Tell me it’s hurts

Ночь, влажная и сырая. Ветви деревьев тянутся к небу, как когти. Туман вьётся между корней. Где-то вдали слышны машины — но здесь только тишина. И хриплое, срывающееся дыхание. Ники стоит в одиночестве, сжав окровавленные пальцы. Лезвие ножа — в траве, выброшено, забыто. Его глаза широко раскрыты, губы дрожат. Он будто не здесь — весь сотрясённый, затянутый в клубок паники и вины. Сонхун унёс его. Сону. С кровью. С телом. В машине. Не в больницу. А он стоял. Он — убил его? — Ты, блядь… идиот… — шипит он, сам к себе. — Что ты сделал. Что ты… Он хватает себя за волосы. Тянет. Рвёт. Падает на колени в мокрую траву. — Ты хотел защитить, да?! — кричит в темноту. — Или доказать?! Кому ты нужен теперь, Ники?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! Он бьёт себя по лицу. Снова. Сильно. От удара разбивает губу — кровь течёт. Но почти сразу рана затягивается. Он орёт, издаёт низкий рёв, срывается. Шрамов нет. Он срывает куртку, и резким движением разрезает кожу на предплечье ногтем. Глубоко. Почти до кости. Секунда — и мясо сливается, кровь останавливается, как будто ничего и не было. — Я хочу, чтоб болело! — визжит он. — Я хочу ЧУВСТВОВАТЬ! Но всё гаснет. Всё регенерирует. Вампирская плоть смеётся в ответ. Он бросается в дерево — бьётся плечом, разбивает его, падает, но поднимается тут же. Бьёт кулаком в кору. Ломает пальцы — хруст. Но и они срастаются. — Я должен был быть первым! — выдыхает он. — Это я… я должен был… Он прижимает кулак к губам, стискивает зубы до скрежета. — Ты выбрал его. Опять. Его. Человека. Слабого, грязного, больного. Он падает на землю, в сырость. Сидит, сжав колени. — А он… даже не сопротивлялся, — шёпотом. — Он хотел тебя. Ты видел? Он сам тебя хотел. Пауза. Слёзы текут по его лицу, смешиваясь с грязью. Он даже не вытирает их. — И всё равно он красивый. Даже сейчас… Я бы убил его. И поцеловал. Одновременно. Он смотрит на свои руки. На ногти. На то, как уже нет следов крови. — А теперь он будет как ты, да? — хрипит. — Сильный. Вечный. Счастливый? Он замирает. — А если он будет счастлив… я не выдержу. Он поднимается. Медленно. В глазах — пустота. — Но если он станет одним из нас… я тоже стану ему ближе. Он улыбается. Сухо. Пусто. Болезненно. — Может, тогда он захочет и меня. Он уходит в тень. Его силуэт растворяется между деревьев, как призрак, оставляя за собой только ветер и запах боли.