Яркий ожог

Мы были подобны богам на заре мира, и наша радость была столь яркой, что мы не могли видеть ничего, кроме друг друга.

— Мадлен Миллер, «Песнь Ахилла »

- Уилл, - кричит Ганнибал, больно впиваясь пальцами в плечо Уилла. Уилл просыпается посреди ночи с затуманенным взором, но мгновенно приходит в себя. На лодке кто-то был? Ганнибалу было больно? Он садится, его лицо мокрое от пота, выступающего на теле Ганнибала, пока старший мужчина мечется во сне. Уиллу требуется минута, чтобы осознать, что Ганнибалу снится кошмар. Его пальцы вцепились в простыни, губы сжались в мрачную линию, когда он тяжело дышит, прижимаясь к матрасу. - Ганнибал, - зовёт Уилл, дотрагиваясь пальцами до его плеча и легонько встряхивая его. - Ганнибал, с тобой всё в порядке. Просыпайся, ну же. Ганнибал резко открывает глаза, из его горла вырывается стон, а из уголков глаз текут слезы, стекая по щекам. - Уилл, - в отчаянии произносит он. - Ты здесь, ты всё ещё здесь. Сердце Уилла сжимается в груди, когда он понимает, что за кошмар снился Ганнибалу. - Я здесь, - тихо произносит он, кладя ладонь на грудь Ганнибала. - Я здесь, и я никуда не уйду без тебя, никогда больше. Хорошо? Я даже не думаю, что смерть сможет разлучить нас. Дыхание Ганнибала прерывается, и он обхватывает лицо Уилла, притягивая его к себе для нежного поцелуя, прежде чем прижать Уилла к своему телу в полуобъятиях. - Всё хорошо, - успокаивает Уилл, покрывая поцелуями шею Ганнибала, а затем его щеку. - Я здесь, и я люблю тебя. Я буду рядом, когда ты снова проснёшься, хорошо? Ганнибал продолжает обнимать его, и его дыхание становится ровнее, когда он вновь засыпает. После этого Уиллу будет трудно снова заснуть. Он даже представить себе не мог, что Ганнибалу вообще могут сниться кошмары, не говоря уже о том, что его так беспокоит уход Уилла во сне. Это его собственная вина, рассуждает он. Он эмоционально отступает каждый раз, когда Ганнибал доверяет ему. Уилл подвержен риску бегства, как физическому, так и эмоциональному. Не имеет значения, что он сейчас много в них вложился. Ганнибал думает, что Уилл делает это снова и снова, только для того, чтобы быть обманутым и переданным, при каждой удобной возможности. В прошлом у Уилла были не самые лучшие причины для этого. Он боялся. Ему было страшно признать, что его чувства были сильнее, и что тьма в нём была не чьей-то другой, а его собственной. Он любил Ганнибала так долго, что даже не уверен, когда это началось. Ганнибал пробрался сквозь его защиту, вплетаясь в его жизнь с решительной уверенностью, проникая в его сердце так постепенно, что Уилл даже не осознавал, что он там уже долгое время. Влечение к другому человеку... трудно даётся Уиллу. Он всегда испытывает сомнения, задаваясь вопросом, насколько сильное влечение, которое он испытывает, на самом деле вызвано интересом к нему другого человека, который он испытывает. Он знал, что Ганнибал желал его все эти годы. Он чувствовал на себе взгляд старшего, когда тот расхаживал по кабинету или стоял рядом с ним. Конечно, Уилл отметил, что Ганнибал привлекательный мужчина. Желание, однако, было смутным. Насколько оно было его собственным? Насколько это было отражением чувств Ганнибала к нему? О чём говорит тот факт, что Уилл никогда не замечал другого мужчину до него? Ему больно осознавать, что для того, чтобы это понять, ему пришлось жениться на ком-то другом и три года тосковать по Ганнибалу. Он проведёт остаток своей жизни, показывая Ганнибалу, как сильно он его любит. Теперь Уилл позаботиться о том, чтобы ему было также комфортно в любви Уилла, как в собственной коже. Он долго лежит без сна, чувствуя себя виноватым и убитым горем, прижавшись щекой к сердцу Ганнибала. Этот смертоносный, опасный, красивый мужчина в отчаянии из-за Уилла, и он не может понять, как он вообще мог иметь власть над таким существом. Он никогда не поднимет эту тему, так как он не хочет, чтобы Ганнибал задавался вопросом, почему он любит Уилла. Он не хочет, чтобы Ганнибал понял, что он не должен этого делать, что у него не было ничего стоящего. Каким-то образом ему всё же удаётся поспать несколько часов, проснувшись после около пяти утра. Его тело ломит от того, что он всю ночь пролежал в одной и той же позе прижимаясь к боку Ганнибала, но он не может заставить себя пошевелиться. Он тихо встаёт с кровати, идёт в ванную, а затем включает кофеварку. Ганнибал открывает глаза, из его горла вырывается сонный, довольный звук, когда он осторожно потягивается. - Почему ты уже проснулся? - Спрашивает Ганнибал хриплым со сна голосом. Уилл наливает им обоим по чашке кофе и подаёт одну Ганнибалу, когда тот садится в постели. - Не мог уснуть. - Тебе нужно отдохнуть, Уилл, - мягко говорит старший мужчина, потягивая кофе. Он выглядит таким помятым после сна и милым, что Уиллу больно просто смотреть на него. - Прошлой ночью тебе приснился кошмар, - признаётся Уилл. - Кое-что из того, что ты сказал... Лицо Ганнибала становится уязвимым, когда он отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу. - Я был груб с тобой? - Что? Нет, не был, - мягко отвечает Уилл. - Просто… ты звал меня. Ты был… рад, что я был здесь, когда ты проснулся. Что я всё ещё был здесь, как будто меня могло и не быть. Ганнибал издаёт горловой звук, делая ещё один глоток кофе. Он молчит так долго, что Уилл начинает думать, что разговор окончен, но Ганнибал всё же заговаривает. - Я беспокоюсь, когда твоя совесть начнёт мучить тебя за то, что ты сделал, чтобы оказаться здесь. Я думаю о твоей жене и пасынке, гадая, когда же лёгкая жизнь затянет тебя по швам, разрывая на части. Интересно, когда ты обвинишь меня в том, что натворил, и… снова бросишь меня. - Я никогда тебя больше не покину. Никогда, Ганнибал, - обещает Уилл, накрывая одну из рук Ганнибала своей. - Ты не будешь скучать по своей жене? - Спрашивает Ганнибал, и горькая нотка ревности звучит в его тоне насмешливо. - Женитьба на ней была ошибкой, - тихо признается Уилл. - Мы оба были... сломлены. Её муж умер, и любовь всей моей жизни ушла. Мы были двумя сломленными людьми, которые пытались исцелиться вместе, но разница была в том, что она не знала, что я был сломлен. Я не мог говорить о тебе больше, чем нужно. Она считала тебя чудовищем, воплощённым в жизнь кошмаром. Иногда она вспоминала о тебе так холодно и злобно, что мне потребовалась вся моя решимость, чтобы не сказать ей, что я любил тебя тогда и что я всё еще люблю тебя сейчас. Я думаю, она считала, что моё нежелание говорить о тебе было вызвано тем, что я боялся тебя, но на самом деле это было потому, что разговор о тебе сделал бы твоё отсутствие реальным. Это разорвало бы меня на части. Она никогда не знала меня. Ни в каком смысле, который имело бы значение. - Я бы хотел разобрать её на части, — признается Ганнибал, его голос тих, несмотря на ужас его слов. - Да, — понимающе говорит Уилл, отпивая кофе. - Я бы тоже хотел разорвать Беделию на части. - Ты что? — спрашивает Ганнибал, его бровь приподнята в интересе. - Почему? Я никогда её не любил. - Ты заполнил ею моё пространство. Ты отрезал меня от себя, как гнойную конечность, и вместо этого пришил её к себе. Ты выполнил все обязанности мужа по отношению к своей жене, Ганнибал? - Я думал об этом, но нет. Она знала, что я был очарован тобой. Она могла быть ревнивой и жестокой по этому поводу, иногда. Но то, что я потерял, было не заменить. - Я видел её несколько раз, — тихо признается Уилл. — Я спросил её, влюблён ли ты в меня. - Я уверен, что моя дорогая Беделия нашла способ избежать ответа на такой вопрос, — усмехается Ганнибал. Уилл фыркает в свой кофе: - На самом деле, она была очень честна. Она фактически признала, что ты это сделал. - Странно с её стороны, - говорит Ганнибал, его рот кривится от недоверия. - Именно она предложила мне простить тебя так, как я простил Мишу. - Она хотела, чтобы ты меня съел? - Недоверчиво спрашивает Уилл. Ганнибал пожимает плечами, отхлебывая кофе. - Я думаю, она хотела, чтобы ты исчез со сцены. В любом случае, что ты сказал, когда она сказала, что я был влюблён? - После того как она это признала, я ничего не ответил, а потом она сразу спросила, не не мучаюсь ли я из-за тебя. Это... было слишком некомфортно. Я промолчал. - Мне не нужно спрашивать, хочешь ли ты меня, - говорит Ганнибал, и его губы расплываются в улыбке. - Я всё ещё злюсь, что она предложила тебе съесть меня, а потом ты попытался это сделать. Я... сейчас не в настроении переживать из-за тебя. - Мы оба причинили друг другу боль, - наконец произносит Ганнибал. - Если мы хотим добиться успеха, нам нужно простить друг друга. Я простил тебя, Уилл. Уилл вздыхает, ставит чашку с кофе на край стола и проводит ладонями по обнаженным предплечьям Ганнибала. - Я тоже тебя прощаю. Мы оба смертельно ревнивы, это очевидно. Может быть, нам не стоит этого делать, потому что это моя вина, что мы расстались. Это мои страхи и тревоги помешали нам сделать это раньше. Глаза Уилла смущенно наполняются слезами, и он опускает взгляд на свои руки, лежащие на коже Ганнибала, избегая смотреть ему в глаза. - Мне всё равно, что у нас могло бы раньше, - тихо отвечает Ганнибал. - Главное, что теперь у меня есть ты. - У тебя есть я, Ганнибал, - успокаивающе говорит Уилл, нежно сжимая его сильные предплечья. Ганнибал протягивает руку и отставляет чашку с кофе в сторону, обхватывает пальцами запястья Уилла и тянет его дальше по кровати. Руки Ганнибала обхватывают его за талию, их губы нежно встречаются, ладони Уилла скользят по груди и плечам Ганнибала. Уилл простонал ему в рот, когда Ганнибал впился пальцами в его поясницу, притягивая к себе. Пальцы Уилла скользнули вверх по груди Ганнибала, коснулись его шеи, а затем челюсти, которая в этот момент была почти покрыта бородой. В конце концов, он отстраняется, глядя на Ганнибала потемневшими глазами. - Мы должны перестать начинать то, что не можем закончить, - смеётся Уилл, незаметно поправляя себя, поскольку штаны казались ему слишком тесными. - У меня никогда не было такой травмы, - признаётся Ганнибал в конце концов. - Я жажду тебя. Мне до боли хочется ощутить тебя на своей коже, и всё же... ничего. Я хочу этого больше всего на свете, и я не могу… Это не... Уилл заставляет его замолчать, зарываясь пальцами в его волосы, прежде чем отстраниться. Уилл затыкает его ртом, зарывается пальцами в его волосы и отстраняется. - Это обезболивающее, — тихо говорит Уилл. - Когда у меня было ранение в животе… э-э, у меня не мог встать около месяца. Это было так неприятно, потому что я хотел потрогать себя, но это ни к чему не привело. Не о чём беспокоиться. Как только ты перестанешь принимать обезболивающие, ты будешь… э-э, готов ко всему. Ганнибал покраснел, и это было самое странное, что Уилл когда-либо видел. - О чём ты думал, когда пытался освободиться? - Боже, — Уилл чувствует, как жар заливает его щеки. - Это было ужасно, но я думал о том, как был в твоих объятиях, когда ты наносил мне удар ножом. Ощущение твоего запаха, когда ты был весь в крови. Ощущение твоей руки на моем лице. - Я удивлён, что ты мне в этом признался, — размышляет Ганнибал. - Я хочу, чтобы ты знал всё, что хочешь знать. Между нами не будет никаких преград. Никогда больше. Ганнибал отмечает время, тянется за чашкой кофе с таблетками и принимает два антибиотика и одну обезболивающую. - Такое приглашение в твой разум — это больше, чем я когда-либо думал. - Я должен спросить тебя кое о чём, и я не хочу, чтобы ты обижался, - нерешительно говорит Уилл. Ганнибал поджимает губы, но кивает головой. - Что это? -Ты что,… э-э, какаешь? - Спрашивает Уилл, и его лицо становится пунцовым. - Я спрашиваю только потому, что у меня был очень-очень сильный запор после операции с кишечником. От обезболивающих стало ещё хуже, и у меня случился спазм, который, в общем, закончился клизмой. Я просто хочу знать, что ты… ладно. Ганнибал усмехается, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться губами к щеке Уилла. - У меня опорожнение кишечника, но оно было... неприятным. - У меня есть средства для смягчения стула, - быстро говорит Уилл. - Они помогли мне после. Я подумал, что при подобной травме они помогут и тебе. Ганнибал цыкает зубами, отводя взгляд от Уилла. - Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова показаться тебе желанным? - Ты всё ещё считаешь меня желанным, зная, что у меня был колостомический мешок, потому что я не мог ходить в туалет? Держу пари, что да. Ганнибал ухмыляется, поглаживая бороду длинными пальцами. - Так и есть. Уилл тянется к спортивной сумке и достает оттуда бутылочку для смягчения стула. - Возьми одну и посмотри, что получится. Если это не поможет, можешь взять две, но я бы подождал и посмотрел, поможет ли одна. Ганнибал вздыхает, берет одну и запивает ее кофе. - Я подавлен, просто чтобы ты знал. - Я влюблён в тебя, чтобы ты знал, - отвечает Уилл, наклоняясь и прижимаясь губами к губам Ганнибала. Ганнибал даёт ему время углубить поцелуй, прежде чем отстраниться, запрокинув голову. Уилл, ухмыляясь, следует за его ртом, чтобы снова поцеловать его. Ганнибал усмехается, позволяя ему проявить свои чувства, когда Уилл прикусывает его нижнюю губу, проводя языком по мягкой плоти, прежде чем отстраниться. - Мне нужно идти, - вздыхает Уилл. - Хочешь что-нибудь особенное на завтрак? Яйца? Блинчики? Что ты любишь? - Яйца и тосты были бы идеальны. Я могу тебе помочь, - предлагает он. - Ты можешь посидеть здесь и выпить ещё чашку кофе, которую я тебе принесу, - говорит Уилл, забирая пустые чашки и поднимаясь с кровати. Пальцы Ганнибала обхватывают его запястье, и Уилл с любопытством поворачивается к нему. - Спасибо, - тихо говорит он, многозначительно глядя Уиллу в глаза. - Не за что, Ганнибал. Уилл готовит завтрак, пока Ганнибал идёт в ванную, и, услышав шум воды в душе, наклоняет голову, гадая, не нужна ли тому помощь. Он не идёт спрашивать, надеясь, что Ганнибал позовёт его, если понадобится. Уилл... обеспокоен. Еда готова, а другой мужчина находится там довольно долго. - Ганнибал? - зовёт Уилл, стуча в дверь. - Ты в порядке? - Я выйду через минуту, - раздается в ответ. Он слышит, как в раковине льется вода, и оставляет его в покое. Уилл решает съесть яичницу, пока она горячая, и тут из ванной выходит Ганнибал с полотенцем на поясе и свежевыбритым лицом. Уилл таращит на него глаза, наслаждаясь видом Ганнибала, который выглядит таким чистым и утонченным, даже стоя в одном полотенце. Ганнибал подходит к своему ящику, достает чистую пару пижамных штанов и, сбросив полотенце, натягивает их, давая Уиллу возможность взглянуть на его задницу. - Ты видишь что-то, что тебе нравится, Уилл? - Да, - тут же отвечает Уилл, его лицо розовеет, когда он откусывает кусочек яичницы. - Ты меня дразнишь. Ганнибал улыбается, поворачиваясь к нему, и Уилл с облегчением вздыхает, видя высокомерие в его ухмылке. Его высокомерие и самообладание исчезли, как и искра в глазах когда-то. Он на мгновение вспоминает, как Эми говорила ему, что он становится сильнее с каждым днём, и он в восторге от того, что видит это собственными глазами. Ганнибал осторожно устраивается за столом, без рубашки, и аккуратно ест яичницу. - Думаю, я заслужил право немного подразнить тебя, - наконец говорит он, делая глоток кофе. - Ты знал, что делаешь со мной все эти годы, появляясь в моём офисе со своей стрижкой и в отглаженных рубашках. Ты знал и дразнил меня. - Я никогда не выставлял напоказ свой голый зад, - смеётся Уилл. - К сожалению, ты этого не сделал. - Ты бы хотел увидеть меня обнаженным, - говорит Уилл, и это звучит почти как вопрос, с ноткой недоверия в голосе. - Ты, кажется, удивлён, - отвечает Ганнибал, приподнимая бровь. - Это просто... - Уилл вздыхает, ставя чашку с кофе на стол. - Почему? Я вроде как маленький парень, у меня нет на что особо можно посмотреть. - Ты никогда не видел себя со стороны, - в конце концов говорит Ганнибал. - Ты даже не представляешь, что ты делал со мной, когда моё тело нормально функционировало. - Но я с нетерпением жду возможности узнать это. Ганнибал ухмыляется ему, облизывает губы и смотрит на свой завтрак. Они заканчивают есть, и Ганнибал вытирает посуду и убирает её в шкафчик, прежде чем вернуться в постель. Его плечи поникли, а глаза затуманились, когда он закутался в простыни. - Может, нам наложить новую марлю на твои швы? - Спрашивает Уилл. - Они в основном зажили снаружи, - замечает Ганнибал, глядя на рану сбоку на животе. - Я не думаю, что в этом есть необходимость. - Если ты уверен, то я пойду тогда немного поплаваю, - кричит Уилл с порога. - Я спущусь за твоими лекарствами через несколько часов, в два. - Хорошо, - медленно произносит Ганнибал, борясь со сном и наблюдая за Уиллом. Уилл улыбается ему с порога и направляется на палубу. Вода была спокойна, и дул попутный ветер, когда Уилл поднимает якорь и приводит лодку в движение. Погода стала теплее, когда он находится где-то у берегов Джорджии. На солнце жарко, и Уилл снимает футболку, чтобы насладиться теплом и ветром на своей коже. Он всегда любил ходить под парусом. Возможность отправиться куда угодно с минимальной суммой наличных на топливо всегда действовала на него успокаивающе. Он плывёт уже шесть часов, и его кожа немного обгорела от такого количества солнца за один раз. Ровно в два он спускается на палубу и улыбается, обнаружив, что Ганнибал выпутался из одеял, потому что на палубе стало теплее. Он приоткрывает несколько окон, проветривая маленькую комнату ароматом океанского бриза, прежде чем подойти к прекрасивому мужчине без рубашки, лежащему на кровати. - Ганнибал, - тихо произносит он, смеясь, когда пожилой мужчина стонет в подушку. - Приятный ветерок, - хрипло говорит он приглушёно из-за простыней. Он открывает глаза и сонно приподнимает бровь, глядя на обнаженный торс Уилла, порозовевший от солнца. - Здесь было душно, - говорит Уилл с ноткой сожаления в голосе. - Мне следовало спуститься пораньше и открыть для тебя окна. - Всё в порядке. Уже два часа? - Так и есть, дорогой. - Он протягивает Ганнибалу воду в бутылке и таблетки, которые тот с благодарностью принимает. Ганнибал садится, морщась, вытаскивая ноги из кровати и направляясь после в ванную. Уилл некоторое время роется в холодильнике, достаёт курицу для гриля и ананасы. Он приправляет их приправой каджун и кладёт на противень для гриля на плите. Он посыпает ананас коричневым сахаром и кладет ломтики на гриль рядом с курицей. Шеф-повар из него был неважный, но он мог обойтись тем, что у него было. Он почти закончил готовить, когда появился Ганнибал, с чистым лицом и пахнущий мятной зубной пастой. - Пахнет действительно вкусно, - хвалит он, усаживаясь за маленький кухонный стол. - Ничего особенного. Так что не слишком радуйся, - смеётся Уилл, раскладывая еду по тарелкам. Ганнибал приподнимает бровь, когда перед ним ставят курицу с ананасами, но съедает всё со стоном. - Жареный цыпленок со сладким вкусом ананаса получается на удивление вкусным. - Мой папа когда-то готовил это, - говорит Уилл с лёгкой улыбкой на губах. - Мне всегда это нравилось. - Ты нечасто о нём вспоминаешь, - замечает Ганнибал, разрезая курицу. - Нет, - признаётся Уилл. - Он старался изо всех сил, но из-за моего расстройства эмпатии ему было трудно общаться со мной. Он был суровым парнем. Трудолюбивый, строгий мужчина, у которого был маленький ребёнок, который много плакал, и у которого было много... чувств. Но он старался изо всех сил. - Он всё ещё жив? - Да, - отвечает Уилл с гримасой. - К настоящему времени он знает, что его сын убил двух сотрудников ФБР и сбежал с серийным убийцей. Я уверен, он гордится этим. Ганнибал наблюдает за ним несколько минут с настороженным выражением лица. - Мне жаль, Уилл. - Не стоит, - предостерегает Уилл. - Я не жалею о том, что оказался здесь с тобой. Ганнибал доедает свой обед, откладывает вилку и облизывает губы. - Спасибо. За то, что помогаешь мне, за то, что заботишься обо мне, за всё это. Это больше, чем я мог себе представить. - Не за что, Ганнибал, - краснеет Уилл, отводя взгляд в сторону двери, ведущей на верхнюю палубу. - Не хотел бы ты подняться на верхнюю палубу? Немного солнца и свежего воздуха пошло бы тебе на пользу. Ганнибал улыбается и нетерпеливо кивает. - Мне бы этого очень хотелось. Они ставят тарелки в раковину отмокать, и Уилл поднимается за ним по лестнице, на случай, если ему понадобится помощь, но этого не требуется. Выражение лица Ганнибала, когда он стоит на солнечной террасе,... блаженное. Его глаза закрыты, когда он устраивается на виниловой скамье сбоку от перил, подставляя лицо солнцу и жадно вдыхая океанский воздух. Он не потрудился надеть рубашку, прежде чем подняться, и солнцу каким-то образом удается оживить его бледную кожу, заставив её выглядеть золотистой в дневном свете. Его волосы развеваются на ветру, и Уилл никогда не видел его более красивым. Уилл опускает парус, стоя у кокпита, чтобы ориентироваться в воде. Однако его глаза продолжают смотреть на Ганнибала, который лениво развалился на скамейке, а его длинные руки свисают на спинку, пока он греется. - Ты прекрасен, — тихо говорит Уилл, и Ганнибал щурится сквозь ухмылку, глядя на Уилла и немного гордясь его вниманием. - Как и ты, - отвечает он, его взгляд задерживается на Уилле, прежде чем скользнуть вниз по его торсу. Ганнибалу удаётся оставаться снаружи почти два часа, прежде чем он немного сникает и объявляет, что ему нужно поспать. Уилл идёт с ним на нижнюю палубу и помогает ему добраться до кровати, хотя Ганнибал мог бы справиться и сам. - Разбуди меня, пожалуйста, когда спустишься на нижнюю палубу. - Конечно, - отвечает Уилл, наклоняясь вперёд и нежно прижимаясь губами к губам Ганнибала. Старший мужчина удивляет его, запуская пальцы ему в волосы на затылке, ненадолго углубляя поцелуй, прежде чем отстраниться. Уилл стоит, склонившись над ним, его глаза темнеют, когда он слизывает с губ вкус Ганнибала, на что тот усмехается, благоговейно проводя большим пальцем по нижней губе Уилла. - Отправляйся в плавание, я буду рядом, когда ты вернёшься. Это замечание не побудило Уилла уйти, но он всё же ушёл, прихватив с собой футболку. У него и так будет самый сильный солнечный ожог на свете. Он выходит на палубу и плывет несколько часов, вдыхая солёный воздух и впитывая розовые и оранжевые тона заката. Он не может дождаться, когда Ганнибал достаточно поправится, чтобы подняться и насладиться закатом вместе с ним или полюбоваться звездами. Но до этого ещё было далеко. Уилл вздохнул и повернул голову навстречу ветру. У них было всё время мира.