"спасение"

21 июня, штат Миссисипи. Время 13:56 Пустота. Небо будто чувствовало ту атмосферу, которую излучало небольшое населения, оставаясь первым из множества будущих экспериментов ужасных созданий, и явно не божих. Ветра и дождя не наблюдалось даже на горизонте, пока удушающая температура и совершенное отсутствие чистого и прохладного воздуха резало лёгкие, заставляя мечтать о тех днях, когда дыхание давалось легко. Это казалось и так уже иронично, учитывая, чем занимались в этой деревне некоторые из. Даже более чем... День начинался с утренней службы в небольшой церкви, где священник, неудачно переспав свою суточную норму, монотонно и сухо читал привычный для себя текст, даже не поглядывая на молящихся ни разу, пока фальшивый ангел помогал ему в службе, стоя рядом и разглядывая каждое пришедшее лицо. Его светлые глаза с маленьким зрачком пронзали каждую голову, будто огромным копьём, ища в чужих мыслях хоть одно неповиновение или "неподобающее". Он следил, как проходит рутина в небольшой деревне, страдающей от болезни и от невыносимой силы, что сдавливала головы бедолаг будто большими плитами, что-то в вроде того, как на фабриках по переработке машины прессуют мусор. Следил, как бы все прошло так, как должно быть, как его миссия и огромное желание выходятв свет и реализуются, пока длинная шея закрыта массивным ожерельем, будто ошейник. Ошейник, что не давал ему сорваться, что оставлял его натуру, его истинную форму, похожую на злого пса в самом темном и холодном доме.. Через какое-то время в храм, в перерыве между службами, заходит пожилая женщина, умоляюще глядя на священнослужителя и боясь глазеть на божественное создание. Она просит прийти, помочь её внуку, что мучался от болезни, которая настигла их семью, мучая каждую ночь и каждый день. Она говорила что они не справляются, что мальчик стал раздражительным и бледным, совершенно нездоровым. Мать совершенно потеряла все свои надежды в жизни малыша, держа его и отпугивая мысли о том, что "не стоит ему мучатся". Она говорила, что им нужна помощь, спасение, что-то в этом роде... Что-то, что поможет им обрести покой и забыть о бессонных ночах, о кошмарах, в которых они живут. Держа руки женщины, Баззари рассматривает её лицо с наигранным сожалением, сам при этом давя улыбку где-то глубоко внутри от осознания, что фальшивый ангел делает точно то же самое, насмехаясь над чужим горем и мечтая продолжить. И все же, не смотря на гнилую душу и огромные рога, скрытые обещаниями и враньём, он соглашается, приглашая с собой спасителя и зазывая его на помощь, начиная следовать за женщиной, начиная искать нуждающихся в их руках, покое и защите... *** —Вот он, наш бедный малыш... - шепчет женщина, открывая шумную дверь в дом и показывая картину их быта, жизни, которая перестала быть таковой после своеобразной трагедии с недомоганием. Мать, видя святых, измученно кидает на них взгляд, сжимая на руках кричащего ребенка и явно мечтая о том, чтобы поскорее уйти и заснуть куда-нибудь подальше от сына, что ее "мучает". Её можно понять, она действительно натерпелась, не понимая что происходит и что с этим делать, видя, как самое ее драгоценное плачет и жалуется, бледнеет и краснеет будто хамелеон. Скотт же собирается и проходит вглубь, поворачиваясь на ангела, кидая ему молчаливый намек на действия. Тот, сверкая красивым диском возле своей головы, аккуратно и по-змеиному плавно забирает ребенка с чужих рук, видя, как тот успокаивается и видимо, тоже верит, что к нему пришли спасители. Дальше они без лишних слов принялись проводить тот обряд, на который они в силах вопреки своим способностям. А Баззари, пряча хвост под рясой, рассматривает чужой животный взгляд на ребенка, прикрытый любопытством и особенностью цвета очей. Изготовитель смерти знал, что этот интерес нездоров, и что с таким выражением он выглядит нежно. Нежно для всех, но для него как исчадие ада, что получило триумф, награду и власть. И это ему больше нравилось. Наверное, священнику надо было видеть все это под таким углом, медленно подпитывая свою экстремальность и накал страстей, который он так любил. Любитель длительных мучений, сталкиваясь с моментальной кончиной, действительно чувствовал себя по особенному, наслаждаясь и новым проявлением темной триады. Темной стороны, которая была его второй личностью, яростью, что мечтала уничтожить все в тот же миг... —Гавриил, - еле слышно шепчет чёрт, медленно направляясь на выход из деревни, к себе, в отдаленный домик, в который никто не желал заходить без особой на то причины. - Что ты собираешься делать сейчас? —... - поворачивается на союзника молча и удивлённо ангел, дёргая крыльями. - О таких вещах не здесь. Оба чувствуют липкий пот на спине и улыбаются, ощущая превосходство и свой гениальный план буквально тылом, побыстрее шагая в общее убежище, как после погони. Нормально ли это в полном своем понимании? Вряд-ли. Но, когда оба идут с натянутым лицом, как кожа на барабан, никто и не думал что можно было задумываться об адекватности данного феномена. И о гуманности мыслей фальшивого ангела, которые смело реализовались прямо под крылом священнослужителя, в его бане, на его территории... Баззари тем не менее был чист. Он отличался от своего спутника по идее просто потому, что те по разному смотрели на сам концепт выжигания населения небольшой деревни. Может быть, это его в какой-то степени спасало, если не губило ещё больше. Но именно благодаря приобретеному противовесу, он мог действовать наверняка. И благодаря мощному оружию, что поселилось у него в бане и не пускало никого туда, даже самого Баззари, выталкивая его из и так небольшого здания. Их задумки в принципе начали иметь особенно сильный фундамент когда они оба посмотрели друг на друга и слишком много поняли. Поняли, что перед ними не просто тот, кто будет помощником и на касту ниже, а кто-то, кто окажется огромной стеной для другого, защищая его ужасы и самые бредовые мысли, позволяя улыбаться в созданной тени и продолжать работу исправно. Это был не просто союз от скуки, где каждый рассматривал друг друга как инструмент который можно всегда выкинуть, а скорее как щит, что такой же темный и что так же искажается и так в неприятном пространстве, кривя лицом и доводя человеческие отростки до мыла с веревкой, если не до пистолета. Правда вот запугивание — последнее, что те хотели оставить на потом. Сейчас их задача была подготовить местность, в которую они втопчат достаточно трупов, чтобы образовалась странная земляная яма, похожая на рваный холм или что-то в этом роде. Чтобы наступать на этот "прыщ" было опасно по причине того, что возможно не только надышаться трупного запаха, но так же и почувствовать ногами разрыв тел, которые успели набрать достаточное количество газов чтобы разлететься и как минимум, испугать находящихся рядом. И готовились они хорошо. В темноте, пока не особо ярко и не устраивая массовые резни, но все же. Они готовились к большему, чем к просто кошмару без пощады. Они готовились к расправе.