"спасение"

11 июля, штат Миссисипи. Время 05:16 Кухня. Небольшая, но достаточно уютная, чтобы вечером собраться всей семьей и обсудить классические бытовые темы. Приглушённый свет от настенных ламп создавал мягкие тени на деревянных стенах, а дым от старой, покрытой нагаром плиты ещё явно не собирался развеиваться. Руки женщины, что стояла у рабочего места, были испачканы в масле. Однако ещё и маленькие ранки с ожогами на кончиках пальцев давали понять, что движения её кистей при готовке были медленными, словно она боролась с некой внутренней тяжестью и просто напросто не обращала внимания на летящие брызги раскалённого жира. Всему виной её единственный маленький сын, который сильно заболел. Она пыталась перебрать все известные средства, читала молитвы и ходила в церковь вместе с ним, обращалась к шаманке, но ничего не давало даже малейшего шанса на восстановление. Болезнь не отступала, и с каждым днём состояние дитя становилось всё хуже. Ну, как стали считать некоторые: теперь эта деревня — обитель гнева Божьего. — Сынок, прошу тебя... Хоть пол-ложки, хотя бы что-то, умоляю... — уже минуту держа ложку над губами сына, проговаривала шёпотом мать. Однако даже ответом себе под нос от ребёнка тут и не пахло. Худой, бледный и измождённый, он сидел с полузакрытыми глазами, в которых было видно только повреждённые капилляры и "неживые", будто у куклы, зрачки. Его маленькое тело дрожало, а дыхание становилось поверхностным и прерывистым. На лице, покрытом испариной, проступали тёмные пятна., что постепенно переходили на плечи. Только боль. Лишь изредка он открывал рот, пытаясь проглотить обычного бульона или крохотный кусок батона, но челюсть его слабела, и еда попросту выпадала, либо начиналась рвота. Слёзы начали литься сами по себе, а женщина, кажется, уже и не сдерживалась, пряча все проблемы внутри дома. Безысходность накрыла её с головой. Она не знала, что делать, как, мать твою, помочь своему сыну и избавиться от мысли о том, что он медленно и мучительно умирает. Однако сейчас это не было единственной проблемой, ведь кое-кто домой так и не вернулся...

***

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо... Мама тебя защитит, и совсем скоро всё будет как прежде...

***

Рассвет, несмотря на свою обычную скромность, в этот день казался особенным. Небо окрасилось в нежные оттенки розового и золотого, а лёгкий ветер тревожил листву деревьев, разнося влагу утренней росы по окнам домов. Туман, ещё не рассеявшийся окончательно, лежал дымкой над землёй, создавая ощущение, что дальше, за горизонтом, ничего нет. В мегаполисах даже в такую рань уже вовсю бушевала жизнь людей, разнося тех по разным точкам, как муравьёв. Но не в этой деревне, не в этот раз. В течение пары дней практически никто не выходил из домов и не посещал церковь, казалось, вся надежда потеряна, и молиться остаётся только стоя на коленях перед умирающими родственниками... У стен церкви мужчины выдёргивали сорняки, стараясь не повредить растения, что пытались пробиться сквозь грубую землю. Сегодняшний день был самым подходящим для уборки, ведь никого на утренней службе так и не появилось, да и внешний вид у здания казался уже не таким аккуратным, как раньше. Слышно только мычание так и не выгнанных из хлева коров, свист ветра, проходящего сквозь щели досок. Вся эта нагнетающая атмосфера создавала тревогу, быстро въедающуюся в головы жителей. Шелест мокрой травы и тёплое дыхание. Женщина, скрещивая руки, таким образом прячась от холода, медленно подходила к священному зданию. По её красным глазам и взъерошенной причёске можно догадаться о долгой и бессонной ночи, где полусонное состояние начинало путаться со сном. — Простите... Не хотела вас тревожить, думала, службу проводите, а вы тут..., — сказала она, отойдя к углу сооружения и слегка опустив голову. На это она получила от одного из прервавшихся короткое: "Да?". И продолжила, — моя мама домой не вернулась из леса, обошла все дома, всех поспрашивала, говорят что не слышали не видели ничего. Вот, боюсь, что случилось, помощи вашей прошу. Уже не знаю, что делать... Искать, или Бога просить о чуде... — Конечно мы поможем, только дайте немного времени и людей побольше, так будет быстрее, — снимая перчатки и поправляя за ухо волосы произнёс Гавриил. Он повернул голову на священника, на что тот лишь слегка покрутил головой, показывая отказ, — Святой отец останется здесь, вдруг ваша мама объявится сама, а мы и не узнаем... Фальшивый ангел легко и умиротворенно улыбается, излучая особенную атмосферу тепла и спасения. На что бедняжка бесшумно выдыхает, начиная кивать головой. — Спасибо вам огромное, даже не знаю, что бы я без вас делала..., — женщина быстро откланялась и направилась обратно, местами спотыкаясь об камни. — Знаешь, нам лучше поторопиться, — вставая и вытирая сажу с колен, сказал священнослужитель, после обратив взгляд на другого. Он замер и смотрел тому в глаза ещё пару секунд, пока не опомнился, — Ах да, и спасибо тебе. И постарайся разобраться с этим до темноты.

***

Маска доброжелательности всегда заставляет человека довериться другому, даже если он имеет совсем иные намерения. Эти люди верят ангелу, ведь он сам посланник Бога, а значит, обязательно поможет, принесёт благодать. Всех спасёт и тому подобное. Конечно. Конечно.

***

По лесу разносились крики толпы, отчаяно ищущей эту старушку. Хотя казалось, если бы она умерла, ничего бы не изменилось. Еле ходит, много говорит и всем надоедает, тогда почему все так её ищут? Потому что теперь все те, кто понял масштабность проблемы, разрастающейся с неистовой скоростью, посчитали, что им нужно искупить все свои грехи спасением, чтобы смерть не добралась и до них. Спасение человека искупит все грехи? Им поможет Бог? Это всё потому что на них разозлился Всевышний? Они могут считать так, как им самим хочется, однако лишь двое знают истину. Настоящую причину этого сущего кошмара, что доставлял им удовольствие. И они разделяли его между друг другом и питались страданиями. Отвращение подступило к его горлу, он идёт медленно, неспеша, лишь изредка и незаинтересованно (что не слышно) выкрикивая имя старухи и чем больше посланник смотрел на эти жалкие попытки самоискупиться, тем сильнее ему хотелось выпустить накопившуюся желчь и избавиться от лишнего шума. Ну, конечно, сдерживать себя ему и не нужно. Притупив шаг ещё сильнее, мужчина достаточно отстал от группы, чтобы взлететь вверх и наблюдать за ними со стороны. Они давно сошли с тропы, что сделали зря, ведь туман усилился и даже намёка на выход из леса уже не было. Да, они не знают куда идти. Жители резко схватились за головы, кто-то закричал, а кто-то уже упал в обморок от болевого шока. Стреляющая боль затрагивала каждую частичку их тела и не встать на колени попросту стало невозможным. Кровь хлынула из ушей, рта, а после из глаз, становясь всё чернее и впитываясь в льняную одежду, на которую они так тщательно зарабатывали, отдавая свои силы в никуда. Теперь можно считать, что их просто не существовало, и что за всю свою жизнь они ничего не отобрали и не принесли. Сейчас это груда мяса, что совсем скоро начнёт разлагаться.

***

Для верующих смерть – это переход от земной жизни к вечной, к жизни с Богом. Так пусть же они наслаждаются этим.