kiss me more

Цулыгин не прекращает думать ни сразу после своего бегства, ни по дороге домой, ни перед сном, ни даже на следующий день. За завтраком он выглядит невыспавшимся и таким загруженным, что даже мама выражает беспокойство по этому поводу. Он отмахивается, оправдывая это тем, что допоздна играл в какую-то компьютерную игру и, дабы избежать последующих расспросов, уведомляет о том, что спешит на тренировку и времени на пустые разговоры у него нет. Мать удивляется, но не настаивает. Ярослав и правда сразу после еды собирается и уходит, хотя даже отец остаётся пока дома и не спешит ехать на работу. По дороге к арене он всё прокручивает вчерашние события. В миллионный раз, наверное. И как только они пришли к этому? Что было у него в голове, когда он всё это начал? Почему ему вообще хватило наглости и не хватило мозгов для того, чтобы обратиться за такой щепетильной помощью к лучшему другу? Ответов не было, да и поздно было что-то менять. Это только добавляло отчаяния. Самым главным вопросом всё ещё оставался один – с чего вдруг Данил реально решил его поцеловать? Да еще и без предупреждения. «Предупреждения были с самого начала» - шепчет парню собственное подсознание, но он спешно отгоняет эти мысли, отчаянно пытаясь внушить себе, что жертва здесь он. Приезжает Цулыгин на тренировку за полтора часа до её начала, в чём есть и своя прелесть. У него вагон времени на то, чтобы побыть в одиночестве, чем он и собирается вдоволь воспользоваться. Парень усаживается на скамейку в коридоре, предварительно свалив с неё какой-то хлам на пол, откидывается на бетонную стену, которая приятно холодит спину, и закрывает глаза. Он и правда плохо сегодня спал, отчего веки ощущаются так, словно в них свинец залили. Он усердно пытается заставить себя перестать нервничать. Ярослав знает истории, когда лучшие друзья просто целуются ради интереса, по пьяни или ещё по какой-то причине, и это не приводит к катастрофе. По сути, что такого произошло? Они обменялись слюной на заднем ряду кинозала, пока на экране шёл какой-то детский фильм, ничего более. Это всего-то его первый поцелуй. Просто самый обыкновенный поцелуй. Но тогда почему он почувствовал такое разочарование, когда Алалыкин отстранился? Почему ему отчаянно хотелось вернуть свои губы к его, таким теплым, нежным… родным? Почему, как только он вспоминает этот вечер, глубоко в животе завязывается узел, отдельные части его тела начинают жить своей жизнью, а ощущение такое, словно он забрался на вершину Эвереста. (Джомолунгмы, если будет угодно). И почему подсознание само рисует неприличное продолжение, которое заставляет стыдиться самого себя? Парню кажется, что он роет себе могилу, пока размышляет об этом, но перестать не может. Проходит всего полчаса его одиночества в полудрёме, как он чувствует опустившееся рядом с ним на скамейку тело. И слишком уж знакомый шлейф смеси ванили с древесиной. И чёртовыми орехами. Он дёргается как ужаленный от мгновенного осознания и открывает глаза. Своей реакцией видимо пугает Данила, который смотрит на него ошарашенно. И сочувственно? - Выглядишь так себе, - тут же говорит пришедший, скидывая с плеча рюкзак и опуская его на пол. – Тебе нужно больше спать. - Доброе утро… - тихо здоровается Ярослав, не зная как вообще должен себя вести. Его друг снова делает вид, что ничего не произошло. И парню не ясно, к лучшему это или нет. – Ты чего здесь вообще? - Решил приехать пораньше, - Алалыкин потягивается. Движение сопровождается хрустом позвоночника. Звучит не совсем правдоподобно, но что ещё остается Цулыгину, кроме как поверить? Не будет же он обвинять человека во лжи, да ещё и безосновательной, по сути. Наверное, он просто не может перестать себя накручивать. Некоторое время они проводят в молчании. Сладость бьёт в нос, вновь возрождая в памяти воспоминания, от которых Ярослав покрывается мурашками. Это не уходит от внимания Данила. - Замёрз? – он пару раз моргает, пытаясь что-то вспомнить. – Бля, я не взял с собой кофту, извини. - Не надо, нормально всё, - Цулыгин морщится, пытаясь сжаться в комочек. Ему не холодно, нет. Ему сейчас неимоверно жарко от прилива крови, которую бешено гоняет сердце через весь организм. Стены вдруг начинают давить так, словно он страдает клаустрофобией, которой у него и в помине не было. Ярослав решительно встаёт, оставляя свои вещи валяться тут же. - Куда собрался? – подрывается следом Алалыкин, готовый последовать за другом куда угодно. - Подышать, - он начинает двигаться в сторону выхода, тут же останавливая Данила, - не ходи за мной, ладно? Не дожидается ответа и скрывается за дверьми. Прохладный осенний воздух отрезвляет, выветривая непрошенные мысли из головы. Он свободно выдыхает, поднимая голову вверх и наблюдая мерно плывущие редкие облака по удивительно ясному небу. Погода сегодня прекрасная. Так сильно разнится с тем, что сейчас происходит внутри парнишки. Ему жизненно необходимо получить хоть какое-то объяснение от Алалыкина, иначе неукротимые тревожные мысли изгрызут его изнутри. Парень так и остается на улице, пока не начинают потихоньку собираться остальные члены их команды. Он встречает каждого лучезарной улыбкой, убеждая и самого себя в нелепости своего трусливого поведения. Тем не менее, внутрь заходит одним из последних. Тренировка проходит плохо. Откровенно неудачно. Кто же знал, что его способен выбить из колеи какой-то там поцелуй. Броски никак не желали обретать хоть какую-то точность, о выносливости и скорости и речи не шло. Манёвренность… Она вообще сегодня хоть как-то проявлялась? По окончании тяжелого не столь физически, сколько морально дня ему хотелось только одного – скрыться ото всех в своей комнате и отдаться рефлексии. Цулыгин сегодня приехал на такси, так как у отца были на него какие-то планы. Вроде, вчера за ужином тот говорил о том, что им нужно съездить в тур-агентство? Зачем там вообще нужен был Ярослав? Почему не мама? Как будто у него есть весомое право голоса куда им всей семьей отправиться отдыхать в конце весны. Он выходит на улицу, жадно глотая свежий воздух. В голову закрадываются мысли о том, чтобы не ждать папу. Убежать к остановке и сесть на первый же автобус, только бы скорее убраться отсюда. Парень даже делает первые порывистые шаги в необходимую ему сторону, как слышит за спиной оклик отца: - Ярик, постой, ты куда? Ярослав останавливается, кривит губы и тяжело вздыхает. Цулыгин-старший явно замечает это, как и то, что его сын вытворял сегодня на льду. Парень медленно оборачивается, а когда видит своего отца, выражение его лица становится ещё более страдальческим, чем было до этого. Хотя, казалось бы, куда ещё. Аккурат подле мужчины стоит Алалыкин, который видимо теперь решил ходить за Цулыгиным по пятам. Ярослав спокойно дожидается, когда непрошенные спутники дойдут до него, после чего вместе с ними идёт к машине. - Знаешь, тяжелые дни бывают у всех, - начинает Николай Леонидович, по-своему расценив состояние сына, - но это не значит, что нужно падать лицом в грязь и ходить с недовольной миной. - Пап, ты мне это постоянно говоришь, я уже выучил, - лишь отмахивается Цулыгин. Ещё отцовско-тренерских речей ему не хватало для полной картины. - Никогда ты не прислушиваешься. И не корчи из себя выскочку, ты же не такой, - мужчина ласково похлопывает его по плечу тяжёлой рукой. Ярослав соврёт, если скажет, что этот жест не успокаивает. Однако, всё же недостаточно. – Там в тур-агентстве сейчас какие-то неполадки с техникой. Позвонили, перенесли нам встречу. Парень блаженно выдыхает. Одной проблемой меньше. Но почему так подозрительно притихший Данил всё ещё следует за ними к парковке? Ответ на свой незаданный вслух вопрос он получает буквально сразу. - С Даней разговорились в коридоре вот, и я понял, что он давно в гостях у нас не был, - слова обрушиваются на Цулыгина ледяным градом, от которого хочется поскорее спрятаться. Он же не поедет сейчас к ним домой? – Так что я решил, что сегодня пообедаем все вместе. Ну, точнее Даня предложил, а нам только в радость, да, сын? - Ага, круто - Ярослав кивает, надеясь, что его сыгранная эмоция радости находится где-то между явной наигранностью и полным провалом. Они подходят к машине, и Николай Леонидович сразу же её обходит, садясь за руль. Цулыгин лишь умоляюще смотрит на друга и одними губами просит оставить весь задний ряд кресел для него одного. Данил понимающе улыбается и слушается. - Что у тебя в итоге с той девушкой, м? – тут же спрашивает Ярослава отец, только его машина начинает движение. Парень замечает, как отчего-то напрягаются плечи Алалыкина. - Ничего, давай не сегодня, - умоляет он, растекаясь жижей по кожаному салону. Обсуждать свою несложившуюся личную жизнь не хочется. Тем более при друге, которому он ничего так не рассказал. - А я бы на твоём месте подумал. Ты её так расхвалил, что стало всё ясно. Что конкретно стало ясно, никто в машине не уточнил. Да и не нужно было. Всё равно уже всё закончилось.

***

Обед, хоть и слегка запоздалый, проходит на удивление мирно и легко. Никто из сидящих за столом более не решается затронуть тему сегодняшнего состояния Ярослава, чему парень безгранично рад. Под непринуждённые разговоры, периодические мамины шутки и веселые истории отца ему даже впервые за день удаётся подрасслабиться. К сожалению, есть и одно «но», которое этому расслаблению совсем не благоприятствует. Сидящий напротив Цулыгина Алалыкин, кажется, ни на секунду не отрывает от него взгляд. Словно хочет дыру в нём прожечь. Ярослав делает несколько попыток разгадать его мысли и настроение, но с треском проваливает каждую из них. Хуже всё становится, когда тот как бы невзначай под столом касается его ног своими. Сначала совершает практически невесомые прикосновения одними лишь пальцами, которые и правда можно принять за случайность. Но к концу приёма пищи Данил наглеет и не стесняясь проводит целой ступнёй по лодыжками и икрам Цулыгина, заставляя того краснеть и чуть ли не давиться едой от накрывающего смущения. Парень мысленно пытается заставить себя предпринять попытки скрыться от этих касаний, но тело не слушается и ног не убирает. - Ещё раз ты заставишь меня так краснеть перед родителями, и я выгоню тебя нахуй из дома! – заявляет Ярослав сразу же, как закрывает дверь своей комнаты, в которой они оказываются вдвоём. - А что, понравилось? – открыто ехидничает Алалыкин. Однако ответа на вопрос не дожидается. Цулыгин лишь проходит вглубь комнаты и устало плюхается на большую кровать, застеленную мягким пледом. Кожа касается прохладной ткани, позволяя ему на мгновение забыться в приятных ощущениях. Он лежит на спине, прикрыв глаза и раскинув руки в стороны. Вот бы этот день закончился как можно раньше, а завтрашний не был наполнен мысленными терзаниями. - Значит, девушка? – нарушает приятную тишину Данил. Ярослав даже слегка вздрагивает не то от лёгкого испуга, не то от содержания самого вопроса. - Ничего интересного, - отвечает он, надеясь, что другу не слишком интересно. Надежда не оправдывает себя уже в следующий момент. - Нет уж, будь добр, расскажи. Что за секреты от меня, а? Батя твой почему-то в курсе. Ярослав нехотя размыкает веки и поворачивает голову в сторону, откуда исходит голос Алалыкина. На улице вечереет, и через прикрытые шторы еле просачиваются остатки света от заходящего солнца. Данил, расслабленно сидящий на компьютерном кресле, в полумраке комнаты выглядит завораживающе. Цулыгин рассматривает его с интересом, отмечая для себя то, чего раньше в нём не замечал. Густые брови, парящие над глубоко посаженными светлыми глазами, которые в ссорах друг любит щурить. Острый нос, подчеркивающий скулы, которые почему-то хочется попробовать на вкус. И губы. Пухлые, с чётко очерченными краями и приподнятыми уголками. От этой картины Ярослав невольно прикусывает свои. - Ты сегодня со мной не разговариваешь? – резонно спрашивает Алалыкин. Похоже, пауза затянулась больше, чем Цулыгин планировал. Он, честно говоря, вообще ничего сейчас не планирует. Данил меняет позу и подаётся вперед, опираясь локтями на колени и складывая пальцы в замок. – Или ты думаешь, я мысли твои читать умею? - Да нет, я просто… - просто что? Залюбовался его лицом? Представил что-то не самое приличное? Измотан своими же мыслями о нашем поцелуе? – Устал. Просто устал. - Ну ты, конечно, пашешь как конь целыми днями. Ярослав в очередной раз вздыхает, но всё же поднимается и садится на край кровати в позе лотоса. Поближе к Алалыкину. Он тянется к своим волосам и зарывается пальцами в густые кудри, сжимая их у самой кожи головы. Помогает собраться с мыслями. Начинает Цулыгин вполголоса, не желая, чтобы услышал кто-то из домашних. - Я познакомился с одной девушкой на мероприятии, куда меня отец водил. Она, знаешь, такая жизнерадостная и веселая, постоянно истории у неё смешные, улыбается всем, - он чувствует, как к щекам приливает кровь. Неужели он правда собрался рассказывать о своём неудачном опыте? – В общем, она сразу же решила, что я ей понравился, и мы стали вместе ходить по разным местам. Ну и дошло до того, что она меня к себе затащила, мы заказали еду, открыли шампанское… - Погоди, ты наконец-то лишился девственности и не рассказал об этом мне? – прерывает его Данил. Вопрос звучит грубее, чем следовало, но причину такого своего поведения даже он сам не до конца понимает. Или попросту не принимает. - Так вот… Дошло всё до того, что она полезла целоваться, а я… - Ярослав запинается и опускает голову на ладони. Алалыкин молчит, позволяя ему самому решить когда он будет готов продолжить. – В общем, струсил я, вот что. Увернулся, сделал вид, что хочу поцеловать её шею. Она вроде значения не придала, а когда мы разделись, у меня тупо не встал. Последнюю фразу парень выпаливает на одном дыхании и так быстро, что сам не замечает сказанных слов. В комнате повисает гробовая тишина, нарушаемая только звуками, доносящимися с улицы через открытое на проветривание окно. Цулыгин всё ждёт, когда его друг посмеётся, завалит его неприличными шуточками и пристыдит ещё больше. Но этого всё никак не происходит. Он собирается с силами и сконфуженно поднимает взгляд обратно на Данила, в чьих глазах не читается и намёка на смех. Парень лишь слегка наклоняет голову, всматриваясь в лицо Ярослава, и выглядит достаточно задумчивым. - Ты поэтому попросил научить тебя целоваться? – спрашивает он больше риторически. - Ну да, а зачем ещё? – Цулыгин выглядит как загнанный в угол щенок, когда смотрит на друга снизу вверх. – Но, кто ж знал, что ты решишь потащить меня в кино и реально там поцеловать. - Так ты же попросил, что я ещё должен был сделать? – Данил приподнимает брови в лёгком недоумении. Словно оправдывает все слухи о блондинках. - Ну, я не просил тебя показывать мне это на практике, знаешь ли. Честно говоря, надеялся на какие-то теоретические советы, - Ярослав чуть смелеет, чувствуя, что вся эта нелепица произошла полностью по вине сидящего напротив. - Погоди, так ты… Стой, то есть ты не хотел, что бы я?.. – Алалыкин тратит ещё пару секунд на складывание кусочков пазла в голове, и ошарашенно пучит глаза. – Блять. Цулыгин выглядит не менее шокировано. С него тут же спадает тревога из-за всего, что вчера произошло. Значит, то была просто ошибка. Глупая несуразная ошибка. На место тревоги приходит спокойствие вперемешку с раздражением и непонятно откуда взявшемся чувством разочарования. Парень хмурит брови. - Но зачем ты устроил из этого целое свидание? Приоделся, надушился, взял мой любимый попкорн. Да один крайний ряд чего стоил! - Я его специально весь выкупил… - признаётся Данил, не понимая, что этим только усугубляет положение обоих. - Пиздец, Дань. А к чему нужно было меня целый час обнимать вообще? – ещё минута, и Ярослав готов сорваться на истерику. Истощённый стрессом мозг бегло выстраивает защитную реакцию. – Как я себя вообще должен был чувствовать? - Я хотел показать тебе, что перед хорошим поцелуем всегда есть что-то, к нему приводящее, - спокойно разъясняет старший, хотя сердце его отдаёт какими-то тяжелыми ударами о ребра. – Нельзя подойти к человеку и в лоб сказать: «Привет, го пососёмся?» - Думаешь, я этого и без тебя не понимаю? - Я… если честно, вообще особо не думал, - тихо отвечает Алалыкин, принимая свою вину за сегодняшнее состояние друга. Фраза Цулыгина «Оно и видно» остаётся невысказанной.