"спасение"

13 августа, штат Миссисипи. Время 6:13 *** Мужчина резко открыл глаза и уставился в деревянный потолок, в то время как тело вздрогнуло, а по спине катился холодный пот. Тяжёлый, липкий кошмар отступил, растворяясь во мраке тихого утра. Образы ночи, искажённые тени и безликие силуэты плясали перед глазами, прежде чем окончательно исчезнуть. Он приподнял торс, пытаясь наладить дыхание и избавиться от одышки, что не давала схватить хоть немного воздуха. Сердце бешено билось, а пальцы всё стучали по одеялу. Это всего лишь сон. Да, ничего не случилось. Прохлада спальни, проникавшая сквозь щели старых окон, постепенно возвращала рассудок. В окно бился шмель, отчаянно пытаясь влететь в помещение или избежать ранних лучей солнца, которые только и делали, что слепили глаза. Хотелось закрыть ладонью лицо и зарыться в толстое одеяло, чтобы ни один солнечный проблеск не смог проникнуть внутрь и нарушить покой. Было рано. Ни жильцов, ни пасущихся коров, рядом с какими часто играли дети, явно дразня животных, больше не было... Пагуба свалилась на деревню. Яркая и быстрая. Страшные, а порой мерзкие слухи расползались, не унимаясь, и каждый, кто хоть что-нибудь слышал об этом, думал о том, как поскорее рассказать эту новость соседу, по ходу преукрашивая дело. Это превращалось в ужас. Все лишь твердили три вещи: восьмилетний мальчик, увлекшись игрой, нырнул в лес. Его мать кричала, но за ней следовало только собственное эхо. А спустя час поисков исчезли и крики, и надежда. Он словно растаял, оставив после себя лишь смятую траву, по следам которой родители до сих пор пытаются его отыскать. Второе, совсем маленькое создание. Крошка, что не так давно родилась и едва научилась ходить, полезла в колодец, пока старшего брата не было рядом. Однако что настораживало жителей больше всего, так это то, что высота оголовка составляла минимум пять футов, что физически не позволяло ей упасть внутрь. Но это случилось. И вот, совсем недавно. Обычное чиханье и слабость переросли в то, что ребёнок перестал выходить наружу, а потом и вовсе вставать с кровати ему было не по силам. Каждый день всё хуже и хуже. Кожа стала бледной и сетчатой, почти синей, а в глазах лопались капилляры. Галлюцинации, тени плясали на стенах, шептали нечто несуразное или даже жуткое. Дыхание его стало тяжёлым и хриплым, словно кто-то душил его изнутри, загрождая пути воздуху. Родные в отчаянии метались от знахарки до церкви к священнику. Ребёнок умирал мучительной смертью, а его тело медленно разлагалось ещё при жизни. Каждый вздох был пыткой, каждый миг — болью... Мужчина неторопясь спустился с постели, чувствуя обжигающую прохладу в ступнях. Холодная вода окатила лицо, смывая отёки. Струйки скатывались по локтям, падая на пол, а плески всё время затрагивали длинные передние пряди фиолетового цвета, казалось, напоминавшие чароит. Сложив свечи собственной ручной работы в тканевую сумку, похожую на мессенджер, парень направился к костёлу, проходя мимо своей бани. Слегка обжигающее тепло, блуждающее каплями по телу, пар, пропитанный маслами. Никто не откажется от хорошего времяпрепровождения наедине с собой в таком месте. Когда-то яркие лучи теперь терялись и размывались среди туч, а небо всё бледнело, пока не стало похоже на выцветшую картинку. Солнце не грело, а скорее душило; свет становился тяжёлым, вязким, как смола. Тень становилась всё глубже, а погода продолжала часто меняться, небо затягивало слоистыми облаками, но и они не спешили проливаться дождём, а лишь висели тяжким грузом. Мужчина продавливал тропинку, держа ровный взгляд. Перед входом на лавочке сидела пожилая женщина. Её ноги не доставали до земли, а руки искали что-то в карманах. — Доброе утро, отец, всё думала, когда вы придёте... Рано службу начинаете? — а привычка задавать много вопросов за один раз у неё была всегда, однако это особо не мешало. Никто не запрещал отвечать только на последний, — ...форму свечей поменяли? — Доброе. Да, вы правы, — церковнослужитель повернул тяжёлый ключ в замке и тот с тяжестью упал на землю, чуть не попав ему на ноги. Увесистая деревянная дверь отворилась, а приятный запах ладана сразу же хлынул в нос. Проходя мимо двух рядов лавок по длинному красному ковру, идущему до конца помещения, в какой-то момент резко расширяясь на ступенях, мужчина прошёл к высокому железному подсвечнику и поставил в пару углублений по одной свече. Затем подошёл к высокому четырёхугольному столику с покатым верхом, а после принялся подготавливаться к литургии, разложив открытое Евангелие, а под ним Ектении. Поправив подрясник, служащий перелистнул страницу.

***

Эхо. Люди совершают песнопение "Свете Тихий", закрывают глаза, а некоторые опускают или поднимают головы, обращаясь к чему-то свыше. Но среди всех, казалось бы, благих вещей, было нечто неестественное. Классические, на первый взгляд, парафиновые свечи источали ядовитый дым, что медленно, но верно впитывался в одежду прихожан, попадал им в лёгкие и тем самым уводил в точку невозврата. Уходить было поздно. А священные тексты, что пели, слушали и читали верующие, были изменены. Почти незаметно. Теперь их разум был заточён, "чёртова" песнь заставляла верить всему, что говорил Отец и ни думать ни о чём другом. Вечер опустился на землю словно покрывало, окутывая всё вокруг сиянием заходящего светила. Небо за горизонтом стало кроваво-красным и сливалось с синевой. За дверями гудели сверчки, сырела земля и растения, покрываясь маленькими капельками. Начинало моросить. И вот, вспышка света за маленькими высокими окнами, а сразу после, чёткий, быстрый свист. Ангел с изящными крыльями рассекает воздух, быстро летя вниз. Он скользит по небу, не издавая ни звука голосом. Вестник сильно ударяется о землю, падая на колени. Парень поставил перед собой руки, опираясь на них, а крылья опустил вниз, накрывая ими небольшой участок земли. Его жёлто-зелёные, слегка закрученные волосы стали совсем влажными из-за воздуха, а пару прядей прилипли к лицу и чисто белому одеянию, по длине доходящему до щиколоток. Прямо перед свистом, во время исполнения песни, временами перелистывая страницы, из бумаг выпала небольшая бумажная икона с изображением ангела. Мужчина опустил взгляд на место, где она оказалась. Лицо существа вздрогнуло, а после и вовсе поплыло вниз, растягивая веки и губы в страшной гримассе. Будто его сжигали, как восковую фигуру, которую отправляли на переплавку для новой. Около одиннадцати человек собрались вокруг него, прикрывая рты и вглядываясь в каждую деталь. То, во что они верили всю жизнь, прямо здесь, перед ними. Тишина чередовалась с едва слышным шепотом между людьми, они поворачивали головы, сунулись вперёд, но ничего для помощи не предпринимали. Молчание длилось недолго, первым выкрикнул мужчина в возрасте: — Отец, Баззари!... Господи, Отец, скорее сюда! — пока некоторые тыкали другим фразы по типу "Помогите же ему", совсем рядом оказался тот, кто, казалось, сможет помочь. Священника пропустили, разойдясь по две стороны и внимательно наблюдая. Взгляд застыл, а внутри что-то пошатнулось. Он узнал это лицо, то, что было во "сне" и на иконе. Приподняв уголки губ, батюшка поднял ангела за руку и держал его в стоячем положении. Баззари не подал виду, однако то, на что он сейчас смотрит, не даёт ему оторвать взгляд, но не от удивления или неожиданности. Кто бы что ни говорил и кем бы он ни был, этот ангел — осколок небесной олицетворённой красоты, разбитый и оставленный на земле. Сухое, но маскулинное тело, впалые щеки. Белая кожа, светлые глаза, сливающиеся с белым яблоком глаза... Казалось, он был так красив, что в глазах появился блеск. — Второе послание Петра: В тот день исчезнут с громовым раскатом небеса, разрушатся и сгорят небесные тела, и земля с ее делами будет признана виновной, — крылатый приподнял голову и начал осматривать каждого жителя, заглядывая им в глаза, да так глубоко, что сердце билось сильнее, — вы можете пустить к себе погибель и тогда Страшный суд сам решит вашу судьбу... Но я не тот, кто хочет этого. Позволение войти мне к вам спасёт вас от кармы свыше. Иисус Христос взял на себя бремя ваших грехов, боли, страданий и искушений, чтобы вы могли обрести силу преодолевать трудности и получить вечную жизнь. Он преодолел смерть, позволив нам воскреснуть. А я не дам вам умереть. Тихие, но одобрительные вогласы и молитвы людей, становившихся на колени, стали явным признаком одобрения...