Мы не друзья.

Чимин проснулся рано. Времени ещё не было и восьми утра, наверное. Он не знал наверняка, но на улице только начинался рассвет. Его слегка морозило от пробуждения и сброшенного одеяла. Он поворочался, сел, поднял одеяло и прижался к Юнги, накрывая их. Искал, как примоститься поудобнее. В итоге уткнулся носом в шею и закинул на него руку и ногу, и ещё несколько секунд пытался разместить их поудобнее. — Котёнок, если ты продолжишь так елозить по мне, у меня встанет член. И тогда это будет твоей проблемой, — Чимин чувствовал вибрацию от его сиплого голоса. — Да как-то не по-дружески получилось бы, — он отодвинулся, а Юнги схватил его и рывком дёрнул на себя. — Я просил не елозить. А ты куда собрался? — он вёл вдоль линии позвоночника пальцами, смотрел прямо в глаза. Его лицо было опять слишком близко. Он не знал, изменил ли что-то вчерашний поцелуй, но нового хотелось. Боялся, что сегодня с утра Чимин мог оттолкнуть его, свести всё к шутке. Он чуть наклонился. Чимин не шевелился, ждал, что сделает Юнги. — Могу я? — перешёл на шёпот. И Чимин принял правила. Его зрачки потемнели, он прикусил нижнюю губу, делая вид, что обдумывает, и опустил ресницы. Чёртов змей-искуситель. — Можешь что? — Юнги хотелось кричать и молить о пощаде, потому что Чимин проговаривал это таким голосом, что у Юнги электричество по телу бежало, его шепот был слаще меда. — Поцеловать тебя, — он сам не знал, почему его ещё не трясло от напряжения. Чимин ничего не отвечал, ждал. Он наклонился, и Юнги чувствовал, как он ухмыляется прямо в губы. — Это тоже как-то не по-дружески, — но Юнги это проигнорировал, просто коснулся губами, и Чимин тут же сдался. Игра была окончена, он проиграл. Потому что снова в голове, уже в рупор, кричал внутренний голос: "Правильно, правильно, правильно!". Всё, что делал Юнги, было правильно. Чимин открыл рот, впуская Юнги глубже. Сбитое дыхание не получалось успокоить. Ему нравилось до безумия то, как Юнги его целовал — жадно, страстно, но соблюдая границы. Его от такого бережного Юнги вело. В теле концентрировалось тепло, когда тот прижимался крепче, чтобы чувствовать Чимина, чтобы была опора. Потому что сам Юнги терялся в ощущениях, в том, как быстро Чимин сдавался ему, как кусал его губы, как гладил кожу, запуская мурашки. Руки Юнги опустились ниже, сжимая ягодицу, и Чимин простонал в поцелуй. Им нужно было остановиться, найти в себе силы. Но Чимин царапал спину Юнги, сам прижался ближе, а потом отстранился, делая глубокий вдох. Юнги ощущал себя прирученным и тонкую фантомную шлейку на своей шее. Упёрся лбом в его плечо и коснулся губами шеи. Кожа Чимина обжигала его губы и душу. — Нам нужно будет все это обсудить, — они пару минут лежали в тишине, просто придерживали друг друга, чтобы не упасть и не сорваться. И теперь тихий голос Юнги был слишком громким. — Что ты хочешь обсудить? Давай, поговорим, — Чимин не хотел этого разговора, ему нечего было сказать Юнги. Он для себя вчера всё решил — сбежать. Это было не более чем попытка надышаться перед смертью. Но Юнги прибивал его ноги к земле. — Я, кажется, обещал позвать тебя на свидание, — Чимин хмыкнул. — Так позови. — Какое бы ты хотел первое свидание? — он спрашивал серьёзно, несмотря на все смешки Чимина. И тот задумался. Юнги хотел, чтобы он повернулся к нему, хотел видеть его лицо, но тот намеренно избегал зрительного контакта. — Пицца, ужастик, плед, твоя пустая болтовня про баскетбол — меня более чем устроило бы, — Чимин наконец-то повернулся к нему. Смотрел, а потом тяжело вздохнул. Юнги чувствовал эту тяжесть внутри него. — Если ты не хочешь... — ему было страшно говорить это вслух, потому что Чимин действительно мог не хотеть. Он только недавно был влюблён или думал, что влюблён в другого. — Дело не в этом, Юнги, — ему тоже тяжело давались слова. И он не хотел портить это утро подобным. — Тогда в чём? Не бойся быть откровенным, я не осужу, — он лёг рядом, взял его за руку, гладил успокаивающе. — Я не хочу ранить и твои чувства тоже, — Юнги молчал, но касаться не переставал. — Я буквально вчера днём решил, что чтобы не было снова больно, я отдалюсь от тебя. Потому что впереди школа. Я решил для себя, что так будет лучше. А уже вчера сам пересёк черту. И ты такой открытый и честный со мной, и это подкупает. Тебе хочется доверять, хочется положиться на тебя и впервые побыть счастливым без страха остаться с разбитым сердцем. Но все это слишком быстро. А когда спешишь, всегда допускаешь больше ошибок, — как будто после сказанного становилось немного легче. Юнги обдумывал сказанное Чимином. Его страхи были вполне обоснованы. — Тогда давай не спешить. Но мне кажется, два года до поцелуя — это и так не быстро. — Я не мог тебе нравиться все два года, — Чимин был уверен, он не был слепым, он бы заметил. Если бы это произошло сразу — другое дело, постепенно. — Нет, конечно. Ты меня бесил первое время, но мне нравилась парта, за которой мы сидим, и я надеялся, что ты сам уйдёшь, — Юнги засмеялся. — Но это было только первые пару недель. Потом пришло смирение, и я даже был очарован твоим вечным спокойствием и безразличием ко всему. С тобой было комфортно и не утомительно. Потом все эти слухи и прочее, и я стал интересоваться, почему люди к тебе — от любви до ненависти и обратно. Ты казался таким одиноким и печальным, хотя к тебе тянулось так много людей. Но честно сказать, девчонки, пищащие от восторга, когда ты у них что-то спрашивал или одаривал своей улыбкой, дико раздражали своим шумом. Но ты терпел меня, я терпел тебя. Да и я же не слепой, ты такой красивый, талантливый и умный. Просто бинго мечты. И как бы я не хотел, я не позволял себе даже думать о том, что у нас может что-то быть, и просто наслаждался дружбой с тобой. Мне этого было достаточно. Я не знал, в какой момент ты мне начал нравиться, но я упорно убеждал себя в том, что это не так, и даже убедил, как мне казалось. До вчерашнего вечера. Дружить с тобой мне тоже нравилось. Но мне действительно будет хотеться большего, — он пододвинулся, накрыл Чимина одеялом и лёг рядом. — Мы не были друзьями, — Чимин всегда будет это говорить, хотя и сам давно думал иначе. — Конечно были. Ведь, так написано в твоём дневнике. Ну, или хотя бы по тому, что ты никогда не надевал для меня маску социальной бабочки и не притворялся. И ты оставался со мной, хотя мог этого не делать, — Юнги взял его руку, оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Так что хорошо, давай не спешить. Будем разбираться в себе, разбираться в нас и бережно относиться к сердцам друг друга. Только не отдаляйся. — Хорошо. Я до конца недели буду занят, скорее всего. Но мы можем устроить свидание во вторник или среду, — Чимин подтянулся и искал свой телефон. — Давай во вторник, — Юнги выглядел счастливым в этот момент. Чимина это обезоруживало. Он сделал его таким. Юнги был счастлив из-за Чимина. Чёрт, это было так красиво. — И мы можем пока не давать этому никаких терминов. Если ты не хочешь. И если кто-то спросит, мы просто будем говорить... — Что у нас дружба с романтичным подтекстом, — Чимину стало смешно, Юнги тоже. Он нашёл телефон, открыл рабочий стол и проверил какао. Юнги чувствовал себя неловко, потому что мог видеть, кто и что ему писал, но Чимина, казалось, это не смущало. У него, наверное, было более сотни непрочитанных. Но уведомлений не приходило — значит, все чаты у него были на беззвучном. Он видел сообщения от контакта, рядом с которым всё ещё стояло сердечко. Чимин просто очистил чат, нашёл сообщение от Сымина с извинениями за то, что читал дневник, и что мама вечером была какая-то напряженная после звонка бабушки. Чимин нахмурился, читая это. Остальные сообщения остались в игноре. Он нашел чат с Ли Яной. — Я могу ей написать, что ты отклонил её предложение? — он открыл чат. Последнее сообщение в нем было ужасно вульгарно. Юнги засмеялся гортанно, но кивнул. Чимин быстро набрал текст: «Юнги-я просил передать, что отклоняет твое предложение пересесть.» — отправлено. Спустя пару секунд появились две галочки. Ли Яна: «Как жаль, оппа. Мы бы весело провели время. И почему же он отказался от столь щедрого предложения?» Чимин: «Я сделал ему более щедрое предложение — провести весело время со мной.» Чимин заблокировал телефон, отбросив его в сторону. — Она одна из тех, кто пускает по школе всю эту грязь про меня. Так что не думай, что я жесток с ней, — Чимин выдохнул. Ему никогда не нравилось так поступать с людьми, но она его так сильно раздражала, что он ничего не мог с собой поделать. — Даже не собирался так думать. Но я у тебя тоже на беззвучном? — Тебя только это волнует? — Юнги кивнул. — Нет, и никогда не был. Если ты что-то писал, то по делу. Плюс, мы соседи, вдруг что случится. И ты постоянно звал меня на баскетбол, а когда я традиционно не приходил, присылал счёт игры. Со временем я даже втянулся и ждал каждый раз результатов матча. Так что ты, мама и Сымин, и еще несколько людей вроде Дяди Джина — контакты, от которых приходят уведомления. Всегда. Но если ты будешь писать мне, как Ли Яна, я тебя заблокирую. — Однако её ты не заблокировал, — для Юнги это казалось справедливым замечанием. — Она вообще-то староста класса, — он забыл об этом факте. — Будем вставать или ещё полежим? — Юнги оставил поцелуй на плече Чимина. — Давай полежим, — ему было хорошо сейчас, и он не знал, когда это чувство пропадёт и реальность снова обрушится на него чем-то вязким и липким. Так что растянуть этот момент — было единственное, что ему было подвластно. Просто лежать рядом. Просто не думать ни о чём. Он смотрел на дремлющего Юнги. Как дрожали его ресницы во сне, двигались зрачки под веками. И думал о том, кто в ком нуждался больше. Насколько это был неравнозначный обмен? Раньше он думал всегда так: любые отношения, будь то дружба или любовь, — это "ты мне, я тебе", что люди уравновешивают друг друга. Но сейчас не хотелось это так воспринимать. Как будто это казалось нечестным по отношению к другому. Не было никакого обмена, на самом деле. Чимин поправил прядь волос, упавшую на лицо Юнги, открыл его черты, чёткие, словно высеченные из камня. Сможет ли он полюбить его? Казалось, полюбить его будет просто, даже слишком. Потому что Юнги не оставлял шанса на другое. А ему всё это нравилось. Он не хотел сравнивать, но прошло слишком мало времени, чтобы он этого не делал. Так что по-другому не получалось. Чимин думал, что Майкл ему нравится, что он без ума от него, что тот заполнит сияющую дыру в сердце, одарит его любовью. Он так бережно хранил эти чувства, позволяя разрастись, расцвести в его душе, и как же быстро они погибли. Достаточно было трёх встреч. Всего трёх, чтобы всё это умерло. Так, словно он никогда не испытывал ничего к нему. Может, ещё накроет, а может, нет. И если нет, то он будет разочарован сам в себе. Потому что должно быть хоть что-то, хоть какая-то капля чувств, даже если это будет ненависть. Он же не социопат какой-то. С Юнги всё выходило иначе, ровно противоположно. Чувства, которых никогда не было, сейчас ощущались так, словно они были всегда, словно они давно всё это прожили, были близки так каждый день. От этого было ещё страшней, потому что Чимин чувствовал, как путался, и казалось, уже не разобраться. Может, все эти слухи вполне себе имели обоснование, после того как за неделю он сменил двух партнёров. — Ты слишком громко думаешь, — Юнги задрал футболку Чимина и прикусил кожу на его боках. Чимин извернулся, не больно ударив его открытой ладонью по спине. Он поднялся на локтях, завис над ним. Всматривался. — Что тревожит тебя? — Чимину хотелось рассказать, но не Юнги. Ему это могло быть неприятно. Он отвернулся. В голове всплыло одно воспоминание. — Просто размышлял о бренности бытия. И над предложением Намджуна, — конечно, Юнги чувствовал, что Чимин увиливает от ответа. Он не хотел давить, но казалось, тот способен на откровения только под давлением. — Ты всегда говоришь, что не хочешь мне врать. А сейчас что? — в его голосе не было осуждения, скорее он просто констатировал факт. — Я действительно об этом думал, просто в меньшей степени. Так что технически это не ложь, — Юнги выжидающе смотрел. — Там ничего такого, что требовало бы обсуждения. Просто утренний кавардак в голове. Я разложу по полкам и поделюсь обязательно. Как раз этим и занимался. — Хорошо, — Юнги быстро поцеловал его в открытый участок кожи и Чимину думалось, что теперь так будет постоянно, быстрые или маленькие поцелуи, как сейчас, Юнги будет использовать каждую возможность, потому что будет бояться, что он её отнимет? Или потому что просто не может насытится? — Ты же знаешь, что в старшей школе нас должны были рассадить? — Юнги кивнул. Обычно это была простая формальность, все всё равно сидели, как хотели. Сразу после того, как составят списки, просто по фамилиям или рандомно с помощью жеребьёвки. — И что по чистой случайности наши имена опять совпали. — К чему ты клонишь? — Юнги практически всем телом лежал на Чимине. И его голос из-за этого звучал приглушенно. — Я подговорил учительницу. Это было на удивление не сложно. Я похлопал глазами, поплакал ей о том, что девчонки не дают мне нормально учиться, пообещал помочь со школьными проектами. И она оставила нас за одной партой. — Ты шутишь, — Юнги поднял голову. Сказать, что он был ошарашен этой новостью — это ничего не сказать. — Не-а, — Чимин мял край одеяла. Ему почему-то было стыдно в этом признаваться. — Вообще-то я собирался, если нас рассадят, просто сесть с тобой обратно. У меня даже план был, — Чимин догадывался какой. — Просто подойти и сказать: «Свали, это моё место» — не план, Хён, — Юнги думал, что он слишком предсказуемый. — Вполне себе и план. Ведь он бы сработал, — Чимин смотрел в окно. Казалось, на улице сейчас тепло. Они ещё немного полежали и приняли решение всё-таки вставать. Тем более на первом этаже слышались голоса, и становилось понятно, что весь дом не спит. Чимин ушёл в ванную, шаркая ногами. Юнги остался валяться. Ему очень не хотелось отпускать Чимина домой, потому что казалось, если он уйдёт, эта магия между ними может исчезнуть. Но сегодня было хорошее утро. Было. Пока телефон Чимина не разразился страшным звуком, похожим на тревогу. Ему понадобилось время, чтобы понять вообще, откуда этот звук. Пришлось встряхивать одеяло, чтобы найти телефон. Звонили через экстренный набор. Юнги сомневался, отвечать или нет, всего несколько секунд. Он сразу же направился в сторону ванной. Наверняка это было что-то важное, он не будет сердиться. Тем более на дисплее было написано «мама». — Алло, Чимин сейчас в ванной, госпожа, — но в трубке слышался крик мужчины и всхлипывания. — Юнги Хён? — неуверенно звучало на том конце провода. — Тут, тут отец... он в ярости, орёт и крушит всё. Он пьяный, и мне страшно. Чёрт, это я виноват. — Всё в порядке, Сымин. Успокойся, запрись в комнате и жди. Мы будем через пятнадцать минут. Хорошо? Ты сможешь подождать? — у Юнги всё внутри напряглось до предела. Тревога начинала свою экспансию. Но позволять себе он не имел права. — Да, — на заднем фоне послышался грохот. Связь оборвалась. — Чимин, — Юнги стучал по двери. — Выходи, нужно срочно домой. Там твой отец. Дверь рывком открылась. Чимин во рту держал зубную щётку, его лицо было розовым от того, что он умылся. Но в глазах был неподдельный страх. — Что случилось? — Чимин говорил невнятно, нервно. — Сам не понял. Тебе звонила мама через экстренный. Я рискнул взять трубку. Там Сымин говорит, отец дома. Грохот на заднем фоне, ругань, — Чимин даже не дослушал. Развернулся, пока Юнги рассказывал остатки их разговора. Ополоснул рот от остатков зубной пасты и вытер его рукой. Времени не было. — Телефон, — голос Чимина был бесцветным. Юнги протянул. — Спасибо, что ответил, — он снял блокировку, открыл убер. — Чёрт, какой у тебя тут адрес? — Не надо адрес, неизвестно, сколько ждать машину. Поехали. Я попрошу маму отвезти нас, — Чимин не хотел. Не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Не хотел, чтобы кто-нибудь видел его семью такой — разбитой, напуганной, сломанной. Юнги видел это по глазам. Он не знал, как поступить в этой ситуации. — Не надо. Не хочу никого напрягать своими проблемами. Я разберусь, — он прошёл через Юнги. — Скажи адрес. — Пошли, — Юнги схватил его за руку, повёл за собой. Но Чимин вырвал. Остановился и смотрел, как тот лишь на секунду обернулся и спустился вниз. Он тяжело вздохнул, пытаясь нагнать и остановить Юнги. Последнее, чего он хотел — чтобы кто-то видел его семью в таком состоянии. В том числе и Юнги. Вернее, в первую очередь. Только Чимин имел право их всех презирать. Только он сможет позаботиться о них. — Мам, надо срочно отъехать. Дай Намджуну ключи от машины, — Намджун и Юна сидели за столом, пили кофе. Их утро тоже сейчас было испорчено отцом Чимина. — Что-то случилось? — она перевела взгляд на Чимина, растерянно догоняющего Юнги. — Ничего такого. Просто дома только младший брат, а у нас трубу прорвало, соседей топим, — она чувствовала обман. Видно было по глазам. Но своему сыну она доверяла. Знала, что если есть нужда на такую ложь, значит, так надо. Молча достала из сумки ключи, дала Намджуну, который растерянно сидел за столом, вообще не понимая, почему он должен куда-то ехать. Чимин уже был в коридоре, одетый и готовый выскочить. Он не знал, что происходило дома, поэтому пытался набрать его, но в трубке только гудки. Ему было ужасно стыдно, он даже не поздоровался с ней. Он надеялся, она поймёт. Юнги тоже стоял одетый. Когда в коридор наконец пришёл Намджун. — Надеюсь, что-то действительно произошло, — накинул куртку и вышел. Чимин напоследок бросил скромное "извините" и "спасибо". И наконец оказался в машине. Юнги велел ему садиться вперёд, чтобы показывать дорогу. Что он и делал, отрываясь изредка от уже горячего уха, от телефона и вечных гудков в нём, чтобы указать поворот. Намджун не спрашивал, просто молча вёл, бросая взгляды, и терпеливо ждал. Хотя вопросы задать хотелось. Но казалось, он ещё успеет. На нервного Чимина сейчас смотреть было страшно, он, казалось, себе уже все волосы скоро вырвет. Люди, у которых прорвало трубу, так себя не вели. У подъезда Намджун ещё толком не успел остановить машину, как Чимин выскочил из неё, бросив короткий взгляд на Юнги. Он знал квартиру и этаж. Так что догонят. И сорвался почти на бег. Его шаги эхом гремели по коридорам. Дверь квартиры была приоткрыта, от чего сердце ушло в пятки. Его вообще всего колотило, руки сжались в кулаки, но он понимал: ярость нужно подавить. В первую очередь нужно было позаботиться о безопасности мамы и Сымина. Рывком распахнул дверь, не разулся, увидел капли крови на ламинате. И все казалось, в этот миг он умер. Забежал в комнату. — Сымин! Мама! — и услышал её голос. Завернул на кухню. Дыхание было сбито, мозг отказывался принимать картину, которую он видел. За столом сидел отец, и мать совала ему вату в нос и холодное мясо к щеке. Она была в порядке, но вот отцу, судя по всему, досталось. — Ты что, его приложила? — она наконец обратила на него внимание. Её лицо было бледное, она была напугана. Он подошёл к ней, убрал её трясущиеся руки, по самые запястья в алой. Пока отец вытаскивал вату и снова начинал заливать всё вокруг кровью. — Сынок, ты здесь, — он был пьян. — Твоя мать, корейская женщина, и посмела поднять на мужа руку, — в её глазах были слёзы. Чимин держал её за руку, подтянул к себе и поцеловал в висок. — Горжусь тобой. Но в следующий раз бей, чтобы наверняка, — мать в миг раскисла. Хлюпала ему в плечо, цеплялась за плечи как за спасательный круг, даже немного больно, но он потерпит. — Эй, сынок, моя жена меня ударила, — его речь была невнятной, щека опухла. От него воняло алкоголем и отсутствием душа. Металлический запах крови добавлял этой какофонии ароматов тошноту, подходящую к горлу. Чимин перевёл брезгливый взгляд на отца, крепко держа плачущую мать за спину. — Тебя что, никогда не били? — то с каким отвращением он спросил, лицо отца даже застыло на секунду. Он отпустил мать, подошёл к нему, рывком наклонил его голову вниз и сел напротив него на корточки. — Голову нужно держать вниз, чтобы крови не наглотаться. А теперь зажми нос вот так, — он согнул указательный и средний палец и показал простой жест. Когда отец повторил за ним, тот нажал на его пальцы так, что он вскрикнул. — Сильней нужно нажимать. И прекрати уже стонать как девчонка, — в комнату заглянули Юнги и Намджун. Всё выглядело так, будто у Чимина всё под контролем, но что именно, было непонятно. Вокруг был хаос и кровь. — Ты как с отцом разговариваешь! — но Чимин уже не обращал на это внимание. Встал, посмотрел на руку в крови. Её хотелось скорей смыть. — Где Сымин? — он ещё не знал, что Юнги и Намджун уже здесь. И Сымин прятался за спиной Юнги. — Что тут произошло? — Твоя мать огрела меня. Подняла на мужа, на её мужчину, сковородку. — Да заткнись ты уже! Не тебя спрашиваю. И сходи умойся. Хватит тут все кровью заливать. А лучше душ прими. Воняешь, как псина дворовая, — отец хотел что-то ответить, встал, покачиваясь, собирался идти в сторону Чимина, но Намджун и Юнги тут же сделали шаг вперёд, и тот передумал. Если Юнги выглядел как обычный подросток, то в Намджуне было три таких Юнги. Он бы скрутил его за секунду, даже не напрягаясь. Пришлось подавить гордость. Ему и так неплохо досталось. — Ну, трубу точно прорвало, — прошептал Намджун, обращая внимание на лужи и брызги крови вокруг, на осколки битой посуды. Мимо них прошёл отец Чимина, шаркая ногами, оставляя за собой дорожку из капель. Чимин заметил вошедших ребят и Сымина, которого за плечи обнимал Юнги. Сердце немного успокоилось. Мать молча провожала его взглядом. И когда он исчезал за поворотом, она наконец осмотрелась. На полу осколки вазы, столик был сломан, сковорода погнута, и вокруг всё было алое. — Так что случилось? Мне кто-нибудь уже объяснит? — Чимин сам был на грани. Он взял мать за руку, которая собиралась начать убираться, и отвел её на диван. Парни последовали за ним. Всё это гробовое молчание уже сводило с ума. Только плеск воды в ванной перебивал звон тишины. Мать всё ещё тихо плакала и пыталась успокоиться. Чимин много раз видел её слезы. Они его уже не трогали. Но сейчас, сейчас он, казалось, был готов убить, уничтожить весь мир, который заставил её плакать. — Это я виноват, — вдруг пробормотал Сымин. Юнги не стал садиться и всё так же держал его за плечи, пока тот жался, как нашкодивший щенок. — И в чём же? — решил уточнить Чимин. Его голос был все таким же спокойным и холодным, расчётливым. Но как будто это было наиграно, хотя так и было: внутри бушевало пламя. — Он звонил мне вчера, просто спросить, как дела. Был, как всегда, пьян. Говорил, как любит меня и скучает. Спросил, есть ли какие-то новости, — он замолчал. Мать тяжело вздохнула, потому что понимала, о каких новостях речь, а вот Чимин — нет. — Я сказал, что приезжает дядя Джин и что он будет жить у Чимина. Но он, наверное, подумал не про то, что в твоей квартире, а в твоей комнате. Мы ещё немного поговорили, а сегодня утром случилось это, — Чимин облегченно вздохнул. — Господи, Сымин. Я думал, действительно ты что-то натворил. Успокойся, ты ни в чём не виноват. Ты ребёнок, а наш отец — взрослый мужчина. И всё, что случилось — сугубо его вина. Ты просто хотел поговорить с ним, — Сымин начал плакать, вырвался из объятий Юнги и побежал к Чимину. — Братик, прости, — он уткнулся в его грудь носом, крепко держал его, пока Чимин гладил его по волосам. — Я правда не хотел. Я так испугался. Прости меня, не сердись только. — Успокойся. Я не собираюсь на тебя из-за этого сердиться. Я вообще не собираюсь на тебя сердиться, — Чимин чувствовал, как намокала футболка местами, и понимал, что он всё ещё в одежде Юнги, в которой спал. — Но если ты наконец-то выкинешь эту футболку, это сделает меня счастливым, — что же, это не манипуляция, а забота. На этой футболке уже живого места не было. Юнги улыбался, потому что помнил вчерашние баталии насчет неё. Сымин же без раздумья стянул с себя её и отдал в руки Чимина. Так и стоял полуголый, с красным носом и глазами. — Ты правда не сердишься? — Чимин кивнул. — Мама была очень крута. Она так ему врезала! — он размахивал руками. — Она молодец, — улыбнулся Чимин, но слишком натянуто. — А теперь по порядку. Ты идёшь, надеваешь нормальную одежду и возвращаешься. Вы двое садитесь рядом с мамой. Все сидят, никуда не двигаются. Тут везде кровь и осколки. Не хватало, чтобы ещё кто-то поранился, — все послушно выполнили его команды. Он ушёл в коридор, взял две пары тапочек, снял обувь и куртку. Протянул тапочки Намджуну и Юнги и перевёл взгляд на мать. — Рассказывай, — сам тем временем отошёл на кухню, не теряя мать из вида. — Я сама не всё поняла. Я спала, когда он пришёл. Услышала грохот на кухне, подумала, может, ты вернулся и что-то уронил. А потом он начал орать, где я, и всё такое. Я вышла, чтобы его успокоить, и тут понеслась. Он кричал, что я шлюха, что мол мы ещё не развелись, а я в постель к его брату лезу. Я смотрела на него и думала, почему он вообще так думает? Джин ведь приезжает с женой, — Чимин повернулся к матери, и та поняла, что он тоже не знал. — Он женился? — он был не столько удивлён, сколько смотрел на реакцию мамы, но та отмахнулась. — Да, как раз познакомимся. Плюс, он сможет хоть как-то повлиять на... этого, — она указала в сторону ванной, откуда доносились хрипение. — Ну, в общем, слово за слово. Он пьяный продолжал сыпать обвинениями. Я уже не могла это слушать, собиралась уйти, позвонить свекрови, чтобы она забрала его. А он возьми, да схвати меня и замахнулся, чтобы ударить. Ну, я в ответ и огрела его тем, что под руку попалось. Всюду хлынула кровь. Я так испугалась, думала, прибила его. А он успокоился. Ну и всё. Тут уже ты зашёл, когда я пыталась остановить кровь. Надо позвонить на работу, сказать, что я опоздаю, — она всё ещё дрожала, как осиновый лист. Его хрупкая мама сегодня была наконец-то сильной женщиной. И дело даже не в том, что она ударила, а в том, что она смогла отстоять себя. Он чувствовал гордость за неё и трепет, который испытывал когда-то. — Останься дома. Куда ты в таком состоянии пойдешь, — Чимин собирал крупные осколки с пола, положил их на старую футболку Сымина. Юнги встал, чтобы помочь. Но тот поднял острый взгляд. Юнги всё равно сел рядом и помог. Такой важный жест. Чимин всегда будет отказываться от помощи, а он всё равно будет её предоставлять. — Я и так в этом месяце то отпрашивалась, то пропускаю. Может не хватить денег, — она тяжело вздохнула. — Всего хватит. Не переживай, — он знал, она рассердится. — Ты обещал мне больше не работать. Я должна была догадаться, — она просто развела руками, но как будто в её словах было больше облегчения, чем злости. Она всегда могла рассчитывать на Чимина, даже когда тот смотрел на неё, как на прихлопнутого комара. — Ну, я подросток. Мы много чего обещаем. Всю семью на постоянке я не потяну, так как иногда остаюсь без заказов. Но на ближайшие три месяца денег хватит, даже если ты совсем не будешь работать. Так что можешь спокойно заниматься своими делами, — Юнги уже сложил пирамиду из остатков вазы и осматривал стол на возможность его починки. Казалось, это было возможно: просто выбило ножку, а трещину можно было закрыть эпоксидкой. У него была новая гора вопросов к Чимину, но задаст он их позднее. Чимин аккуратно отодвинул футболку, достал из-под раковины ведро и начал набирать в него воду. Нужно было убрать кровь. — Собери этому сумку с его вещами. Раз уж он здесь, пусть сразу всё забирает. Остальное отправим, как сможем. А я пойду его поторопить. Нечего ему больше тут делать. Мать ушла после того, как тщательно отмыла руки, Чимин молча ждал, смотрел на вспененную воду, как тихо лопали пузыри. Это успокаивало. Юнги сделал шаг вперёд, и он закрыл лицо руками, тёр его. Время было утро, а он уже чертовски устал. Словно из него выпили все силы. — Чёрт, — приглушенно в ладони. Ему надо было несколько секунд, чтобы подумать. Он убрал руки. — Спасибо. Но я же говорил — ничего страшного, — Чимину стало смешно. Намджун тоже улыбнулся. Он стоял на разгромлённой кухне, собираясь убирать кровь, которой было так много, будто тут свинью зарезали, а её просто сковородкой ударили. И продолжал строить из себя Атланта. — Не стоило вас втягивать. — Чимин, — он не реагировал. — Котёнок, всё хорошо. Друзья для того и нужны, чтобы поддерживать. Не переживай, — Чимин наклонил голову, поджал губы. Ему так хотелось сейчас обнять его, потому что он успокаивал. Всегда. Юнги словно чувствовал это, подошёл, положил голову на плечо, обвил руками. Чимин выпустил воздух из лёгких и расслабился. Становилось тепло. — Я запачкал твою одежду, — прошептал Чимин. — Извини. — Фу, что за гейщина! — Сымин запрыгнул на диван, бросил печальный взгляд на свою футболку. — Ты просто мне завидуешь. Потому что Чимин обнимает меня, а не тебя, — Юнги улыбался. — Я, может, хочу, чтобы ты меня пообнимал, а не Чимин, — он дул губы и складывал руки на груди, поразительно похож на Чимина в этот момент. Только ещё мягкий пока, не обросший панцирем и колючками. — Прости, мои объятия — только для него, — Чимина это забавляло, но он не отстранялся от Юнги. Ещё не достаточно тепло. — Фу, что за сопли! Еще пососитесь тут, — Сымин косился на Намджуна в поисках поддержки, но тот, казалось, вообще в происходящем не был заинтересован. — Мы можем, — уже подхватывал Чимин и отстранился, чтобы поцеловать Юнги, вернее, сделать вид. Обхватил ладонями лицо, и тот на секунду терялся, но в глазах Чимина было озорство, и всё становилось на свои места. Он знал, Сымин сейчас заверещит. Так и получилось. Тот закрыл руками глаза и закричал. — Мамочки! Вы что, совсем тронулись? Фу, фу, фу! — уткнулся лбом в плечо Намджуна. Пока все в комнате заливались смехом. — Вы ужасно злые! — Намджун хлопнул его по плечу. Из ванной вышел отец, всё ещё в той же одежде, всё ещё вонял, но хотя бы лицо было чистое. Кровь остановилась, щека распухла так, что левого глаза не было видно, и всё было пунцовое. Он тяжело дышал, и казалось, его сейчас стошнит, но он успешно в себе это подавлял. Все вокруг замолчали. Он хотел что-то сказать, но осматривался, обдумывал свои слова. — Я, пожалуй, поеду к маме, — перевёл глаза на Чимина. — А с тобой я отдельно поговорю, — Чимин прыснул со смеха. — Да говори здесь, тут все свои. Не стесняйся. Хуже уже не будет. Ты достаточно натворил, — у Чимина на языке был яд. Хотелось его выплеснуть. — Я знаю, что это ты её науськал на развод. Знаю, это твоих рук дело, сопляк, — он почти шипел. Сделал шаг вперёд, и Намджун собирался подняться, но Сымин схватил его за руку. Ему снова стало страшно. — Если бы это был я, она бы развелась с тобой ещё тогда, — ему больше нечего было сказать. Он давно перестал настраивать мать на развод, так что вряд ли те его слова и та пощечина как-то повлияли. — Ты нас всех ненавидишь. Всегда смотришь так высокомерно, словно мы отбросы общества, — Чимину хотелось рассмеяться. — Ты и есть отброс общества, — он подошёл к нему. — Ключи, — отец пытался сдвинуть брови, не понимая, о чём он, вернее, не сразу понимая. — Дай сюда ключи от квартиры. Тебе здесь больше не рады. Это больше не твой дом. Так что давай, — он проговаривал слова чуть ли не по слогам. — Не тебе здесь решать, — но голос отца был менее уверенный. — Мне. Именно мне. Пока я забочусь об этой семье, о твоём сыне и твоей жене, здесь решаю я, — он отвернулся. Ему этот диалог больше не был интересен. — Хотя можешь не отдавать. Я просто сегодня же сменю замки. Собирайся, я вызову тебе машину. Сымин, скажи маме, чтобы заканчивала. — Давай я отвезу, так надёжней будет, — Намджун встал. Он понимал, что для Чимина он тут был не просто лишний, а прям сильно ненужный персонаж. Но раз он мог помочь, то почему бы и нет. Казалось, этому парню действительно не помешает хотя бы чуть-чуть разгрузиться. — А потом вернусь за тобой, — из комнаты вышла мать с двумя дорожными сумками и коробкой. — Это все твои вещи. Если что-то ещё понадобится, напиши. Я передам через курьера. И отдай ключи от квартиры, — Чимину хотелось кричать. Его эта суета уже изрядно доконала. Его, казалось, всё уже доконало. Всё происходило одновременно. — Не надо, Намджун Хён. Потом машину госпожи Юны от этого... — он обвел пальцем отца. — Не отмыть. — Гадёныш, — выплеснул отец. Но все его игнорировали. — Ничего страшного. Мало ли что он натворит, пока в такси ехать будет. С таким лицом особенно, — в словах Намджуна была доля правды. Чимину очень хотелось согласиться, но за него сделала это его мама. — Спасибо, господин, — Намджун понимал, что в этой суете он всё ещё незнакомец. — Намджун, госпожа, — он развернулся, взял за плечо отца. — Пойдёмте, аджосси, подкину вас до дома. — Я поеду с вами, если вы не против, — она смотрела на Чимина. Тот кивнул. Так было бы лучше. Поднял с пола сумки. Но Намджун перехватил их у него. — Разберись тут. Здесь я справлюсь без тебя. Пойдёмте, госпожа. Будете моим путеводителем, — мама улыбнулась. Ладно, Намджун, казалось, действительно надежный. Тот, кто не задавал лишних вопросов. О таком друге, наверное, можно только мечтать. — Ключи, — вдруг вспомнила мать. В её руках была коробка, и Чимин думал о том, что отец за столько лет действительно был здесь просто гостем, раз у него так мало вещей. — Не надо. Я сменю замки для надежности. Когда входная дверь хлопнула и голоса затихли, Чимин плюхнулся на диван, откинул голову и издал звук, похожий на рычание и крик о помощи одновременно. Он устал. Как же сильно он устал. Вся его душа уже была вывернута наизнанку. Юнги сел рядом, положил руку на бедро и осторожно поглаживал. Становилось легче. — Я бы так не смог, — Чимин думал иначе. — Смог бы. Когда нет выхода, любой человек быстро адаптируется к необходимым условиям, — Чимину было не очень удобно говорить в таком положении, но он не хотел смотреть вперёд. Там был хаос. А сейчас в потолке с цветочным узором был порядок. — Где ты работаешь? — Юнги удивил этот факт. Хотелось узнать поподробнее. — Где придётся, в основном в школьной библиотеке, — он попытался отшутится, но понял, что это неправильно. Принял нормальное положение, положил руку поверх руки Юнги. Это казалось сейчас необходимостью — ощутить его кожу. — Я пишу рефераты и всякие проекты на заказ. Много не беру денег, но их хватает, чтобы я мог откладывать и обеспечивать себя сам. Отец в дом почти ничего не приносил. Всё, что он зарабатывал, то и прогуливал. Мама всегда была против. Она даже запретила мне оплачивать собственных репетиторов. Но как видишь, я оказался дальновидней. И если об этом узнают в вузе, я, скорее всего, не поступлю. Так что я держу это в строгом секрете. И если я поступлю, придётся найти обычную подработку. — Не "если", а "когда". Спасибо, мне приятно, что ты мне доверяешь, — Чимин хмыкнул. — После того что ты сегодня увидел, казалось, уже не было секретов, которые я мог бы тебе не доверить, — Чимин повернулся к Юнги. Ему очень хотелось его поцеловать сейчас. — Главное — что ты больше не один, — Юнги перевел взгляд на губы Чимина. Они тянулись друг к другу. Как за спиной послышалось. — Не смейте! Нет, нет, нет, я ещё ребёнок! Я не должен видеть всю эту похабщину! — Чимин застыл в миллиметре от губ Юнги, улыбнулся и легко коснулся их несколько раз. — Боже! — простонал Сымин. — Вы такие ужасно милые! — Иди к нам! — Юнги схватил его за руку, отодвинулся от Чимина, и Сымин перепрыгнул через спинку дивана, сел между ними. Юнги положил руки ему на плечи и прижал к себе. — Сильно испугался? Сымин кивнул, его глаза в миг стали влажными. — Не стоит больше бояться, пока у тебя есть Чимин, а теперь и я. Мы всегда тебя спасём. Но ты должен ему помогать и слушаться. — Я буду, честно-честно! — он жался к боку Юнги, пока тот гладил его по спине. Чимин наконец-то ощутил вернувшийся долгожданный покой. Он сидел ещё несколько секунд и встал — нужно было закончить уборку. Пошел в ванную, взял оттуда пару тряпок и спрей. Тяжело вздохнул, понимая масштаб работы. Он только вчера всё тут прибрал, надеясь, что хотя бы пару дней сможет побыть спокойным. — Пойдем, поможем Чимину, — Юнги поднялся, и Сымин соскочил с дивана. — Нет, сиди! Ещё не хватало, чтобы ты тут второй день подряд что-то делал, — Юнги нравился строгий Чимин, но он его не послушал. — Через год мы уже станем совсем взрослыми и однажды съедемся с тобой, — Чимин от этих слов почему-то смутился. Он так далеко не думал, да он вообще не думал о том, что когда-нибудь с кем-нибудь съедется. — ...И вдруг я тебя не устрою в быту? Мы будем постоянно ругаться, потому что я ношу дырявую футболку или плохо мою полы. Так что, котёнок, нет ничего плохого в том, что я хочу помочь. Прекрати, пожалуйста. — Я тоже придумаю тебе милое прозвище, — ему не хотелось признавать, что Юнги, казалось, относился к их «дружбе» гораздо серьёзней, чем сам Чимин. Хотя по сути у них были равные дистанции во всём этом, но Юнги определённо вырвался сильно вперёд. Чимина это должно было пугать, но нет. — Ладно, — сам удивился, что так быстро согласился, но как будто он тоже должен был делать шаги навстречу или хотя бы чуть-чуть попытаться догнать Юнги. Чимин спокойно принялся за мытьё полов. Сымин с грустным лицом заворачивал осколки в свою футболку и по указанию Чимина плотно заматывал пищевой плёнкой. Юнги в этот момент отмывал коридор и ванную, и стены от следов крови. Они справились вместе буквально за полчаса. Намджун не вернётся ещё час точно. — Я тогда от тебя в школу пойду. Не хочешь с нами? Кажется, тут будет спокойно в ближайшее время, — они сидели в комнате Чимина. Юнги развалился на кровати, а Чимин сидел у него в ногах. — До конца недели я точно в школу не ногой. Во-первых, некогда, а во-вторых, там этот. И мне плевать, если честно. Просто если можно избежать провокаций и конфликтов, я их буду избегать. Ибо сам видишь, мне и так всего хватает, — Чимин впервые открыто признался, опять же без имени, кто тот человек, с которым у него была интрижка (так решил её про себя называть Юнги - интрижка). Но Юнги — не Чимин, и он хотел этой провокации, чтобы получить стопроцентное подтверждение. — Я, кстати, в пижаме, как и ты. Так что в этот раз мне придётся одолжить твою одежду и душ, — Чимин встал, взял из шкафа полотенце, открыл ящик, достал зубную щётку, новую пару носков и белья. — Почему у тебя есть запас всех этих вещей? — Я беру всё оптом, так удобней, — Юнги думал начать делать так же, как бы странно это ни выглядело. Но Чимин в свои года был финансово грамотен так, что... как будто совет хороший, и не надо париться. — А вот с одеждой может быть сложней. Если ты только резко не полюбишь шёлк и глубокие вырезы. — Разберёмся, — Юнги уже знал, какую футболку он попросит: ту самую, в которой в тот вечер был Чимин. Она висела у него на стуле и мозолила глаза. Никаких плохих мыслей. Хотя любая одежда Чимина подошла бы, но он хотел именно её, хотел показать, что теперь, прежде чем причинить боль Чимину, нужно будет наткнуться на препятствие. — Ладно, тогда иди, — Чимину нужна была минутка с собой, и он уже с нетерпением её ждал. — Ладно, уже иду, — передразнил его Юнги, встал с кровати и поцеловал его в щеку. Он понимал эту необходимость: Чимин, вечно ищущий молчание и тишину, был окружён шумом, и иногда нужна была перезагрузка. Когда дверь комнаты хлопнула, Чимин упал поперёк кровати, тёр лицо руками. Хотелось кричать. Чёрт побери, почему всё это должно случаться? Он же не какой-то мученик или пророк, он Пак Чимин — обычный человек, ребёнок. За дверью слышались шаги. Если сейчас в комнату войдёт Сымин, он взорвётся. А потом опять всем домом будут смотреть на него как на прокаженного, только в этот раз он ударит себя сам. Но тот притормозил у двери и потом прошёл в свою. Гильотина уже начала свое свободное падение, но у Чимина было два пути: убрать голову или же, наоборот, подставить шею. Хотелось сделать второй вариант. Не строить свой мир, а позволить миру сформировать себя. Будет ли это слабостью? Определённо будет. Но при этом это казалось решением всех проблем. Однако Чимин не сможет. Он хотел этого развода больше всех, наверное. Хотел сделать маму счастливой. За свои желания надо платить. Пусть это заботило его давно, сейчас-то всё случилось. Нужно стать взрослым и зрелым так, как он умел ими быть — остальному научится. Хотелось сказать "Берегитесь своих желаний" самому себе, но он понимал, что это временные трудности, в которых их отец был константой. Даже Эйнштейн однажды пожалел о своей космической постоянной, и в итоге отказ от неё позволил расширить горизонты, а не уменьшить их. Так что нет, всё станет нормально, нужно просто подождать. Юнги вернулся минут через пятнадцать — так же, как зашёл тогда Чимин: с полотенцем на плечах и без футболки. Чимин понимал, что раньше никогда не видел его без неё. Сел, опираясь на ладони, наклонил голову, пока Юнги сушил волосы полотенцем. У него было красивое тело, очень бледная кожа и нити вен вдоль рук. — Нравится? — он не смущался под пристальным взглядом, скорее был удивлён. — Очень, — Чимин закусил нижнюю губу, встал, подошёл к Юнги и убрал полотенце из рук. Юнги наблюдал, ему было любопытно, что задумал Чимин. Тот обвел кончиками пальцев ещё слегка влажную кожу плеч. Она была нежная, словно шёлк, тёплая. Обвёл ключицы и спустился ниже. Кожа Юнги покрылась мурашками. Они молчали. Чимин смотрел за своими ладонями, ловил реакцию Юнги, а тот смотрел на Чимина, который вот-вот доходил до границы — буквальной — и доводил Юнги до грани, у которого в лёгких цветы распускались. Пальцы придвинулись к кромке штанов, и Чимин вёл вдоль линии живота. Юнги чувствовал, как жар собирался в его теле. Он поднял за подбородок Чимина. Его губы были приоткрыты, зрачки расширены, радужка почти чёрная — Юнги мог увидеть себя в его глазах. Он хотел, чтобы Чимин его поцеловал. Но тот снова закусил нижнюю губу, и это чертовски сексуально. Юнги казалось, что он не выдерживает: его сердце с такой скоростью качало кровь, что вот-вот его придётся отправлять на техобслуживание. Чимин сводил его с ума — не намеренно или наоборот, специально? Тут не разобраться, потому что мозг был отключен. Эта игра — кто первым сдастся. Юнги понимал, что он, но всё равно тянул время: наклонялся медленно, застывал в миллиметре от губ. От них пахло клубникой. Руки Чимина скользили за спину, рисовали узор на ней, поднимались до лопаток, и ему приходилось прижаться чуть ближе. Но он перевёл руку вперёд и мягко надавил, чтобы Юнги сделал шаг назад и упёрся в стену. — Что ты делаешь? — Юнги хрипел, у него во рту было сухо и запах клубники. — Загоняю тебя в угол. Разве не видно? — Чимин игриво улыбался. От этой улыбки пульс в висках бил, и Юнги думал, что у него может пойти кровь носом. Он даже в самых смелых мечтах не мог подумать, что однажды Чимин будет смотреть на него так и улыбаться так. О, Юнги понимал, что всё, что он пытался подавить эти два года, сейчас сломает все внутренние стены и выплеснется наружу. Наверное, это будет больно. Но он был готов рискнуть. — Мы разве решили не спешить? — Юнги протягивал свои руки вдоль талии Чимина, надавливал на поясницу, приближая его к себе. — Мне кажется, я вполне себе соблюдаю границы, — Чимин проводил пальцем вдоль резинки его штанов. В его голосе — была усмешка. Потому что границы — они в голове, и он как никто другой это знал. Он потянулся к уху Юнги, коснулся его мочки губами и шептал: — ...Но я могу перестать, если ты хочешь, — выдохнул рвано. Юнги не хотел — это то, в чём он был уверен. Ему нравилось, что Чимин изводил его; в этом было какое-то своё больное удовольствие. Чимину нравилось изводить Юнги, для него это был способ снять стресс, взять всё под свой контроль, вести, а не быть ведомым. Он опустил голову на плечо Чимина, выпустил из лёгких раскалённый воздух. Хотелось укусить его, сожрать без остатка. Но он обещал его матери не следить, как бы иронично это ни звучало. — Ты чёртов змей. Просто знай это. Чимин засмеялся, отодвинулся, чтобы посмотреть Юнги в глаза. Как тот впился в его губы. Чимин тут же стал тягучим, мягким и ласковым. Он обхватил Юнги за шею, второй рукой спускался по спине к ягодицам, сжимая их. Плоть проминалась под его пальцами. Открыл рот, впуская его, жадно кусал его губы — потому что жадность это то, что в нём вдруг проявилось. Юнги развернул, прижимая Чимина к стене, подхватил одну ногу за бедро и прижался к нему, чувствуя его твердый член своим. У него кровь кипела, уши заложило. Он прижимался крепче — хотелось трения. Чимин разорвал поцелуй, подставляя под губы Юнги шею. Его вело желание большего — каждой клеткой ощущать Юнги. И дело даже как будто не в сексе, а в чём-то другом: в непреодолимом желании слиться в единое целое. Юнги прошёлся языком по шее, так нежно, словно от этого могли пройти синяки. Забрался рукой под футболку. «Хочу, чтобы ты всегда носил мою одежду и пах мной» — это то, о чём думал Юнги. Никто, никакой Майкл, чтобы на него даже не смотрел больше. Чимин — его. Будет его и только его. Весь без остатка. Чимин тяжело дышал. Его губы были сейчас розовые, глаза затуманенные, и он только хотел что-то сказать, когда за дверью раздался голос Сымина: — Чимин, Юнги Хён, можно войти? Чимин разочарованно простонал. Юнги отпустил его со своих рук. Горячее от крови тело покрылось мурашками от резко наступившего холода. Чимин поправил футболку, закрываясь, и бросил в Юнги как раз ту самую футболку. Тот быстро накинул её и он открыл дверь. — Что ты хотел? Сымин проскользнул, забрался на кровать, осмотрел их, нахмурил брови. — Я голодный. Можем что-нибудь приготовить? — он поджал колени к груди и положил на них подбородок. Ему стало стыдно: он никого не покормил, Юнги тоже не завтракал. — Чёрт, прости, с этой суетой... Юнги, ты тоже. Пойдемте. Юнги знал: даже досыта поев, он всё равно останется голодным.

*****

Юнги постучался в кабинет. Его куртка была распахнута, так чтобы было понятно, что за рисунок на его футболке. Она точно бросилась бы в глаза, потому что это был не его стиль, она выглядела инородно на нём. Не дождался ответа и вошёл, поклонился. — Добрый день, учитель, — на его лице сияла улыбка. Майкл сидел за столом, писал что-то в бумагах. Он оторвался, заканчивая предложение. Его серьёзный вид даже немного забавлял Юнги. Он смотрел на него в упор, и его брови чуть сдвинулись. — Добрый, Юнги, — спокойный, как и всегда. — Я даже не сразу тебя узнал. Сменил стиль? — Майкл, когда поднимал глаза, на секунду подумал, что вместо Юнги зашёл Чимин. Он так по нему скучал. Покладистый и мягкий. Он перегнул палку, принимал это. Сам виноват в том, что упустил его. Но его это злило. Злило, что Чимин позволил ему сделать это с собой. Это Чимин был виноват. Он выводил его на эмоции, так что мог бы и пойти на уступки. А сейчас он видел Юнги в его вещах, так бесцеремонно ворвавшегося в его обитель. Он знал, этой дружбе нельзя было позволить случиться. Между этими двумя была химия. Ей нужен был только катализатор, чтобы она разрослась, взорвалась. Может, стоило тогда промолчать. Вот тут он не будет никого винить, кроме себя. Если бы придумал отмазку получше, возможно, в Чимине не проснулось бы любопытство. Возможно, он бы не почувствовал то самое тепло деревни, уже горящей дотла ради него. Для одинокого человека это тепло самое ценное. Даже если оно начиналось как по-дружески. — А, взял у своего парня поносить. Нравится? Мне не очень. Ему, кстати, тоже. Но я испачкался, пока был у него, и выбора другого не было. Не мог же я прийти грязным, — Майкл ещё больше нахмурился, достал ключи и протянул ему. Юнги внутри трепетал. Казалось, всё шло по плану. — Парня? — переспросил он. Скулы на его лице напряглись. — Ой, я оговорился. Хотел сказать, у одного парня, в общем, у друга, — легко было изобразить нервозность, когда ты действительно слегка нервничал. — Спасибо, учитель, — он развернулся и ушёл. Хотелось взять в руки воображаемую карту мародеров и сказать: «Шалость удалась». Чимин был бы в ярости, если бы узнал. Но признаться, Юнги бы повторил это снова. — Эй, Хён, выглядишь счастливым, — Тэхен догнал его, положил руку на плечо и повис. Всегда был прилипалой, но Юнги любил его. Тогда он был совсем ещё ребенком, но был единственным, кто обнял его, когда он плакал. Был единственным, кто сказал: "Ты не виноват. Сердце никому не подвластно. Даже тебе". Юнги оглянулся в поисках Чжуна. — Ну и где твой кровинушка? — вчера они отменили тренировку, сегодня он опять не пришёл. Как он собирался становиться капитаном с таким отношением? — В общем, он всё ещё болеет. Но, Хён, я знаю, он тебе не нравится, но я прошу ради меня — поверь, он не отлынивает, — голос Тэхена был такой искренний. Юнги бы никогда не смог ему отказать ни в чём. А если он говорил, что это серьёзно, то он тот, кому можно было доверять. — Нужна помощь? Что-то случилось? — Тэхен натужно улыбнулся. — Он скоро будет впорядке. Мы, кстати, вечером собирались встретиться на катакомбах. Не хочешь с нами? Ты давно не приходил. А там сегодня Намджун Хён обещал появиться. Ты уже виделся с ним? — он, казалось, был в курсе последних событий, но ненавязчиво пытался выяснить, правда ли это. Юнги даст ему всю необходимую информацию. — Да. Мы с Хосоком, Чимином и Со Ха встретили его в аэропорту, и он остался у нас на ночь. Возможно, задержится ещё. Я так понял, ему от дома дяди до нового офиса далеко, — Тэхен начал сиять. Он обхватил руками плечо Юнги и прижался к нему щекой. — А Чимина позовешь? Мне он нравится, такой душка, — Юнги хмыкнул. — Я ещё не сказал, что приду, — впереди стояли Сон Кан и Чонгук. И Тэхен, так же не отрываясь от плеча Юнги, махал им пальцами. — Обязательно позови, Хён, — он наконец-то отпустил его и побежал к Чонгуку. Ну, точно прилипала, повисая теперь на его плече и что-то довольно шепча на ухо. Скорее всего, подтверждал сплетню про Юнги и Хосока. Ну и пусть. Юнги бы подумал об этом, но не сейчас. Не хотелось. Набрал быстрое сообщение Чимину с приглашением. Ответ пришёл сразу, из которого узнал, что Намджун только приехал и остался помочь ему со столом. И что Чимин с радостью придёт, потому что никогда не был на великих катакомбах. Они договорились, что встретятся уже там. Намджун подвезёт Чимина, а Юнги доберётся туда с командой. Это был хороший план, но признаться, Юнги немного приревновал. Нужно будет поговорить с Намджуном и на всякий пожарный расставить все точки над "и", а то мало ли что у него в голове. Никто не знал, почему катакомбы назывались катакомбами. На деле это был сдвоенный гараж, который принадлежал очень далекому родственнику Намджуна. Его уже не было в живых, и по документам он вообще не числился нигде. Ключ от него хранился под камнем, и не каждый желающий мог в него войти. Но это была безопасная Корея, так что за всё время они находили тут только одного спящего нищего и каких-то детей пару раз. Чистоту и порядок поддерживали общими усилиями. Мебель и прочее приносили кто что мог. Со временем катакомбы стали местом, где они устраивали школьные вечеринки. И иногда можно было туда прийти и понять, что ты никого не знаешь. Чимин много раз был приглашён туда, но никогда не приходил. Многие его за это осуждали. Кто-то просто считал, что Чимин слишком высокомерный, а кто-то с пониманием относился к тому, что он не ходил сюда. Тут иногда творилось такое, что страшно смотреть и вспоминать. Но сейчас, не зная, чего ожидать от этой встречи, он немного нервничал. Много ли там людей? Как он выглядит? Что нужно будет делать и говорить? Намджун, наблюдавший за этим, только улыбался. Чимин — большой мальчик, в поддержке в таких элементарных вещах не нуждался. Да и там будет Юнги. Уверен, он поможет ему расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке. Они за этот день немного сблизились. Чимину Намджун понравился. Он был спокойный, рациональный, у него был умиротворяющий голос и покровительственная аура. С ним было комфортно просто разговаривать и шутить. Казалось, это тот человек, на которого в принципе можно положиться. Неудивительно, что тогда он встал на сторону Юнги. И то, как ценно теперь общение между ними. Им пришлось оставить машину на въезде. Во-первых, там была грязь. А во-вторых, лучше не оставлять чужое имущество там, где толпа подростков собиралась кутить всю ночь. Хотя издалека всё выглядело вполне прилично. Возможно, тут сегодня соберутся только близкие друг другу люди. Чимину как будто тяжело было идти. Честно говоря, он бы предпочёл провести время вдвоём с Юнги. Он хотел отдохнуть немного во время каникул от социальных взаимодействий. В итоге... в итоге всё пошло не по плану, и всего стало как будто гораздо больше. Скрипучая железная дверь отворялась с трудом. Намджун тянул её, прикладывая много силы. Интересно, как остальные туда попали. Играла приглушенная музыка, слышались разговоры, чей-то смех. Чимин секунду мялся, прежде чем войти. Там Юнги уже должен был быть, поэтому как только он его увидит, то расслабится. В первом помещении было темно и как будто слишком просторно. Не было окон, но света из второго хватало, чтобы очертить контуры вещей, находящихся в нём: там диван, полки с инструментами, бетонный голый пол и столик вдоль левой стены, больше напоминающий стеллаж. Около дивана лежал грязный коврик, и на стене висело большое полотно с морем, казалось, это была репродукция Айвазовского. Нужен был свет, чтобы понять точней. Во второй комнате было светло, и она была чуть меньше. Жёлтые гирлянды были развешаны вдоль стен, а по центру без люстры висела такая же по свету лампа накаливания. Тут было очень много людей, для Чимина. Он осматривался. Намджун уже испарился в толпе. Ему нужно было двигаться вперёд. Где-то тут был Юнги. Надо его найти срочно. Сканируя группы людей, он всё ещё его не видел. Поэтому сделал шаг вперёд. Повернул голову и наткнулся на Сон Кана, который, увидев его, ярко улыбнулся. Он стоял с двумя своими одноклассниками. Чимин не мог понять, кто это, потому что стояли они спиной. Сон Кан помахал Чимину, и он подошёл. — Рад, что ты пришёл, — Чимин поздоровался со всеми и всё ещё осматривал толпу. На том конце комнаты, на диване, сидел Юнги, а на плече у него лежал Тэхен. Хосок что-то рассказывал Со Ха. Намджун наконец-то подошёл к ним. — Где Чимин? — первое, что спросил Юнги. Намджун обернулся, понимая, что потерял его. — Где-то тут, — он пожал плечами. — Наверное, встретил кого-то по пути. Юнги собирался встать, когда заметил его. Он выглядел растерянным, его взгляд скользил, и он кивал, очевидно, не слушая, что рассказывал Сон Кан. Тот это замечал и легко касался плеча. Что-то ему говорил, чуть наклонившись, чтобы услышал только он. И Чимин, очевидно, смущался. Его щёки порозовели, и на лице появилась улыбка. Юнги нахмурился. Чимин поднял глаза и наконец-то наткнулся на взгляд Юнги, тяжёлый и сердитый, даже немного. Он ещё перекинулся парой слов с Сон Каном и направился к нему. — Всем привет, — Тэхен поднялся, наконец-то отпуская уже затекшее плечо Юнги, и радостно подошёл к Чимину. Обхватывая его за плечо и положив на него голову. Чимин улыбнулся. Его удивляла способность Тэхена к столь тесному контакту с малознакомыми людьми. — Я рад, что ты пришёл. Тебе тут понравится, — Тэхен отпустил его, и Юнги, всё ещё сердитый, потянул Чимина за руку, чтобы он присел рядом с ним. — Что там тебе шептал Кан? — холодные губы касались уха Чимина, и тот вмиг покрывался мурашками от контраста с горячим дыханием. — Ревнуешь? — Чимин развернулся, смотрел в блестящие глаза Юнги искал в них ответ на свой вопрос. — Нет. Просто тоже хочу знать, как тебя смутить. Знаешь, полезно держать такой козырь в рукаве, — он точно ревновал, но не признавался в этом. Он же не какой-то там собственник. Чимин был красивый, Чимин популярный, Чимин умный, талантливый, и его достоинства естественно будут привлекать людей. Так что тут останется одно — доверять ему. Но, чёрт, как же он ревновал. — О, так этот козырь ты ему и дал, — Чимин наклонился и приглушил голос. — Он рассказал, как тебе прилетело мячом в голову, потому что ты посреди площадки и игры решил ответить мне на сообщение. Это очень мило, Хён. Но как твоя голова, всё в порядке? — Не издевайся. В следующий раз я буду тебя игнорировать, — Юнги бурчал, но протянул ладонь и сплел их пальцы. — Ты не сможешь меня игнорировать. Это будет не по-дружески, — Чимин положил голову на плечо, увидел Со Ха. Ему хотелось с ней поболтать, но Юнги отпускать не хотелось. Она словно это чувствовала и подошла сама, присаживаясь на спинку дивана. С ней было легко разговаривать, она была светлая и интересная, так что у них быстро завязался диалог. Чимин сегодня взял дополнительную работу, так что будет интересно обсудить эти темы с ней. Юнги так же разговаривал с Хосоком и Намджуном о баскетболе и музыке, но их руки всё ещё были сплетены. Время за разговорами текло быстро. И Чимин чувствовал себя комфортно. Он лежал на плече Юнги, его рука покоилась у него на животе. И всё уже не казалось таким странным и страшным. — Я буду пиво. Кому-то ещё взять? — Со Ха кивнула. — Ты будешь? — спрашивала она у Чимина. — Нет, я не пью, — он положил руку поверх руки Юнги, и тот молча понимал этот жест. — Я тоже не буду, — Чимин сжал её в знак благодарности. — Каблук, — Хосок прокашлял слово в кулак, и все вокруг улыбались. В том числе и Чимин. — Зато счастливый каблук, — Юнги не надо было отрицать эту шутку. Он понимал отношение Чимина к алкоголю, и это не та вещь, от которой ему тяжело будет отказаться ради его комфорта. Со Ха же смотрела на Хосока сердито. Ей такие вещи не были по нраву. — Ты тоже не пьёшь. Потому что сегодня пью я, а значит, ты за рулем, — Намджун хлопнул его по плечу. — Вот и пара туфель собралась. Что ж, Со Ха, ты отличная компания для выпивки. Гораздо лучше, чем эти двое, — он сделал рукой жест, похожий на поднятие бокалов, и та в ответ проделала то же самое. Тэхен резко встал с дивана и ушёл. Это было странно ровно до того момента, как они не увидели Чжуна. Он выглядел, мягко говоря, плохо: бледная кожа, потрескавшиеся губы, и он прихрамывал. Тэхен подошёл к нему, взял за руку и повёл к ним. Что-то по пути обговаривая. Его лицо было полно тревоги и переживаний. Он что-то эмоционально ему говорил, но Чжун только отмахивался. — Я в порядке. Ничего такого страшного со мной не произошло, — речь была обрывистой из-за окружающего шума и того, что они ещё далеко друг от друга находились. Когда они подошли, все замолчали. Чжун бросил брезгливый взгляд на Чимина, развалившегося на Юнги, на их руки, и скорчил лицо. Чимин не обращал на это внимание. Ему совершенно и точно было плевать, что думает о нём этот сопляк. — Что с тобой случилось? — не удержался Юнги от вопроса. — Небольшая травма. Я буду в норме уже к понедельнику, — похоже было на отмазку. — Присядешь? — Со Ха собиралась освободить ему место. Но тот отмахивался. — Нет, спасибо. Мышца натягивается, когда я сижу, так ещё больней, — Чимин вспоминал похожее ощущение, это было действительно неприятно. — Да и с педиками рядом не сижу, — жалость к Чжуну испарилась в один миг. Тэхен толкнул его локтем. На его лице был испанский стыд. Юнги тут же собирался встать, но Чимин только сильней придавил его своим весом. — Так что случилось, Чжун? Упал на чей-то член, теперь сидеть не можешь? — он увидел это на лице Чжуна: страх, что все всё знают. Быстрый взгляд на Тэхена. Он мелькал всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы простая ответка превратилась в реальность. Но казалось, замечали это только Тэхен и Чимин. Они пересеклись взглядом, и в глазах Тэхена была мольба. Чимин уступит, но при условии, что Чжун не будет его провоцировать. — Хотя, ладно, забей. Я сегодня не собираюсь портить себе настроение перепалкой с тобой. Хочешь стоять — стой. Я просто проявлю сочувствие к тебе сегодня, — Юнги был крайне удивлён, что Чимин так быстро отступил. Он повернулся и вопросительно смотрел на него. — Потом объясню, — прошептал Чимин. — Мне не нужна твоя жалость, — шипел Чжун. Он опирался на Тэхена и всё выглядело так, будто ему жалость нужна даже от первого встречного. — Тогда что тебе от меня нужно? Так много внимания для меня от тебя, что я вот-вот начну думать, что ты мной заинтересован, малыш, — Чимин наиграно надул губы. Юнги и Хосок прыснули смехом. — Ничего мне от тебя не нужно. Ты просто мне не нравишься, — старался быть безразличным. Но выходило слабо. — А ведёшь себя так, будто он смысл твоей жизни, — уже вмешался Хосок, и Чжун понимал, что проиграл в очередной раз бой. — Сборище заднеприводных. Противно с вами стоять, — он перекатывался на другую ногу и держал за руку Тэхена. Стоять становилось сложно и дискомфортно. — Так уходи. Тебя сюда никто не звал, — Намджун сделал глоток пива. Он не вмешивался в такие перепалки, но и терпеть их не собирался. — Тэхен, проследи, чтобы твой братец добрался до дома нормально, — это было негласное правило: мы в ответе за тех, кого приводим. Тэхен его знал, поэтому прощался со всеми и виновато посмотрел на Чимина. Но тот, казалось, на него не сердился. — Всё нормально, Тэхен. Не переживай. Ты всё ещё мне нравишься, — Тэхен обнял его, как мог, и, подхватив Чжуна под локоть, они ушли. Все молча провожали их взглядом. Со Ха заговорила первая. — Все же видели эту реакцию на шутку? — она указывала пальцем в сторону ушедших. — Сразу понятно, что там произошло, — остальные кивали, кроме Юнги. — А что произошло? Я не понял, — он вертел головой в надежде найти подсказку. — Я тебе потом дома на пальцах объясню, что к чему, — Хосок заливался смехом. Потому что только он услышал эту шутку. — Хорош, — протянул он. Юнги поджал губы, потому что он опять остался вне контекста. Где-то ближе к девяти часам вечера Чимина начало клонить в сон. Он уже откровенно дремал, как и Со Ха — она выпила пару банок пива, и её разморило. Народу становилось то больше, то меньше, но он уже перестал вникать в разговоры. Чёрт, он так устал. И от мысли, что нужно ещё возвращаться домой, усталость как будто наваливалась на него дополнительно. — Хочешь домой? — Юнги аккуратно шептал, и Чимин положительно промычал, даже не открывая глаз. — Хорошо, я вызову такси. Поеду с тобой, тоже хочу домой, — Чимин улыбнулся. Ему нравился поступок Юнги. — Может, прогуляемся? — Чимин мягко протер глаза, и наконец приподнялся. — Давай, — Юнги думал, что это романтично — прогулка по ночному Сеулу. Чимин просто хотел побыть наедине. Хосок не остался в долгу и снова пошутил над Юнги, когда они прощались. Все остальные как будто по домам и не собирались, так что сейчас было идеальное время уйти на пике их веселья. На улице было морозно. Неоновый свет окрашивал лёд, который подтаял за день цветными бликами. Юнги шёл рядом, выдыхал пар из своих лёгких и думал, что-то прокручивал в своей голове. Его руки были спрятаны в карманы, а глаза устремлены в небо, пытаясь найти звёзды, но яркие улицы Сеула забирали эту возможность. Чимин же смотрел на Юнги. Ему нравилось, с каким восхищением он вглядывался в чёрное небо. — Как ощущаются чувства ко мне? — вдруг спросил Чимин. Он не знал, что навело его на эту мысль. Юнги задумался, перевёл на него взгляд. Но их грань и размер определить хотелось. — Это сложно. Иногда они окутывают меня теплом, иногда причиняют боль. Иногда... — он смотрел наверх, думал. — Знаешь, я раньше думал, у любых чувств есть грань, когда больше и сильней уже невозможно. А потом ты ощущаешься именно так, как звёздное небо: когда нет границ. И каждый раз, когда ты улыбаешься или просто сидишь, смотришь на меня, становится так невыносимо много всего внутри, что оно вот-вот польётся через край. Ты кажешься недостижимой мечтой, подарком судьбы или спустившимся с небес небожителем, — он взял его за руку, поцеловал холодное запястье. — Наверное, это от того что я долго не понимал и подавлял свои чувства к тебе. Они копились, и теперь я не знаю, что делать с процентами, которые они выдают, — Чимин был растерян. Он не знал, что сказать на такое откровение. Он словно не жил до этих слов. Мир перевернулся, и он смотрел на Юнги, такого красивого в ярких мигающих огнях города, такого честного и открытого. Самого достойного человека, которого он когда-либо встречал в своей жизни. Если кто из них и был небожитель, то именно Юнги. У него сердце сжималось от этих слов, и в уголках глаз скапливалась влага. Чимин так давно хотел что-то почувствовать, что-то способное захватить его. И сейчас, когда после слов Юнги его душа снова обрела цвет, у него не получалось ничего ответить. Он пытался успокоиться, выровнять сердцебиение, надеть на него смирительную рубашку, потому что оно норовило выпрыгнуть в ладони Юнги, остаться в них. Казалось, что он единственный, кто сможет позаботиться о нём. Он так и стоял, не знал, что теперь делать. Сам же спросил. — Отлично, я не социопат, — выдал наконец он и выдохнул. Юнги аккуратно поцеловал его, бережно, словно боясь, что его чувства действительно могут выплеснуться волной. — Я рад, что мы это выяснили, — он отстранился, взял его за руку. От чего-то после сказанного он ощущал себя уставшим. Хотя дело скорее в глубокой ночи. Они молча шли. Юнги грел его руку своей. — Юнги, не подумай, что мне нечего сказать тебе в ответ. Просто я не так хорош в словах, — Чимин остановился, выдыхая. — Мне не нужны твои слова. Ты всё показываешь действиями, Чимин, — он поправил спадающие пряди на глаза Чимина. И он не согласен был с Юнги. Всем нужны слова. Они фундамент любых человеческих отношений. — Нужны. Просто у меня ещё есть время. А когда оно закончится? Ты будешь так же терпелив? — Юнги наклонил голову, внимательно посмотрел на Чимина. — Так что тебя действительно тревожит? То, что ты не можешь сформулировать свои чувства? Или то, что ты боишься, что их нет? Или что я не дождусь тебя? — Юнги не давил, но разобраться с этим вопросом стоило на корню. Чтобы Чимин не переживал почем зря. — Всё. Ты так далеко от меня впереди, что мне кажется, я тебя не догоню. И ты такой честный и искренний, а я всё время что-то утаиваю. И я боюсь, что ты устанешь от всех моих вечных проблем, недомолвок и ... — Юнги не думал, что Чимина может расстроить признание в чувствах, но казалось, за всем этим стояло что-то совсем другое. — Чимин, — он перебил его, поднял его глаза на себя. В них было так много печали. — Может, расскажешь, что тебя действительно беспокоит? — он чувствовал этого серого червя, тревожно бившегося у него в душе. Возможно, Юнги переборщил, и Чимин хотел услышать другое, но ему так хотелось быть искренним в этот момент. — Ты. Меня беспокоишь ты. И что будет с нами, когда ты во мне разочаруешься, когда поймешь, что все эти слухи обо мне сейчас, на данный момент, как будто не беспочвенны. Когда ты узнаешь всё, я тебя потеряю. А я не хочу. Я не хочу больше никого терять, а тем более тебя. Я только начал привыкать к тебе по-новому, — Чимину было страшно. Так сильно, что у него сердце буквально болело и воздуха не хватало. Он плакал — по себе, по своим ошибкам, по тому, как изменится взгляд Юнги на него, как в его глазах появится отвращение и презрение. Но сегодня, когда он увидел Чжуна, внутри поселилось ощущение, что молчать об этом больше нельзя. Юнги должен знать всё. Вот она гильотина. Холодный металл касался шеи, и Чимин вот-вот оставался без головы и с разбитым в очередной раз сердцем. — Ты можешь вообще ничего мне не рассказывать, понимаешь. Но ты хочешь этим поделиться. Потому что это тебя гложет. И ты забываешь одну важную вещь. Я всё ещё твой друг, Чимин. Даже если держу тебя за руку, даже если целую тебя, я твой друг, — он взял его ладони в свои, грел, держал крепко. — Чжун? — Почти, — он тяжело вздохнул. Вообще не было даже не малейшего понимания, как рассказать всё Юнги. Но сегодня, когда он встретил Чжуна, он для себя кое-что понял — щелчок, сработавший в его голове. И он больше не мог держать это в себе. Если бы они с Юнги были настоящими друзьями, было бы проще. Но они не были друзьями. И он не хотел ими быть. Но хотел быть с ним. Такой вот парадокс сложностей. Юнги не был прав, но и как будто выбора у него не было. Они стояли на развилке, где обычно прощались. Он смотрел на Юнги. Ему хотелось верить, что тот поймёт его. Но реальность мира была совсем другой. Люди склонны осуждать других больше, чем поддерживать. Потому что такова человеческая натура. Он знал, что Юнги не такой. Но он так часто знал и ровно столько же ошибался в своих знаниях. — Хочешь остаться у меня? Дома никого. Мы сможем спокойно поговорить, — Чимин не хотел. Он думал о том, что если Юнги выгонит его посреди ночи, вернее, если ему придётся уйти, это будет еще более унизительно. И ещё больней, чем могло бы быть. Но при маме и Сымине как будто разговор не склеится. — Только если ты меня не прогонишь, — Юнги притянул его к себе. Он больше не мог смотреть на такого Чимина. Ему было больно. Так сильно. Хотелось его убаюкать, успокоить, сжечь этот мир, чтобы он никогда не чувствовал себя так. А пока он мог только успокаивать его, гладя его по волосам. — Котёнок, даже если ты кого-то убил, я на твоей стороне, — Чимин засмеялся ему в грудь и обвил руками. Может, в последний раз, он попробует поверить в самый последний раз.