Яркий ожог

Во сне он выглядел по-другому, красивый, но холодный, как лунный свет. Я поймала себя на том, что хочу, чтобы он проснулся, чтобы я могла увидеть, как возвращается жизнь.

― Мэдлин Миллер, "Песнь об Ахилле".

Кажется, что прошло всего несколько мгновений, прежде чем зазвонил будильник, и Уилл хлопает по телефону, пока тот не перестаёт издавать звуки, а после сел с затуманенным взором. Он бросает взгляд на Ганнибала, что всё это время спал. Он встаёт с постели и спускается вниз, чтобы приготовить тосты и налить немного апельсинового сока, что-нибудь легкое для Ганнибала, но с добавлением сахара, чтобы ему не стало хуже. Он будит Ганнибала, который с трудом открывает глаза, и Уилл стонет, увидев на его коже лихорадочный блеск. - Антибиотики и обезболивающие, - говорит он. Ганнибал берёт их из рук Уилла, медленно отпивая апельсиновый сок. - Постарайся выпить всё, Ганнибал. Тебе нужно немного калорий. Ганнибал морщится, отпивая ещё, и качает головой, когда понимает, что больше не может. - Пожалуйста, съешь несколько кусочков тоста, ради меня, - тихо просит Уилл, протягивая намазанный маслом кусочек тоста, от которого Ганнибал откусывает, всё это время не сводя глаз с Уилла. Он едва доедает один ломтик, но ему удаётся выпить целый стакан апельсинового сока, что делает Уилла счастливым. Уилл идёт в ванную и намачивает полотенце, затем возвращается к кровати, чтобы стереть пот с лица и шеи Ганнибала, прикладывая полотенце прохладной стороной к его груди и рукам. - Это сепсис? - спрашивает он, и его голос при этом срывается. - Я так не думаю, - успокаивает его Ганнибал. - Я думаю, это просто переутомление иммунной системы. За последние две недели я о многом просил своё старое тело. Я думаю… Я думаю, если бы это был сепсис, сейчас было бы намного хуже. - Может, тебе принять что-нибудь от лихорадки? Ганнибал кивает: - Может быть, Мотрин. Уилл спускается вниз, чтобы взять ещё апельсинового сока, делает крюк в ванную, чтобы взять Мотрин, прежде чем вернуться в постель. Ганнибал с благодарностью принимает таблетку, медленно запивая соком. - Сходишь в туалет перед тем, как заснуть? Ганнибал кивает, и он понимает, что старший мужчина предпочёл бы вообще не двигаться. Уилл помогает ему встать с кровати, и Ганнибал дрожит, когда его вытаскивают из-под теплых одеял. Он стоит у унитаза, пока Ганнибал справляет нужду, и отводит его обратно в кровать, как только тот заканчивает. Уилл достаёт из ящика пижамные штаны и натягивает их на бёдра Ганнибала, прежде чем снова укрыть его одеялом. - Если я сдам назад, Уилл, - тихо говорит Ганнибал, его голос срывается. - Если это всё, то мой адвокат свяжется с тобой. Всё, что у меня есть, будет принадлежать тебе. Обо всём позаботятся. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Горло Уилла сжимается от слёз, и он стонет сквозь рыдания: - Я буду нуждаться в тебе, Ганнибал. Не уходи. Не уходи. - Я не хочу, - уверяет его Ганнибал. - Ты обещал, что разбудишь меня своим поцелуем, - слабо поддразнивает он, и его губы изгибаются в улыбке. Уилл подавился смехом и всхлипнул, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться ртом к губам Ганнибала, жадно проводя по ним губами и языком, прежде чем отстраниться. - Если ты справишься с этим, я буду будить тебя поцелуями каждый день до конца своей жизни. - Обещаю, обещаю, - вздыхает Ганнибал, закрывая глаза. - Отдохни, - в отчаянии говорит Уилл. - Я буду здесь, хорошо? Ганнибал не слышит его, так как уже задремал. Тело Уилла сотрясается от беззвучных рыданий, и он закрывает лицо руками, пытаясь взять себя в руки. В течение дня состояние старшего мужчины ухудшается. Он потеет во сне и всё время дрожит. Уилл чувствует себя совершенно оцепеневшим, наблюдая за ним и молясь всем божествам, которые только могут прийти ему на ум, чтобы они помогли ему. В начале пятого Ганнибал начинает говорить. - Миша, - зовёт он, его тело сотрясает сильная дрожь. - Миша, - повторяет он, а затем следует череда слов на литовском, которых Уилл не понимает. Уилл в отчаянии подходит к кровати, запуская пальцы в мокрые от пота волосы Ганнибала, рыдая над его бесчувственным телом. - Нет, - выдыхает Уилл. - Ты, чёрт возьми, не можешь пойти к ней, Ганнибал. Ты мой. Ты мой, и ради кого-то ты меня не оставишь. Губы Ганнибала перестают шевелиться, его глаза бегают под веками, как будто он что-то ищет. - Скажи ей, чтобы она подождала тебя, - умоляет Уилл, и его слёзы падают на горло и грудь Ганнибала. - Ганнибал, - всхлипывает он, прижимаясь лицом ко лбу старшего, покрывая поцелуями его соленую кожу. - Останься. Останься, - повторяет он снова и снова, беспокойно раскачиваясь всем телом. Некоторое время он не отпускал его. Он держал Ганнибала в своих объятиях, покрывая поцелуями его висок и щеки. Он ненадолго встал с постели, чтобы взять ещё апельсинового сока и пять таблеток, моля Бога, чтобы мужчина проснулся и принял их. Если он не сможет, тогда всё кончено. - Ганнибал, - громко умоляет Уилл. - Проснись. Пожалуйста, проснись. Пожилой мужчина не шевелится, и Уилл идёт в ванную, чтобы хорошенько намочить полотенце холодной водой, а затем возвращается к кровати и сбрасывает с него одеяло. Он прикладывает ледяное полотенце к его лицу и шее, и Ганнибал вздрагивает от холодного прикосновения влажной ткани, его глаза резко открываются и непонимающе моргают. Он, кажется, не в себе, но Уилл чувствует такое облегчение, что всё равно наклоняется и целует его в губы. - Таблетки, Ганнибал, - умоляет он. - Постарайся ради меня, пожалуйста. Глаза Ганнибала закатываются, когда он их принимает, Уилл держит его голову поднятой, когда он глотает по одной за раз, каждую с небольшим глотком апельсинового сока. Ему удаётся проглотить их, и Ганнибал снова засыпает всего через несколько мгновений после того, как принял их. Уилл идёт в ванную, достаёт из-под раковины тазик и наполняет его прохладной водой, прежде чем вернуться в постель. Он не торопится, споласкивает полотенце и осторожно протирает вспотевшую кожу Ганнибала. Ганнибал стонет во сне, его рот скривился от отвращения, когда он поёжился от прохладного воздуха, обдувающего его влажную кожу. Уиллу нужно сбить температуру, и это было для него неприятно. Он продолжает, увлажняя кожу по мере того, как она высыхает, удаляя пот и засохшую кровь, которые он не смыл со вчерашнего вечера. В конце концов, сильная дрожь Ганнибала утихает, и он крепко спит. Тело Уилла обмякает от усталости, и он садится на край кровати, часами просто наблюдая, как Ганнибал дышит, прежде чем в животе у него начинает сердито урчать. Ему нужно позаботиться о себе, если он считает, что может позаботиться о Ганнибале. Он неохотно спускается вниз, наливает себе стакан воды и доедает остатки пастушьего пирога, оставшегося со вчерашнего вечера. Кажется, что прошла целая вечность, хотя прошло всего два дня. Он возвращается наверх, так скоро, как только может, всё время его отсутствия его охватывает тревога, что Ганнибал его бросит, если его не будет. Он всё ещё дышит, когда возвращается, и Уилл вздыхает с облегчением. Уилл бросает взгляд на часы и замечает, что Ганнибал сможет принять следующую дозу лекарств через четыре часа, и берёт свой телефон, чтобы поставить будильник на час ночи. Уилл не хочет спать. Совсем. Однако его тело настолько измучено, что он почти сгибается пополам, приваливаясь к боку Ганнибала. Он осторожно прижимается к нему, кладя ладонь к сердцу. Он надеется, что, если оно перестанет биться, пока он спит, его тело распознает это и разбудит его. Он надеется, что так и случится, и полностью прижимает ладонь к груди Ганнибала, сглатывая, чувствуя под своей рукой ровное биение чужой жизни. Он надеется и засыпает. Будильник звонит слишком рано, и Уилл быстро садится, нависая над Ганнибалом, чтобы убедиться, что он всё ещё дышит. Он дышал. Уилл встаёт с кровати и спускается вниз за ещё одним стаканом апельсинового сока, делает остановку в ванной, чтобы взять пять таблеток, прежде чем сесть рядом с Ганнибалом. Он снова вспотел, и Уилл решает, что, как только он закончит принимать лекарства, он снова протрёт его прохладным полотенцем. - Ганнибал, - нежно зовёт Уилл, мягко прикасаясь к его щеке. - Проснись, пожалуйста. Ганнибал сонно моргает, его горло сжимается от сухости при глотании. Он стонет, когда Уилл поднимает его голову, подносит к его рту таблетку, а затем стакан апельсинового сока, не торопя, ожидая когда таблетку проглотят, прежде чем дать следующую. Ганнибал снова засыпает ещё до того, как Уилл опускает его голову на подушки, и Уилл пускает несколько слезинок, глядя на него сверху вниз. Он идёт в ванную, заменяет воду в тазу на чистую прохладную и достает из шкафа новое полотенце. Он не торопится, проводя прохладной тканью по коже Ганнибала, после каждого движения оставляя на влажной коже следы поцелуев. Он промокает тряпкой руку, подносит её ко рту, чтобы прикоснуться губами к каждой костяшке, а затем к ладони. Дрожь Ганнибала утихла, но он всё ещё не приходит в себя, что в глубине души беспокоит Уилла. Он продолжает нежно протирать кожу, прижимая полотенце к впадинам под глазами, проводя ею по острым скулам. Он проводит тканью по лбу, затем по вискам, по шее, скользя дальше вперёд по горлу. Он прополаскивает полотенце, затем возвращает её на место и проводит по жёстким, седеющим волосам на груди, сминая их, когда проводит по груди и животу. Синяки стали сильнее, но это нормально. Он надеется, что это нормально. Ему нужно было больше спать, но мысль об этом вызывала отвращение. Осознание того, что каждое прикосновение к коже Ганнибала может стать последним, которое он получит, если Ганнибал покинет его, заставляет его продолжать прикасаться, продолжать запоминать. Он запечатлевает в памяти каждую складку мышц, каждую мозоль на его длинных пальцах (от рисования, с лёгкой улыбкой понимает Уилл), каждую отчетливую текстуру его кожи (более грубую на предплечьях, похожую на шёлк на внутренней стороне локтей), и он пробует кожу на вкус там, где желал сильнее всего. Впервые в жизни Уилл жалеет, что у него самого не так много мозолей от работы с моторами, чтобы он мог почувствовать каждый нюанс кожи Ганнибала. Вместо этого он делает это губами. Он должен чувствовать себя виноватым за то, что так любил его, хотя тот и не осознавал этого. Он знает, что Ганнибал не стал бы возражать. В конце концов, он прижимается ухом к сердцу Ганнибала, позволяя кончикам пальцев скользить по его груди и ключицам. Он не уверен, что будет делать, если Ганнибал умрёт. Он мог бы найти Алану и убить её, а мог бы просто лечь рядом с его телом и позволить себе умереть вместе с ним. Последний вариант кажется более вероятным. Он борется со сном так долго, как только может, пока ровный стук сердца под ухом не погружает его в беспамятство.

***

- Уилл. - Зовёт его кто-то. Он просыпается, моргая, и его лицо мокрое, из-за того, что он лежал на потной груди Ганнибала. Он неуверенно садится, поднимает голову и видит, что глаза Ганнибала открыты, но смотрят на него устало. Уилл резко выпрямляется, поворачиваясь всем телом, сердце бешено колотится в груди. Его горло сжимается, а глаза наполняются слезами, когда он смотрит на пожилого мужчину, облегчение захлестывает его с такой силой, что ощущается как физический удар. Из его горла вырывается стон, когда он наклоняется к нему, покрывая поцелуями его лицо, а затем губы. - Ганнибал, - вздыхает он, и слёзы текут по его щекам. Ганнибал слабо протягивает руку, дотрагиваясь до щеки Уилла, проводит большим пальцем по следам слёз, которые он находит там. - Я в порядке, Уилл, всё хорошо. Уилл всхлипывает, прижимаясь лицом к шее Ганнибала и обнимая его за плечи, покрывая нежными поцелуями кожу на шее. - Ты снова пытался умереть у меня на глазах, - строго отчитывает он. - У меня такое чувство, что я это сделал, - выдавливает он сухим от долгого бездействия голосом. - Ты сохранил мне жизнь. Уилл снова садится и смотрит на него, прижимая пальцы к скуле, а затем к подбородку. - Я вышиб бы дверь самой смерти, чтобы добраться до тебя. Ганнибал усмехается: - Ты настоящий собственник. Я не удивлён. Уилл смеётся и чувствует себя легче и лучше, чем когда-либо за последние месяцы. - Худшее позади? Станет ли лучше? Или всё ещё есть шанс... Ганнибал качает головой: - Моя температура почти спала. Продолжу принимать антибиотики и Мотрин, это поможет. - Тебе нужно что-нибудь съесть, - быстро говорит Уилл. - Как насчёт небольшого кусочка пастушьего пирога? - Ужасно, - усмехается Ганнибал. - Но я его всё же съем. Уилл с готовностью кивает, спрыгивает с кровати, чтобы спуститься вниз и приготовить что-нибудь на маленькую тарелку, а также налить воды со льдом. Он помогает Ганнибалу сесть и кормит его маленькими кусочками, чем вызывает легкую улыбку у старшего мужчины. - Я могу сам себя накормить, Уилл, - усмехается он. - Я бы предпочёл сам, спасибо, - едко отвечает Уилл. Ганнибал издает стон при первом глотке воды со льдом и быстро выпивает её. - Полегче, - предупреждает его Уилл. - Пей понемногу за раз. Ганнибал вздыхает, отставляя стакан в сторону, и облизывает губы, устраиваясь поудобнее на подушках. Уилл открывает бутылочки с таблетками и дает ему пять таблеток, которые Ганнибал принимает с глотками воды, чтобы облегчить их проглатывание. - В ванную? - Тихо спрашивает Уилл, и Ганнибал кивает. Уилл помогает ему подняться с кровати, но Ганнибал останавливает его у двери в ванную. - Я отойду всего на несколько минут, пожалуйста. Уилл вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. - Я буду прямо здесь, если понадоблюсь. Ганнибал закрывает за собой дверь, и Уилл собирает все свои силы, чтобы не вышибить дверь и не последовать за ним. Тем временем он занимается тем, что разбирает постель, взбивает на матрасе чистые простыни из шкафа и перестилает постель, от которой сильно пахло потом. Он слышит, как в туалете спускается вода, а затем льётся в раковину, пока взбивает подушки, заворачивая их в свежие наволочки. Ганнибал улыбается, когда видит, что Уилл сменил простыни, и со вздохом укладывается на них, когда Уилл подкладывает подушку ему под голову. - Тебе нужны средства для смягчения стула? Ганнибал стонет и качает головой. - Нет, всё работает просто отлично, Уилл. - Я чувствую такое облегчение, Ганнибал. Ты даже представить себе не можешь, какое я испытываю облегчение. - Что я испражняюсь? - Спрашивает Ганнибал, озабоченно приподнимая бровь. Уилл смеётся, наклоняясь к нему, чтобы крепко поцеловать. - Нет, ты придурок. Что с тобой всё в порядке. - О, - усмехается Ганнибал. - Да, ну, ты в этом убедился. Уилл снова целует его, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. - Тебе снилась Миша. Ты говорил по-литовски и звал её. Ганнибал хмурится, прикусывая нижнюю губу. - Я что-нибудь сказал по-английски? - Нет, только её имя. Это всё, что я понял. Ты расскажешь мне о ней? Ганнибал облизывает губы и отводит взгляд. - На самом деле, я никогда никому о ней не рассказывал, - тихо признаётся он. - Я в общих чертах рассказывал о ней Беделии, когда был её пациентом, но не больше, чем требовалось. Уилл борется с острым приступом ревности, подавляя его. Ревновать было не к чему. Ганнибал принадлежал ему. - Расскажи мне о ней, пожалуйста. - Она была на семь лет младше меня. Моя мать умерла, когда родила её. Мой отец, он отыгрался на ней. Обвинял её в убийстве моей матери, что меня злило. Миша сделала это не нарочно. Я взял на себя заботу о ней, и она стала для меня целым миром на то короткое время, что была со мной. Она понимала, что во мне есть... тьма. Она требовала лучшего, и я давал ей это. Я изменил саму свою натуру, чтобы угодить ей, и если бы она была всё ещё жива, думаю, сегодня я был бы совсем другим. Ей было шесть лет, когда у нас выдалась особенно суровая зима. Люди, которых мы наняли ухаживать за садом, проводили больше времени дома, чем на улице, и там был мужчина, которому она нравилась, он часто наблюдал за ней и разговаривал с ней шёпотом. Я не доверял ему и никогда не выпускал из виду. Мой отец был болен, я думаю, раком, судя по его запаху. Хотя я так и не узнал наверняка. Он скончался во время снежной бури, и никто не смог прийти за его телом во время шторма. Миша была в своей комнате, и я зашёл к ней, чтобы облегчить её горе, так как подумал, что звуки, доносившиеся из её комнаты, были вызваны плачем. Это было не так. Мужчина решил, что после смерти моего отца он может получить всё, что хочет. Я застал его… причиняющим ей боль. Когда он увидел меня, то отреагировал не задумываясь. Он прижал руку, и звук её сломанной шеи был таким громким, что эхом разнесся по комнате. Я напал на него, не помню, что я сделал, но я чуть не убил его. Чио поднялась наверх и нашла меня, умоляя не убивать его. После этого она взяла на себя заботу о нём, а я покинул поместье, как только смог. - Ганнибал, - вздыхает Уилл, вытирая слёзы со щёк. - Господи, мне так жаль. - В чем-то ты напоминаешь мне её. Она была... очень чуткой ко всему, что её окружало. Совсем не похожа на меня во всех отношениях. Она спасала насекомых в доме, выводя их наружу, где они могли найти настоящую любовь. Она любила наблюдать за светлячками и сидеть у ручья. Она плакала, когда я впервые взял её на рыбалку. Она спросила меня, зачем мне понадобилось причинять вред рыбе, когда я снимал её с крючка. Я отпустил их всех, чтобы не разбивать ей сердце, убив хотя бы одного. Не было ничего, чего бы я для неё не сделал, и я подвел её. - Ты этого не делал, - уверяет его Уилл. - Ты был всего лишь ребёнком, хотя и старше её. Как ты думаешь, она хотела бы, чтобы ты винил себя? Я так не думаю. Я думаю, она бы хотела, чтобы ты обрёл радость и настоящую любовь, как её маленькие жучки. - Я обрёл это, - многозначительно произносит Ганнибал. - Я нашёл это в тебе. Уилл задыхается, подавляя очередной всхлип, и наклоняется вперёд, чтобы снова поцеловать Ганнибала, на этот раз получая ответ. Ганнибал прижимает лицо Уилла к своему, их губы соприкасаются, пока их языки заново изучают губы друг друга; несколько мгновений они нежно пробуют друг друга на вкус, прежде чем Ганнибал отстраняется. Уилл слизывает его аромат со своих губ, прижимаясь лбом к лбу Ганнибала и вздыхая. - Ты для меня всё, Ганнибал, - шепчет Уилл, отчаянно обхватывая лицо Ганнибала ладонями. - Всё. - Она была первой, кого я поглотил, - тихо говорит Ганнибал. - Я знаю, Чио говорила тебе об этом, но я хочу, чтобы ты знал почему. Я хотел, чтобы она всегда была со мной. Я хотел, чтобы частичка её была со мной, куда бы я ни пошёл. В то время это имело смысл. Теперь я больше всего жалею, что поступил так с ней. - Боже, - вздыхает Уилл, на мгновение закрывая глаза. - Мне так жаль - Его сочувствие было поглощено тяжелыми эмоциями, царившими в комнате, и он с трудом мог даже дышать сквозь этот туман. - Тебе больно чувствовать это через меня, не так ли? - Да, - признаётся Уилл, рассеянно потирая виски. - Мне даже не нужно использовать свой дар, чтобы почувствовать весь этот ужас. - Прости, - быстро говорит Ганнибал. - Тогда сменим тему. - Нет, всё в порядке, просто... - Уилл вздыхает. - Я хочу, чтобы ты мне рассказывал дальше. Я хочу знать о тебе больше. Я не хочу, чтобы ты прятался от меня, потому что боишься, что я поддамся эмоциям. Такое случается постоянно, и я не хочу, чтобы из-за этого ты ходил вокруг меня на цыпочках. - Я не буду этого делать, - с ухмылкой заверяет его Ганнибал. Уилл обдумывает то, что собирается сказать. С колебаниями, он начинает: - Я позволил этому человеку уйти, зная, что ставлю Чио перед выбором убить его или быть убитой самой. Она убила его, Ганнибал. Ганнибал кивает: - Я знаю. Чио сказала мне об этом. Уилл облизывает губы, устраиваясь поудобнее на кровати. - Она ушла, а я выставил его напоказ. От этого признания у Ганнибала отвисает челюсть, и он тяжелым взглядом смотрит на Уилла. - Как ты это сделал? Уилл отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу. - Я сделал ему крылья из веток. Я вплел в ветки осколки винных бутылок и перья, чтобы они были похожи на крылья стрекозы. Я облил его вином и улитками, собранными на полу подвала, и подвесил так, чтобы лунный свет проникал из-за окна сквозь его крылья. Вероятно, он всё ещё висит там, и его крылья пропускают лунный свет. Стрекозы - символ перемен. Символ становления. Глаза Ганнибала наполнились слезами, несколько капель скатились по щекам, когда он наблюдал за Уиллом с непроницаемым выражением лица. - Иногда я так упорно борюсь с судьбой, - наконец шепчет Ганнибал. - Я презираю саму мысль о том, что что-то должно произойти или было решено за нас, как будто у нас нет права голоса. Одновременно я думаю о том, насколько маловероятным было моё решение поехать в Балтимор. Что я окажусь прямо на твоем пути, что я найду тебя. Я думаю, ты был создан для меня, Уилл. Думаю, если бы у Миши было право голоса, где бы она ни была, она бы позаботилась о том, чтобы я нашёл тебя. Я даже не осознавал, что терял частички себя, пока не нашёл тебя. Если это судьба привела тебя ко мне, то как я могу на это обижаться? Я люблю тебя, Уилл. Одних слов не достаточно, чтобы описать насколько я люблю. Уилл снова наклоняется и нежно целует его, смакуя губами, в то время как кончики пальцев скользят по его груди. - Нам кажется, что их недостаточно, но именно поэтому мы это показываем. Наши действия, наша преданность. Доверие, которое мы оказываем друг другу, физическая и интеллектуальная связь. Всё это демонстрирует одно и то же. Ганнибал вздыхает, откидываясь на подушки, проводя мягкими пальцами по подбородку и шее Уилла. - Любовь, - понимает Ганнибал, и его губы мягко изгибаются в улыбке. Уилл нежно целует его, проводя костяшками пальцев по его острым скулам. - Нам обоим нужно немного отдохнуть. Я поставлю будильник на своём телефоне, чтобы вовремя принять следующую порцию лекарств. - Здесь безопасно оставаться? Стоит ли нам двигаться дальше? - Спрашивает Ганнибал тихим голосом, борясь со сном. - Я поговорил с Аланой, - тихо признаётся Уилл, и Ганнибал приподнимает бровь. - Я позвонил ей с мобильного того парня. Я сказал ей, что они все мертвы, и всех, кого она пошлёт, ждёт тот же конец. Я также сказал ей, что она нас не интересует, и если она перестанет, мы за ней не придём. Думаю, она мне поверила. Мы не можем оставаться у неё на виду вечно, но у нас есть время. Как только ты почувствуешь себя лучше, этот дом следует продать. К тому времени нам нужно будет уйти. - Почему Алана так поступила? Это из-за моего обещания ей? Она проявила инициативу? - Да, - тихо признаётся Уилл, устраиваясь рядом с Ганнибалом. - Похоже, это и было мотивацией. Она спросила меня, почему я это делаю, и я ответил, что по той же причине, что и она. Потому что мы оба готовы на всё ради нашей семьи. Уилл устраивается рядом с Ганнибалом, прижавшись щекой к его сердцу, и Ганнибал запускает пальцы в его кудри, засыпая. Проходит несколько минут, но в конце концов Уилл тоже теряет сознание вслед за ним.