Яркий ожог

Мы потянулись друг к другу, и я подумала о том, сколько ночей я провела без сна, любя его в тишине.

― Мэдлин Миллер, "Песнь об Ахилле"

Уилл плывёт несколько часов, пока солнце почти не село за горизонт, прежде чем бросить якорь и спуститься на нижнюю палубу. Он быстро принимает душ, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Ганнибала. Стоя у раковины, он оборачивает полотенце вокруг талии, раздумывая, стоит ли ему бриться. Он решает подстричь бороду триммером, заострив края бороды бритвой, чтобы придать ей аккуратный вид. Подстриженная борода не скрывает шрамов на его лице, но они не беспокоят его так сильно, как могли бы. Ганнибал не возражает против этого, и никто, кроме него, этого не видит. Он возится у раковины после уборки, размышляя, сможет ли он быть таким же смелым, каким был Ганнибал днём ранее. Он стонет про себя, сжимая полотенце так, что костяшки пальцев побелели, и выходит из ванной. Ганнибал моргает, просыпаясь от шума, и поднимает голову с подушки, когда замечает, что Уилл всё ещё раздет. Уилл выпрямляет спину, подходит к комоду и бросает полотенце прямо в поле зрения Ганнибала. Он поправляет пижамные шорты, а на его щеках появляется румянец. - Подожди, - тихо просит Ганнибал, садясь на край кровати. Уилл краснеет до корней волос, размышляя, что же ему делать. Он полностью голый, и Ганнибал явно напрашивается на шоу, и он так смущён, что готов пнуть себя за то, что вообще начал это. Уилл поворачивается и, приподняв бровь, смотрит на Ганнибала. - Да? - Дай мне посмотреть на тебя, пожалуйста, - просит Ганнибал мрачным и хриплым голосом. Уилл вздыхает, поворачиваясь всем телом, стараясь не ёрзать слишком сильно. К своему стыду, он наполовину твёрд, и взгляд Ганнибала, скользящий по его коже, ощущается как физическая ласка. - Иди сюда, пожалуйста, - мягко говорит он. Уилл сглатывает, его кадык при этом сильно дёргается, и Ганнибал наблюдает за этим с восхищением. Он делает всего три шага вперёд, и его колени задевают Ганнибала за край кровати. Ганнибал протягивает руку, проводит кончиками пальцев по бокам Уилла, нежно проводит ими по животу и шраму, наклоняется вперёд, чтобы нежно поцеловать его. Его рот приоткрыт, когда он целует поврежденную плоть, его язык благоговейно пробует кожу на вкус. Его руки скользят по тазовым костям, спускаясь по изгибу ягодиц, обхватывая заднюю поверхность бедер. Его прикосновения легки, как перышко, всего лишь кончики пальцев, но кажется, что он оставляет огненные дорожки на коже Уилла. - Ты выглядишь намного моложе своих лет, - шепчет он с благоговением в голосе. - Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел. Уилл содрогается от этого признания, поддаваясь желанию прикоснуться к Ганнибалу. Он запускает пальцы в его волосы, приподнимает его лицо и проводит большими пальцами по скулам. Ганнибал смотрит на него снизу вверх, его рука поднимается с бедра, скользит по нему, прежде чем обхватить длинными пальцами его пульсирующую плоть. Уилл шипит, в то время как его пальцы слегка сжимаются в волосах Ганнибала, а его дыхание становится прерывистым. Ганнибал прижимает большой палец к головке, размазывая по ней преякулят. - Ты не должен этого делать. Чёрт, тебе нужно отдохнуть, - в отчаянии говорит Уилл. Ганнибал улыбается ему, засовывая большой палец в рот и слизывая с подушечки вкус Уилла. При виде этого у Уилла сильнее перехватывает дыхание, а его член вновь жаждет чужих пальцев. - Я не должен ничего делать, ты прав, - тихо отвечает Ганнибал, его пальцы снова обхватывают его, на этот раз крепче, и слегка поглаживия. Уилл стонет, слегка покачивая бедрами в его объятиях. - И всё же я хочу. Я могу отдохнуть и потом. Ганнибал наблюдает за ним, наклоняясь вперёд и нежно облизывая головку члена. Пальцы Уилла скользят от волос старшего мужчины к его затылку, касаясь нежной кожи. Его язык, словно шёлк, скользит по головке, мягко кружа. Ганнибал обхватывает губами головку члена, посасывая его, вырывая стон из горла Уилла. Ганнибал продолжает усиленно посасывать, в то время как его язык мягко скользит по головке. - Чёрт, - вздыхает Уилл, слегка двигая бедрами. Это и слишком много, и недостаточно, и пальцы ног Уилла поджимаются, пока он пытается не толкаться в жар, чтобы снять напряжение. Ганнибал прекращает сосать, скользя губами вниз по всей длине, в то время как его язык прижимается к нижней части члена. Уилл понимает, что у него это хорошо получается. Он чертовски хорош в этом, и Уиллу задаётся вопросом, для кого ещё Ганнибал это делал, потому что Уилл намерен убить их всех. Руки Ганнибала обхватывают и перекатывают его яйца, пока он поочередно глубоко заглатывает Уилла и нежно посасывает головку его члена. В этом нет никакого ритма, и Уилл понимает, что это может продолжаться часами, если он будет продолжать в том же темпе. Эта мысль одновременно ужасает и возбуждает. Ганнибал смотрит на него снизу вверх, когда его рот скользит к головке члена, чья длина блестит от слюны, стекающей по покрасневшим губам. Его глаза темнеют, когда он смотрит на него, в них столько эмоций, что слова просто не нужны. Ганнибал заглатывает плоть целиком, заглатывая во всю длину, пока его нос не утыкается в таз, и Уилл не издает высокий, пронзительный звук, сжимающий свои бёдра, чтобы не толкнуться. Ганнибал стонет и отстраняется, сурово глядя на него снизу вверх. Он обхватывает пальцами бедра Уилла, притягивая к себе. До него доходит, что Ганнибал хочет, чтобы он двигался. Хочет, чтобы он взял, но он боится, что причинит ему боль. - Я… Я не могу, Ганнибал, - в отчаянии выдыхает он. Ганнибал двигает бёдрами вперёд, снова беря на всю длину, и Уилл сдаётся. Сначала он двигается мягко, а его голова запрокидывается, когда головка члена касается задней стенки горла. Ганнибал стонет вместе с ним, усиливая всасывание по всей длине, пока Уилл трахает его в рот. Ритм настолько хорош, что Уилл теряется в нём, ощущая прикосновение шелковистого, горячего, обожающего его рта. Уилл не может сдержать стонов, которые издаёт; отчаянные, короткие вздохи вырываются из его горла. Его тело словно натянуто до предела, раскалённое добела удовольствие заставляет его стиснуть зубы, когда он толкается сильнее, и челюсть Ганнибала разжимается, освобождая ему место. - Я сейчас кончу, Ганнибал, - предупреждает он, когда его яйца прижимаются к телу. Он делает движение, чтобы выйти, отстраниться, но Ганнибал удерживает его бёдра сильными руками, прижимается к нему и стонет, когда Уилл изливается ему в рот. Его бёдра продолжают двигаться, и Ганнибал доит его ртом, пока кончает. Уилл чувствует, что всё его тело вот-вот сломится, в то время как Ганнибал продолжает облизывать его, очищать, и его член дёргивается от каждого движения чужого языка. Чрезмерная стимуляция ощущается как удар током, его живот содрогается от каждого движения языка. - Ганнибал, - умоляет Уилл, его пальцы сжимают кожу на шее, пытаясь одновременно оттянуть его и втянуть глубже. Ганнибал улыбается, обхватывая его полуобмякший член, и Уилл всхлипывает. - Пожалуйста, - умоляет он его, хотя сам понятия не имеет, чего хочет. Из его члена всё ещё течёт, и Ганнибал сосёт головку, пока Уилл не склоняется над ним, его нервы напряжены от чрезмерной стимуляции. Ганнибал неохотно отстраняется, а тело Уилла продолжает содрогаться от толчков. - Ты такой вкусный, я бы хотел держать тебя во рту часами, - хрипит Ганнибал, и член Уилла проникает в его горло. Уилл стонет, неуклюже плюхаясь на кровать, когда Ганнибал поворачивается и ложится рядом с ним. - Это… Я никогда, блять, - грубо произносит Уилл. - Не тебе говорить, - с усмешкой поддразнивает Ганнибал. - Твой рот, - тихо произносит Уилл, протягивая руку и прижимая большой палец к нижней губе, и Ганнибал усмехается. - Я так понимаю, тебя всё устроило? - Блять, - повторяет Уилл, на мгновение закрывая глаза. - Так вот на что будет похож секс с тобой? Ибо я, вероятно, умру. - Я очень надеюсь, что нет, - ухмыляется Ганнибал. - Иди сюда, пожалуйста. Уилл устало садится, наклоняется и прижимается к губам Ганнибала, глубоко облизывая его, чтобы ощутить свой вкус на его языке. Он стонет от вкуса, который ощущает, и Ганнибал вздыхает ему в рот. - Мне нужен список всех, с кем ты был, чтобы я мог найти их и убить, - серьёзно говорит Уилл. Ганнибал скептически приподнимает бровь. - В этом списке три человека, один из них - ты. - Хорошо, короткая серия убийств, - размышляет Уилл, проводя пальцами по жёстким волосам на груди мужчины и проводя по соску. - Это было очень, очень давно, Уилл. Ещё до того, как я приехал в Америку. - он усмехается. - Ещё лучше. Праздничная серия убийств, - со смехом говорит Уилл, приподнимая лицо, чтобы ласково куснуть Ганнибала за подбородок. - Уилл, - со смехом выговаривает Ганнибал. - Ладно, я никого не убью, - соглашается Уилл с ухмылкой. Он на мгновение задумывается, прикусывая нижнюю губу. - Итак, у тебя... было это с мужчиной? - В меня никогда не проникали, но во всём остальном да. - Я хочу сделать всё это, - тихо признается Уилл. - Я никогда ничего не делал с мужчиной, и я хочу, чтобы ты был первым во всём этом. - Я бы предпочёл быть и последним, - замечает Ганнибал, целуя Уилла в висок. - А ты становишься угрюмым, когда я становлюсь собственником, - ухмыляется Уилл. - Я хочу, чтобы ты был единственным, кто бы проник в меня, - многозначительно произносит Ганнибал, и Уилл судорожно выдыхает. - Ты бы хотел, чтобы я это сделал? - От одной этой мысли член Уилла начинает подёргиваться. Оказаться внутри Ганнибала, где ещё никто не был, пробуждает в Уилле что-то первобытное. Что-то, что жаждет заявить права и отметить того, кого он любит, как своего. - Я хочу, чтобы ты делал всё, что захочешь. Всё, что захочешь, Уилл. Уилл издает горловой звук. - Надеюсь, ты понимаешь, что из меня получится прожорливое чудовище. - Я с нетерпением жду этого, - усмехается Ганнибал. - Чёрт, уже больше десяти, - вздрогнув, осознает Уилл. Он встаёт с кровати и идёт к холодильнику за бутылкой воды, открывает её и делает несколько глотков, прежде чем отдать Ганнибалу для лекарств. Ганнибал берёт бутылку, его челюсть плотно сжата, когда он садится и отворачивается от Уилла, чтобы взять свои пузырьки с таблетками. Его плечи напряжены, и Уилл сразу понимает, что он сделал что-то, что ему не нравится. - Что я сделал, Ганнибал? - Спрашивает Уилл, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Ганнибал заворачивается в простыни, поворачиваясь к Уиллу спиной. - Ничего такого. Пожалуйста, вернись в постель. Уилл вздыхает, откидывая одеяло, забирается на кровать и, скользнув по ней, обнимает Ганнибала за талию. - Поговори со мной. Несмотря на то, что думают люди, я не умею читать мысли. - Ты не сделал ничего плохого, - бессердечно отвечает Ганнибал. - Ты был идеальной нянькой, ухаживая за своим больным любовником. - Ты зол из-за того, что я вспомнил, что тебе было пора принимать лекарства? Ты шутишь сейчас, - умоляет Уилл, в его тоне слышится раздражение. Уилл ждёт ответа, но не получает его. - Ганнибал, перестань. - Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, - с горечью отвечает он. - Что бы я ни делал, разговор всегда сводится к моим ранам или испражнениям. Я не могу никуда пойти без того, чтобы ты не тащился за мной по пятам, как будто я инвалид, попавший в аварию. Даже после того, как я провожу вечер, наслаждаясь вкусом твоего члена на своём языке, ты беспокоишься об антибиотиках и размягчителях стула. Ты не можешь просто быть со мной в данный момент? Разве я прошу тебя о многом? Уилл отодвигается от Ганнибала и трёт виски, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. - Я понимаю, что ты расстроен, Ганнибал. Я понимаю, что тебе, наверное, иногда кажется, будто я тебя душу. Недавно мы говорили о запорах, просто потому что мне после операции было ужасно. Я беспокоюсь за тебя, потому что знаю, что ты слишком горд, чтобы сказать мне, когда что-то не так. Всё, что я делаю, каким бы неприятным это ни было, я делаю с любовью. Я люблю тебя. Ты врач, и мне не нужно объяснять тебе, почему ты должен принимать антибиотики строго по часам. Ты же знаешь. Ганнибал вздыхает, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Уилла с выражением сожаления на лице. - Я знаю это, - тихо признается он. - Я просто не могу выразить словами, как сильно я презираю то, какой я сейчас. Я ненавижу это, Уилл. - С каждым днём ты становишься сильнее, - напоминает ему Уилл. - Этот процесс медленный. Но однажды ты проснёшься и просто выйдешь на улицу без проблем. Ты встанешь с постели отдохнувшим и приготовишь мне завтрак. Или ты проснёшься с эрекцией, и решишь, что хотел бы, чтобы я позаботился о ней вместо тебя. До всего этого ещё несколько дней или недель. Ты выздоравливаешь и пока это происходит, я буду о тебе беспокоится. Губы Ганнибала кривятся, он отводит взгляд от Уилла. - Я думаю, что проблема, которая расстраивает меня больше всего, — это неспособность моего тела реагировать на тебя. Я знаю, что это обезболивающее, и я подумываю о том, чтобы больше не принимать его, потому что я не выношу этого. - Мы бы всё равно не занялись сексом, потому что тебе было бы слишком больно. Или ты об этом не подумал? - Я чувствую себя постаревшим, - признаётся Ганнибал, и его голос срывается от этого. - Ты стоишь передо мной, твоё тело настолько прекрасно, что я едва могу смотреть на тебя, и я даже не могу на это отреагировать. Интересно, как долго ты будешь оставаться со мной, когда я стану старше, и это не будет иметь никакого отношения к обезболивающим средствам. Уилл открывает рот, когда до него, наконец, доходит суть. Ему больно, что Ганнибал так думает, и его раздражает поверхностный взгляд Ганнибала на него. - Если бы тебе пришлось ампутировать член по какой-то причине, я бы остался. Если бы у тебя по какой-то причине никогда не было члена, я бы остался. Я влюблен в тебя уже много времени, и я до сих пор к тебе не прикасался. Так что, пожалуйста, прекрати это. Я буду любить тебя так, как ты мне позволишь, так долго, как смогу. Ты говоришь мне, что я не вижу себя ясно, но, судя по всему, ты тоже. - Ты думаешь, я не вижу тебя, Уилл? Вопрос задан так, что в нём чувствуется оскорбление, но Уилл этого не понимает. - Нет, однако ты считаешь, что моя любовь к тебе как-то связана с твоим членом, что совершенно не так, - резко отвечает Уилл, приподнимаясь, чтобы заглянуть Ганнибалу в лицо. - Значит, если бы ситуация была обратной, ты бы ушёл? Ты бы бросил меня потому что у меня не встаёт? Ганнибал фыркает: - Это не тоже самое. - Что это, чёрт возьми, значит? - Возмущено спрашивает Уилл. - Потому что моя любовь к тебе больше, чем твоя ко мне. Уилл чувствует себя так, будто его ударили под дых. - Что ты сейчас сказал? - Ты меня слышал, - резко говорит Ганнибал. Несколько минут Уилл сидит в полной тишине, его гнев нарастает. - Поверить не могу, что ты только что сказал мне. Поверить не могу, что ты всё ещё думаешь, что у меня нет чувств к тебе, которые были бы точным отражением тех, что ты испытываешь ко мне. - Эта аналогия должна меня убедить? Что твоё расстройство эмпатии цепляется за мои чувства, и ты путаешь их со своими собственными? - Ты, блять, переворачиваешь мои слова, - Уилл встаёт с кровати, натягивая на себя толстовку и пижамные штаны. - Мы оба причиняли друг другу боль, Ганнибал. Мы оба поступали друг с другом непростительно. Тот факт, что ты думаешь… что ты воображаешь, будто я не... Его разочарование растёт, и сам факт того, что он сделал для неблагодарного человека за всю неделю, стоящего перед ним, поражает его, как поезд. Голос Уилла срывается, и он изо всех сил сглатывает слезы. Он не позволил бы Ганнибалу увидеть его плачущим. За последнюю неделю он пролил из-за него достаточно слёз. - Я бы умер за тебя. Я бы сделал для тебя всё, что угодно. Прости, что ты так долго морочил мне голову, что я не мог видеть свои чувства к тебе так же ясно, как ты мои. Уилл смахивает слезы, вытекающие из глаз, и он знает, что Ганнибал это видит. Он ненавидит себя за то, что позволил Ганнибалу это увидеть. - Я посплю на палубе. Я не хочу быть сейчас с тобой. Он останавливается на ступеньках, слегка поворачиваясь к Ганнибалу. - Когда мы впервые встретились, я позволил тебе увидеть и узнать меня. Ты был первым человеком в моей жизни, которому я полностью доверял. Тогда я бы сделал для тебя всё, что угодно. Только после того, как ты провёл свой маленький эксперимент и увидел, что происходит с прекрасным умом, когда он страдает от энцефалита, я потерял веру в тебя. Ты был единственной спасательной шлюпкой, которая когда-либо приходила за мной, и я боготворил тебя за это, пока ты позволял мне тонуть. Я просто подумал, что тебе следует это знать. Он хлопает дверью, выходя из каюты, неудобно устраиваясь на виниловой скамейке. По крайней мере, здесь, под звёздами и прохладным океанским бризом, он может плакать, не боясь, что его кто-то услышит. В какой-то момент он, должно быть, заснул, потому что, когда он проснулся, уже вставало солнце. Его глаза горят и опухли, он щурится от утреннего света, когда садится на скамейку. Его плечо так болит, что он едва может пошевелиться. Он наклоняется вперёд, пытаясь растянуть мышцу, надавливая кончиками пальцев на поселившуюся там боль. Он задаётся вопросом, который час, и тут же злится на себя за это. Но ему действительно было не всё равно. Он не хотел, чтобы Ганнибал снова подхватил пневмонию или, что ещё хуже, сепсис. Он неохотно спускается на нижнюю палубу, отмечая, что уже начало седьмого. Он подходит к кровати и осторожно будит Ганнибала. - Уже шесть, Ганнибал, - тихо говорит он. Ганнибал открывает глаза, и огромные мешки под его глазами доказывают, что он тоже не выспался. Уилл открывает бутылочку с антибиотиками и вытряхивает две таблетки, затем бутылочку с обезболивающим, вытряхивает одну и протягивает их Ганнибалу, прижимая кончиками пальцев к его ладони. Он больше ничего не говорит, пока на ватных ногах идёт в ванную, пытаясь унять ужасную боль в плече. Он пользуется туалетом и небрежно выполняет утреннюю процедуру. После того, как он закончил умываться в раковине, он уставился на своё изуродованное отражение в зеркале. Он думает, что это уместно, что спустя столько времени его отражение наконец-то показывает, насколько он уродлив и внутри. Когда он вышел, то был поражён, увидев Ганнибала, который стоял на кухне и варил кофе. - Уилл, - тихо говорит он. - Прости меня. Пожалуйста, я сказал... непростительные вещи прошлой ночью. - Непростительные, да. Но ты веришь, что то, что ты сказал, правда?- Спрашивает Уилл, и у него перехватывает горло от этих слов. - Я верю, что сейчас у тебя нет намерения покидать меня, и я также верю, что твоё желание уйти может измениться с течением времени. Я думаю, что ты любишь меня прямо сейчас, потому что я здесь с тобой, ласкаю тебя, и с таким слабым здоровьем, я не предоставлю никому опасности, кроме себя. Я думаю, что ты используешь свою любовь, чтобы в будущем угрожать лишить меня её, как только я исцелюсь и убью того, кто не получит твоего одобрения. То, чего ты хочешь, мой дорогой Уилл, постоянно меняется и текуче. Это одна из вещей, которые я люблю в тебе больше всего: невозможность предсказать тебя. Это также та черта в тебе, которую я больше всего ненавижу, поскольку я никогда не могу быть уверен, что то, что ты мне обещаешь, не согнётся и не сломается под ветром. Уилл долго смотрит на него после того, как он заканчивает говорить, и его пристальный взгляд задерживается на Ганнибале достаточно долго, чтобы Ганнибал, в конце концов, переступил с ноги на ногу и отвёл взгляд. Уилл хотел опровергнуть то, что сказал Ганнибал, но как? Он знал, что был таким, сколько себя помнил. Однако было бы несправедливо предполагать, что Уилл не изменился после всего, что произошло. - Итак, ты хочешь сказать, что сожалеешь о том, что наговорил непростительных, но правдивых вещей. Ты думаешь, я поверхностный, беззаботный любовник. Ты думаешь, что моя любовь к тебе глубока, как лужа, верно? - Я совсем не это сказал, - вздыхает Ганнибал. - Мне нужно подняться на палубу, - перебивает его Уилл. - Не хочешь ли чего-нибудь перекусить, пока я не ушёл? Ганнибал стонет, потирая лицо ладонью. - Нет, Уилл. Уилл кивает и направляется мимо него к лестнице, но Ганнибал хватает его за запястье. - Я не сомневаюсь в твоей любви ко мне. И я не считаю её поверхностной. Уилл поворачивается к нему, и гнев и разочарование, которые он испытывает, нарастают. Всё, что он сделал за последнюю неделю, всё, от чего отказался, привело к тому, что вот теперь он тут умалялет о доверии человека, который приставил к его телу нож. Дважды. - Но я ведь рискую сбежать, верно? И что я такого могу сделать, чтобы доказать тебе свою преданность? По-видимому, ничего, - выплёвывает Уилл, с металлическим лязгом выдёргивая острый нож из разделочной доски. Он крутит лезвие, вдавливая рукоятку в ладонь Ганнибала острием вперёд. Он воспользовался секундным замешательством Ганнибала, схватил его за локоть и запястье и притянул к себе, отчего кончик лезвия вонзился ему в бок. Ганнибал вздрагивает, пытаясь отдернуть руку, но Уилл крепко держит его за локоть, придавливая ещё сильнее. - Ты сомневаешься во мне. Ты думаешь, что всё, что я сделал, ничего не значит. Тогда просто избавься от меня. - Уилл, хватит. Остановись, - умоляет Ганнибал, его глаза наполняются слезами, когда кровь из раны в боку Уилла стекает на пояс его пижамных штанов. Уилл отпускает его локоть, и Ганнибал вырывает нож и бросает его так, словно тот обжег его. Его руки тут же оказываются рядом с Уиллом, но тот отмахивается от него. - Когда решишься сделать это, то сделай это быстро, пожалуйста. Уилл выходит на палубу как робот, его нервы на пределе, а усталость наваливается на него, как тяжелое одеяло. Он ставит паруса и поднимает якорь, после чего, поморщившись, устраивается в кокпите. Он снимает толстовку, так как солнце уже припекает гораздо сильнее, чем днём ранее, и бросает взгляд на небольшую, но достаточно глубокую колотую рану на боку чуть в стороне от улыбки на животе. Он не двигается, чтобы прочистить рану или остановить кровотечение. Он просто наблюдает за этим с отстраненным безразличием, точно так же, как он смотрит на море, когда плывёт по нему. Всего через несколько мгновений Ганнибал появляется из-под палубы, перекинув через плечо спортивную сумку с медикаментами. Уилл поднимает на него взгляд и замечает, что его глаза опухли, как будто он плакал. - Мне нужно обработать это, - тихо говорит Ганнибал. - Оставь это. - Это попытка привлечь моё внимание, Уилл? Потому что похоже так и есть, - резко говорит Ганнибал. Уилл поднимает на него взгляд, и его губы кривятся в усмешке. - Иногда мне хочется, чтобы ты хотя бы на мгновение разделил мой дар, прямо сейчас став одним из эмпатов. Я бы хотел, чтобы ты почувствовал, как я измучен, потому что я не знаю, как ещё проявить себя перед тобой. Ты знаешь, что я сделал, чтобы мы оказались здесь? Ты знаешь, на что я готов пойти, чтобы сохранить это? Нет границ, Ганнибал. Ты, кажется, думаешь, что я способен испытывать только одну эмоцию за раз. Да, я был зол на тебя. Я был зол и манипулировал тобой, и несмотря на всё это, я любил тебя. Это не включается и не гаснет, как грёбаный свет. Это всегда рядом и это всегда ослепляет меня. Что бы я ни чувствовал. Прямо сейчас я чувствую себя безнадёжным. Я никак не могу показать тебе, что ты значишь для меня. Я ничего не могу сделать, чтобы ты понял. Я… Я устал, Ганнибал. - Я боюсь, Уилл, - тихо признаётся Ганнибал. Уилл поднимает на него глаза, и с удивлением обнаруживает, что они остекленели. - Я не переживу, если ты меня бросишь. Я не оправлюсь, если твоя любовь иссякнет, потому что ты не видишь меня таким, как я могу иногда быть. - Ты это серьезно? - Спрашивает Уилл. - Я видел тебя, Ганнибал. Я видел, как ты зубами перегрыз горло Долархайду. Я не думаю, что то, что мы сделали с ним, будет намного лучше того, что мы сделаем с другими, если не считать изъятия у них органов. Смотреть, как ты разрываешь ему горло… всё, о чем я мог думать, это о том, что я хочу прижаться к твоим губам. Я хотел попробовать тебя на вкус, когда ты был весь в крови. Я никогда не покину тебя, я никогда не буду любить тебя меньше. К сожалению, ты застрял со мной. Ганнибал, крепко стиснув зубы, распаковывает медицинские принадлежности. - Прости меня, Уилл. Прости, что я сомневался в тебе, и, более того, прости, что был неблагодарным. Я никогда раньше не был в таком положении. В последний раз я нуждался в чьей-то помощи было после убийства Миши. Я хочу сказать тебе, что я не против, чтобы ты видел меня таким, я хочу, чтобы ты знал меня всего, но я разочарован собой и своим телом. - Ты думаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? - Спрашивает Уилл, откидываясь на спинку сиденья, чтобы Ганнибал мог обработать его рану. - Тебе не за что извиняться. Если бы после операции рядом со мной был хоть кто-нибудь, я бы оторвал им головы, так я был расстроен своим выздоровлением. Но у меня никого не было, так что... осталось это. Я не мог подрочить, не мог пойти на рыбалку, не мог поиграть со своими собаками. У меня не было ни тебя, ни работы. Я не шучу, когда говорю тебе, что я был в ужасном положении. - Наверняка, кто-то да навестил тебя, - тихо прошептал Ганнибал, его лицо скривилось, когда он промыл рану антисептиком. - Кто? - Уилл мрачно усмехнулся. - Джек тоже был в больнице, и у него дома была Белла, которая была очень больна. Алана восстанавливалась дольше, чем я. Бев была моей единственной настоящей подругой на работе, и она... ушла. Тебя не было. Фредди Лаундс однажды пробралась в мою комнату, чтобы украдкой сфотографировать мой чёртов колостомический пакет, но я бы не сказал, что её визит улучшил мое настроение. Я был совершенно один, Ганнибал. - Я совсем не заслуживаю тебя, не так ли? - Глаза Уилла устремляются на лицо Ганнибала, когда он произносит эти слова, и Уилл почти жалеет, что вообще что-то сказал ему, когда он это делает. Его глаза темнее, чем он когда-либо видел, а рот и челюсти сжаты так сильно, что у Уилла болит челюсть при одном взгляде на него. - Я сказал тебе это не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым, - мягко произнёс Уилл. - Я просто пытаюсь сказать тебе, и, надо сказать, очень неудачно, что у тебя есть я. Срывайся на мне, если хочешь, но не спрашивай, о моих чувствах к тебе. Не после всего случившегося. - И ты продолжаешь говорить вещи, которые заставляют меня чувствовать себя ещё более виноватым, - сухо замечает Ганнибал. - Зачем ты это сделал? - Спрашивает он, накладывая пальцами несколько швов, чтобы закрыть маленькую рану. - Я не знаю, - признаётся Уилл со вздохом. - Мы с тобой никогда раньше не оказывались в такой сложной ситуации. Ты либо активно поклонялся мне, либо пытался убить. Эта золотая середина, когда я должен заслужить твоё доверие, обескураживает. Ты тоже делал со мной ужасные вещи. Думаю, я поступил так, потому что, если ты чувствовал, что я предавал тебя в прошлом, значит, лезвие во мне - это то, к чему мы стремимся. Я подумал: ”Так зачем ждать?" - Я больше не хочу причинять тебе боль. Никогда больше не поступай так со мной, пожалуйста. - Ганнибал наклонился, чтобы приложить чистую марлю к ране Уилла, но Уилл заметил, как по его острой скуле скатилась слеза. Уилл наклонился и приподнял его лицо, проведя кончиками пальцев по щетине на подбородке. Ганнибал не поднимал глаз, его влажные от слёз ресницы подраргивали и сердце Уилла сжалось. Он наклонился вперёд и прижался губами к влажной щеке, стирая ими слезинку, которая скатилась по щеке. - Пропусти свои двухчасовые обезболивающие. Ты можешь это сделать? Или будет слишком больно? Ганнибал нахмурился. - Это не было бы слишком ужасно, нет. Хотя я не могу сказать наверняка, так как с тех пор ни разу не обходился без них. - Я хотел проплыть под парусом весь день, но я устал и проголодался. У меня болит плечо из-за того, что я спал на гребаной скамейке. Всё, чего я хочу, - это бросить якорь, что-нибудь съесть и немного поспать. - Тогда сделай это. Я спущусь на палубу и приготовлю нам омлет, если ты не против. Уилл прикусывает губу, на мгновение задумавшись. - Тебе разве стоит копаться на кухне? Тебе не очень больно? Ганнибал разочарованно вздыхает. - Я бы также хотел установить несколько основных правил, - признаётся Ганнибал, его тон жёстче, чем выражение лица. - Я ценю твою заботу, но если я думаю, что могу что-то сделать, не сомневайся в этом. Я знаю свои пределы, Уилл. Я не причиню себе вреда, делая что-то ненужное. Доверяй мне настолько, чтобы не подвергать сомнению каждый мой шаг. - Я беспокоюсь за тебя. Я дважды видел, как ты умирал, Ганнибал. Ганнибал протягивает руку и запускает пальцы в кудри Уилла, нежно прижимаясь своими губами его, и Уилл вздыхает в них. - Я больше не умираю. По крайней мере, не в ближайшее время. - Иди, приготовь мне омлет, - тихо говорит Уилл, уступая желанию Ганнибала накормить его. - Мне нравится, когда в него добавляют сыр. - А омлет можно приготовить по-другому? - Спрашивает Ганнибал дразнящим тоном. Он складывает вещи и поворачивается к двери, не торопясь спускаясь по ступенькам, прижимая ладонь к боку. Уилл несколько мгновений обдумывает их маршрут, прикидывая, где они находятся и сколько ещё времени пробудут в море. Даже с учётом этой задержки, если он двинется до рассвета, они могут быть в Гаване к завтрашнему вечеру. Одна эта мысль мотивирует его, когда он ставит паруса и бросает якорь. Он спускается на нижнюю палубу, и его встречают знакомые запахи готовки Ганнибала. Он попросил омлет, но, конечно, Ганнибал не знает, как приготовить всего несколько яиц. Он нарезал свежие фрукты, которые, судя по тому, сколько времени они пролежали в духовке, лишь слегка завяли. На сковороде поджаривается несколько полосок бекона, а на разделочной доске мелко нарезается зеленый лук. Он что-то сделал с беконом, посыпав полоски приправой, пока они пузырятся на сковороде, и от этого у Уилла потекли слюнки. Уилл пошёл в ванную, и, когда он вышел, Ганнибал приготовил два великолепных омлета, каждый из которых был украшен беконом и свежими фруктами, нарезанными в форме цветов. Ганнибал поставил обе тарелки на стол и торжественно вручил их. - Поздний завтрак, Уилл. Уилл улыбается так широко, что у него начинает болеть щека. - Ты ничего не можешь делать вполсилы, не так ли? - Я даже не знаю, что это значит, так что, нет? - Ганнибал усмехается. Уилл смеётся и садится, наблюдая, как Ганнибал осторожно садится на стул напротив него. - Спасибо. - Я был рад это сделать, Уилл, - мягко отвечает Ганнибал. Легкая усмешка на его губах говорит о том, что он более чем счастлив. Это вкусно, потому что, конечно, так оно и есть. Уилл съедает всё так быстро, что у него начинает болеть живот, когда он расправляется с тарелкой, и он со смущением замечает, что Ганнибал едва ли съел больше нескольких кусочков. Ганнибал, похоже, не возражает, хотя, судя по тому, как он удивленно кривит губы, наблюдая, как Уилл похлопывает себя по животу. - Бекон, - со вздохом произносит Уилл. - Ты должен показать мне, что ты сделал, потому что, чёрт возьми, это было так вкусно. - Звуки, которые ты издавал, когда ел это, - говорит Ганнибал с румянцем на щеках. - Это были те же звуки, что и тогда, когда ты кончал мне в горло. Внезапный прилив возбуждения разливается по коже Уилла, и на мгновение у него кружится голова, когда вся кровь приливает к его лицу. - Боже, конечно же это было не тоже самое. - То же самое, - хрипло говорит Ганнибал, пока его нос осторожно втягивает воздух, ощущая возбуждение Уилла. - Прости, - краснеет Уилл, устраиваясь поудобнее на сиденье. - Я знаю, что тебе сейчас не до этого дерьма. - На самом деле я польщён. - говорит Ганнибал, отрезая кусок омлета. - Я к тебе совсем не притронулся. Всё, что тебе нужно, это мой голос. Мне хочется посмотреть, как далеко это может зайти. Из горла Уилла вырывается тихий, беспомощный стон, и Ганнибал улыбается, не отрывая взгляда от еды. Уилл резко встает, берёт свою тарелку и столовые приборы и идет к раковине, на ходу поправляя пижамные штаны. Он моет посуду, и через несколько минут Ганнибал присоединяется к нему у раковины, его тарелка почти чистая. Он встаёт позади Уилла, прижимаясь к его спине, пока Уилл моет посуду, и наклоняет голову набок, чтобы дать Ганнибалу возможность положить подбородок ему на плечо. Уилл едва может думать, когда Ганнибал так близко прижимается к нему. Его руки нежно поглаживают его бока, а затем бедра. Ганнибал нежно прижимает одну ладонь к его эрекции, обхватывая её своей теплой ладонью, скользя вверх и обводя контуры на животе. Его рот лениво скользит по его горлу, волоча щетину и мягкие губы по чувствительной коже, прижимая влажные поцелуи по пути. - Ты видишь, что ты со мной творишь? - Спрашивает Уилл, выключая воду и опираясь руками о край раковины, в то время как рука Ганнибала скользит вниз по его пижаме, нежно поглаживая его. - Я чувствую это, Уилл, - тихо говорит он, нежно надавливая большим пальцем на головку, подхватывая там преякулят и распределяя его по всему стволу. Уилл поворачивается в его объятиях, заставляя Ганнибала отпустить его член, и прижимается губами к его рту, требовательно просовывая язык ему в рот. Некоторое время их рты исследуют друг друга, Уилл при этом нежно прижимается к его бедру. Уилл с сожалением разрывает контакт, когда чувствует, как Ганнибал обвисает у него на боку. - Давай немного поспим, ладно? Я поставлю будильник на два, но мы останемся в постели. Ганнибал кивает, его глаза опущены, но даже тогда его губы продолжают покрывать кожу Уилла нежными поцелуями. Уилл тащит его к кровати, и они оба со стоном опускаются на простыни. Ганнибал ложится на спину, и Уилл двигается по матрасу, чтобы устроиться рядом с Ганнибалом. Пожилой мужчина на мгновение сонно моргает, на его губах появляется улыбка, он обнимает Уилла за спину, и они засыпают. Они просыпаются ненадолго в два часа, чтобы дать Ганнибалу антибиотик, на этот раз без обезболивающих таблеток. Уилл сомневается, что это хорошая идея, но Ганнибал обещает, что ему будет комфортно, когда они снова устраиваются на простынях.