Тлеющий свет

Тьма не всегда наступает внезапно. Иногда она подкрадывается медленно, почти нежно, окутывая разум и сердце, прежде чем поглотить всё. Джейс понял это только сейчас, стоя среди обугленного мха и разломанных камней, у подножия разрушенного алтаря, где ещё пахло кровью, магией и... пеплом. Пеплом Магнуса и Алека. Он не слышал ни крика, ни удара, ни стона. Но что-то оборвалось внутри. Руна на его груди — связующая, тянущая к Себастьяну — дрогнула. Пропиталась болью и отчаянием, которые не были его. Или были? — Что-то случилось, — сказал он хрипло, падая на колени, как будто земля внезапно стала мягкой, как мясо. Он смотрел на пальцы, будто они могли подсказать, в чём дело. Они дрожали. Не от страха — он давно не знал этого чувства. От утраты. Хотя он не знал ещё точно, что именно потерял. Себастьян подошёл сзади, бесшумно, как всегда. Его голос прозвучал в голове Джейса, прежде чем тот повернулся: — Мы опоздали. Джейс резко обернулся. — Что ты сказал? Себастьян опустил взгляд, а потом — руку на плечо Джейса. На краткий миг в его глазах мелькнула тень боли. Не той, что он вызывал другим. Той, что прятал от себя самого. — Магнус и Александр... Они ушли. Нас больше не ждут. Их больше нет. Слова не прозвучали, но не требовались. Руна дрожала. Сдвигалась. Как будто пытаясь перестроиться в новый узор — узор утраты. Джейс стиснул зубы, чувствуя, как жар внутри груди превращается в пепел. Он поднялся. Медленно, будто под ним лежали тысячи тел, и каждое тянуло обратно. Подошёл к обугленному месту, где лежал остаток синего шарфа Алека. Прижал его к лицу, не замечая, как мокро стало от слёз. Магия Магнуса рассыпалась, оставив после себя только тень. Даже не силуэт — её не было. Лишь жар, осевший в земле, и легкое дрожание воздуха. Как память, которую пытаешься сохранить, но она ускользает, как дым. — Почему? — выдохнул Джейс. Себастьян молчал. Потому что знал. Потому что был причиной. И в этот момент Джейс понял: руна на его груди изменилась. Она больше не связывала. Она держала. Душила. И он позволил ей слишком долго управлять собой. В глазах вспыхнул свет. Не ангельский. Человеческий. Боль — чистая и настоящая — прорезала сквозь притуплённое сознание. — Я должен был быть с ними, — прошептал он. — Они... не должны были быть одни. Он опустился рядом с алтарем. Протянул руку к земле. Пепел прилип к пальцам, будто кровь. Не было слов. Только пепел. И прах. *** Сопротивление узнало о потере через Кэйт. Она вернулась в лагерь с глазами, которые уже никогда не станут прежними. Там, в пещерах, царила тишина. Даже маги перестали ссориться. Потому что все чувствовали: мир сдвинулся. Один из последних светляков потух. И тогда кто-то из волшебников прошептал: «Исток треснул». Словно что-то в глубинах магии сломалось. Как камертон, потерявший тон. *** Джейс стоял в одиночестве, когда пришла ночь. Себастьян ушёл, оставив его — впервые за долгое время — одного. Или позволил быть одному? Он закрыл глаза. Перед ним всплыли лица: сияющая улыбка Магнуса, спокойный взгляд Алека. Их руки, их любовь. То, что держало этот чёртов мир хотя бы за ниточку. Теперь ниточка лопнула. И остался пепел. Но он поклялся: если от них осталась хоть искра, он найдёт её. И сохранит. Или сгорит вместе с ней. *** На следующее утро всё было не так. Цвета вокруг — чуть тусклее. Воздух — будто разреженный. Даже птицы в этой мёртвой части мира, кажется, не решались петь. Джейс проснулся от боли в груди. Руна снова пульсировала. Но теперь вместо привычной тяги — в ней что-то ломалось. Как будто Себастьян больше не мог контролировать её полностью. Или Джейс начал сопротивляться. Он поднялся. Пепел всё ещё был под ногтями. Он не вымыл его. Не хотел. Напоминание. Он двинулся по следу, в никуда, без цели. Остановился у старого разрушенного моста — когда-то связывавшего два района Нью-Йорка, теперь только две стороны пустоты. — Вы ведь не исчезли. Правда? — прошептал он в пустоту. Словно в ответ — лёгкий порыв ветра, принёсший запах лаванды. Магнус. Или его отголосок. Джейс зажмурился. Когда он открыл глаза, перед ним стояла она — Изабель. Уставшая, но целая. В её взгляде не было слёз. Только то, что осталось от воина, потерявшего всё. — Они умерли, как герои, — сказала она. — Но мы всё ещё здесь. Мы должны что-то с этим сделать. Он кивнул. Руна снова дрогнула. Но уже по-другому. Как будто слышала. И боялась. Потому что в сердце Джейса вспыхнуло новое чувство: Месть.