Радужный город / Rainbow City

Это был неожиданный вопрос, заданный в очень чувственной манере, но лишенный всякого соблазнительного подтекста. «Мать» управляла всей системой наблюдения, и вопрос был о том, есть ли здесь недоступный камерам угол. – Нет тут таких мест. [Открываю.] Лифт открылся, но Сок Хва не двинулся с места. Квак Сухван мог бы силой втолкнуть его внутрь, однако вместо этого убрал руку с его плеча. – Который час? – Второй час ночи. Квак Сухван тяжело вздохнул, сделав это нарочито громко, чтобы доктор услышал, и развернулся. Когда Сок Хва остался стоять, глядя ему вслед, майор обернулся и сказал: – Чего застыл? Пойдем. Нас ждет ночное свидание. *** Ресторан в центре города был местом для первого свидания из книги «Методы нашей любви», которую Квак Сухван читал. Теперь они с Сок Хвой молча сидели друг напротив друга за старым круглым столом. Между разбитых окон свистел зимний ветер, а из их ртов вырывались белые клубы пара. Вывеска с надписью «Ресторан» наполовину оторвалась еще после летнего тайфуна. – Итак, Сок Хва, что вы будете? – Квак Сухван сделал вид, будто листает невидимое меню. Потом поднял руку и сказал в пространство: – А, метрдотель, подойдите, пожалуйста. Сок Хва с откровенным недоумением смотрел на майора, не понимая, что тот творит. – Мы закажем ваше фирменное блюдо. И к нему бордо. До этого момента Квак Сухван сохранял серьезный вид, но теперь не удержался и расхохотался. Сок Хва сидел с открытым ртом, ошарашенно глядя на него, – выражение лица было слишком комичным. Между его губ образовывались легкие белые облачка белого пара. – Что вы только что делали? – Притворяюсь богатым бизнесменом. Потом поймешь, это история из «Методов нашей любви». Квак Сухван поднялся со стула и оглядел полуразрушенный зал ресторана. Затем направился к барной стойке, где когда-то готовили коктейли. На полу и на стойке валялись пустые бутылки и осколки стекла. Обычно районы после очистки от «Адама», проходили дезинфенкцию и уборку, однако встречались и такие места, как это, – заброшенные и не восстановленные. Квак Сухван достал два бокала с разбитыми краями, из которых торчали осколки стекла, и расставил их на столе. – Ну что, начнем наше свидание? – Нельзя было поговорить в машине? На Сок Хве был всего лишь легкое пальто. Даже при его необычно горячем теле долгое пребывание на холоде давалось тяжело. Квак Сухван снял и протянул доктору свой форменный плащ, который тот, не раздумывая, принял. В конце концов, если к его и так вымсокой температуре добавится еще и простуда, то может и концы отдать. Плащ оказался таким тяжелым, что, надев его, Сок Хва почувствовал себя как в броне. Он сунул руку во внутренний карман и нащупал сложенный лист бумаги. – Скажу прямо… – Думаю, я знаю, о чем ты хочешь сказать. Квак Сухван с серьёзным лицом переплел пальцы и положил руки на стол. Сок Хва заподозрил, что тот, возможно, уже знает о его секрете. – Вы знаете? – Да. – Скажите первым. – Нет, доктор Сок, начните вы. Квак Сухван слабо усмехнулся. Сок Хва некоторое время молчал, выпуская изо рта пар. Он собрался с мыслями и уже открыл рот, когда майор одновременно заговорил. – Вы сказали, что у доктора О Янсока была деменция, а я… – Мама тоже против, но не кажется ли тебе, что нам рано жениться? – … Сок Хва оборвал свою фразу, затем уточнил. – Что вы сейчас делаете? В его голосе слышалось раздражение. Квак Сухван развел сцепленные пальцы, показывая, что прекращает эту игру в вымышленный роман. Его лицо стало холодным. – Я ведь говорил: не вмешивайся. Ничего тебе это не даст, зачем упорно лезешь на рожон. – Вы говорили, что были собутыльником доктора О Янсока, верно? – С такой логикой, и ты мой приятель. Мы ведь тоже вместе пили, не так ли? Майор произнес это сухо, словно давая понять: это еще не делает их друзьями. Сок Хва долго обдумывал обстоятельства похищения. Как говорил Квак Сухван, проще было бы вернуться в лабораторию и держаться за свои камни, но он ощущал, что позади осталось слишком много рек. – Если бы меня тогда не похитили, я, наверное, и не задавался бы вопросами, – Сок Хва не имел в виду, что кто-то виноват, случившееся тогда предотвратить было невозможно. – Но теперь я не могу спокойно спать. Последние слова доктора О Янсока не выходят из головы, майор Квак. Порыв холодного ветра проник под плащ, и доктор закутался плотнее. – Похититель говорил, что дает мне послушать последнюю запись доктора О Янсока. – И ты утверждал, что не слышал конца из-за выстрела. – Тогда из-за сотрясения мозга мои воспоминания спутались. Теперь я уже могу вспомнить четче. Квак Сухван никак не отреагировал на ложь доктора, его лицо оставалось все таким же каменным. – Доктор О Янсок сомневался в происхождении седьмой мутации вируса и считал, что командование бездействует в разработке лекарства. Квак Сухван сложил пальцы в кольцо. – Не было денег. – Это я понимаю. Но… – Сок Хва решил бросить пробный камень и посмотреть, какие круги пойдут. – Военная полиция установила предположительное время смерти доктора О Янсока: около пяти утра. Поскольку его голос прервался сразу после выстрела, значит, он был застрелен в это время. – Ну, логично. – «Сохранение человечества. Новый расцвет человечества – наша миссия. Мы – граждане Радужного города». Майор понял, что скупой на слова доктор процитировал официальное радиосообщение, ежедневно транслируемое в убежище, не просто так. – Это то, что было слышно на записи прямо перед выстрелом. Значит, доктор О был убит не утром, а в полдень или в шесть вечера. – То есть ты говоришь, что его последними словами были подозрения в адрес Радужного города, связаны с вирусом и разработкой лекарства, и что он погиб как раз тогда, когда записывал это? – Именно так. – Старик и правда был маразматиком. Сок Хва и Квак Сухван уставились друг на друга, не отводя глаз. – К тому же он сотрудничал с повстанцами и «Эдемским садом». Их дыхание превращалось в белые клубы пара и исчезало над столом, не успев смешаться. – Доктор Сок, – негромко произнес Квак Сухван. От этого тихого голоса Сок Хву на миг охватил страх, что он ошибся. Будучи военным, Квак Сухван мог бы передать его военной полиции. Но у доктора был вариант отступления – сослаться на то, что память после травмы к нему вернулась только сейчас. – А ты не думал, что «Эдем» мог просто подделать запись? – Я рассматривал эту гипотезу, но вероятность мала. Доктор О Янсок говорил это сразу после окончания официального эфира. Он даже спросил: «Слышите это?» Сок Хва говорил больше обычного, и теперь чувствовал легкую одышку. Но благодаря регулярному трехразовому питанию в убежище его организм уже был крепче, чем тогда, когда он в одиночку жил на Чеджу. – Майор Квак Сухван руководит расследованием убийства доктора О Янсока. И при этом вам все равно, что время смерти неверное? – А если допустить, что он был ранен в шесть вечера, а умер только к пяти утра? – Вы же знаете, что это невозможно. Если бы доктора был ранен в полдень или вечером и лежал у колонны в лаборатории, кто-нибудь обязательно бы его увидел. – Итак, зачем ты все это говоришь во время свидания? Не для того же, чтобы я тебя арестовал? – Вы ведь сами знаете, что я не повстанец, поэтому и спасли меня от военной полиции, майор Квак. Я лишь хочу понять, почему умер доктор О Янсок. Дыхание Сок Хвы стало частым, и белый пар вырывался изо рта рваными струйками. Казалось, еще чуть-чуть и он рухнет лицом на разбитый бокал. – Ладно, давай сначала вернемся в машину, а то ты снова упадешь, – Квак Сухван поднялся и протянул руку, чтобы поддержать доктора, но тот отмахнулся, показывая, что он в порядке, и сам поднялся и пошел к джипу, который так и стоял с заведенным двигателем. Сняв одолженный плащ, Сок Хва вернул его майору и непринужденно забрался на пассажирское сиденье. Руки у него заледенели так, что даже под горячим воздухом из обогревателя кожа ощущалась онемевшей. Поскольку они выехали из убежища спонтанно, у доктора с собой не было ни воды, ни еды. Квак Сухван, обойдя джип спереди, сел на водительское место и, догадавшись об этом, достал с заднего сиденья и протянул доктору белое яйцо. – Вода в бардачке. Сок Хва потряс яйцо, думая, что оно сырое, но то оказалось вареным. Тук-тук – он разбил скорлупу о стекло и очистил, затем очень медленно, но настойчиво начал есть. Квак Сухван терпеливо ждал, наблюдая, как Сок Хва с трудом запихивает сухое яйцо в рот. Слабость его тела сказывалась и на манере есть, однако это было лишь способом выживания. – Коричневые куры несут коричневые яйца, а белые – белые, – стоило ему доесть, и Сок Хва решил сказать именно это. – Значит, доктор Сок только что ел яйцо белой курицы. – Верно. Так и с причиной смерти доктора О – она должна быть ясна, – Сок Хва проглотил сухой желток и запил водой перед тем, как заговорить о главном. Квак Сухван протянул руку, и доктор передал ему бутылку с водой. – Змей… назначил мне встречу через два дня в доме доктора О Янсока. Пластиковая бутылка с хрусом смялась в руке Квак Сухвана. – Об этом вы тоже запямятовали из-за сотрясения, доктор? – Да. – Умеет притворяться, что теряете сознание, неплохо лжете – а ведь я вас недооценил. – Тогда я впервые в жизни разыграл потерю сознания, да и лгу не так часто. А то, что я сообщил об этом майору Кваку, хотя мог бы пойти туда в одиночку, объясняется тем, что я не являюсь повстанцем. – И что мне теперь доложить начальству? Сказать, что у доктора Сока изменились показания? Слишком рискованно. – Победителей не судят. – Что? – Если вы поймаете Змея, этого будет достаточно. Сок Хва взглянул на Квак Сухвана с вызовом: «Или не справитесь?» Майор поднес бутылку к губам, коснувшись места, где только что были губы Сок Хвы, и сделал глоток. Вода блеснула на его губах, он усмехнулся. – Вот как. Умный, как и положено образованному человеку. А если я поймаю Змея, меня произведут в подполковники? – Этого я не знаю. – А может, сразу в полковники, – майор усмехнулся: вряд ли командование будет настолько щедро. – Змей – один из старейшин «Эдемского сада». По крайней мере, так об этом говорят. Квак Сухван снова сделал большой глоток. *** – После завтрака – звонок, после обеда – звонок, в окно глянул – дождь пошёл. Три дождевых червя ползут. Ай-ай-ай, как страшно, череп-шапка! – насвистывая песенку, Ян Санхун дорисовал очередной череп и взглянул на пленника. – Тебе, видимо, не по душе такие штуки? А вот моему брату очень нравились. Хотя у мальчишки на языке оставалась глубокая рана, за один день он умял два килограмма сосисок, четыре булочки и семь раз брал еду и гарнир в столовой. Дикий блеск в глазах, напоминавший взгляд адама, понемногу угас, а когда его как следует накормили, настороженность тоже спала. – Сколько тебе лет? – Не знаю. – Сразу видно, что тебя поймал Квак Сухван, никакого уважения к старшим. Знай, если тебя передадут в военную полицию – скорее всего, сдохнешь. Лучше слушайся меня, здесь тебе хотя бы кормят досыта. – Предатель. – Я? – Ян Санхун ткнул себя в грудь. – Конечно! Откармливаете меня, чтобы потом использовать для опытов! Думаешь, я не знаю? Я знаю, сколько человек вы уже схватили ради своих экспериментов! – Может быть, и так, – спокойно ответил Ян Санхун, дорисовывая очередной череп. – Что? – В экспериментах не очень разбираюсь, но одно знаю: ни один нормальный взрослый не пошлёт такого ребёнка, как ты, в Красный сектор, чтобы добыть еду. Мальчишка задрожал, веки мелко дрогнули. – Неправда! Старейшина меня любит! – Ну-ну. Тогда, пожалуй, отдам тебя военной полиции. Ян Санхун сделал вид, будто собирается выйти из комнаты, и мальчишка вскрикнул: – Ес… если я попаду к ним?.. – Что – если? – Они правда будут ставить на мне опыты? Я слышал… они вводят вирус, и человек умирает в страшных мучениях. Поэтому я… – Поэтому пытался откусить себе язык? Мальчишка, руки которого все еще были связаны за спиной, не стал отрицать. Ян Санхун подошёл и положил руку ему на плечо, тот вздрогнул. – Значит так, безымянный, верить или нет – твоё дело. Но я тоже когда-то попал сюда из-за пределов Радужного города, как и ты. Тоже ненавидел это место, но мне повезло – я смог попасть добровольцем в армию. С виду тебе лет шестнадцать, может, семнадцать. С твоими способностями тебя здесь примут. То, что мы делаем… – Это ловите невиновных и убиваете их! Думаешь, я не знаю?! – Если бы было так, разве ты не был бы уже мертв. – Ну… – мальчишка не нашел, что возразить. – У тебя нечего выведывать, и делать этого никто не будет. Ты называешь себя последователем «Эдемского сада», но мы наблюдали за ними – они никогда не использовали детей и не действовали так бездарно. Кто этот старейшина, который якобы тебя любит? – Он сказал, что я – избранный, что могу войти в «Эдем». И я попаду туда. – Мальчишка, никакого рая на земле не существует. Мы не убиваем невинных, мы убиваем адамов, чтобы невинные могли жить спокойно. Хочешь, принесу еще еды? Ответа не последовало, и Ян Санхун воспринял молчание как согласие. – Наешься и подумаешь хорошенько. Мне нравятся такие гордые ребята, как ты. Наверное, поэтому майор Квак и поручил тебя мне. Ян Санхун также знал, что главной причиной стало то, что этот пацан буквально был таким же, как он сам когда-то. Перед уходом он тщательно проверил наручники, прикрепленные к вбитым в стену цепям. Когда Ян Санхун вышел, мальчишка остался один и стал тяжело дышать, будто в приступе паники. Военный наблюдал за ним через камеру, установленную в комнате. Иногда казалось, что он всхлипывает, а иногда – что ему больно. Тем не менее, Ян Санхун надеялся, что, если мальчик поступит в учебный центр и получит надлежащее образование, то когда-нибудь они смогут встретиться как солдаты. Так же, как когда-то давно это случилось с ним самим. *** Пенициллин, считающийся величайшим открытием XX века, был найден случайно. Микробиолог Флеминг вырастил культуру стафилококков, оставил ее на некоторое время без присмотра, а затем обнаружил, что один грибок полностью уничтожил все стафилококки. Это была голубая плесень, из которой позже выделили пенициллин. Пенициллин разрушал фермент, необходимый бактериям для синтеза клеточной стенки, и, поскольку клетки животных такой стенки не имели, препарат оказался безопасен для человека. Его называли чудо-лекарством, но массовое производство потребовало огромных средств и времени. Вскоре появились бета-лактамазы – бактерии, устойчивые к пенициллину. Ученые модифицировали химическую структуру препарата, однако вскоре возникли штаммы золотистого стафилококка, на которые пенициллин не действовал вовсе. Так же и вирус «Адама» продолжал мутировать раз за разом, пока не достиг нынешней формы. У Сок Хвы пректически не было информации о лекарстве, о котором говорил доктор О Янсок. Хотя тот утверждал, что они обсуждали исследования, на деле совместные опыты были редкостью. Даже разговоры на эту тему всякий раз заканчивались ничем. Сок Хва был облачен в защитный костюм, напоминавший скафандр, который обеспечивал безопасность, но ужасно мешал двигаться. Он засунул руки в стерильный бокс и пытался культивировать белок, извлеченный из вируса «Адама», вместе с микоплазмой – патогеном млекопитающих и птиц – и птичьим гриппом. Поскольку птицы не заражались вирусом «Адама», он строил разные гипотезы, но пока все опыты проваливались. Сок Хва неуклюже выбрался из костюма в дезинфекционной комнате и полностью обработал тело. [Доступ разрешен.] Пройдя через две внутренние двери, он вышел в общую лабораторию, примыкающую к вестибюлю, где заметил доктора Кима. – Чем занимаетесь? Доктор Ким вздрогнул так, будто Сок Хва возник из ниоткуда. – Ох, напугали! Почему вы так бесшумно ходите? Сок Хва двигался как обычно, но из-за реакции коллеги почувствовал себя виноватым. Ничего не ответив, он прошел мимо. – Вы уже обедали? – Как раз собирался, – Сок Хва на этот раз сам проявил редкую для себя социальную активность. – Если вы не ели, может, пойдем вместе? – Нет, я пока не голоден, ха-ха. Все в порядке. – Понятно. Посчитав, что зря предложил, Сок Хва направился к выходу из лабораторного корпуса. Он ожидал увидеть Квак Сухвана в коридоре, но того нигде не было. Это не особо удивило – у майора почему-то всегда было дел невпроворот. Тем не менее Сок Хва направился не в столовую, а в жилой отсек. Нажав звонок у двери в комнату Квак Сухвана, он подождал, но ответа не последовало. Доктор уже собрался уходить, как дверь резко распахнулась. – Что-то случилось? Квак Сухван стоял в одних брюках, с влажными после душа волосами. Капли воды скатывались по рельефным мускулам торса, и Сок Хва невольно опустил взгляд на свое тело. Сравнивать себя с другими – дурная привычка, ему пришлось поспешно отогнать эти мысли. – Доктор Сок? – Вы… были дома. – А ты этого не знал? – Просто решил позвонить. Такой ответ заставил Квак Сухвана нахмуриться. – У меня сегодня выходной. Ты обедал? – Собирался сейчас. – Подожди минуту. Майор скрылся в комнате и почти сразу вышел в тех же брюках, лишь натянул армейскую футболку. С того дня, когда они вернулись из ресторана на джипе, никто не заводил разговоров ни о «Эдемском саде», ни о докторе О Янсоке. – Майор Квак. – Да, доктор, – шедший рядом Квак Сухван чуть склонил голову в шутливом поклоне. – После обеда я собираюсь взять образцы вашей спермы. При заборе из яичка может быть больно, но анестезия… – Что ты собираешься делать с моей спермой? – Квак Сухван слегка толкнул Сок Хву плечом, но тот отошел в сторону. – Вы же военный S-класса. – А у тебя разве не S-класс? Если смешать мою сперму и твою, получится SS-класс? – он засмеялся, довольный собственной шуткой. – Это чепуха. – Если проколете мне яйца, я вечером на свидание не смогу пойти. Сок Хва тяжело выдохнул. – Тогда завтра. Он остановился, дожидаясь лифта, и просто уставился в пространство. [Открываю.] Раздался сигнал, створки лифта распахнулись. – Если бы доктор Сок своими белыми руками трогал не каменный член, а мой, он бы очень быстро увидел мою сперму. Квак Сухван рассчитывал, что в кабине лифта никого не будет, но там стоял подполковник Чан с несколькими подчиненными. Сок Хва молча поклонился и вошел, привычно игнорируя слова Квак Сухвана. – Майор Квак… Господи, Квак! – подполковник Чан закрыл лицо ладонью. – Просто говорю, – Квак Сухван встал рядом с Сок Хвой. – Это домогательство, ублюдок. Доктор, вы в порядке? – О чем вы? – Если майор Квак снова будет говорить странные вещи, обратитесь ко мне. – Не переживайте. Он не всерьез. – Все равно из-за него о вас уже слухи ходят, мне неловко. – Слухи? – Сок Хва проявил интерес, но подполковник Чан так и не осмелился пояснить. Он просто покашливал, ожидая, когда лифт прибудет на нужный этаж. Поскольку тот не останавливался по пути, они добрались быстро, и подполковник Чан поспешил выйти первым. – Тогда мы вас покинем, доктор. Когда в лифте остались только двое, Сок Хва переспросил: – Знаете, о каких слухах говорил подполковник Чан? – А я ведь был серьезен, – ответил Квак Сухван с обиженным видом. – Почему все считают, что я шучу? Если хочешь мою сперму, добывай ее не шприцом, а руками, грудью или ягодицами доктора Сока. – Тогда вы ее сдадите? Майор думал, что даже если доктор не среагирует резко, то хотя бы одарит его своим презрительным взглядом. Однако Сок Хва был непрошибаемо спокоен. – Конечно. Все, что выйдет, принадлежит вам. – Тогда завтра. Жду с нетерпением. Сок Хва произнес это уже на выходе из лифта. Квак Сухван остолбенел, ему даже захотелось переспросить. Как можно даже ради науки дотрагиваться до чужого члена? Если бы кто-то осмелился попросить его о подобном, он бы вырвал этому человеку все к чертовой матери. Впрочем, тот же Сок Хва в день, когда получил удар его членом по подбородку, сумел остаться совершенно серьезным, проверяя «состояние пациента». Квак Сухван хихикнул, а Сок Хва, не понимая его настроения, просто направился в столовую. Сегодня еду раздавали не на подносах, а в круглых мисках, видимо, был день специального меню, потому что на столе стоял вареный цыпленок. Было видно, что его долго варили, и мясо выглядело нежным. Сок Хва, что было редкостью, почувствовал, как у него текут слюнки, и сел за ближайший стол. Квак Сухван, словно по договоренности, сел напротив, а доктор начал аккуратно разбирать мясо палочками. Внутри оказалась клейкая рисовая начинка. Он зачерпнул ее ложкой и, подув, начал есть. По наблюдениям Квак Сухвана, у доктора Сока была скрытая страсть к еде. Если бы он не знал, что его одержимость связана с камнями, можно было бы подумать, что, как и у Ли Чэюн, это просто обжорство. Сок Хва отделил мясо с куриной ножки, положил его на рис и отправил в рот, тщательно пережевывая. Но, чувствуя на себе пристальный взгляд, ему пришлось поднять голову. – Почему вы смотрите. – Любишь такой бульон? – Да. – Ешь побольше. Тогда у тебя хватит сил, чтобы пойти со мной на прогулку. Квак Сухван тоже взялся за палочки. Сок Хва зачерпнул из солонки на столе и щедро посослил суп. Даже во время еды Квак Сухван не сводил с него глаз: не уследишь – и доктор уткнется лицом прямо в горячую миску. Хотя, если подумать, с тех пор как Сок Хва приехал в убежище, цвет лица у него заметно улучшился. Вспоминая тот мрачный дом на Чеджу, можно было предположить, что там доктор толком и не ел. Квак Сухван на мгновение отложил палочки и достал рацию – кто-то вызывал его. – Майор Квак Сухван слушает. [Где ты?] Сок Хва сразу узнал голос Ян Санхуна, донесшийся из рации. – Я? В столовой. [В какой?] – В первой. [Парень, пойдем. Старший брат покажет тебе столовую.] Квак Сухван хотел было уточнить, что это значит, но Ян Санхун уже отключился. Пока он хмурился, Сок Хва ел мягкое мясо, жуя быстрее обычного. Майора посетила мысль о том, что этот придурок Санхун решил притащить сюда того, кого он поймал. Мысль была абсурдной, но вскоре Квак Сухван убедился, что иногда невероятное вполне реально. – Видел, парень? Ты когда-нибудь ел такой суп? – Ян Санхун подошел к ним, неся миску, в которой было сразу две порции. Парень с изумлением оглядывал столовую. Ему частенько не удавалось поесть даже раз в день, поэтому убежище казалось ему новым миром, словно настоящий рай. – Садись здесь, парень. – Ян Санхун, ты с ума сошел? – А что? – Я сказал тебе уговорить его отправиться в учебный центр, а не водить по убежищу. – Чего ты так переживаешь? Его уже обыскали и только потом привели. Да и что может сделать этот мелкий? Он просто хотел поесть нормальной еды в столовой, что в этом такого? Парень, не отрывая взгляда от бульона, все же не ослаблял настороженности по отношению к Квак Сухвану. Когда тот раньше ударил его кулаком, ему показалось, что челюсть просто оторвется от черепа. Сок Хва, почти уткнувшийся в миску, тоже поднял голову. – Ешьте побольше, – сказав это парню, он снова вернулся к еде. Парня раздражал взгляд Квак Сухвана, но он неуклюже взял палочки. Если это его последняя трапеза, то вареный цыпленок, которого он ел впервые в жизни, был вполне достойным выбором. Однако его взгляд привлек висящий на груди соседа по столу исследовательский пропуск. Он мельком заметил слово «доктор». – Это же вы ловите людей и ставите на них эксперименты? Сок Хва, услышав полный враждебности голос, замер. – Ты злодей. Старейшина говорил, что дьявол должен быть красивым, чтобы искушать людей. Квак Сухван расхохотался, Сок Хва же не понимал, что в этом смешного. – Наверняка ты поймал бедных людей и на них разработал вакцину. Я все знаю. Сок Хва никак не мог нащупать причину того, что незнакомый парень говорит ему такое. Он не нашел, что ответить, и просто продолжил есть. – Почему ты молчишь?! Значит, виноват? – Парень, лопай свой суп, – Ян Санхун повернул его голову обратно к миске. Тот, не умея пользоваться палочками, стал отрывать мясо руками и жадно отправлять в рот. Сок Хва придвинул к нему солонку. – Что это? – Соль. – Это не какой-нибудь странный препарат? – Ага. Съешь и сдохнешь, мелкий, – Квак Сухван бросил соль в миску парня, затем посыпал свою порцию, перемешал и снова принялся за еду. – Покорми его и сразу отведи в помещение взвода. Скоро позову преподавателя из учебного центра. – Предатели… Я никогда не стану гражданином Радужного города. – Ты сейчас за обе щеки пихаешь еду из Радужного города. Выплевывай тогда. Парень сжал губы и стиснул в кулак перемазанные жиром пальцы. – Ох, вот это да. Если бы я знал, что сегодня дают вареную курицу, спустился бы пораньше, – за спиной доктора раздался веселый голос. Сок Хва обернулся и увидел доктора Кима с миской в руках. – Можно к вам присоединиться? – Да, – Сок Хва кивнул. Рядом с ним уже сидел вредный новичок, поэтому доктор Ким устроился с другой стороны от мальчишки. – А это кто? – Поймали его снаружи. Похоже, у него уровень А, так что, думаю, можно попробовать перевоспитать его как следует, – Ян Санхун, как надзиратель, стоял позади парня, положив обе руки ему на плечи. – А, вот как? – доктор Ким широко улыбнулся, глядя на мальчишку, но тот по-прежнему сидел, сжав кулаки, и смотрел только в миску. Доктор Ким пожаловался, что бульон мог бы быть погорячее, и стал лениво ковырять курицу. Сок Хва, у которого желудок был не особо вместительным, с сожалением посмотрел на оставшуюся половину порции – больше он съесть не мог. Он украдкой бросил взгляд на мальчика, но тот по-прежнему сидел, склонив голову, и не шевелился. Сок Хва уже собирался как-нибудь мягко сказать, что тот может доесть, если хочет. Уииии-уиииии! Но тут раздался тревожный звук сирены, сигнализирующей о чрезвычайной ситуации. Однако, в отличие от прошлого раза, Сок Хва не испугался. [Чрезвычайная ситуация! В убежище Ёыйдо в Зеленой зоне объявляется реальная чрезвычайная ситуация!] Доктор на мгновение решил, что это снова учение, но солдаты реагировали иначе. Все, кто ел, резко вскочили, и, словно рассеивая его сомнение, голос «Матери» зазвучал еще громче. [Это не учебная тревога. Внимание, в убежище Ёыйдо в Зеленой зоне объявляется реальная чрезвычайная ситуация. Внимание! Внимание! Всем занять боевые позиции. На пятом этаже в коридоре секции А и у аварийного выхода на седьмом этаже обнаружены адамы.] – Ч-что, адамы?!