Яркий ожог

Это было почти как страх, в том, как он наполнял меня, поднимаясь в моей груди. Это было почти как слезы, в том, как быстро они пришли. Но это не было ни тем, ни другим: радостным там, где они были тяжелыми, ярким там, где они были тусклыми.

― Мэдлин Миллер, "Песнь об Ахилле"

В пять часов вечера они оба вздрагивают от звука будильника, пока в окна пробивается предвечерний свет. Уилл сонно садится, в то время как Ганнибал просто поворачивается на бок и со вздохом устраивается поудобнее в постели. Уилл устало встаёт с кровати, собирает грязную посуду со стола и спускается вниз, чтобы бросить её в раковину. Он наливает Ганнибалу стакан воды и возвращается наверх за таблетками. Когда он возвращается, Ганнибал сидит, потирая заспанное лицо. - Только одну таблетку обезболивающего, пожалуйста. Я чувствую себя как в тумане. Уилл кивает, вытряхивает четыре таблетки и протягивает их Ганнибалу вместе со стаканом воды, который с благодарностью принимает их. - Я спущусь вниз и приготовлю что-нибудь на ужин. Я вернусь, хорошо? Тебе нужно в туалет, пока я не ушёл? Ганнибал качает головой: - Я могу добраться туда сам, Уилл. Я чувствую себя намного лучше. Уилл колеблется в дверях: - Ты уверен? - Ещё как, - усмехается Ганнибал, спуская ноги с кровати. - Я знаю, что сейчас время ужина, но я бы хотел яичницу, если имею право голоса. Уилл смеется: - Значит будут яйца с гренками и яичной скорлупой. Ганнибал медленно встаёт и подходит к Уиллу, прижимая руку к боку. Он приподнимает лицо Уилла и наклоняется, чтобы нежно прижаться своими губами к губам Уилла, дыша ему в рот и мягко скользя ладонями по его подбородку. Это так мягко и сладко, Уилл вздыхает и прижимается к Ганнибалу всем телом, позволяя их языкам ненадолго соприкоснуться, прежде чем Ганнибал отстраняется. - Не спускайся вниз, - умоляет Уилл. - Отдохни, я поднимусь с тарелками. Ганнибал кивает и заходит в ванную. - Я буду здесь, Уилл. Уилл спускается вниз и моет посуду, которая скопилась за последние несколько дней, вытирает её насухо и убирает на место. Он нарезает дыню, выкладывает часть на тарелку, а остальное кладёт в стеклянную миску и отправляет в холодильник. Он готовит им по доброй порции яиц и жарит по несколько полосок бекона. Никаких замысловатых приправ, как у Ганнибала, но бекон есть бекон. Когда яичница уже почти готова, тосты выскакивают из тостера, и он намазывает ломтики маслом и раскладывает их, бросая вилки на тарелки, после поднимаясь обратно по лестнице. Когда он возвращается, Ганнибал сидит на кровати, прислонившись к огромному деревянному изголовью, свежевыбритый и выглядящий намного лучше. - Ты принял душ? - спрашивает Уилл, протягивая ему тарелку. - Нет, просто побрился. Это заставляет меня чувствовать себя... более собранным, как мне кажется, - признаётся он, откусывая кусочек бекона. - Я не думал, что было бы разумно принимать душ в одиночестве. Я бы хотел, чтобы ты помог мне с этим после ужина, если не возражаешь. - Конечно, я не против, - усмехается Уилл, отправляя яичницу в рот. - Душ достаточно большой, чтобы я пошёл с тобой, просто чтобы ты знал. Лёгкая ухмылка на губах Ганнибала была почти дразнящей. - Я и представить себе не мог ничего другого. Позже вечером мои швы на спине и боку могут сойти. Они больше ничего не скрепляют. Кожа зажила. - Я также помогу с этим. У нас будет насыщенный вечер, - усмехается Уилл, откусывая кусочек бекона. Они доедают ужин, Уилл уносит пустые тарелки вниз и быстро убирает со стола, после чего возвращается наверх. Ганнибал дремлет, откинувшись на подушки, а Уилл сидится рядом с ним. - Ты всё ещё хочешь принять душ? Может лучше завтра. Ганнибал качает головой. - От меня ужасно пахнет. Прошу, давай сегодня вечером. Уилл помогает ему подняться с кровати, так как от обезболивающих у него немного кружится голова, и они направляются в ванную. Уилл прислоняет его к стойке, где отрывает марлю с раны на плече, оценивая её взглядом, который не понимает, как такая рана должна заживать. Она выглядит отвратительно и покрытой коркой, и Уилл кусает губу, глядя на неё. Ганнибал замечает выражение его лица и поворачивается, чтобы самому осмотреть рану. - Она хорошо заживает, Уилл. Ты очень хорошо наложил швы, и нет никаких признаков инфекции. Спасибо, - говорит он с благодарностью. Ганнибал протягивает руку и снимает марлевую повязку с бицепса Уилла, чтобы осмотреть уже его рану - Нам нужно было наложить швы, - морщится Ганнибал. - Я должен был помочь тебе. Но рана заживает хорошо. Инфекции нет. - Всё в порядке, Ганнибал, - уверяет его Уилл. - У нас не было подходящего места, чтобы ухаживать за мной. Уилл включает душ, регулируя насадки так, чтобы они не били по струям, а просто лились мягким дождем. Уилл поворачивается к Ганнибалу и развязывает шнурок на его пижамных штанах, стягивая их вниз по бёдрам и с ног, а затем снимает свои собственные пижамные шорты. Они оба встают под тёплые струи, вздыхая с облегчением. Уилл моет Ганнибалу голову, нежно проводя пальцами по волосам, смывая с них пот и грязь, накопившиеся за несколько дней. Он подставляет голову Ганнибала под струю, чтобы ополоснуть, и струи воды, стекающие по его щекам и шее, заставляют кровь приливать к его телу, и он смущается, когда Ганнибал вдыхает воздух и опускает взгляд, чтобы посмотреть на него. Уилл намыливает кусочек мыла и проводит им по рукам, запястьям и плечам Ганнибала, намыливая их, а затем с любовью споласкивая. На очереди его грудь, и Уилл намыливает волосы на груди мылом, проводя кончиками пальцев по животу и ребрам, прежде чем подняться и прижать намыленные пальцы к подмышкам. Ганнибал хихикает, когда он это делает, и Уилл смеётся, понимая, что его любовник-серийный убийца боится щекотки. Уилл снова намыливает руки, погружая Ганнибала в струю, чтобы намылить ему спину, бережно ухаживая за клеймом. Его спина всё ещё бугрится мышцами, даже несмотря на то, что на восстановление ушло много времени. Как только мыло смыто, Уилл запечатлевает поцелуй на его лопатке, поражаясь мягкости кожи под своими губами. Уилл снова поворачивает его лицом к себе, намыливает пальцы и опускается на колени, чтобы вымыть ступни и лодыжки, икры и бёдра, покрывая их поцелуями. Ганнибал на самом деле не реагирует физически, если не считать малейшего намёка на возбуждение. Он не обижается и не стремится к чему-то более физическому, чем то, что уже происходит прямо сейчас. Уилл снова встаёт и намыливает руки, чтобы привести себя в порядок. Уилл обхватывает мыльными пальцами свой полуобмякший член, нежно намыливая его, затем яйца. Ганнибал вздыхает, запрокидывая голову, и Уилл наблюдает, как он сглатывает, чувствуя, как у него сжимается горло. Уилл снова намыливает руки, притягивая Ганнибала вплотную к своему телу, так чтобы их члены оказались на одной линии, его собственный пульсирует, требуя внимания, но должным образом игнорируется. Пальцы Уилла скользят по заднице Ганнибала, намыливая его ягодицы, прежде чем погрузиться между ними. У Ганнибала перехватывает дыхание, он наклоняет голову вперёд, чтобы посмотреть на лицо Уилла, когда тот проводит намыленным пальцем по его дырочке, нежно распределяя мыло вокруг него, дразня и очищая одновременно. Ганнибал сталкивает их губы, его член дёргается, касаясь члена Уилла, в то время как руки Ганнибала грубо обхватывают чужую задницу. Они целуются под струями воды несколько минут, Уилл нежно прижимается к Ганнибалу, пока вода смывает мыло с его тела. Ганнибал неохотно отстраняется, его губы припухли и порозовели от того, что Уилл покусывал их. - Твоя очередь, любовь моя. Уилл стонет, когда Ганнибал намыливает его с таким же вниманием, какое Уилл уделял ему, его ловкие пальцы одновременно очищают и массируют, и Уилл чувствует себя бессильным, когда он намыливает грудь и спину, покрывая кожу поцелуями после того, как мыло смоется. У Уилла чуть не случился сердечный приступ, когда Ганнибал просунул мыльные пальцы между его ягодиц, раздвинул их и прижал к дырочке, но не вдавил внутрь. Боже, как же Уилл хотел, чтобы он надавил. Для этого ещё будет время, когда Ганнибал почувствует себя лучше. Ганнибал поворачивает его на руках так, чтобы его спина оказалось прижатой к груди Ганнибала. Ганнибал покусывает его за ухо, пока снова намыливает руки, прежде чем намылить тазовые кости Уилла, а затем опускаясь ниже. Уилл слишком громко стонет в душе, когда Ганнибал обхватывает его член своими скользкими пальцами, крепко сжимая его на секунду, чтобы облегчить боль, прежде чем потянуть за него, проводя запястьем по головке, а затем снова опускаясь к основанию. Голова Уилла откидывается на плечо, когда Ганнибал ласкает его рукой, посасывая синяки на его шее, и обхватывая другой рукой соски, после поднимаясь вверх, чтобы погладить основание горла. Кожа Уилла словно горит; раскалённые добела импульсы удовольствия пронзают его тело, полностью охваченное Ганнибалом. Он сжимает его в объятиях и ласкает ртом, в то время как его рука нежно ласкает член, и Уилл не может сдержать непрерывных стонов, толкаясь в чужую руку. - Я так люблю тебя, - вздыхает Ганнибал, обдавая горячим дыханием его ухо. - Ты прекрасен, Уилл. Такой красивый, - хвалит он, когда Уилл отчаянно толкается вперёд, поворачивая лицо так, чтобы их губы встретились через плечо. Уилл чувствует, как напрягаются его яйца, как сжимается низ живота, когда Ганнибал ускоряет темп, и вот он уже кончает. Ему приходится оторвать свои губы от губ Ганнибала, и он всхлипывает сквозь них, в то время как волны удовольствия заставляют его тело содрогаться, пока Ганнибал продолжает доить его. Ганнибал отпускает его, и Уилл устраивается поудобнее, всем своим весом прижимаясь к его груди. - Чёрт, - стонет Уилл, заводя руки за спину и проводя ими по бёдрам Ганнибала. Он поворачивается в объятиях Ганнибала, обхватывая ладонями его лицо, чтобы притянуть его к себе для жаркого поцелуя, облизывая его рот и посасывая язык. Ганнибал стонет, поглаживая при этом ягодицы Уилла. Наконец Уилл отстраняется, уткнувшись головой в подбородок Ганнибала и обнимая его за талию, просто прижимая к себе. Ганнибал целует его в висок, запуская пальцы во влажные кудри. - Позволь мне вымыть тебе голову, Уилл. Уилл кивает, прижимаясь к нему, и неохотно отступает, чтобы Ганнибал мог нанести шампунь на его волосы, нежно проводя по голове кончиками пальцев. - Я всегда хотел сделать это для тебя, - тихо признаётся он. - Твои кудри меня завораживают. Я был так убит горем после твоего заключения, когда ты их отрезал. Уилл улыбается, когда его голова запрокидывается под струю, а пальцы Ганнибала нежно смывают пену с его волос. - А я всё представлял, какая форма тебе больше всего понравится. Всё, что я мог себе представить, – это короткая стрижка и выглаженные рубашки. Много лет назад я и не подозревал, что я тебе нравился неряшливым и помятым. Это сэкономило бы мне кучу денег, если бы я не покупал столько одежды. Ганнибал молча выключает воду, и Уилл тянется к полотенцам на другом конце душевой кабины, оборачивая одно из них вокруг плеч Ганнибала, а другое - вокруг себя. Уилл не замечает его молчания, предполагая, что это из-за того, что он вытирается и чистит зубы. Только когда они заканчивают, и Уилл достаёт медикаменты, чтобы снять швы, он замечает выражение лица Ганнибала. - Что я сделал? - спрашивает он со вздохом. Ганнибал, завернувшись в полотенце, прислоняется к стойке, пока Уилл достаёт медицинские ножницы и пинцет. - Я всегда предполагал, что твоя внешность изменилась из-за того, что ты почувствовал себя лучше после лечения. Я не понимал, что это было сделано специально для того, чтобы заманить меня. Итак, ты знал, что я желаю тебя, и использовал это против меня. - Мне не нужно было быть чутким, чтобы понять, что ты желал. Я чувствовал на себе твой взгляд, я знал, что ты при каждом удобном случае пялишься на мою задницу. Я знал, что ты прикасался ко мне так часто, просто чтобы прикоснуться ко мне. Позволь мне спросить тебя вот о чём. Много лет назад, когда мы были в Балтиморе, ты когда-нибудь... чувствовал запах моего возбуждения? Тогда я не знал, что ты способен на такое, и я знаю немало случаев, когда это происходило из-за твоей близости. Ганнибал облизывает губы, когда Уилл опускается к нему на колени, распускает швы и осторожно вытаскивает их. - Я... знал об этом, да. Я верю, что именно поэтому тебе удалось так легко одурачить меня. Я чувствую запах не твоей спермы, Уилл. Хотя я почувствую и этот запах, если ты достаточно возбуждён. Я чувствую запах твоих феромонов. Твои феромоны особенно сильны, когда я рядом. Раньше я прикасался к тебе так часто и вторгался в твоё личное пространство, потому что хотел вызвать его, чтобы насладиться им. Румянец Уилла добрался до линии роста волос, и он прочистил горло, продолжая снимать швы. - Господи, это... унизительно. Ладно, что ж… запах всё тот же? Это то же самое, что в Балтиморе? Ганнибал склоняет голову набок, обдумывая это. - Всё то же самое, но ощущения стали более интенсивными. Это... почти насыщение. Я не знаю, как ещё это описать. Это мой любимый аромат, и именно поэтому я терпеть не могу, когда ты пользуешься одеколоном или лосьоном после бритья. Тебе это не нужно. - Я хочу сказать, что да, изначально я пытался заманить тебя, и это был глупый ход. Я солгал о Фредди Лаундсе, и это тоже было дерьмово. Но всё остальное, Ганнибал… Всё о чём я тебе рассказал, всё, чем я делился… всё это было правдой. Всё это было искренним, даже если я пока не мог признаться в этом самому себе. Единственная причина, по которой я никогда не настаивал на большем, было из-за Аланы. Она заставила меня усомниться в тех эмоциях, которые я от тебя улавливал. Я не был уверен, ценил ли ты просто мою… э-э, внешность, наверное? Или твои чувства были глубже. Если бы её не было рядом, я бы к тебе подкатил. Ганнибал стонет, закрывая лицо руками. - Мне следовало порвать с ней, как только ты вышел из тюрьмы. Или мне вообще не следовало ничего с ней начинать. - Я бы хотел этого, - шепчет Уилл, заканчивая снимать швы с его живота. - Повернись, пожалуйста. Ганнибал повернулся лицом к зеркалу в ванной, когда Уилл начал распарывать швы на его спине. - Почему ты всё равно ничего не предпринял? Не рискнул? Уилл вздыхает, проводя пальцами по спине Ганнибала. - Я не знал, было ли моё влечение к тебе просто отражением того, что ты чувствовал ко мне. До тебя я никогда не смотрел на другого мужчину и не желал никого своего пола. У меня никогда не возникало эрекции при мысли о чьем-то члене. Это заставило меня сомневаться. Но было так много раз, когда твоя близость, твои прикосновения и твой голос… Я бы проверил. Я хотел проверить. Только после того, как ты ушёл, я понял, что мои чувства к тебе были моими собственными. Я всё ещё тосковал по тебе, а тебя не было рядом, чтобы я мог тебе сопереживать. Кстати, это было ужасно осознавать. - У тебя такой необыкновенный дар. Иногда я забываю, насколько это отличает тебя от всех остальных. Сложно ли тебе обычно справиться с влечением к другим? - Я больше не буду сопротивляться. Меня так чертовски влечёт к тебе, что у меня никогда не будет никого другого, Ганнибал, - тихо признаётся он, заканчивая снимать швы. Он наклоняется вперёд и целует в ямочку на пояснице, проводя языком по складке кожи, прежде чем встать и прижать мужчину к стойке, глядя на него через плечо в зеркало. - Хотя это было проблемой долгое время. Если кто-то испытывал ко мне влечение, и он нравился мне как человек, то я чувствовал его влечение, и оно становилось моим собственным. Это всегда вызывало у меня подозрения, и именно поэтому я всегда был одинок. Мне не нравится быть с кем-то, потому что приятно, что их тянет ко мне. Это никогда не длилось долго, даже в тех редких случаях, когда я ходил на свидания, потому что в конце концов я начинал понимать, каким странным они меня считают. Обычно это заканчивалось довольно быстро после того, как они узнавали меня получше. Ганнибал гладит пальцами руки Уилла, лежащие у него на бедрах, и встречается взглядом с Уиллом в зеркале. - Хотел бы я сказать, что мне жаль, что твои прошлые отношения не удались, но это не так. Ты когда-нибудь сталкивался с моими странными чувствами? Что заставляло тебя... насторожиться? Уилл смеётся: - Нет, если не считать того давнего случая, когда ты пытался воззвать к моей тёмной сути. Иногда ты… раздражался на меня. Но никогда не был снисходительным. Как ты думаешь, почему я так часто искал твоего общества после нашей первой встречи? Я никогда не встречал никого похожего на тебя. - Рад это слышать, - вздыхает Ганнибал, откидывая голову на плечо Уилла. - Думаю, мне нужно отдохнуть. Лучше бы я этого не делал. Уилл запечатлевает поцелуй на его плече, проводит пальцами по животу, затем по волосам на груди, легонько почесывая грудь. - Ты должен. Ты всё ещё поправляешься. Уилл неохотно отходит от него, позволяя Ганнибалу пройти в спальню, где тот достает чистые пижамные штаны и натягивает их. Уилл роется в том же ящике и натягивает шорты для сна Ганнибала, заслужив одобрительный взгляд старшего мужчины, когда он устраивается на простынях. - Я собираюсь стирать. Может быть, попробую починить дверь, которую они вышибли. Но я буду недалеко. Ганнибал кивает и со вздохом закрывает глаза. - Спасибо, Уилл. Уилл подходит к кровати и склоняется над ним, чтобы поцеловать в щеку. - Не за что, Ганнибал. Ганнибал улыбается во сне, откидывая голову на подушку. Уилл борется с желанием забраться к нему в постель. Он возвращается в ванную, обматывает бицепс чистой марлей и смазывает кремом с антибиотиком, затем спускается вниз. В багажнике "Бентли" по меньшей мере пять тюков с бельем, включая постельное белье и одежду, которые у него были. Уилл занят: взбивает и складывает белье, бездумно перекладывает его. Его график сна полностью нарушен, и он уже знает, что не будет спать к часу ночи, когда Ганнибалу надо будет принимать лекарства. В перерывах между стиркой он идёт в кабинет и садится за стол Ганнибала, чувствуя, как сжимается сердце от мысли, что они никогда не смогут здесь обосноваться. Всего несколько дней назад он ничего так сильно не хотел, как покинуть этот дом, но то, что у него отняли это решение, разозлило его. Ему придётся снова запастись снаряжением для лодки. Приготовить её к ещё одному долгому путешествию, которое будет не таким приятным, как лёгкое плавание на Кубу. Он хочет подготовить лодку как можно скорее, набить её продуктами и застелить постель. На этот раз он не совершит ошибку, оставив Ганнибала здесь, пока он будет этим заниматься. Учитывая состояние Ганнибала, им придётся подождать, по крайней мере, несколько дней, прежде чем они смогут отправиться в путь. Одна мысль об этом заставляет Уилла волноваться, так как за ними может прийти кто угодно. Алана, возможно, и дала обещание, как и он, но он намерен отомстить. Он уверен, что она сделала бы то же самое. Вместо этого он занимается тем, что складывает постельное бельё для лодки, а также упаковывает полотенца и махровые салфетки. Он откладывает в сторону несколько пакетов с сухими продуктами и воду в бутылках. Всё, что он может взять быстро, будет в пути уже через несколько минут. Если бы произошла ещё одна подобная ситуация, Ганнибал бы в ней не выжил. Его нельзя подвести. Он укладывает в багажник "Бентли" простыни, полотенца, сухие завтраки и воду в бутылках, пытаясь сообразить, что ещё им может понадобиться. Он идёт в главную ванную комнату, забирает всю лишнюю туалетную бумагу, а также пакет с мылом и шампунями. У него уже есть бритвы в шкафчике на яхте. Всё, что им понадобится, - это пакет с одеждой, который лежит в сушилке. Как только с этим будет покончено, он почувствует себя спокойнее. Они могли бы остановиться где-нибудь у побережья Флориды за продуктами и свежими ингредиентами, если ситуация будет достаточно критической. Ему понадобятся лекарства Ганнибала, и он решает оставить их у двери. Они могут захватить их, когда будут уходить, если что-то случится. Его желудок сжимается от беспокойства, что что-то может случиться. Он идёт в тёмно-красный кошмар столовой, роется в баре, пока не находит бутылку виски. Ему не следовало бы этого делать, но его руки дрожат от волнения, а Ганнибал спит... Так что. Он наливает себе виски на несколько пальцев, опрокидывая его в себя гораздо быстрее, чем следовало бы, и сразу же наливает себе ещё. Он не торопится со вторым стаканом, беспокоясь, что кто-нибудь может войти в любой момент, а он будет слишком пьян, чтобы защищать Ганнибала. Слишком небрежен, чтобы защитить то, что принадлежит ему. Он ставит стакан на стол, вздыхает и проводит пальцами по лицу. Ему нужно расслабиться. Паника никому не поможет, и Ганнибалу от этого не станет легче из-за продолжительности его выздоровления. Будильник на его телефоне срабатывает в час, и он достаёт из холодильника бутылку воды, чтобы отнести Ганнибалу, чтобы тот мог принять лекарства. Он осторожно садится сбоку от его бедра и наклоняется к старшему мужчине, чтобы поцеловать в губы, позволяя своему языку нежно скользнуть по его губам. Брови Ганнибала хмурятся во сне, его рот слегка изгибается от мягкого прикосновения губ Уилла. Ганнибал, моргнув, открывает глаза, и Уилл чувствует, как он улыбается ему в ответ, мягко прижимаясь губами к его губам. Уилл слегка отстраняется, улыбаясь, когда Ганнибал наклоняется вперёд, чтобы снова прижаться губами к губам Уилла. - Ты разбудил меня своими прелестными губами, - тихо шепчет он. - Решил, что пришло время сдержать обещание, - ухмыляется Уилл, наклоняясь вперёд для ещё одного нежного поцелуя. - Ты пил? - Спрашивает Ганнибал, поджимая губы и переводя взгляд на рот Уилла. Уилл отстраняется, его взгляд устремляется на пустую половину кровати. - Всего пару глотков виски, - медленно произносит он, открывая бутылку с водой и протягивая её Ганнибалу. Ганнибал принимает таблетки, откидывается на подушки и пристально смотрит на Уилла. - Что-то случилось? Уилл кусает нижнюю губу и качает головой. - Ничего. Я просто... не пил уже несколько недель. Я был в настроении. Ничего такого, Ганнибал. Правда. - Мы что, теперь начнём врать друг другу? Это начало того, что ты отдаляешься от меня, Уилл? - В отчаянии спрашивает Ганнибал. - Нет, - вздыхает Уилл, перегибаясь через бедро Ганнибала, чтобы упереться рукой в матрас. - Я… Я не хочу обременять тебя, Ганнибал. Я не хочу... ничего подобного. Это просто тревога. Обычное для меня дерьмо. Ганнибал вытаскивает руку из-под одеяла и проводит пальцами по обнаженному предплечью Уилла, лежащему на его бедре. - Это не бремя, Уилл. Расскажи мне, пожалуйста. Было время, когда ты мог спокойно рассказать мне всё, и это наводит меня на мысль, что эта конкретная тревога связана со мной. Уилл качает головой, ёрзая на кровати от неловкости. - Дело не в тебе, а во мне. Если что-то подобное повторится в ближайшие несколько дней, ты этого не переживешь. Я не знаю, что я буду делать, Ганнибал. Я не могу уснуть, потому что боюсь, что кто-нибудь выломает дверь и убьёт тебя прежде, чем я успею проснуться. Когда я ем, у меня всё внутри наливается свинцом, потому что я в ужасе. Нам нужно двигаться дальше, но мы не можем. Это не твоя вина, и я знаю, что ты воспринимаешь это так, будто она твоя. Я не виню тебя за то, что я с тобой сделал. Я сделал это с тобой. Это я виноват, - голос Уилла срывается так же быстро, как и плотина, которая сдерживала его чувство вины, и отвратительный всхлип, вырывающийся из его горла, звучит слишком громко в тишине спальни. Он резко садится, прижимая дрожащую руку к лицу, чтобы смахнуть выступившие слёзы, его дыхание прерывается, пока он пытается загнать эмоции обратно в рамки, откуда они пришли. Ганнибал устало наблюдает за ним, приоткрыв рот от удивления. - Наш великий красный дракон подстрелил меня, Уилл. Ты не стрелял в меня. Мы упали со скалы, но меня чуть не убил сепсис, вызванный выстрелом. Это была не твоя вина. Даже если бы мы не перешли на другую сторону, мне всё равно пришлось бы делать операцию. В нашей истории мало что изменилось бы, даже если бы ты не выбросил нас в море. Уилл качает головой: - Я оставил тебя и пошёл присматривать за грёбаной лодкой, а если бы... - Если бы ты подождал, то был бы здесь, когда они пришли. Пистолет был бы на яхте, и мы оба сейчас были бы на пути к Алане. Я, скорее всего, был бы мёртв. Так что прекрати это. Перестань мучить себя мыслями о возможных последствиях. Я жив, Уилл. Моё сердце бьётся, потому что ты слишком упрям, чтобы позволить ему остановиться. Ты сделал всё, что мог. Подойди сюда, пожалуйста. Уилл наклоняется вперёд, и Ганнибал обнимает его за плечи, в то время как Уилл отчаянно сжимает его бицепсы. Уилл вздыхает ему в шею, прижимаясь поцелуем к месту, где бьется пульс, в то время как Ганнибал успокаивающе проводит круговыми движениями по его спине. - Если тебе будет легче, мы могли бы уехать завтра. Если я достаточно здоров, чтобы лежать здесь, значит, я достаточно здоров, чтобы лежать в постели на корабле. Уилл отстраняется, чтобы запечатлеть поцелуй на его щеке, и на мгновение задерживается на его губах, прежде чем отстраниться. - На пути к Франции море будет более суровым. Нам нужно будет более разумно подходить к использованию воды. Прежде чем мы отправимся в путь, я бы хотел узнать погоду и убедиться, что мы не попадём в сильный шторм. Нам нужно будет сходить в продуктовый магазин, и я действительно чувствую себя неуютно вдали от тебя. - Мы позаботимся об этом завтра, когда проснёмся. Иди в постель, Уилл. Мне лучше спится когда ты рядом. Уилл вздыхает, обходя кровать, чтобы забраться на неё с другой стороны, перемещая свой вес так, чтобы можно было нежно обхватить Ганнибала за талию. - Я знаю, ты сказал это в основном для того, чтобы заставить меня лечь. Ганнибал устало усмехается, обнимая Уилла за плечи. - Это сработало, не так ли? Уилл мурлычет что-то себе под нос, прижимаясь щекой к груди Ганнибала и оставляя на ней поцелуй. - Вы манипулятор, доктор Лектер. - Возможно так и есть, - со вздохом соглашается Ганнибал. Уилл не думал, что на самом деле заснёт, но стук сердца Ганнибала под ухом и его запах успокоили его достаточно, чтобы отправить беспамятство.