Tell me it’s hurts

Университет живёт обычной жизнью: кто-то торопится на пары, кто-то пьёт кофе, кто-то вечно ищет свою зажигалку. Сону идёт по кампусу в тени деревьев — как будто всё, как прежде. — Да ты бы видел, как Джейк на физре чуть не завалился, — смеётся Чонвон, подталкивая плечом. — Пацан чуть не разложился как тюлень. — Это потому что я тяжело мыслю, — отвечает Джейк, притворно серьёзно. — Интеллект весит. — Ага, особенно в ногах, — подколывает Сону. Смеются. Всё будто по-старому. Чонвон рассказывает что-то про нового преподавателя, Джейк выдумывает прозвище, а Сону кивает, вставляет реплики, флиртует голосом, как раньше. Но теперь — он замечает каждый запах. Каждое движение крови. И тепло. От пальцев Чонвона, когда случайно касается его руки. Чонвон чуть замирает, но не отдёргивается. Только смотрит. — Всё нормально? — спрашивает тихо. Сону улыбается: — Всё отлично. ⸻ В обед он идёт умыться. Простая пауза в простом дне. Туалет пуст. Вода холодная, но ничего не меняет — кожа всё равно слишком гладкая, слишком бледная. В зеркало — не тот взгляд. — Соскучился? Ники. Прислонился к дверному косяку. Глаза блестят. Сону не поворачивается сразу. — Ты не уходишь, да? — А ты не исчезаешь. Вот и встречаемся. Пауза. Ники встаёт рядом. У раковины. Смотрит, не мигая. — Я должен был трахнуть тебя первым, — произносит. — Ты был мой. До него. Сону улыбается, медленно. Но это не веселье. — Ты до сих пор разговариваешь со мной как с человеком. — А ты до сих пор хочешь, чтобы я тебя таким видел? Сону резко хватает его за волосы, наклоняет назад. Хруст позвонков. Человеческая шея бы не выдержала. Но Ники только дышит чаще. Сону шепчет ему в шею, почти ласково: — Теперь ты — пешка. Доедай за нами. Не вмешивайся. Иначе я тебя разломаю. Пауза. У Ники учащается дыхание. Сону чувствует возбуждение — химический запах, тёплый и липкий. — Ты это почувствовал? — шепчет Ники, улыбаясь. Сону ударяет. Грубо, с хрустом. Ники отлетает к стене, стекает по кафелю. Изо рта — кровь. Смешанная с усмешкой. — Ну вот, — выдыхает он, стирая её пальцем. — Наконец ты стал настоящим. Туалет затих. Сону ушёл — лёгкая хлопнувшая дверь, как будто всё закончилось. Но за закрытой кабинкой — дыхание замерло. Джейк сидел, прижав ладони ко рту. Сердце билось в ушах, как барабаны. Он слышал всё. Каждое слово. Каждый хруст. Каждый шёпот, будто изнутри кожи. Он открыл защёлку и вышел. Медленно. Почти не веря себе. В раковине — капли крови. На стене — вмятина, как будто чьей-то спиной её прогнули. — …чёрт, — вырвалось у него тихо. — А вот теперь будет весело, — сказал голос позади. Ники. Стоял у стены, полуобернувшись, не улыбался. Лицо — в крови. Глаза — как раскалённые иглы. — Ты давно там был, Джейк? Всё услышал? — Я… я не… — Джейк заикается, пятится. — Я не хотел. Серьёзно. Просто… — Просто присел посрать, да? — почти весело. — А вышел с государственной тайной. Ники подходит ближе. Медленно. Не торопясь. Как будто нюхает страх. — Слушай, — Джейк начинает дрожать, — я… никому ничего не скажу. Я даже не понял, что вы… вы вообще… Он не договаривает. Глаза наполняются слезами. — Тише, тише, — Ники прикладывает палец к губам, будто уговаривает ребёнка. — Ты такой милый. Глупый. Ты же реально думаешь, что если притворишься, будто не понял — тебя оставят в живых? Он подступает ближе, пока Джейк не упирается в стену. — Мне просто нужно знать, — Ники склоняет голову, его голос становится ниже, почти интимным. — Ты ведь не тронешь Сону, да? Не вздумаешь сказать Чонвону. Или Хисыну. Или кому-то ещё. — Н-нет. Никому. Я клянусь. — Правда? — Ники чуть улыбается. — А если я сейчас воткну тебе ноготь в сонную артерию, будешь продолжать клясться? Слёзы текут по щекам Джейка. Он дрожит. Слишком ясно понимает: это не угроза. Это возможность. — Я… Я буду молчать… я… — Хороший мальчик, — шепчет Ники. Его ладонь касается щеки Джейка — не ласково, скорее как отметка: я знаю, что ты чувствуешь, и мне это нравится. — Только помни. Он склоняется ближе. Почти прикасается губами к уху. — Один шепот — и тебя найдут без лица. Понял? Джейк кивает. Беззвучно. Как будто даже дыхание может стать ошибкой. Ники отступает. Улыбается. — Ну вот и славно. А теперь иди — у тебя ведь ещё пара. Он поворачивается, словно и не было никакой сцены. Как будто просто дал совет. А Джейк остаётся стоять. Мокрые ресницы. Влажные ладони. И сердце, грохочущее в груди, будто предупреждение: Ты слышал слишком много.