"спасение"

18 июня, штат Миссисипи. Время 02:56 Темнота. Свежий воздух, как-будто абсолютно новый, охлаждал голову и лишал ее безумного количества ненужных или тревожных мыслей. А большая луна, освещая своим тусклым светом все, до чего только дотягивалась, смотрелась никак не злобно или нагнетающе. Совершенно спокойная природа, которая превращала постель в райское место, а дыхание — в удовольствие для безмерно богатых. И ничего не могло нарушить эту идиллию... Оглушающий крик, отдающий обжигающим приливом крови к ушам, разливаясь болью в висках как при сдавливании головы между металлическими плитами. Этот звук не был человеческим страданием, это было животная потребность выжить чего-то большого, гуманоидного и худого, мокрого и вонючего. Что-то, что трясётся и прячется в лесах как плохие люди между бетонных стен, что-то, что не способно контролировать свои эмоции, не соблюдая этикет. Что-то, что готово разорвать не ради издевательства. Это был скорее звук мечтания выжить. И видения во всем катастрофы, врагов, держащих против забитого создания винтовку. Священник резко открывает глаза, не смея пошевелиться. Ему кажется, что все самое страшное за его неподвижной спиной скрывается в комнате сзади, еле помещаясь туда и заманивая его стать крайним. А когда сердцебиение нормализуется, он шумно выдыхает, дергаясь плечами, а после и всем телом на своей мягкой постели. Безопасность разлилась в его теле, а синяки под глазами отдали стреляющей болью в веки. Не высыпаться от непонятных звуков, которые возникали каждую ночь было просто невыносимо, если вообще терпимо хоть в какой-то параллельной вселенной. Но и объяснить природу постоянной тревоги было невозможно — она заканчивалась усталостью и сжиманием губ в непонимании... Жизнь Баззари между этим превращалась в несвязный бред. Он видит чистейшее зло и позволяет ему травить невинных людей все больше, наживаясь на болезни. А его свечи, которыми он дышит ежедневно, не действуют на него, но пахнут неприятно, отдавая тупой болью в шее. А это все из-за того, что Скотт доверил свое настоящее нутро фальшивому ангелу, уверяя себя в том что так и должно быть, что он присоединился к своей истинной миссии. Прекращая валять дурака, он приводил механизм в действие, играя в доброго спасителя, являясь при этом самым большим наказанием и издевательством. Его смех — чужая кровь, его ложь — гниение заживо, его речь — адская песня, от которой хотелось выть как раненные животные на негуманных забоях для еды. И он не чувствовал своей вины. Он присоединялся к ней. Такова его природа... Привставая, он вскоре дёргается из-за шевеления в темноте. Как оказалось, или как различили эту картинку глаза, это стоял Гавриил. Он наливал себе воды среди ночи, будто обычный человек. — Напугали... - шепчет проснувшийся, протирая глаза от боли, пуша слипшиеся ресницы. —... Сильно? - прекращает иллюзию "нормальности" Сатана, опуская крылья на пол и позволяя им буквально разлечься, стать новы и импровизировпнным ковром из перьев. — Вполне, - опуская темную голову в поднявшиеся колени говорит священник, широко держа глаза, чья чернота захватывала жёлтый белок. — Тоже не спиться? - спрашивает крылатый непринужденно, будто не стал чужим внезапным страхом. В принципе, его адекватность всегда была под вопросом, но чувствовалась как цена за чистое лицо. Светлые глаза, что даже в темноте казалось, светились, смиряли чужую несобранность и уязвимость, вычисляя новое место для удара. Кудрявые и длинные волосы, спадающие по позвоночнику красивыми волнами имели грязный жёлтый цвет, а свечение вокруг головы — как тарелка, на которой и сожрут всех врагов. Все же его очарование — маска для верующих, что как мухи, слетаются далеко не вокруг цветка. А вокруг гниющего тела, которое не доели. Баззари чувствовал его своим. Тем, кто как и он, вынужден однажды разложиться на постели до костей, открывая челюсть и пугая всех своим новым обличьем. Превратиться в огромный гриб, выпуская ядовитый газ и начиная дышать на всем, что рядом. Дышать в тяжести, но в наслаждении. В том же наслаждении, в котором и люди, любящие курения, представляют как чернеют их лёгкие и умирает организм. Медленная смерть под смех победы — самое непонятное явление, которое было создано для того, чтобы паразитировать на когда-то безумных героях и первоклассных красавцев, достигаторов по жизни и бегунов за мечтой. Баззари чувствовал, как его сердце, обросшее льдом, начинает живо биться, видя чужой силуэт в темноте, в длинном священном балахоне, ещё белоснежном и нетронутом. Восстанавливая свои силы рядом, дыша разряженным и живым воздухом, он слегка улыбался от знания того, что его зона безопасности становится ему и зоной угрозы одновременно. — Представляешь... И давно ты так ходишь? - спрашивает Скотт, свесив с постели ноги и разглядывая чужой бледный лик. Оглушающее молчание и широко открытые глаза показались из темноты снова. А горячая кровь, разливаясь по всему телу, еле доходила до мозга. — Ты другой. Твое присутствие вселяет ужас и животный страх. - Гавриил теряется, замечая как в постели лежит не его "союзник", а будто снятый почерневший скальп с сильно открытым и растянутым ртом. Будто костюм. — Не ходи так. - слышит он совсем рядом и вздрагивает, всматриваясь рядом с собой. Баззари. Смуглая кожа, большие черные зрачки как у плюшевой игрушки, и лицо, от которого разит теплотой. На кровати теперь никого не было. А сердце сошло с ума, как поезд сходит с рельс на бешенныж скоростях. — Гавриил? - переспрашивает он, щёлкая перед чужим лицом и наливая себе воды. - Я просто попрошу тебя не пугать меня так. Я слабее как существо, понимаешь? Псих. — Скотт. — Да? - спрашивает мужчина, расслабляясь. — Спокойной ночи, - отрезает ангел, стремительно уходя из дома и вырываясь на свежий воздух. Рассматривая небольшой забор, природу, светлое небо с большой луной, он томно дышит, сжимая крылья... — Баззари... - шепчет он замёрзшими губами, сжимая руки от холода и веселея лицом. Которое вскоре почернело, оставляя только красные глаза. Добрая душа священника оказалась даже за милыми глазами такой зловонной и ужасной, что от ее вида неслабо так передёргивало. Не то, чтобы это было чем-то особенным. Просто удивительным. До жути. Плетясь в баню, ангел проходился большими крыльями по земле, сжимаясь всем нутром. Проснувшаяся истинная натура ярости и желания убивать душила его до посинения. А жадное существо только усиливало это желание, еле собирая думы в связные намерения или план действий. Совсем скоро он начнет исполнять свой план. Быстро, наслаждаясь не сколько процессом, сколько результатом. А, теперь уже мечта, увидеть своего союзника в действии сжимала губы до еле заметной полоски. Безумство захлестнуло крылатого с головой, оставляя его наедине с бурей как только дверь бани с шумом захлопнулась, а с ее порога полетела пыль от дерева...