого дня было невыносимо, и теперь взорвалось настоящей бурей. Чёрт, почему это было так хорошо? Почему он раньше не замечал, как сильно Виктор ему нравится? В какой-то момент под бродящими руками учёного рубашка Джейса совсем сбилась, начиная сползать с плеч и мешаться на локтях. Инженер раздражённо скинул её, снова приникая к губам старшего товарища и обнажая подтянутое, рельефное, смуглое тело. Затем он вжал Виктора в кровать своей широкой грудью и подхватил его под колени, заставляя ноги учёного немного разъехаться и обхватить бёдра Талиса для удобства. Даже в порыве страсти он очень аккуратно касался правой ноги Виктора, придерживая её ладонью при любом резком движении их тел. Джейс задумался о том, что именно он хочет сделать с Виктором сейчас. Его охватила лёгкая тревога, что он переборщит и сделает ему больно, потому что не знает, где пролегает граница комфорта его партнёра. — Господин старший научный сотрудник... — с лёгкой усмешкой прошептал Джейс Виктору в губы, вжимаясь бёдрами в него в том месте, где им обоим брюки казались уже излишне тесными. — Каковы ваши рекомендации... — он нежно поцеловал и затем прикусил основание шеи Виктора, вытягивая из того тихий стон, — по дальнейшему развитию эксперимента? … А то, я боюсь, без вашего мудрого руководства... — сильная ладонь скользнула от колена вверх по бедру учёного, — я точно наделаю глупостей. У Виктора голова шла кругом от происходящего, но это не сделало его менее саркастичным: — Может, стоило обсудить это до начала эксперимента?.. Впрочем, кхм… — он приподнялся, опираясь на локти, восстанавливая сбитое дыхание, — мне кажется, мы собрали достаточно новых вводных… — Виктор вздёрнул бровь, кратко взглянув на пах партнёра, добавив своим мягким голосом: — Думаю, нам лучше остановиться тут. Не знал, что мы настолько… кхм… В общем, кто же знал, что из этого может что-то получиться… Они всё ещё находились на кровати, прижимаясь бёдрами друг к другу и тяжело дыша. Виктор опустил ресницы, собираясь с мыслями. После небольшой паузы он добавил одновременно смущённо и непринуждённо: — И как ты планируешь возвращаться домой в таком виде, м? Было очевидно, что процесс захватил Виктора так же сильно, как иногда затягивал азарт работы. Он пытался вернуться к «здравому смыслу», но сам осознавал, как его тело предательски горело и откликалось. — Данных мы и правда собрали немало… — вскинул брови Джейс с лёгкой усмешкой. Он не отстранился. Хотя казалось, именно для этого он и задал свой вопрос: чтобы Виктор его остановил. Чтобы не пересечь черту. Но затем что-то тёмное, возбуждённое и непослушное внутри него снова взяло верх. Не отстраняясь, он легонько оттянул пальцами пояс штанов самого Виктора, указывая на его очевидное возбуждение, и снова, приближаясь, прошептал ему в губы: — А что ты сам собрался делать в таком виде, если я уйду? Джейс всего минуту назад решил, что Виктор прав, и это — хороший момент, чтобы остановиться. Они и так зашли довольно далеко. Чёрт. Только вот теперь его тело и голова не хотели слушаться своего же здравого смысла. Инженер чувствовал себя, как заигравшийся пёс, и заставить себя отпустить такого сладкого, разгорячённого мужчину под собой оказалось очень тяжело. Джейс сглотнул. Он не выглядел угрожающим, но лёгкая хищность так и сквозила в его фигуре. Виктор удивлённо и растерянно наблюдал за партнёром, а внутри его головы начался тотальный разлад: часть его мозга хотела поскорее приступить «к анализу собранных данных» и раздражалась, что ей мешают думать — она требовала тишины и покоя, причём срочно, потому что дело важное! Другая часть его рассудка пыталась общаться с Джейсом и честно ответить на его вопрос: очевидно, Виктор перевозбуждён, и… некая третья, - редко выходящая на свет сознания, - его тихая и дикая часть хотела узнать, что будет дальше. Хотела узнать больше Джейса на вкус, хотела узнать, что Джейс хочет с ним сделать, как это будет ощущаться, и на что они оба способны сегодня… У Виктора аж голос дрогнул и сел от всего происходящего. — Я… что я собрался д-делать… думать о… о результатах эксперимента… ах… — с губ Виктора слетел стон из-за руки Джейса, которая касалась поверхности его брюк опасно близко к чувствительным зонам. Виктор даже задохнулся на мгновение от накатившего возбуждения. — Ну, м-может, ещё к-кое-чем-нибудь… — с этой оговоркой учёный упал обратно на кровать, распалённый происходящим и перегревшийся от внутреннего напряжения. «Кое-чем-нибудь?» — Он смущённо закрыл лицо руками. С ним как будто всё это происходило впервые. Сердце колотилось как бешеное и призывало не останавливаться. Разум же изо всех сил боролся за паузу. Виктор прошептал сквозь ладони: — Джейс, я не знаю, что со мной. Я с ума схожу… Талис сглотнул. Признаться, от этого тихого стона Виктора и вида его растерянного возбуждения у него на секунду чуть в глазах не потемнело от желания. Дело было плохо. Это было явно слишком для его друга. Пауза была бы логичной. Даже заботливой с его стороны. Пальцы Джейса, не отрываясь, скользнули по животу учёного и всё же сдвинулись чуть ниже — на брюки. Легко касаясь, он нежными поглаживаниями очертил форму довольно заметного возбуждения партнёра. Джейс слишком упивался его реакцией. Он едва смог убедить себя, что может остановиться и разобраться со своим возбуждением дома, если нужно. А вот сдержать порыв замучить Виктора, — пока тот у него в руках и правда с ума не сойдёт, — никак не получалось. Он наклонился и хрипловато прошептал ему в ухо: — Позволишь перед уходом избавить тебя от отвлекающих факторов? Чтобы ты сразу мог перейти к обдумыванию, — ладонь чуть увереннее коснулась его в самом чувствительном месте сквозь брюки. Виктор закрыл рот рукой, заглушая вырвавшийся стон, как-то жалобно взглянув на Джейса. Он отвернулся в сторону, волосы спутались так же, как и мысли. Учёный несколько секунд тяжело дышал, собирая все силы для вразумительного ответа. Наконец он повернул распалённое, покрасневшее и растерянное лицо обратно к Джейсу и попытался сложить слова в предложения: — Я… Джейс, я н-не очень хорош в этом всём… — Виктор замялся, затем добавил: — Н-не знаю, какие у тебя ожидания, н-но… сомневаюсь, что это будет что-то интересное или познавательное для т-тебя… — Виктор старался, но голос и слова плохо слушались. — Виктор. — Джейс остановил его речь, мягко проводя большим пальцем по его губам, глядя ему прямо в глаза. Он чуть не рассмеялся этому невыносимо милому состоянию друга, но сдержался, чтобы не смутить его ещё сильнее. «Познавательность» происходящего была вполне удовлетворительной, на его взгляд. — Ты самый интересный человек, которого я встречал. — Он наклонился ближе, снова вжимая его своим телом, а его пальцы ловко расстегнули брюки учёного. Джейс нежно поцеловал его губы и с потемневшими глазами прошептал: — У меня нет ожиданий. Я просто хочу сделать тебе приятно. — Затем он будто сам не выдержал искренности своих же слов и усмехнулся, отшучиваясь: — Должен же я как-то загладить своё непутёвое поведение вчера. Виктор почти умоляюще простонал — то ли от приятных прикосновений, то ли от нелепости последней фразы Джейса. — Джейс, да что с тобой такое… знаю я эту твою манеру флиртовать… С каких пор ты… со мной… ах-мннн… — Виктор снова прикрыл рот рукой, когда партнёр начал стягивать с него брюки. Чувство давления ткани и обнажения собственной кожи было до невыносимого стимулирующим, вырывая у него стоны, как бы ему ни хотелось оставаться невозмутимым. К тому же — все эти слащавые слова, которые Джейс ему говорил! Виктор не привык ни к таким прикосновениям, ни к такому комфорту с партнёром (в конце концов, они так давно друг друга знали, он доверял Джейсу), ни к такому поведению своего тела. Из-за того, что он большую часть жизни считал себя асексуалом, — или хотя бы на спектре асексуальности, — у него был большой арсенал методов избегать близости, отказывать, останавливать людей и уходить. А вот к собственному возбуждению и к тому, с какой предательской радостью его тело отзывалось на всё, что Джейс с ним делал, — к этому он был плохо приспособлен. Учёный чувствовал себя совершенно беспомощным. Для начала Виктору надо было признать, что ситуация не из асексуального каталога: губы горят от поцелуев, шея хочет больше касаний и больше слегка шершавой щетины Джейса. Грудь дрожит от того, как дыхание и сердце наперегонки не успокаиваются, и жаждет прижаться к телу товарища, почувствовав взаимное тепло. Руки ужасно хотят продолжать трогать Джейса везде, где разрешат… Да и собственный пах уже до боли умоляет о внимании. Только речевой аппарат отказывается сотрудничать, в остальном Виктору пришлось признать (хотя бы про себя), что факты указывают на однозначное взаимное желание. Осталось только сообразить, что говорят люди, когда, в общем-то, и не против, но и не уверены наверняка, на что подписываются? С одной стороны, Джейс вызывал чувство безопасности: Виктор знал, как тот умеет деликатно выполнять порученные задания и с ювелирной точностью подходить к инженерному делу — к тому же, тот весь вечер демонстрировал обезоруживающую бережность и заботу. С другой стороны, Джейс — дурак, поцеловавший его спьяну, беспардонно флиртующий, и этот его хищный взгляд вызывал некие подозрения. К тому же его хобби было тягать тяжёлые веса и ковать железо, что вызывало у Виктора капельку страха и много возбуждения. Все знали, что Джейс Талис сильный и в отличной форме, но впервые Виктор задумался, как это может сказаться на его бренном теле. Если бы он не был уже по уши красным, то залился бы краской ещё раз от всех этих мыслей. Джейс же тем временем окончательно снял с Виктора брюки, руками провёл по его бёдрам и нижнему белью и чуть замедлился в ожидании согласия, не сводя глаз с его лица. Виктор выдохнул, притянул инженера к себе руками и прошептал, целуя: — Чёрт… ладно, будь что будет… м-можно… попробовать… Джейс в ответ расплылся в широкой улыбке — прямо ему в губы. Ему было волнительно и как-то невыносимо тепло от того, что друг ему доверял. «Друг». Об этом слове нужно будет подумать. Точнее — о возможности других слов. Наверное, что бы ни произошло после, вначале всегда будет «друг». Он хорошо знал Виктора. Честно говоря, в последнее время он знал его лучше, чем кого-либо ещё. И Виктор не сделал бы подобного легкомысленно, несмотря на видимое смятение. Наблюдая за ним все эти годы, Джейс знал, что даже в плену эмоций — будь то гнев, отчаяние, радость или, — теперь — желание, Виктор очень редко мог полностью отключить голову. Джейса вдруг захватила какая-то игривая легкомысленность, будто на языке заискрили пузырьки шампанского. Получится ли заставить Виктора по-настоящему потерять голову от удовольствия? В конце концов, его славный партнёр по науке заслужил немного блаженной пустоты в мыслях. Хотя Джейс и сомневался, возможно ли это. Но когда его, как изобретателя, пугали новые поля для экспериментов? А с собственным и чужим скепсисом ему всегда помогал справляться именно Виктор. Джейс хитро усмехнулся, глядя учёному в глаза. А затем уверенно сполз ниже, лаская руками его талию, а затем — бёдра и ноги. Руки гуляли по чувствительной коже, не избегая и правой ноги. Джейсу шрамы изобретателя казались такими же привлекательными, как и всё остальное в теле Виктора, но он немного переживал, что это смутит самого учёного. В конце концов, именно таких деталей о его отношении с собственным телом Джейс не знал. Но хотел знать. Он хотел знать о нём всё. Поэтому ноги учёного он ласкал аккуратно, не слишком тормозя, но и оставляя время Виктору дать знать, если где-то прикосновения для него были болезненны или просто неприятны. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — тихо произнёс он, приникая губами к колену, а затем цепочкой поцелуев поднимаясь вверх по внутренней стороне бедра. Руки осторожно освободили Виктора от белья, наконец давая свободу его возбуждению. Большая ладонь замерла у паха, и Джейс, подняв глаза, спросил: — Можно? Сверху Виктору открывался весьма непотребный вид: Джейс между его ног, его обнажённые широкие плечи, рельефные руки, горячая улыбка и почти чёрные — в этом освещении — игривые глаза, смотрящие на него из-под длинных ресниц. Давно в жизни Виктора не было подобных ситуаций. Шрамов своих он не стыдился, хотя и знал, в том числе по собственному опыту, как некоторые их пугаются или даже иногда испытывают отвращение. Он заметил, как Джейс смотрел на них: с искрой радости от исследования и открытия, — выражение лица, очень знакомое по совместной работе. Сердце болезненно сжалось от какого-то непривычного чувства, а тело начало таять в его руках. Оставшись совсем голым на своей узкой, скрипучей кровати, в простенькой комнате со сквозняками, напротив роскошного, высокого и красивого Джейса, Виктор почувствовал себя особенно уязвимым. Чуть хмурясь, он на секунду закрыл глаза, чтобы отдохнуть от того, настолько Джейс не сочетался со всем вокруг — его будто из журнала вырезали и вклеили в блёклую реальность Виктора. Ещё больше нежных и вежливых вопросов Виктор вынести не мог: — Да сколько можно спрашивать?.. — Он прекрасно знал, что спрашивать ещё придётся. Да и сам, однозначно, хотел бы иметь право голоса в дальнейшем. Но и раздражаться от излишней обходительности тоже было вполне в его характере: — Хватит со мной как с хрустальным нянчиться! Меньше слов — больше дела! — Он тут же покраснел, отводя взгляд. — Если что будет не так — стукну тростью, не пропустишь. — Его уверенность держалась на честном слове. Джейс не выдержал, рассмеялся, подтянулся к нему и чмокнул в нос. Это хмурое смущенное лицо. Он был слишком милым. Это было просто невозможно. — Да, сэр! — отдал честь Талис и, наслаждаясь смущением друга, обхватил ладонью его возбуждение, сделав несколько пробных медленных движений. Ощущение было… непривычным. Он старался выглядеть уверенно, чтобы не спугнуть и так замученного Виктора, но внутри у него самого всё кипело от волнения. Он никогда не был с мужчинами. Никогда не трогал член другого мужчины. И хотя испытывал прежде влечение, никогда не был настолько охвачен страстью и желанием к представителю своего пола. Талис сглотнул. Он не хотел показаться неопытным — анатомия была знакома, но... Рука чуть увереннее двинулась вверх и вниз, вырывая стоны из губ Виктора. — У тебя есть смазка? — Поднял брови Джейс, вдруг вспомнив о ней. — Ну разве что… технический вазелин… — Озадаченно простонал Виктор сквозь ладони, но тут же захлебнулся вдохом от очередного прикосновения к себе. — Это хорошо. — Очень серьезно проговорил Джейс, а затем тут же покачал головой. Нервы брали вверх. — Впрочем, можно и так… — Он облизал ладонь, не дожидаясь ответа. При помощи влаги ласкать было намного проще. — Виктор, посмотри на меня. — Он мягко потянул ученого за локоть, и когда их взгляды встретились, подмигнул и, не отводя глаз, поцеловал головку его члена. Джейс, очевидно, был взволнован, как мальчишка, — ему хотелось терять себя в удовольствии и делать приятные глупости. Виктор же чуть не поперхнулся от удивления. Эта дурацкая беззаботная радость Джейса начала постепенно пробивать все его внутренние защиты, но не возмутиться вслух он все равно не мог: — Д-д-джейс, н-не надо, что ты… я же… блин… я же даже душ не принимал после работы!.. ммммм… Джейс только усмехнулся и чмокнул его у основания члена, показывая, что ему все равно. Виктор был педантично чистоплотным, а естественный запах его тела притягивал инженера с их первого поцелуя. Он продолжал ласкать его, дразня, исследуя чувствительность и реакцию партнёра. Виктор не знал, куда себя деть: то закрывал лицо рукой, то запускал пальцы в простыни, то хватался за плечи Джейса, пока тот внимательно наблюдал за его метаниями, подстраивая свои движения, пока не нашёл подходящий ритм. Было заметно, что Виктор начинает быстро доходить. Бледное, худое тело чуть сильнее напряглось под умелыми ладонями Джейса, а тихие, сдавленные стоны заполнили тесную комнату. Лицо учёного сильно покраснело, глаза и ресницы стали влажными, он нервно закусывал губу, почти умоляюще глядя на Джейса. Инженер не выдержал и прильнул к нему в поцелуе, шепча то, что вертелось у него на уме весь день: — Чёрт, Виктор, какой же ты невыносимо милый… От этого последнего выпада Виктор окончательно дошёл. Вцепившись в Джейса, ученый уткнулся ему головой в плечо и сдавленно простонал что-то похожее на его имя. Джейс почувствовал, как тело друга пошло мелкой дрожью в его руках — и Виктор кончил, залив ладонь Талиса и задохнувшись тихим стоном. Затем, еще цепляясь за товарища несколько секунд, он, наконец, обмяк. Виктор взглянул на партнёра растерянно, и впервые за двое суток — расслабленно. Джейс усмехнулся, приподнялся и нежно заключил его в объятия, прошептав: — Кажется, эксперимент удался.