Слёзы Края

— Значит, признаешься мне в любви? Девушка стояла на коленях посреди царского шатра, ладони касались мягкого шерстяного ковра — тепло и густота нитей впивались в кожу, успокаивая дрожь в пальцах. Тонкие пряди волос падали ей на лицо. Перед ней, в золотистом сиянии свечей, сидел фараон. Сердце билось так сильно, что казалось, каждая клетка тела дрожит от волнения и предвкушения. Они были совершенно одни. — Да, повелитель. Моё сердце принадлежит только вам, — Раанет пыталась контролировать предательский голос. — Встань, — с этим приказом и сам Хатшепсут приподнялся и подошёл к ней. Её колени подгибались, но она пыталась не выдать своего волнения. Фараон приблизился вплотную, и его рука с длинными, тонкими пальцами коснулась её лица. Тёплая кожа пальцев слегка обожгла, пробуждая дрожь по всей спине. Раанет задержала дыхание, словно мир вокруг замер, а сердце пылало горячим огнём надежды. Надежды на поцелуй. Она обмякла под этим прикосновением, позволяя себе погрузиться в его тепло. Влажные губы девушки приоткрылись. Глаза фараона, цвета золота, заставляли её душу плясать в невиданном танце. Он приблизился к ней и их губы почти соприкоснулись. Находясь так близко к своей мечте, она услышала: — Я женщина. Раанет застыла, глаза широко раскрылись в немом изумлении. Время словно остановилось. Влюблённая дымка в её взгляде испарилась, уступив место тревоге и непониманию. «Что… как?» — мысли метались в голове, сердце колотилось всё громче, отдаваясь в ушах. Хатшепсут молчала несколько долгих секунд, её глаза блестели от смешанных чувств — силы, сомнения и странной нежности. Затем на губах появилась тихая, почти игривая улыбка. — Ты будешь моей тенью и голосом, — холодно улыбнулась, отпуская её руку. — И помни — предательство карается смертью. Ожидая удивления, отрицания и, возможно, страха, женщина снова взглянула на Раанет — и осеклась. Танцовщица выглядела очень счастливой. Девушка ощутила, как в груди развивается странное тепло — смесь страха и облегчения. Она осторожно приблизилась и положила руку на руку фараона, ощутив под пальцами мягкость кожи. — Я буду хранить эту тайну, — прошептала она, глядя прямо в глаза повелительнице. — И любить вас — несмотря ни на что. — Прийди в себя, — Хатшепсут жёстко осекла её, сердито взглянув. Девушка, заметив, что разозлила, тут же припала на колени в поклоне. Раанет опустилась на колени, тяжело дыша, ощущая вину и страх. — Простите, я забылась, — шёпотом попросила она прощения. Хатшепсут взглянула на неё снисходительно, но в её глазах проскользнула искра одобрения. — Ты будешь моей маленькой птичкой, — сказала она мягко, — вещая ласточка. Раанет подняла глаза, наполненные преданностью и надеждой. — Как прикажете, — ответила она. — Я буду кем пожелаете. – Мне нужно, чтобы ты приносила все слухи дворца, – женщина подошла к столу с вином и налила себе бокал. Отставив его, она сняла с себя немес. Тёмные волосы распустились, словно ночное небо, укрывающее землю. На её лбу всегда горел уреус — змея-богиня, готовая защитить владычицу от врагов. Но сейчас, без символов власти, она была просто женщиной, открытой и уязвимой, которая устало опустилась на подушки лежанки, попивая сладкое вино. – Как часто мы должны встречаться? – осмелилась спросить Раанет. – Каждый вечер. Радость постепенно заполнила душу девушки. Её взгляд метнулся к повелительнице. – Может, я станцую? Хатшепсут отрицательно покачала головой. – Ну прошу вас, не хочу, чтобы эта ночь пропала попусту. – Играешь с огнём, ласточка, – но из-за тонких стен слышна была дворцовая музыка. Каждая нота проникала в сердца, словно древний заклинатель, способный раскрыть тайны и привести к новому союзу.– Ну станцуй. Женщина заинтригованно склонила голову набок, размышляя, что задумала её птичка. Раанет начала поднимать руки над головой. Она сделала шаг и движение бедром, приближаясь к Хатшепсут. Медленно закружилась вокруг фараонихи, каждый изгиб её тела повторял ритм древних песен. Взгляд её, глубокий и тёплый, не отпускал хозяйку шатра, манил и обещал больше, чем слова. Когда она приблизилась, лёгкий аромат ладана и свежего лотоса окутал пространство. Её пальцы едва коснулись нежной кожи на запястье повелительницы — и в этот момент между ними пронзительно заиграла невидимая струна, зовущая их к тайной близости. Раанет обошла повелительницу, манко обминая. Медленно, почти невесомо, она коснулась плеча Хатшепсут — прикосновение было едва ощутимым, но разбудило в сердце фараонихи волну дрожи. Пальцы плавно скользнули вниз, лаская кожу с теплотой и уважением: – Я могу послужить вам сегодня, только пожелайте, – ласковый шёпот коснулся уха, намекая. Взгляд потемнел от смешанных чувств — удивления, желания и власти. Танцовщица улыбнулась, слегка склоняя голову. Между ними повисла невидимая нить — тонкая, но прочная, связывающая две души. Хатшепсут чувствовала, как сердце неожиданно учащённо забилось — прикосновение Раанет было настолько нежным, что пробуждало в ней давно забытые желания. Но холод разума напоминал: она — владычица Египта, ей нельзя показывать слабость. Как можно доверить кому-то столько, сколько желает эта девушка? — думала она, сдерживая дрожь в пальцах. — Но разве власть стоит того, чтобы жить без тепла? Она медленно отвернулась, чувствуя, как лёгкое прикосновение девушки словно разгорается в ней огнём. Её пальцы, скользнув по плечу, будто зажгли в груди пламя, которое нельзя было потушить ни приказом, ни холодом власти. — Ты смелая, — тихо сказала она, не поворачиваясь.— Отвага твоя не свойственна слугам. Редко кто позволяет себе столь дерзкий шаг — приблизиться ко мне... и тем более коснуться. Помни, с кем играешь. – Повелительница, я лишь следую сердцу, а не страху. Не боюсь служить вам — и быть ближе, чем кто-либо. Владычица обернулась, встретив её взгляд — глубокий, открытый, полный решимости. В этом взгляде не было покорности — была сила, которая могла быть и опасной, и притягательной. Раанет улыбнулась и взяла женщину за руку, проведя пальцами по её ладони, словно читающая древнюю молитву. – Только прикажите. Я вся ваша, – будто в подтверждение своих слов девушка опустилась на колени. Странно, но её чувства не изменились и смотря на обожаемое лицо, хоть и в другом виде, всё так же манили глаза и сладкие губы. Девушка немного приблизилась, в немой мольбе. — Не обожги свои крылья, — последовал ответ. Склонившись к ней, Хатшепсут усмехнулась. — Ты слишком близко к солнцу, Раанет. А потом отвернулась. Казалось, мир в этот момент рухнул. — Ты свободна, моя пташка. Надеюсь не разочаруешь меня. После этих слов она была обязана покинуть шатер. И когда прохлада ночи окутала кожу, Раанет почувствовала боль неудачи. Но надежды никогда не покидали её...