"спасение"

2 июля, штат Миссисипи. Время 22:10 Сегодняшняя ночь не отличалась от других, как то ни странно — привычно тихая, прерываемая разве что каким-то насекомым стрекотанием. Темное небо пыталось не давать шанса ни одной звезде или космическому мусору, пока чтобы то ни было все таки прорывалось сквозь тьму, позволяя себя видеть людям. И всем тем, кто с земли, собственно, если учитывать сосуществование Сатаны под прикрытием и дьявола в рясе в католическом храме небольшого поселения в Миссисипи. Ближайшие прошедшие дни для дьявола и его ангела прошли совершенно спокойно и без препятствий. Если не учитывать тот факт, что та шайка взрослых так и не вернулась к себе в дома, то можно было бы назвать прошедшую неделю как достаточно плодотворную. Молитвы Баззари неизменно дурманили чужие мозги, пропитывая организмы настоящим ядом и злом, а некоторые отступления от Гавриила только улучшали им ситуацию, пока другие всё больше хотели кашлять куда-то себе в сгиб руки, если не в заранее подготовленный носовой платок. На некоторых персонажах уже виднелся синюшный цвет кожи и красные глаза, у кого-то тряслись руки, а кто-то застывал в позе. Последних из перечисленных люди рядом старались усадить на место, пока те, что-то бормоча, пытались рассказать о своих галлюцинациях как о приходе бога к ним в жизнь. Или Сатану, что было уже более правдоподобно... Тем не менее не могло обойтись и без маленьких происшествий, связанных с удобством места жительства фальшивого ангела. С баней что-то стряслось, оттого ее в срочном порядке начали чинить некоторые особенно находчивые и ещё более менее живые жители деревни, пока сам носитель святого обруча выбирал у кого ему поселиться следующим. На ненавязчивое предложение Баззари он отозвался охотнее всего, оправдывая это всё риском "проколоться" и сделать что-то не так, как должно быть. Как никак, а выстроенный кирпичик за кирпичиком план не должен потерпеть крушения из-за маленькой шалости. Да, в пределах Гавриила маленькая шалость это нечто большее чем просто агрессивное поведение. Скорее угроза жизни, или ее безжалостное прерывание. Тут уже как душа скажет. Как карта ляжет... Наступила первая ночь их совместной ночёвки. Если это и звучит в какой-то степени очень романтично и мило, то для ангела это был и так предсказуемый кошмар — Баззари, имея только не сильно большие рога из головы и гибкий хвост, жил в достаточно тесном доме, где развернуться уже не представлялось возможным. Скорее, это было похоже на комнату в отеле, так как в его "хоромах" от силы было комнаты 3, и то третья была нежилой, а использовалась как склад. Учитывая габариты крыльев ангела, он уже понимал как же будут ужасно затекать его белые гордости, как он будет ими подметать пол и как он снесет все поставленные на места предметы. Правда, ему пришлось это терпеть — его неудобство не должно стать крахом и концом ко всему тому, что сделали они вместе, превозмогая небольшие трудности в виде уже поднявших бунт взрослых мужчин и некоторых особенно недовольных людей.. Сам же Баззари подготовился к данному событию как только предугадал — убрал всё что только можно с открытых полок и по максимуму освободил пространство, вздыхая и желая поскорее поспать, причем, скорее всего единственный раз, когда ему будет удобно это сделать. В любом случае такому вынужденному притиснению он был не особо против — в принципе его полностью устраивал его новый сожитель, учитывая, что какие-то проблески особенного внимания между ними стали заметны. Правда, среди всей этой кровавой дребедени у них оставалось не так много времени на друг друга, если это только не перекинуться взглядом, издевательской улыбкой и парой слов на досуге, которые просто позволяли держать контакт и своеобразный контроль... И всё же наступила ночь. От нее в принципе было бы некуда бежать, зная, что все в природе циклично, однако казалось, будто они долго и незаметно откладывали этот момент куда подальше. Гавриил убежал ещё после ужина куда-то, оставив Скотта в бедном и скудном одиночестве, в ожидании вечерней службы и, наверное, момента чужого засыпания. Тем не менее Баззари не особо спешил что либо делать до прихода ангела — занимался много чем, не хотя оставлять дверь открытой лишний раз только для его товарища, вспоминая ситуацию в церкви. Тогда все несколько оставшихся чувств в дьявольском отродье подсказывали ему о том, что любая неосторожность и невнимательность может плохо закончится, если вдруг некоторые люди с вилами все таки увидят его настоящий портрет... .... Дверь в дом распахнулась тогда, когда не ждали. Баззари, складывающий свои вещи в полку выдвижного ящика, медленно поднял глаза на совершенно спокойного и непривычно теплого ангела. Краснющие ладони того тот даже не пытался скрыть от чужих глаз, не замечая своей особенности по привычке. Как никак, а будучи фальшивым ангелом, это последнее, о чем он мог думать вместо того, чтобы тщательно скрываться от чужих глаз, дабы не пришлось вырезать пол планеты так же, как это делают люди, когда впервые чистят картошку. Скотт, перехватывая чужое внимание, заканчивает с делами совершенно быстро, принимаясь готовиться ко сну и кидая взгляд на дверь, намекая на ее закрытие. После этого она громко щёлкнула, будто изогнулась всеми своими досочками до победного хруста. По всей видимости, ангел закрыл ее. Если не заколотил гвоздями снаружи, конечно. —Тебе какую сторону освободить? - мямлит чёрт, проявляясь и начиная стучать по полу мощным и черным хвостом-кисточкой, освобождая шею от креста. —Та, что ближе к двери, - произносит ангел в ответ, пока снимает с себя длинный балахон и поворачивается ближе к двери на небольшой склад, переодеваясь. Белая и рельефная спина, с сильными мышцами возле крыльев, задержали Баззари на пару секунд, после чего то равнодушно отвернулся вниз, пряча украшение. —Тогда ложись справа, - повторяет и так понятную вещь священник, видя, как его ангел плюхается в постель, утопая в мягком матрасе двухместной ложи. Сам же после присоединяется, скрипя пружинами, а после и туда свет со своей стороны. На это фальшивый ангел так ничего и не отвечает, желая спокойной ночи и сладких снов (если таковое явление в принципе есть) хозяину дома только у себя в мыслях. Хотя, учитывая какая неразбериха и торнадо у него происходила там по абсолютно всем причинам вместе взятым, кажется, он заснёт с большим усилием... Скот же не заснул, а когда услышал чужое уж слишком ритмичное дыхание рядом, приподнялся на локтях.. Он рассматривал его, откровенно пялясь на спящего и белокрылого "ангела", который так быстро опустился в состояние покоя, если можно так назвать своеобразный сон. Пока красавец, с уродством в самом своем существовании, лежал в постели и ритмично дышал, черт медленно прожигал каждую часть белого тела, спустившегося с небес, казалось бы, со скоростью света. Все секреты, которые только знал Баззари о нем сейчас плыли вокруг фигуры рядом, обрамляя ее, будто контур. Может быть, так и не должно было выйти, он должен был быть убитым прямо сейчас, валяться с перерезанной или разорванной шеей в своей постели и выпученными глазами смотреть в потолок, пока его великодушный священный персонаж обходит его дом, прощаясь с ним и с последними надеждами. Но, как видно, с ним фальшивый ангел был личностью, совершенно обычным существом с примечательным, но не более разумом. С ним он позволял себе расслабляться, еле видно дышать и дергать крыльями, стремясь закрыть не только ноги священника в своих крыльях. Эта идиллия и спокойствие напрягало, но скорее удивляло Скотта. Перед ним не только искуситель чужих жизней и судеб, безобразно оборванных, а обычный дьявол. Вполне обычный, учитывая, что модель для сравнения с адекватностью была у мужчины как он, собственной персоной... Момент был для священника слишком интимным, чтобы его прервали хоть одним лишним движением, причем не важно каким и от кого. Всё это ощущалось для чёрта как идиллия, то, что он не хочет заканчивать, и не хочет терять. Не хочет терять эту темную ночь, огромные крылья, которым было место только в бане, длинные кудрявые волосы, струящиеся по всему матрасу то ли как волны, только как змеи, подбирающиеся к своей жертве. Он чувствовал, что знал все о том существе, что лежит в него в постели, пока его грудная клетка еле заметно поднимается под раздутием лёгких. Баззари все таки присоединяется к импровизированному для них отдыху, который люди считают приемлемым и необходимым. Накрываясь одеялом поудобнее, он выключает свет сзади себя, ложась лицом в чужую сторону, но не решаясь даже дотронуться до создания. Всё таки, как бы он не чувствовал себя главным или "возможным на всё", он был слишком озадачен, одурачен и обречён... Такова любовь дьявола.