Принц Август и принц Май

      Только оказавшись с большой спортивной сумкой и двумя чемоданами посреди вполне себе приличной, но совершенно чужой съёмной квартиры, Август в полной мере осознал, что натворил. Когда он говорил Маринину, что хочет съехать от родителей, он совершенно не представлял себе, как это будет выглядеть в реальности. Вообще не подумал об этом. Для него был важен сам акт сепарации, манифест, а все эти подробности вроде того, что обед не будет сам появляться на плите, мама не разбудит его ласковым поцелуем утром, а бельё не обнаружится чистым и отглаженным в ящике комода, совершенно ускользнули от его внимания.       Ещё и Вольтиевский — чёрт бы его побрал! — раскладывал свои вещи в соседней комнате и в отличие от Августа вёл себя в этом доме уверенно, как хозяин.       — Тебе помочь? — вежливо спросил Артур, заглядывая в комнату Августа.       Тот только растерянно моргнул в ответ. Вольтиевский не удивился: зашёл внутрь и отодвинул дверцу шкафа-купе. Без лишних вопросов он открыл самый большой чемодан и принялся раскладывать по полкам джинсы, толстовки и свитера. Развесил по плечикам рубашки и пиджаки, полюбовался мундиром в прозрачном чехле. Нашедшиеся в другом чемодане кроссовки и куртку отнёс в прихожую. Потом так же методично разложил по ящикам комода футболки, пижамы и трусы с носками, постельное бельё и полотенца, вынул из сумки книги, конспекты и ноут и устроил всё это на письменном столе.       Август только тупо смотрел на квадратную спину Вольтиевского, его скупые движения, и всё больше проникался сознанием собственного ничтожества.       − Переодевайся, умывайся и приходи на кухню. Обсудим за чаем всякие бытовые вопросы, − распорядился Вольтиевский, уволакивая за собой в прихожую уже пустые чемоданы. — В кладовку их уберу, − на всякий случай пояснил он, оборачиваясь. И просканировал Августа каким-то очень понимающим взглядом.       − О! Здесь есть кладовка! — светским тоном откликнулся Август. И попытался улыбнуться, но, видимо, не преуспел, потому что Вольтиевский обречённо вздохнул и молча вышел, задев чемоданом косяк.       Август стянул с плеча лямку рюкзака, с которым ходил на занятия, и вынул оттуда песочные часы. Мстительно поставил их на самое видное место — на комод, но сразу же устыдился и переставил на полку, подперев малахитовым корпусом учебники. Он не боялся соблазнить Вольтиевского и не думал, что тот решится украсть часы. Август уже понял, что Вольтиевский прям и честен как самый простой механизм. С одной стороны это успокаивало и вызывало уважение, с другой — рождало некрасивые мысли об эмоциональной неполноценности Вольтиевского. Наверное Август был испорчен дружбой с Маем: коварным, азартным и циничным, но живым, а потому непредсказуемым и тем всегда интересным. Получается, даже тут Май умудрился напакостить, развратить и отравить собой. Вот не зря заговорщики выбрали из всех принцев именно его!       — Сразу предупреждаю: никакой пиццы и прочего фастфуда! — решительно заговорил Вольтиевский, выкладывая на тарелку уже знакомые Августу круассаны.       Наверное вместе с ключами Маринин передал им пакет с выпечкой на новоселье. Эта мысль согрела августово сердце. Особенно на фоне отцовского предательства. Услышав, что Август переезжает на съёмную квартиру, отец просто заперся в комнате и не вышел даже попрощаться.       — Но я не умею готовить, — сухо отозвался Август, разламывая круассан, внутри которого неожиданно оказался сыр. Август был уверен, что начинка будет сладкой.       — Значит, будешь покупать продукты, — решил Вольтиевский. Он вытер масляные руки салфеткой и сел за стол.       Август даже жевать перестал. Об этой стороне взрослой жизни он тоже не подумал. А ведь никаких доходов, кроме стипендии, у него не было.       — Я напишу тебе список, и ты должен будешь следить, чтобы всё из этого списка всегда было у нас на кухне, — деловито разъяснял между тем Вольтиевский, с аппетитом жуя облетающую золотистыми чешуйками сдобу и запивая её чаем. Заметив, как напрягся от его слов Август, Вольтиевский стукнул себя по лбу, полез в карман и вынул оттуда банковскую карту и конверт с пин-кодом. — Ты же теперь стажёр императорского секретариата! И тебе полагается зарплата. На этой карте уже лежит аванс.       Август снова испытал облегчение вперемешку со стыдом. Наверняка должность была липовой, и он получил её только для того, чтобы был повод ежемесячно переводить ему деньги. За поиск Жемчужины по сути!       − За квартиру платит императорская канцелярия. Я узнавал, − так же уверенно и спокойно продолжил Вольтиевский. — Таким образом, на мне уборка, готовка, починка всего и коммунальные платежи.       − Ты учишься? — перебил его Август.       Вольтиевский поднял на него вежливо-удивлённый взгляд.       − Неужто я так молодо выгляжу?       − Но ты же как-то прошёл на территорию университета, − краснея, попытался оправдаться Август.       Вольтиевский и в самом деле не выглядел студентом. Он был вопиюще взрослым. И только Август с его наивной логикой: «встретился в университете, значит, студент», мог не заметить этого.       − Я инженер. Как мой отец, мой дед и мой прадед. И я работаю в строительной фирме, если тебе интересно. Что же касается моего статуса в империи, то ты наверное и сам его видишь. Не умеешь? — заметив, как вытаращился на него малахольный испуганный принц, сочувственно поинтересовался Вольтиевский.       Август вынужден был отрицательно помотать головой. Он даже не задумывался до сих пор, как определить, кто перед тобой: гражданин империи или нет.       − Нужно всего лишь знать, куда смотреть, − взялся терпеливо объяснять Вольтиевский. И коснулся кончиками пальцев места под левым плечом. — Только смотри не прямо. Искоса, как будто подглядываешь.       Август скосил глаза и сразу заметил свечение в том месте, куда указал Вольтиевский.       − Это замочная скважина, − пояснил тот. — Ты уже открывал дверь в мою мастерскую, потому что я — Мастер. Так же как ты — принц. Мне только непонятно, почему ты носишь кольцо хранителей.       − Это знак для них, что они должны мне помогать, − мрачно признался Август.       Вольтиевский неожиданно подавился воздухом, надув щёки, а потом вдруг громогласно расхохотался.       − Кто? Хранители?! Помогать?!       − Мой отец хранитель, − сдержанно заметил Август.       − Сочувствую, − постанывая от смеха, помотал головой Вольтиевский. И пальцами зачесал назад свои толстые как проволока и блестящие как от масла чернющие волосы.       − Но часы мне дали хранители! — возмутился Август.       − Дали. Потому что хотели, чтобы ты попал в плен времени. Теперь ты у них как в пробирке. Кстати, дверь во вселенную хроноса ты открыл для нас обоих. Я видел, как ты родился там. Ветер сдул песок с твоей колыбели, ты опрокинул её, встал и пошёл. И я понял, что мне придётся нянчить тебя, потому что больше никого вокруг не было, а ты был совсем карапуз. Я не мог тебя бросить.       Август не нашёлся, что на это ответить. Он пару раз отхлебнул остывшего чаю из своей кружки, пытаясь сморгнуть незнакомое воспоминание: скрипучую корзинку, край кружевной пелёнки и горячий песок. И сильные руки, которые подняли его из сыпучего плена.       − А что ты видишь, когда смотришь мне вот сюда? — полюбопытствовал он, ткнув себя под левое плечо.       − Я вижу восемь замочных скважин: одну в другой, как матрёшки. И у меня есть три ключа от твоих дверей.