Радужный город / Rainbow City

Тело будто горело в огне, но кожа того, кто его поддерживал, была прохладной. Сок Хва хотел прижаться и утешиться знакомой прохладой, но не мог пошевелить и пальцем. А вот обоняние продолжало работать, и он отчетливо ощущал исходящий от кожи человека тяжелый аромат парфюма, который вовсе не был похож на знакомый ему естественный запах тела. Доктор попытался отстраниться, но его будто парализовало. В тот день со дна ущелья извлекли лишь два тела – водителя с пробитой головой и майора, раздавленного в месиво при падении. По состоянию тел можно было догадаться, что произошло в джипе. Сок Хва с облегчением продолжил уверять себя, что Квак Сухван жив. Вот только о нем с тех пор не было никаких известий. Он изучил все доступные ему пути к бегству, но из убежища Ёыйдо по-прежнему можно было сбежать лишь на парашюте. После избрания Чхве Хо Она убежище полностью перестроили и для Сок Хвы здание оказалось совершенно незнакомым. Поначалу он думал, что у него началась анемия, хотя он продолжал есть почти все что давали, давясь через силу и игнорируя накатывающую тошноту. Но однажды из носа начала литься кровь, и кровотечение не прекращалось больше десяти минут. К этому времени Сок Хва уже не мог стоять, ноги подкосились от слабости. Чхве Хо Он привел медиков и ему сделали переливание крови, после чего начался настоящий ад. Изначальное кровотечение было вызвано падением гемоглобина, но и после переливания кровь продолжала литься из тела, как из испорченного крана. Быть может, переливаемые эритроциты вступили в конфликт с вакциной? Сок Хве казалось, что его тело засунули и раскрутили в центрифуге. Каждый раз, когда мерцающее сознание возвращалось к нему, он ощущал, как движется вся жидкость организме. – Вам когда-нибудь переливали кровь майора Квака Сухвана? – Доктор Сок Хва… – Кровотечение остановлено. – Есть риск заражения. Все сжечь. Раздавался гул людских голосов, как будто они находились в низкой пещере. Затем слух отключился, словно тело утратило эту функцию, наступила тишина, а перед глазами начала сгущаться тьма. Последней мыслью было опасение никогда больше не открыть глаза снова. *** – Проснулись? Чхве Хо Он убавил скорость капельницы и ласково улыбнулся. Черный костюм казался траурным, и у Сок Хвы мелькнула странная мысль, что он побывал на пороге смерти. – Вы, наверное, голодны. Чхве Хо Он нажал на кнопку в изголовье, и больничная койка поменяла угол. Когда доктор оказался в полусидячем положении, Чхве Хо Он поднес ему чашку жидкого бульона. В нее была вставлена трубочка, но сил у Сок Хвы не было даже на то, чтобы тянуть жидкость через нее. К счастью, кровотечение все же остановилось: простынь была чистой. Не дождавшись никакого движения, Чхве Хо Он руками в медицинских перчатках сам приоткрыл Сок Хве рот и начал понемногу вливать бульон. Постепенно горло смягчилось, и когда следующая ложка коснулась рта, он вобрал ее губами и медленно проглотил жидкость. Казалось, на движение гортани ушли все силы без остатка. – Я ведь весь испереживался, знаешь? Сок Хва поднял взгляд на Чхве Хо Она, который сидел рядом с лицом, выражающим облегчение. Непонятно. Совершенно непонятно, почему чужой ему человек вдруг изображает привязанность. Когда тот приложил ладонь ко лбу доктора, ее прохлада снова напомнила о Квак Сухване. – Хочу… Чхве Хо Он наклонился ближе, пытаясь разобрать хриплый шепот Сок Хвы, скорее похожий на дыхание. «Хочу увидеть Сухвана. Отпустите меня». Сделав вид, что ничего не расслышал, Чхве Хо Он выпрямился и зачерпнул следующую ложку. – Если трудно есть, может, поставить зонд? Но жидкая пища кое-как попадала в желудок. Пока Чхве Хо Он изображал заботливого старшего брата, Сок Хва упорно проглатывал каждую подносимую ложку, хотя и ел ужасно медленно: на неполную чашку бульона они потратили почти час. Однако Чхве Хо Он не выказывал никаких признаков нетерпения, будто главной миссией для него было накормить Сок Хву. Закончив, доктор едва взглянул на часы и снова уснул, ощущая, как по телу медленно движется жидкость. Когда он проснулся в следующий раз, на запястье вместо иглы был пластырь. Попытался приподняться, но локти подогнулись, и Сок Хва снова повалился на спину. Свернувшись в клубок, доктор долго лежал, размеренно дыша, затем сполз с кровати. Из-за кровопотери слабость все еще была огромной, но все же сознание было ясным. Он медленно двигался в темной комнате вдоль стены, пока не нащупал металлическую дверную ручку. К изумлению Сок Хвы, ручка легко провернулась и дверь открылась. Яркий свет снаружи на миг ослепил его, заставляя прикрыть глаза рукой. Привыкнув к яркому свету, Сок Хва увидел Чхве Хо Она, на котором были уже другие рубашка и брюки. Сок Хва спокойно осмотрелся: в комнате было много растений, выращиваемых методом гидропоники, в углу виднелся химический реактор и аппарат для отбора проб. Судя по всему, это была лаборатория Чхве Хо Она. За спиной Мастера были плотные шторы. Сок Хва подошел и взял бутылку воды, не найдя стакана, отпил прямо из горлышка. Чхве Хо Он развернулся на стуле и тоже приблизился. – Правильно сделали, что встали. Как самочувствие? Тело Сок Хвы казалось ему легким и тяжелым, смешивая ощущения. Он уставился на Чхве Хо Она, чье выражение лица было весьма довольным. – Сколько времени прошло? Он видел часы, но здесь не было календаря. – Около четырех суток. Чхве Хо Он взял доктора за запястье, подвел к стулу и усадил лицом к монитору. – Не обращайтесь со мной так, – голос Сок Хвы был подобен льду. – Вы даже не представляете, с каким нетерпением я ждал, пока вы очнетесь, – Чхве Хо Он, не придавая тону Сок Хвы значения, быстро коснулся экрана и, ласково сжав плечи доктора, добавил: – Смотрите же. На мониторе, куда транслировалась картинка с микроскопа, была видна клетка «алмазоподобной» формы – вирус «Адама». Основной проблемой при заражении было то, что вирус подавлял выработку серотонина, нейромедиатора, без которого нарушалась работа лобных долей мозга: человек терял над собой контроль и переставал быть чувствительным к боли. Адамы могли двигаться даже тогда, когда у них были оторваны конечности, игнорируя боль. Поэтому лучшим способом убить адама было разрушить мозг или вырвать сердце. Вакцина Сок Хвы блокировала активность вируса в крови. Он создал ее благодаря гипотезе о мутации вируса у птиц, разработанной с доктором О Янсоком. Птицы делились на две группы: одни не были инфицированы вообще, а в крови других находились одновременно новый вирус гриппа и вирус «Адама». Оба вируса как будто деактивировали друг друга. Если у зараженных птиц появлялось потомство, оно сразу было носителями обоих вирусов. Поскольку продолжительность жизни птиц намного короче, чем у людей, большинство современных птиц были носителями обоих вирусов. Вакцину удалось произвести за три месяца, выделив из крови птиц антиген нового гриппа. Однако сейчас Сок Хва наблюдал на мониторе, как вирус «Адама» агрессивно разрушает эритроциты. Обычный человек вскоре после заражения впал бы в кому. Это был самый разрушительный вид заражения из всех, которые доктор видел до сих пор. – Вам любопытно, чья это кровь? Это кровь человека, которому ввели вакцину, – Чхве Хо Он сжал его ладони и похлопал ими, изображая аплодисменты. – Этот новый вирус «Адама»… – Выделен из вашего тела, доктор Сок Хва. И идентичен найденному в крови майора Квак Сухвана. Шок от этих слов был такой, что Сок Хва даже не обратил внимание на то, что чужое дыхание касается его шеи. – Отец говорил: чтобы стать свободным от «Адама», нужно принять вирус в себя, – глаза Чхве Хо Она сияли. – Это и есть новая раса людей. *** Примерно через пять лет после того, как под влиянием Альянса был основан Радужный город, сам Альянс утратил силу и распался. Пока собственная миска полна, можно позволить себе наполнить и чужую, но когда каждая страна занята лишь тем, чтобы прокормить саму себя, удивительно уже то, что система продержалась целых пять лет. Государства заключили пакт о ненападении до тех пор, пока не встанут на ноги, а Радужный город переродился в автономное правительство. Пока существовал Альянс и его правила имели силу, проведения антигуманных экспериментов избегали, но, став автономией, Город больше никого не боялся. Они собрали самых выдающихся ученых среди выживших, не ограничиваясь сферами вирусологии или биологии. Были привлечены историки, археологи и специалисты иных направлений, чтобы найти способ победить вирус. Они выдвигали все возможные гипотезы, принудительно проводили эксперименты на людях и спустя десятилетия исследований пришли к одному неопровержимому выводу: вирус «Адама» невозможно уничтожить существующими технологиями. Утверждения повстанцев о том, что Радужный город создавал искусственные мутации вируса «Адама», казались абсурдными. Здесь не могли даже создать работающую вакцину. Новый вид вируса? Это было почти невозможно. Однако Мастера, отрицая слухи, одновременно извлекали из них выгоду: ведь если у кого-то есть возможности для создания вируса, значит, их технологические мощности высоки. Прямо сказать, что подобных технологий нет, было бы куда менее эффективно для контроля людей, чем утверждение они обладают технологиями, позволяющими модифицировать вирус «Адама», но при этом создают вакцину и помогают гражданам. Такому правительству должно быть страшно бросать вызов. Разумеется, для исследователей, знавших всю правду, вирус без лекарства оставался источником огромного страха. Они пытались найти людей с иммунитетом и антителами, но нельзя же было без разбора хватать людей и вводить им вирус. Тогда Город и его ученые решили сфокусироваться на определенной группе. Почему иммунные люди появлялись только на Чеджу? Ответ был предельно прост: потому что эксперименты проводились на жителях Чеджу. Позднее число местных подопытных сократилось, а прибывшие извне власть имущие создали для себя райский уголок. Попытки редактирования генов начались почти одновременно с тем, как был основан «Эдемский сад». В начале все были единомышленниками: доктор Вонхо, мать Сок Хвы и родители Квак Сухвана. Они хотели, чтобы будущие поколения освободились от вируса и зажили во вновь обретенном рае на земле. Иронично, но никто из «Четырех рек» не верил в бога: разве он допустил бы появление вируса такой разрушительной силы, что способна уничтожить человечество. «Четыре реки» сами бросили вызов божественному, вмешавшись в то, что называлось искрой жизни. Бесчисленные эмбрионы были принесены в жертву, еще больше детей родились с тяжелыми отклонениями. – Помню, как только услышал про эту безумную затею, сразу же смотался в Россию, – старик со вкусом прихлебнул из фляги. Стоящие вокруг него военные молчали, словно стали призраками. Это был не тот рассказ, который внуки с замиранием сердца слушают у ног деда. Сейчас им открылась та правда, от которой хотелось бы уклониться. Квак Сухван, не решаясь ввести пароль, с силой сжимал корпус телефона. – Думаешь, эти ученые знали, что творят? Нет. Если бы знали, столько детей не умерло бы. Те, кто родились более-менее здоровыми, и есть нынешние мутанты. Как ни смешно, они говорили, что рождение мутантов – дар Божий и чудо, – старик, будто это было невероятно забавно, захехекал и ухватился за живот. – Мои родители тоже были вирусологами, но как только они выступили против, их казнили. Квак Сухван, Сок Хва, а также другие мутанты, родились в результате генной редакции. Вероятно, вначале к этому приложил руку и Второй Мастер. Затем «Четыре реки» разошлись во взглядах, и по какой-то причине родители спрятали его и брата. Мать Сок Хвы, Ли Чинён, также вырастила сына сама, не раскрывая тому правды. Вероятнее всего, источником раскола стал доктор Вонхо. Но Квак Сухван раньше не придавал этому значения. – Теперь понимаешь, почему ты казался мне подозрительным с самого начала? Квак Сухван, ты адская тварь. – Да как этот старик смеет?! – вспыхнул подполковник Чха, но Квак Сухван протянул руку и остановил его. – Не называй меня стариком, старику это неприятно слушать. Знаешь, у меня было время подумать, и в конце концов я спросил себя: а в чем вы с доктором виноваты? Вы просто болваны. Тц-тц, и кто вас гнал так спешно уходить? – Зачем вы вообще пошли за нами? То, что старик в таком преклонном возрасте последовал за ними, означало, что дело было для него важнее жизни. Иначе этот своенравный человек не стал бы рисковать переходом по железнодорожному пути, где бродят дикие звери. – Квак Сухван, ты хоть раз в жизни простужался? Если бы он снова начал нести чепуху, майор намеревался покончить с его и без того затянувшейся жизнью. Но его тело вдруг замерло. – Хм, конечно нет. Это было правдой: он никогда не болел простудой. Это казалось само собой разумеющимся, и он не придавал этому значения, привыкнув к своему здоровью. – Радужный город создал такого монстра, как ты. Свободного от всех вирусов. А значит, можешь быть носителем любого из них. Только теперь Квак Сухван резко протянул руку и схватил старика за воротник. Когда-то этот же человек говорил, что майор – яд, это воспоминание ярко мелькнуло, и пальцы сжались сильнее. – И что с того? – Ты же и сам хорошо понимаешь, что к чему. Когда я впервые вас встретил, я далеко не сразу сложил два и два, поэтому и не считал, что переливание может стать проблемой. – Переливание?.. – глаза Квак Сухвана сверкнули. – Так где сейчас твой доктор? *** У Сок Хвы снова не прекращалось носовое кровотечение. Он был изолирован в палате убежища на кровати, закрытой со всех сторон белыми пластиковыми шторами. Доктор несколько раз терял сознание, поэтому совершенно не понимал, сколько прошло времени, но в целом мог мыслить яснее, чем раньше. Не обращая внимания на кровь, он наклонил голову, и на простыни расцвели красные пятна. – Черт, эй! – вскрикнул Ю Чонгён, приставленный наблюдать за доктором. Обозлившись, он швырнул в Сок Хву коробку салфеток, и ее уголок ударил его в лоб. – Вот идиот, даже поймать не может. Ю Чонгён уселся на складной стул, закинув ногу на ногу, и выплюнул жвачку. – Мастер, значит, тебя очень бережет? Разве ты не только с Квак Сухваном? – он сложил ладони, будто с силой сжимая воздух. Игнорируя приказ Чхве Хо Она просто наблюдать, Ю Чонгён подошел к Сок Хве и раздраженно махнул рукой, но доктор продолжал безучастно смотреть на него и истекать кровью. Она уже не текла непрерывно, как прежде, просто время от времени из носа выливалась тонкая струйка. Странным образом, чем дольше это длилось, тем яснее становились его зрение и слух. Казалось, будто из организма выливается что-то лишнее, и от этого становится легче. – Эй, у тебя что, болезнь какая-то? Сок Хва проигнорировал повышенный тон Ю Чонгёна и вспомнил вирус, который показал ему Чхве Хо Он. Доктор был иммунным, его организм вырабатывал антитела после вакцины. Но сейчас в его крови находился новый вирус «Адама», но при этом он сам не мутировал. Сок Хва не мог не сделать самого очевидного предположения: кровь, которую он вколол себе в северном отделении «Эдемского сада» в тот день, не была кровью адама. «Выделен из вашего тела, доктор Сок Хва. И идентичен найденному в крови майора Квак Сухвана». Квак Сухван, вероятно, когда-то был заражен вирусом «Адама», но у него самого не возникло никаких проблем, в его крови вирус оставался в спящем состоянии. Далее нельзя было исключать, что в тот день Квак Сухван подменил кровь адама своей собственной, настолько он не хотел, чтобы доктор вводил себе кровь зараженного. Сок Хва вытащил салфетку и прижал к носу, кажется, кровь больше не текла. До сих пор ни одна вакцина не действовала на Квак Сухвана. Иначе говоря, его организму вакцина была не нужна. Безупречный мутант, новый человек – теперь Сок Хва начинал понимать эти слова, и еще то, почему Чхве Хо Он назвал Квак Сухвана превосходным производителем. Организм, свободный от действия любых вирусов. Поскольку иммунитет к ним уже заложен в ДНК Квак Сухвана, его потомки родятся невосприимчивыми к вирусам. Дети, унаследовавшие его гены, будут свободны не только от «Адама», но и от всех существующих болезней. А сам Сок Хва, получив его кровь, не знал, проходит ли он через процесс некроза или слияния. В России ему уже однажды переливали кровь Квак Сухвана, и тогда он тяжело болел, но выжил. Если первая трансфузия сформировала иммунный ответ, то и вторая, вероятно, могла пройти благополучно. Однако в тот день в отделении «Эдема» он одновременно ввел себе вакцину, и это могло вызвать осложнение. – Эй, ты в своем уме? – когда Сок Хва, приводя мысли в порядок, пробормотал что-то себе под нос, Ю Чонгён схватил его за волосы. – Отпустите... – Не хочу. – Ха… отойдте от меня, – Сок Хва попытался убрать его руку, считая это опасным, но внезпно щеку обожгло ударом. – Мне, блядь, не интересны мужские дырки. Отойти? Может, тебе яйца оторвать? В обморок падаешь от крови из носа, ты вообще мужик? – Ю Чонгён грубо сжал щеки Сок Хвы и повернул лицо из стороны в сторону. – Может, прямо сейчас и оторвать? Когда он потянулся вниз, Сок Хва начал отбиваться. Ю Чонгён действительно сжал руку так, будто собирался оторвать пенис. Сок Хва наугад схватил что-то и швырнул, на этот раз угол коробки салфеток ударил по лицу Ю Чонгёна. Нежная кожа под глазом лопнула, оставив красную полоску. – Ай, блять! – Не трогайте рану этой рукой! Но Ю Чонгён уже яростно тер свой глаз. Когда Сок Хва снова попытался его остановить, последовала еще одна пощечина. – Мастер сейчас занят из-за начавшейся заварушки, так что у тебя есть все шансы сдохнуть от моей руки. Сок Хва почти с отчаянием посмотрел на него. Из-за того, что Ю Чонгён раньше трогал его за лицо, на его ладонь попала кровь доктора, и той же рукой он размазал свою собственную кровь под глазом. Сок Хва отшатнулся и начал отползать от приближающегося с усмешкой Ю Чонгёна. – Уже… поздно. Я же говорил, не надо. – Да, поздно. Поздно для того, чтобы я успокоился. Ю Чонгён сжал кулак и занес его, чтобы ударить Сок Хву в живот. Он решил, что если не останется явных следов, Мастер ничего не узнает, а Сок Хва вряд ли станет жаловаться. – Блять… – Сок Хва машинально пробормотал это, как часто делал Квак Сухван. – Что? Что ты сейчас сказал? – Ю Чонгён замахнулся, но в этот момент на пол что-то закапало. Сок Хва посмотрел на капли на полу, сам он находился на кровати, значит, эта кровь была не его. – Э… эй? – Ю Чонгён зажал нос, а затем с недоверием посмотрел на ладонь, тем временем кровь продолжала течь. – Что это? Почему так? Сок Хва отодвинулся еще дальше, к самому краю кровати. – Эй. Это… кх. Чтобы не столкнуться с шатающимся Ю Чонгёном, Сок Хва сполз с кровати и, пятясь назад, уперся спиной в пластиковую штору. Кровь, которая текла из одной ноздри Ю Чонгёна, теперь полилась из обеих. Тот тщетно пытался остановить поток руками. Сок Хва больше не мог на это смотреть. Он приподнял штору и пропополз под ней, ощущая, что Ю Чонгён устремился следом за ним. Сок Хва поспешно выбрался наружу, и в этот момент за шторой раздался кашель и огромное количество крови расплескалось по пластиковой шторе с той стороны. Едва держась на ногах, Сок Хва направился к двери и только там обернулся и увидел, что Ю Чонгён лежит на полу в луже крови. Сок Хва подошел к умывальнику у двери и тщательно вымыл лицо. Опасно. Нельзя, чтобы происходил контакт с его кровью. Он снял грязную рубашку, отбросил ее и надел больничную пижаму, найденную тут же в шкафу. Открыв дверь, он увидел, что в коридоре нет ни одного солдата. Что происходит? Когда он уже двигался к аварийному выходу, раздался знакомый и неприятый звук взрыва. Бум! Сок Хва обернулся. Через окно в коридоре он увидел, что какое-то здание вдалеке было охвачено яростным пламенем. Пляшущий огонь притягивал взгляд, но Сок Хва отвернулся и снова поспешил к аварийному выходу. В тот момент, когда он распахнул дверь, перед ним оказалось несколько солдат в форме. Они резко подняли головы, у одного верхняя губа была разорвана так, что десны полностью обнажились. Это были не солдаты, а адамы. – Опасно! Назад! Услышав крик за спиной, Сок Хва попытался закрыть дверь, но адамы ворвались внутрь быстрее. Из носа доктора снова закапала кровь. Несмотря крики сзади, призывающие отступать, он ничего не мог сделать. Адам уже стоял прямо перед ним. Существо с обнаженными деснами резко наклонилось к доктору, а затем внезапно замерло. – Ев… Ева, – сквозь хриплое звериное рычание прорвалась человеческая речь.