Радужный город / Rainbow City

Сок Хва прищурился и уставился на затылок доктора Кима. Как можно бросить коллегу и сбежать самому? Впрочем, дело было не в этом. Просто у Сок Хвы зародилось смутное подозрение в отношении доктора Кима. Вряд ли Ян Санхун носил при себе кровь адама, а другим человеком, который тогда сидел рядом с мальчиком, был именно доктор Ким. Неужели большего доверия с его стороны удостоился Ян Санхун, а не доктор Ким? И это при всей нелюбви доктора к военным? От осознания этого Сок Хве стало немного не по себе, но одно он понял точно: доктору Киму не стоило доверять. Поэтому, сдерживая желание расспросить о смерти доктора О Янсока, он лишь крепче сжал губы. Прошло уже больше недели с тех пор, как Квак Сухван отправился в Квачхон. За это время Сок Хву еще несколько раз вызывали в военную полицию, и ему пришлось пройти через множество допросов, чтобы доказать свою невиновность. Также выяснилось, что не причастен и Ян Санхун, но за проявленную халатность в надзоре его все равно перевели из Ёыйдо. Напрасно Сок Хва беспокоился, что на каком-то из допросов встретится с Ю Чонгёном – тот тоже отправился в Квачхон. В последнее время Сок Хва занимался тщательной систематизацией материалов о седьмом поколении вируса «Адама». Ему не давало покоя то нетипичное для адамов поведение О Чонуна и еще нескольких тварей, которые будто обладали разумом. Если у них действительно появился интеллект, то в конце концов их, возможно, придется выделить новый вид. Вид, который станет естественным врагом человечества. В остальном жизнь Сок Хвы была довольно однообразной. Исследования, учеба, в редкое свободное время – романы из библиотеки убежища. И лишь когда он приходил в столовую, ощущение пустоты из-за отсутствия Квак Сухвана ощущалась особенно остро. Тогда он сжимал в кармане камень, подаренный майором. Тот был больше прежнего и приятно холодил ладонь. Доктор перестал задавать вопросы начальству и просто выполнял свою работу, теперь никто больше не угрожал ему. И о Змее он в итоге так и не доложил. Если бы в «Эдеме» действительно хотели переманить его на свою сторону или сообщить что-то важное о докторе О Янсоке, они бы не стали поджигать пост в Красной зоне 13. Конечно, он не был уверен, что это сделали именно повстанцы, но все указывало именно на «Эдемский сад». Так шла обычная жизнь, та самая повседневность, в которой он всегда существовал. И все же внутри снова и снова множились вопросы. Доктор О Янсок даже запер под землей собственного сына, разве мог он не исследовать седьмую мутацию «Адама»? И время его смерти тоже казалось подозрительным. И еще, хотя разработка лекарства требует огромных средств, разве руководство Города не ведет себя слишком пассивно? С этими мыслями Сок Хва ровно в час дня, словно по сигналу, поднялся и, шагая в своей плавной бесшумной манере, отправился в столовую. Теперь больше никто не ел вместе с ним. Казалось, чувство одиночества тоже можно усвоить. Раньше его подобное не беспокоило, но теперь получать свою порцию и сидеть за столом одному было тягостно. – Доктор! – вдалеке раздался крик. Сок Хва решил, что зовут не его, и лишь ниже опустил голову, продолжая есть суп. – Доктор! Доктор! Только тогда он поднял взгляд. Девушка в военной форме барабанила пальцами по столу перед его подносом. – Майор Ли?.. – Что такое, почему ешь один? Подожди, я сейчас возьму свою порцию! Ли Чэюн в развевающемся плаще помчалась к раздаче. Стремясь к еде, она бесцеремонно влезла без очереди и махала солдатам, чтобы убирались с дороги. Впрочем, военные и сами резво расступались. Работники столовой, знакомые с прожорливостью майора Ли, положили ей двойную порцию гарниров и риса. Ли Чэюн ловко донесла нагруженный поднос до стола, не уронив ни крошки. Сок Хва почувствовал беспричинную радость. Говорили, что майор Ли была на задании, и, видимо, совсем недавно вернулась. – Доктор, а почему этих придурков Квак Сухвана и Ян Санхуна отправили в Квачхон? Сок Хва глубоко вдохнул, чувствуя, что разговор будет долгим, но Ли Чэюн снова заговорила: – Я сегодня вернулась и офигела. Меня вдруг назначили командиром нашего «Непобедимого» взвода, а я терпеть не могу командовать. Если ошибусь – ребята погибнут, и это будет на моей совести, – она недовольно бурчала, продолжая поглощать рис полными ложками. – Где вы были? – Да на севере! Там холод жуткий, серьезно. Только на прогрев джипа уходит целая вечность. Маловероятно, что прям вечность, хотел возразить Сок Хва, но промолчал. Теперь он уже понимал: такие преувеличения – просто образное выражение, как и в шутках Квак Сухвана. – Говорят, в убежище Ёыйдо был полный хаос? Тот парень, которого привел Квак Сухван, превратился в адама, и внутри убежища тоже появились адамы. Идиоты, даже виновника найти не могут, а сослали только бедолаг Сухвана и Санхуна. Кстати, что у тебя с мизинцем? Почему перебинтован? Поранился? Сок Хва не мог ответить сразу на все вопросы, поэтому произнес только самое важное: – В этом есть и моя вина. Ли Чэюн резко опустила ложку. – В чем тут твоя вина? Кто его просил притаскивать невесть откуда взявшегося парня? Я вот недавно тоже была на операции, предположительно, на базе повстанцев. Но когда мы нашли ее, они уже сбежали, – она быстро тараторила, придвинувшись почти вплотную, и Сок Хва невольно сосредоточился. – Эти ублюдки устроили под землей что-то вроде бункера. А внутри, представляешь, куча оборудования, прямо как у тебя в лаборатории! И еще в центре был странный знак дерева... Сок Хва тоже подался ближе, и Ли Чэюн тут же спохватилась: – А! Это секрет, – она приложила палец к губам и ухмыльнулась. – Короче, нам приказали все сжечь, поэтому мы так долго там торчали. Сок Хва едва успел съесть пару ложек, а Ли Чэюн, болтая, уже прикончила половину своей порции. Доктору, который часто страдал расстройством пищеварения, если плохо пережевывал еду, оставалось лишь позавидовать такому крепкому желудку. – Майор Ли. – М-м? – Вы не могли бы потом разрешить мне взять пункцию вашего желудка? – Что?! Но для этого же придется вскрыть живот! Доктор, даже с моей регенерацией я умру! – Ли Чэюн возопила с предельно серьезным лицом. – Я имел в виду, когда вам будут делать эндоскопию на ежегодном медосмотре. Состояние здоровья военных должно было регулярно проверяться, однако это делали лишь в крупных убежищах вроде Ёыйдо и Каннама, в остальных местах с этим было все гораздо печальнее. – Кстати, доктор, а это что за уродство? – Ли Чэюн указала на камень, лежащий сбоку от подноса. Сок Хва выложил его из кармана, потому что с ним было неудобно есть. – Это камень. Гладкий, красивого цвета – настоящее сокровище природы. Но этого он вслух не сказал. – Да я вижу, что камень. Просто он выглядит как... ладно. Слушай, доктор, ты сегодня какой-то очень унылый. Из-за того, что Квак Сухвана нет? Сок Хва зачерпнул уже остывший суп и задумался, как там дела у Квак Сухвана и Ян Санхуна в Квачхоне? У них полно знакомых, энергии хоть отбавляй – возможно, они вообще о нем не думают. – Со мной все нормально. Лицо у него и правда оставалось таким же бесстрастным, как всегда. – Этот камень ведь Квак Сухван тебе подарил? – Откуда вы узнали? Да потому что только этот придурок способен на подобное. Тем не менее, образ одинокого Сок Хвы, с пустым взглядом подносящего ложку ко рту, никак не выходил у нее из головы. Поэтому она и решила его окликнуть. – Доктор, доверься мне. Не зная, о чем именно думает Ли Чэюн, Сок Хва неожиданно слабо улыбнулся. – Кстати, майор Ли. – Да? – Вы случайно не знаете, какая у майора Квак Сухвана одержимость? Ли Чэюн сунула ложку в рот и ответила: – Понятия не имею, – затем она вдруг широко раскрыла глаза, будто никогда раньше об этом не задумывалась. – А ты знаешь, доктор? – Нет, я тоже не очень… – Сок Хва поспешно вернулся к еде. В это время недалеко от них зашедший перекусить подполковник Чха замер с подносом в руках. Он обратил внимание на доктора Сок Хву – того самого, за кем ему велел присмотреть Квак Сухван. Но взгляд подполковника приковало совсем другое. Он не мог ошибиться. Это был тот самый камень, который Квак Сухван подобрал в Фиолетовой зоне. Так значит, тогда он его взял, чтобы подарить доктору Соку? Квак Сухван и раньше вел себя непостижимым образом, но на этот раз подполковник Чха совсем перестал его понимать. В любом случае, следуя приказу майора, он продолжил наблюдать за Сок Хвой издалека. *** – Чертов ублюдок, из-за тебя и я тут застрял. Недаром говорят: за другом и в Каннам попадешь. – Какой Каннам? Это Квачхон. Квак Сухван сидел в офисном кресле, закинув ноги на стол, подбрасывал арахис и ловил его ртом. Если убежище Ёыйдо было подобно мэрии, то Квачхон скорее напоминал сельскую администрацию. Местные солдаты с любопытством глазели на прибывшее из Ёыйдо начальство и гадали, за что тех сюда сослали. Доев арахис, Квак Сухван протянул руку и взял со стола книгу. Он прихватил ее из убежища Ёыйдо и вовсе не собирался возвращать. – Скажи честно, – Ян Санхун легко запрыгнул на противоположный край стола и уселся по-турецки. – Ты ведь только притворяешься, что читаешь? Ни черта не понимаешь? – Ты по себе не ровняй. «Патогены: до каких пределов возможно их подчинить?» Вообще-то эта наука никогда не интересовала майора, но, чтобы хоть немного понимать, о чем думает Сок Хва, стоило попробовать почитать медицинские книги. По словам подполковника Чха, доктор в последнее времям везде таскал с собой этот дурацкий камень. Квак Сухван поначалу решил, что так проявляется тоска доктора о нем, но потом все же пришел к мысли, что тому просто нравится камень. – Как там ребята? – спросил Квак Сухван, раскрывая книгу посередине. – Если их нормально тренировать – толк будет. А вот здешние штабные офицеры совсем обленились, только подачки сверху жрут. Потому солдаты у них становятся пушечным мясом. Достаточно было вспомнить уровень тех подкреплений, что присылали раньше. – Майор Квак, сегодня вечером опять пойдешь в патруль? – Сегодня пропущу. Кроме убежища, в Квачхоне почти не осталось Зеленых зон. От нечего делать они с Ян Санхуном несколько дней подряд охотились на адамов, и это неожиданно неплохо помогало зачищать районы. Ян Санхун пару раз крутанул кубик Рубика, лежавший на столе, но быстро потерял интерес и вышел из кабинета. Квак Сухван тоже закрыл книгу о бактериях, включил компьютер, соединенный с главным сервером, и проверил сообщения от Второго Мастера. [Похоже, Змей действительно является настоящим главой «Эдема», а тот лидер, чье фото известно всем, – подставное лицо. Если действовать слишком поспешно, можно ошибиться, и тогда они уйдут еще глубже в подполье. Теперь, когда ты в Квачхоне и имеешь больше свободы, сосредоточься на поисках «Эдема».] В убежище Квачхон тоже существовал сервер «Матери», почти не отличавшийся от системы Ёыйдо. Квак Сухван перманентно удалил секретное сообщение и открыл снимок, присланный подполковником Чха. На фото Сок Хва сидел на крыше и задумчиво ел шоколадный батончик, а рядом лежал тот самый членокамень. И правда смешно. «Так что нечего тебе пропитываться всякими повстанческими идеями – будь послушным, доктор Сок». Квак Сухван ткнул пальцем в изображение Сок Хвы на мониторе. Несколько секунд молча смотрел, а потом открыл файл дела доктора О Янсока, приложенный Вторым Мастером. [Похоже, к этому делу причастен Первый Мастер. У меня тоже мало сведений, но удалось выяснить следующее: время смерти доктора О Янсока точно установлено – пять утра. Люди, видевшие его тело до кремации, говорили, что все тело было покрыто синяками, а на бедрах и груди остались ожоги, будто его пытали раскаленным железом. Для человека, который едва может двигаться, это предел доступной мне информации.] Квак Сухван удалил и это сообщение. В детстве Второй Мастер переболел полиомиелитом и до сих пор не мог нормально пользоваться нижней частью тела. Однако его родители были официальными кураторами Радужного города от Альянса, поэтому занять место Второго Мастера для него не составило труда. По слухам, к тому, что Второй Мастер оказался в таком состоянии, причастна семья Первого Мастера. То ли его отравили, то ли пытались убить. Но Квак Сухвана это совершенно не интересовало. Он снова открыл фотографию Сок Хвы. На лице – ни капли сексуальности, только привычное угрюмое выражение. Но Квак Сухван знал, каким становится это лицо в постели. Усмехнувшись, он поднялся, набросил плащ и снял трубку. [Чха Хакхён слушает.] – За доктором Кимом тоже наблюдаешь? [Да. Военная полиция пока не нашла его связей с повстанцами, но мы продолжим следить.] Квак Сухван повесил трубку и взял в руки кубик Рубика. Ловко собрал грани, которые Ян Санхун перед этим перепутал, и снова бросил его на стол. В памяти всплыл мужчина в белой маске, с которым сражалась Ли Чэюн. У этого типа был как минимум S-класс. – Значит, этот ублюдок и есть Змей. И то, что он приблизился именно к Сок Хве, никак не давало Кваку Сухвану покоя. *** – Быстрее! Доктор, чего ты ползешь как улитка?! Ли Чэюн подгоняла Сок Хву, пока тот собирал рюкзак. Он аккуратно уложил внутрь воду, камень и немного еды. Последним свернул одеяло и затолкал его сверху. Только он собрался закинуть рюкзак на плечо, как Ли Чэюн сама выхватила его. – А нам точно можно вот так уйти? – Все нормально. Майорам и всем, кто выше званием, достаточно просто уведомить о выходе, можно даже ночью уходить. Кстати, доктор, я видела, ты пил таблетки. Ты болен? – Ли Чэюн обеспокоенно оглядела мрачную комнату Сок Хвы. – Все в порядке. Это лекарство для восстановления сил. – Такое существует?! Мне тоже дай! – На вас оно сейчас все равно не подействует, майор Ли. Когда закончу клинические испытания, тогда дам. – Клинические испытания? Доктор... ты беременный? Неужели этот придурок Квак Сухван?.. – Нет. Я не беременен, и мужчины не могут беременеть. Не могла же майор не различать понятия «клинические испытания» и «беременность»... Сок Хва удивленно посмотрел на нее, а Ли Чэюн высунула язык. – Шучу, шучу, – она потянула его за руку. – Пошли быстрее. Но при этом Ли Чэюн подстраивала шаг под него, потому что Сок Хва не поспевал за ее темпом. Хоть доктор и был выше ростом, но все равно почему-то шел медленнее. В последнее время за Сок Хвой пристально следила военная полиция, поэтому перед выходом нужно было точно сообщать маршрут. На подземной парковке Ли Чэюн сначала доложила, что едет в убежище Квачхон, а потом добавила, что берет с собой Сок Хву. Когда же солдат уточнил, зачем доктор туда едет, Ли Чэюн резко повысила голос: – Если разлучили влюбленных, так хоть дайте им встретиться! Только тогда до Сок Хвы дошло, почему она предложила им поехать в Квачхон. Похоже, она считала их с Квак Сухваном парой и решила сделать доброе дело. Прошла уже целая неделя, как доктор не видел майора, и хотя Ли Чэюн ошибалась насчет их отношений, Сок Хве хотелось узнать, как обстоят дела у Квак Сухвана. Испытывая чувство благодарности, он уселся в джип Ли Чэюн. Но стоило ей завести двигатель, как машина рванула с парковки так резко, что лицо Сок Хвы, вцепившегося в ремень безопасности, мгновенно побледнело. Ли Чэюн же, насвистывая себе под нос, включила радио. В Городе было всего около пяти радиоканалов, музыка играла лишь на одном, остальные крутили либо пропаганду, либо новости. Она попыталась поймать музыкальный канал, но сигнал был плохим, и майор Ли оставила попытки. Тогда Сок Хва сам начал крутить настройки. Ему тоже не хотелось слушать официальные трансляции Радужного города, потому что теперь он знал, что эти эфиры пропитаны ложью. А ведь раньше он никогда в них не сомневался, ему и самому не понятно было, как в его сознании произошли такие изменения. [Я счастлив быть гражданином Радужного города. Только Радужный город способен защитить нас от «Адама»!] Сок Хва тоже сдался: без помех шли только такие передачи. [Счастливый город, семьи, полные любви, «Адам» – наш главный враг, сокрушим повстанцев, безопасность и счастье внутри Радужного города, у-у, ла-ла-ла, ла-ла-ла.] Заиграла песня, которая практически являлась гимном Радужного города. – Доктор, может, просто выключим радио? – Давайте. Сок Хва уже потянулся к кнопке питания, когда вдруг: [Да, только что к нам поступило срочное сообщение.] У Ли Чэюн и Сок Хвы одновременно удивленно округлились глаза. Правда, у Ли Чэюн это выглядело куда драматичнее, а у Сок Хвы – почти незаметно. [Это сообщение... мы... это... каким...] Тррр. Шшшш. Тшш. Радио захрипело помехами. – Вот же развалюха, опять барахлит, – Ли Чэюн со всей силы стукнула по панели. Обычно после этого радио начинало работать, но сейчас помехи только усилились. Она замахнулась снова, и Сок Хва вздрогнул. – Если техника не слушается, ее надо бить. А если и после этого не заработает – бить еще сильнее. А когда окончательно сломается, сверху дадут новую. Она уже собиралась ударить снова, будто решила добить радио окончательно, когда из динамика раздался голос: [Здравствуйте.] Сок Хва, который как раз полез в рюкзак за водой, застыл. Голос, доносившийся из радиоприемника, казался до жути знакомым. [Граждане Радужного города. Мы разработали седьмую вакцину, то есть седьмую «Еву», раньше Радужного города.] Не осознавая, что он делает, Сок Хва сильно сжал пальцами бутылку с водой. Что это вообще значит?.. Он стал слушать еще внимательнее. [Мы уже начали распространять вакцину по всей стране и раздаем ее бесплатно. Мы – Древо жизни, «Эдем»...] Шшшш. Тррр. Снова помехи. Похоже, сигнал окончательно заглушили, и вскоре воцарилась тишина. [Ч-шш... Чрезвычайная ситуация, чрезвычайная ситуация! Всем подразделениям, находящимся вне убежищ: немедленно вернуться в свои убежища. Повторяю: всем подразделениям немедленно вернуться в убежища.] Как только трансляция оборвалась, из рации в джипе донесся бесконечно повторяемый приказ. – Может, просто проигнорируем и поедем в Квачхон? Сок Хва покачал головой. Вряд ли это будет возможно. Голос по радио определенно принадлежал Змею, доктор очень хорошо его запомнил. Кроме того, «Эдем» заявил, что разработал седьмую вакцину. Сок Хва приехал в убежище и приступил к работе относительно недавно, так что результатов от него еще не требовали, однако если это окажется правдой, и первыми вакцину разработали повстанцы, то все изменится. Неужели у них есть такие технологии, лаборатории? Кажется, «Эдем» гораздо более организован, чем считал доктор… Или все это ложь? [Немедленно вернуться в убежища.] – Да заткнитесь уже. Может, и рацию выключим? [Эй! Майор Ли Чэюн! По радару видно, что вы удаляетесь от Ёыйдо! Немедленно возвращайтесь!] Из рации раздался яростный рев подполковника Чана, и Ли Чэюн раздраженно цокнула языком. – Вот ведь черт, явился как призрак. Ладно, придется возвращаться. Доктор, держись крепче! Она резко ударила по тормозам и одной рукой крутанула руль почти на пол-оборота. Шинк! Джип развернулся посреди пустой дороги, а Сок Хва почувствовал, будто все внутренности сейчас вылетят наружу. – Доктор, если тебя тошнит – сразу говори, понял? – Простите… – доктор прикрыл рот обеими руками. – А? Что случилось? – Уже... Вода, которую сок Хва недавно выпил, хлынула обратно сквозь пальцы. Он просто не ожидал такого резкого разворота. Ли Чэюн в панике потянулась к отсеку на двери и сунула ему целую пачку влажных салфеток. Сок Хва, даже не успев поблагодарить, тщательно вытер руки и губы. Когда машина снова помчалась по прямой, дурнота немного отступила. Рев двигателя заполнил салон. Ли Чэюн продолжала беспокоиться о нем, а Сок Хва уверял, что все нормально, не отрывая взгляда от дороги впереди. Хотя они ехали с включенным дальним светом, но машины, возвращавшиеся в убежище Ёыйдо, неслись с такой скоростью, что казалось, будто сама тьма вот-вот поглотит их.