На кухне
7 августа 2025 г., 11:21
Свет просачивается сквозь занавески, касаясь бледной кожи Сону. Он лежит на боку, спина усыпана ссадинами и засосами. Некоторые уже почти зажили. Другие — свежие.
Сонхун спит рядом. Его рука лежит на талии Сону, словно метка. Он не держит — он владеет. Сону чувствует её вес даже во сне. Ему не хочется двигаться. Хочется оставаться здесь, в этом тепле, в этой принадлежности.
Но он всё же осторожно поднимается. На ногах дрожь. Между бёдер — ноющее напоминание о ночи. Он тянется к рубашке, натягивает её на голое тело, босиком выходит в коридор.
И замирает.
На кухне — Ники. Он стоит, облокотившись на стол, с кружкой в руках. Волосы растрёпаны. Под глазами — синяки. Он не спал.
И он смотрит на Сону. Не моргает.
— Ты кричал, — произносит он. — Громко. Я слышал всё. Даже сквозь стены.
Сону сглатывает. Не из стыда — из осторожности. Он не ожидал увидеть его здесь. Не сразу после этого.
— Ты остался на ночь? — Сону старается говорить спокойно.
Ники смеётся — тихо, горько.
— А ты думал, я уйду после того, как вы трахались, зная, что я смотрю? — его голос режет. — Ты хотел этого, да? Хотел, чтобы я видел, как ты прижимаешься к нему, как дрожишь от боли и кончаешь от его голоса?
Сону не отвечает сразу. Он подходит ближе. Садится на край стола, рядом. Смотрит ему в глаза.
— Я знал, что ты смотришь, да.
Тишина. Ники сжимает кружку, так что та трескается.
— Ты стал таким, как он.
— Нет. Я просто стал собой.
Ники смотрит на него — будто впервые. В его взгляде столько эмоций: ярость, боль, зависть… и что-то ещё. Не любовь. Одержимость.
— Ты принадлежишь ему, но ты всё ещё во мне. Ты в моей голове. В каждом сне. В каждом чёртовом дне.
— Но я не хочу тебя, Ники. Не так. — голос Сону мягкий, но твёрдый. — Я не твой. И ты это знаешь.
Секунду — лишь секунду — Ники выглядит так, будто сейчас расплачется. Но вместо этого он резко отстраняется, встаёт.
— Он тебя сломает. Медленно. Изнутри. Ты думаешь, тебе нравится боль? Ты ещё не знаешь, на что он способен.
— А ты завидуешь. Потому что я всё ещё дышу рядом с ним. А ты — только в тени.
Ники кидает кружку в стену — грохот, осколки. Он исчезает в коридоре.
Сону остаётся сидеть в тишине. Стук сердца медленно утихает. А в груди — ощущение, что что-то только начинается.
За спиной — знакомое дыхание. Сонхун проснулся.
— Он всё слышал? — спрашивает он спокойно.
Сону поворачивается. Улыбается. Кровь на губе.
— Да. И это его ломает.
