Яркий ожог

На следующее утро Уилл просыпается рано и его сразу начало мучить беспокойство, ведь Ганнибала не было в постели, а дверь в ванную открыта, сигнализируя о том, что его там тоже нет. Уилл поднимается на верхнюю палубу и видит, что Ганнибал отдыхает на виниловой скамье, его тело блестит от пота. Когда он выходит, он поднимает взгляд на Уилла, и в его глазах отражается усталость. - Я не хотел тебя будить, и воздух здесь приятный. - Ты совсем не спал? - Спрашивает Уилл. - Нет, - тихо признаётся старший. - Меня преследует тревога. У меня такое чувство, что моя кожа покрыта муравьями. - Пожалуй, я сегодня же выброшу эти таблетки за борт, - вздыхает Уилл. - Я бы хотел, чтобы ты это сделал. - Как насчёт тостов? Сможешь их осилить? - Уже одна мысль об этом отвратитеьна, но думаю да. Сухие, пожалуйста. Не смазывай маслом. - Как насчёт кофе? Или лучше воды? Судя по выражению лица Ганнибала, Уилл его раздражает, но он всё равно задаёт вопросы. - Воды, - коротко отвечает он. Уилл колеблется пару секунд, после спустившись на палубу. Он готовит тосты для Ганнибала и приносит их наверх вместе с бутылкой воды, а затем возвращается за своими тостами, намазанными маслом, с клубничным джемом и крепким кофе. Он ставит завтрак на стол расправляет паруса и поднимает якорь, обращая внимание на направление ветра, когда настраивает паруса. Он берёт свою кружку и тарелку, устраивается в кокпите и поднимает паруса, потягивая кофе и поедая тост. - Когда мы приедем во Францию, у нашего дома будет сарай на заднем дворе. Ты мог бы переоборудовать его в помещение для работы с лодочными моторами, если тебе так больше нравится, - предлагает Ганнибал, рассеянно держа в пальцах сухой кусочек тоста. - Я бы с удовольствием, Ганнибал, - тихо отвечает Уилл, отставляя пустую тарелку в сторону и отхлебывая кофе. - Я бы тоже мог приготовить там приманки для рыбалки. Ты сказал, что это у ручья? - Так и есть, - уверяет его Ганнибал. - Там три спальни, и я подумал, что в одной из них можно разместить рыболовные снасти и приманки. Так тебе будет комфортно даже зимой. - У тебя там есть кабинет? Или библиотека? Ганнибал стонет от отвращения, не в силах больше есть. Он бросает сухой тост на тарелку и поворачивается к Уиллу. - Да, там есть кабинет. Не такой грандиозный, как мой кабинет или библиотека в нашем доме на Кубе, но он прекрасен. Я с нетерпением жду возможности снова порисовать. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз брал в руки карандаш. - Жаль, что я не вспомнил взять твои принадлежности для рисования, - вздыхает Уилл. - Я совсем забыл зайти в кабинет. - Мои руки всё равно слишком сильно дрожат, чтобы рисовать прямо сейчас, - с несчастным видом отвечает Ганнибал, протягивая вперёд дрожащие руки. - Всего несколько дней, Ганнибал. И тогда худшее будет позади. - Тебе легко говорить, когда ты сам не проходишь через это, - укоризненно говорит Ганнибал. Уилл прикусывает язык от ответа, который ему хочется произнести, потому что сейчас он имеет дело не с Ганнибалом. Он хотел бы спросить, как, чёрт возьми, Ганнибал может говорить, что не проходит через всё это вместе с ним, но не делает этого. Вместо этого он отхлебывает кофе, глядя на то, как солнце встаёт над горизонтом, окрашиваясь в яркие оттенки красного и оранжевого. - Я собираюсь попытаться отдохнуть, потому что я не только прохожу детоксикацию, но и испытываю сильную боль. Какое сильное удовольствие для меня. Уилл вздыхает, глядя на дрожащего мужчину, и его сердце разрывается от одного взгляда на него. - Мне жаль, Ганнибал. - Какое прекрасное утешение - твоя жалость, Уилл. Ганнибал захлопывает дверь, уходя на нижнюю палубу, а Уилл закрывает глаза отпивая кофе. Было ясно, что эти несколько дней будут долгими. Он плывёт до девяти, размышляя, стоит ли ему спускаться вниз, чтобы разбудить Ганнибала и дать ему лекарства. Он понимает, что должен, но у него нет особого настроения, чтобы ему пилили голову. Он вздыхает, опускаясь всё же на нижнюю палубу. Ганнибал, обливаясь потом, растянулся на матрасе. Уилл подходит к нему и осторожно трогает за плечо. - Ганнибал, уже девять. Ганнибал моргает, открывая глаза, и со стоном ворочается на кровати. - Я только заснул, - печально вздыхает он. - Мне жаль, но тебе нужны антибиотики. Он не получает ответа и чувствует, как волосы у него дыбом встают, когда он достаёт таблетки для Ганнибала и новую бутылку воды. Он снова хлопает Ганнибала по плечу, и тот поворачивается к нему с диким выражением лица. - Я услышал тебя с первого раза. Уилл кладет таблетки ему на грудь, роняет бутылку с водой на кровать и возвращается на палубу. Уилл провёл под парусом большую часть утра, пока не проголодался. Он спустился на палубу так тихо, как только мог, достал из холодильника контейнер с остатками пасты и поставил её в маленькую микроволновку. Ганнибал со стоном поднялся с кровати, закрыв лицо подушкой. - Тебе обязательно разогревать это пойло? Я чувствую, что меня сейчас стошнит от запаха. Уилл вздыхает, открывает несколько окон и выносит остатки еды на палубу, чтобы подкрепиться. Уилл жалеет, что эта детоксикация не могла подождать до Франции. По крайней мере, там у них было бы хоть какое-то пространство, чтобы побыть вдали друг от друга. Ганнибал мог бы занять свободную спальню и выходить, когда захочет, за едой или водой. Уилл сомневается, что ему захочется что-нибудь пить или есть, и он уже знает, что вскоре ему придется форсировать события, и это не приведет ни к чему хорошему. Он… он уже подавлен этим. Он не может дождаться, когда Ганнибалу просто... станет лучше. Он хочет прожить с ним всю свою жизнь. Он хочет проснуться в его объятиях и наброситься на него, если захочет. Он с нетерпением ждёт возможности поплавать в их бассейне и подолгу гулять с ним вдоль ручья. Кажется, что вся их жизнь, начиная с больницы и заканчивая этим моментом, прошла за три года, а не почти за три недели. Он устал от этого, и эта мысль заставляет его чувствовать себя виноватым и эгоистичным, но это не меняет того факта, что это всё тяготит его. Ганнибал стал казаться Уиллу двумерным, и эта мысль причиняет ему боль. Он скучает по богатству души Ганнибала. По уверенности, которая только зарождалась, прежде чем Алана превратила всё в хаос. Он задаётся вопросом, будет ли он когда-нибудь чувствовать себя комфортно, будучи… груб с Ганнибалом. Если он когда-нибудь сможет просто быть с ним, не беспокоясь о том, что причиняет ему боль. Большую часть месяца он считал Ганнибала хрупким и ломким, и его беспокоит, что повторение этого стало привычкой. На самом деле, он знает, что чувствует себя так, потому что Ганнибал сейчас не в себе. Он знает, что как только они смогут лежать в постели, обниматься, подшучивать друг над другом, это его настроение пройдёт. Он также знает, что его эмпатия улавливает всё, даже когда он сам этого не осознает, и часть того, что он чувствует, если не всё, скорее всего, исходит от разочарованного, красивого мужчины на нижней палубе. Осознание этого отрезвляет его, и он спускается вниз, чтобы посмотреть, не хочет ли его возлюбленный чего-нибудь поесть. Ганнибал всё ещё в постели, весь потный. Уилл морщится, потому что второго комплекта нет, и в ближайшее время они не смогут сменить простыни. Уилл подходит к нему, устраивается сбоку от его бедра и касается его потного предплечья. - Ганнибал, тебе стоит попробовать выпить немного воды или съесть что-нибудь, хорошо? Усталые глаза обращаются к нему, и Уилл чувствует себя полным дерьмом, находясь наверху, ему тошно от всего этого. Ганнибал явно измотан, его лицо измождено недосыпанием и болью. Тёмные круги под глазами похожи на синяки, и Уилл тянется, чтобы погладить костяшками пальцев по щеке, прикусывая губу в надежде, что не слишком на него давит. - Уилл, - вздыхает он. - Прости меня пожалуйста за то, что я так с тобой разговаривал. - Тебя не за что прощать, дорогой, - растягивая слова, произносит он, позволяя легкой улыбке тронуть его губы. - Я улавливаю твои эмоции. Думаю, я слишком устал, чтобы не обращать на них внимания. Хотел бы я забрать у тебя эту боль. Жаль, что я не могу нести это вместо тебя, чтобы тебе не пришлось этого чувствовать. Но я не могу. - Предложение стать Сэмуайз для моего Фродо? Я никогда не думал, что ты фанат Толкина, - мягко улыбается Ганнибал. - История о борьбе добра и зла? - Спрашивает Уилл, приподнимая бровь. - Мне понравилось. Для меня это было очень личным. Так что да, я буду твоим Сэмвайсом. Я сделаю для тебя всё, что угодно. - Ты и так достаточно для меня сделал, - мягко отвечает Ганнибал. - Ты и так сделал больше, чем следовало. - Мы даже не представили и малой доли того, что я готов сделать ради тебя, Ганнибал, — обещает ему Уилл, переплетая их пальцы на животе Ганнибала. - Это ничто по сравнению с войнами, которые я готов вести ради тебя. Глаза Ганнибала блестят, когда он обдумывает слова Уилла, и он вздыхает. - Я не могу есть, Уилл. Я изо всех сил пытаюсь сдержать рвоту, пока мы разговариваем. - Тогда тебе нужно что-нибудь выпить. Воды или апельсинового сока. Может быть, маленький стаканчик сока, а потом немного воды. Это сделало бы меня невероятно счастливым. Ганнибал кивает, медленно садясь на кровати и дрожа. - Апельсиновый сок и вода. Я могу это сделать. Уилл наливает ему стакан апельсинового сока и протягивает его, и Ганнибал осторожно отпивает, постанывая при этом. - Сейчас это очень вкусно. - Держу пари, что так и есть. Ты целый день ничего не ел и пропотел больше, чем выпил. Я думаю, немного сахара, витаминов и минералов пойдет тебе на пользу. Ганнибал допивает стакан, и Уилл забирает его у него из рук. - Ещё? - Да, пожалуйста, - мягко отвечает Ганнибал. Уилл наливает ему еще один стакан и протягивает ему. Он идёт в ванную, чтобы наполнить тазик прохладной водой и взять с собой полотенце. Ганнибал внимательно наблюдает, как тот снова устраивается рядом с ним, отжимает полотенце в тазике и прикладывает ко лбу, вытирая застарелый пот и разглаживая кожу. Ганнибал не возражает, наблюдая, как рука Уилла прижимается к его щёкам, затем к подбородку. Он снова отжимает полотенце и проводит им по шее, затем по плечам и груди. Он неспешно проводит прохладным полотенцем по всем открытым участкам тела Ганнибала, заслуживая смешок от старшего мужчины, которому приходится перекладывать стакан сока из одной руки в другую, чтобы Уилл мог прижимать полотенце к его рукам и ладоням. Уилл снял промокшую марлю с плеча Ганнибала, на секунду остановившись, чтобы осмотреть рану. «Она заживает хорошо», подумал он. Теперь это были просто швы. Краснота вокруг них сошла, и рана почти закрылась, по крайней мере, снаружи. Он знал, что такая рана заживает изнутри гораздо дольше. - Я должен подняться на палубу и продолжать плавание, - говорит он в конце концов. Ганнибал кивает, на мгновение закрывая глаза. - Сейчас я чувствую себя намного лучше. Возможно, я даже смогу заснуть. - Хорошо, - кривит губы Уилл. - Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Уилл встаёт с кровати, и Ганнибал ловит его за запястье, прежде чем он успевает уйти. - Иди сюда, пожалуйста, - шепчет он. Уилл наклоняется к нему, лёгкая улыбка тронула уголки его губ, и Ганнибал обхватывает его лицо, притягивая к себе для нежного поцелуя. Уилл отстраняется, чтобы ещё раз поцеловать его в висок, прежде чем снова встать. - Я зайду за твоими лекарствами в пять, хорошо? Ганнибал снова кивает, его дыхание выравнивается, когда он засыпает. Уилл выходит на палубу, чтобы немного поплавать, но снаружи моросит мелкий дождь, и он остаётся там всего на несколько часов, прежде чем скрыться под палубой. К тому времени, как он спускается вниз, его одежда промокает насквозь, и он дрожит, раздеваясь, чтобы переодеться в сухое. - Ты сильно простудишься, оставаясь на палубе под холодным дождем, - ругает его Ганнибал. - Разве одного бесполезного человека на лодке недостаточно? Уилл бросает на него пронзительный взгляд, натягивая сухие пижамные штаны. - Ты не бесполезен, прекрати нести подобную чушь. - Иди сюда, - умоляет Ганнибал, протягивая Уиллу руки, чтобы он мог на них устроиться. Уилл делает это с энтузиазмом, прижимая замёрзшие пальцы к разгорячённой коже, и Ганнибал шипит, когда Уилл прижимает к нему своё такое же замёрзшее тело. - О Боже, ты такой тёплый и приятный на ощупь. - Ты, кажется, на грани переохлаждения, - вздыхает Ганнибал, энергично растирая его теплыми руками. - Я так понимаю, чем ближе мы к Франции, тем хуже погода? - Да, - поеживается Уилл. - К сожалению, сейчас уже не тропики. - Не догадался спросить. Сколько ещё времени это займёт? - Ещё две недели, плюс-минус. Это из расчёта пяти морских миль в час, но во время плавания я набирал почти девять. Я останавливаюсь отдохнуть, так что, скорее всего, это займёт от двух до двух с половиной недель. Ганнибал вздыхает. - Думаю, к тому времени я буду просто помешан на еде. - Да, - тихо соглашается Уилл, чувствуя, как по телу пробегают мурашки, когда оно разогревается. - Вот почему я сказал, что нам нужно экономить воду. Моей лодки хватит примерно на неделю, если мы с тобой будем принимать душ каждый день. Пока что у нас всё хорошо. Я не волнуюсь. - Как долго я уже принимаю антибиотики? Честно говоря, я не знаю. Уилл на минуту задумывается: - Э-э, завтра будет семь дней. Ну, в час ночи будет семь дней. - Тогда я могу закончить приём завтра. Семь дней - это гораздо больше, чем мне нужно. Уилл приподнимается, чтобы посмотреть на него, и его лицо расплывается в улыбке. - В самом деле? Это такая хорошая новость, - смеётся он, нежно обнимая Ганнибала за талию. - Я чувствую себя таким раздражительным, - тихо признаётся Ганнибал. - Зуд и раздражение. Мне кажется, что со мной что-то случится, и я снова вернусь в колею. Я так устал от усталости, Уилл. - Потерпи дня два или около того, - мягко говорит ему Уилл. - Мне кажется, тебе станет лучше, как только обезболивающее перестанет действовать, и ты сможешь более свободно передвигаться по яхте. Ганнибал, с тобой всё в порядке. Ты со мной, и ты жив, и ты в двух шагах от того, чтобы перестать принимать лекарства. Я в восторге, - смеётся он. - Хотел бы я разделить хотя бы толику твоего энтузиазма, - усмехается он. - Я собираюсь расстроить тебя ещё больше. Как насчёт ”пойла"? Ганнибал смеётся, сжимая плечо Уилла. - Звучит чудесно, Уилл. Уилл запечатлевает поцелуй на его груди в области сердца, нежно проводя пальцами по волосам на груди. - Хорошо. Тебе уже пора принять лекарства. Ганнибал принимает таблетки, пока Уилл разогревает две порции пасты, раскладывая вилки и салфетки на кухне. Он ставит банку колы для себя и бутылку воды для Ганнибала. Ганнибал опускается на стул, его плечи опущены, а поза - какая-то обречённая. Ганнибал съедает большую часть еды, хотя это занимает значительно больше времени, чем у Уилла, который набрасывается на еду так, словно не ел месяцами. Ганнибал неразговорчив, но Уилла больше раздражает его колкость, чем его молчание. Он всегда предпочтёт тихого Ганнибала жестокому. Уилл моет посуду и поворачивается к Ганнибалу, чтобы спросить, не хочет ли он поиграть в карты, когда замечает, что пожилой мужчина уже снова завернулся в простыни. Он вздыхает, глядя на следы поражения на теле Ганнибала, и не знает, что сделать, чтобы помочь ему пережить это. Он заканчивает уборку, подходит к кровати и устраивается на бедре Ганнибала. Тот не спит. Глаза его открыты, но… унылы. - Мне больно видеть тебя таким, — тихо говорит он, откидывая пальцами прядь волос со лба. - Что я могу сделать, Ганнибал? Скажи мне. - Ты ничего не можешь сделать, - печально произносит Ганнибал. - Я думаю… Я думаю, это депрессия? Я никогда раньше с этим не сталкивался. - Хорошо, доктор Лектер. Что бы вы сказали пациенту, который проходит через это? Что бы вы посоветовали? Ганнибал приподнимает бровь, обдумывая его вопрос. - Я бы посоветовал делать лёгкие упражнения, насколько я могу выдержать. Режим сна был бы полезен, чтобы не проспать весь день… - Всё то, чего ты не делаешь, - мягко поддразнивает Уилл. - Что ещё? - Оставаться на связи с близкими, - говорит Ганнибал с гримасой, понимая, что он и этого не делает. - Найти какой-нибудь распорядок дня во время выздоровления. Просыпаться, одеваться, быть как можно более активным, что-то в этом роде. - Итак, ты психотерапевт, который не прислушивается к собственным советам. Делай то, что я говорю, а не то, что делаю я, верно? - Завтра утром я проснусь вместе с тобой и немного позанимаюсь спортом. Я постараюсь не спать до определённого времени. - Я не дам тебе скучать, - усмехается Уилл. - Ты можешь приготовить нам завтрак и ужин, если захочешь. Я знаю, ты любишь готовить. Я знаю, что кормил тебя всякой ерундой. - Нет, Уилл, - усмехается Ганнибал. - Ты был великолепен. Я благодарен тебе больше, чем ты можешь себе представить. - Я люблю тебя, просто чтобы ты знал. Ганнибал улыбается, и впервые за много дней улыбка отражается в его глазах. - Я тоже люблю тебя, - тихо отвечает он. - Ещё рано, - замечает Уилл, взглянув на часы. - Поиграй со мной в карты. Ты умеешь играть в Рамми? Ганнибал закатывает глаза. - Я живу не в вакууме, Уилл. Да. Ганнибал присоединяется к нему за столом, и Уилл сдаёт карты. Они делают несколько раздач, и Ганнибал улыбается во весь рот, видя, что у Уилла отрицательный счёт, а у мошенника почти двести очков. - Ты же знаешь, что это не Джин Рамми, верно? - Спрашивает Уилл с лукавым выражением лица. - А это имеет значение? - Спрашивает Ганнибал, поднимая одну карту и выбрасывая другую. - Имеет. Я не знал, что ты собираешься вот так их выбрасывать одновременно, после того, как ты что-то сделал руками. Это... это жульничество! - Жульничество, - усмехается Ганнибал. - Я не виноват, что ты держишься за “дикие карты". У тебя на руках пятьдесят очков, Уилл. Тебе следовало сдаться. - Я не знал, что мне нужно было это делать, так как у тебя было ещё семь карт, - возражает он. - О боже, - говорит Ганнибал. - Я влюблён в неудачника. Уилл возмущённо фыркает, его лицо вспыхивает. - Я не из тех, кто умеет проигрывать. А ты... из тех, кто умеет обманывать. - Нет такого правила, которое гласило бы, что я должен выкладывать всё подряд, - надменно оправдывается он. - Это обычный реверанс, Ганнибал. - Теперь твоя очередь, - напоминает он Уиллу. Уилл берёт карту, выкладывая на стол три одиночества карты. - Видишь? Я показываю тебе, что после сброса у меня остаётся четыре карты. Невежливо этого не делать. Ганнибал усмехается, поднимая ещё одну карту. - Это грубость? Или жульничество? Это большая разница. - Это и то, и другое. И то, и другое в равной степени приводит в бешенство. - Я так рад, что ты попросил меня об этом. Как же мы славно проводим время, — говорит Ганнибал чрезмерно слащавым тоном, выбрасывая. - У тебя сейчас на руках есть комбинация? Тройка? Ганнибал поджимает губы: - Нет. - Тогда дай мне посмотреть, — требует Уилл, махнув ему рукой в жесте «иди сюда». - Что? Нет. Вот это невежливо. И, кроме того, я уверен, что это жульничество, - сердито говорит Ганнибал. - Если ты ещё раз выложишь все семь карт одновременно, я тебя задушу. Я не шучу. Уилл берёт еще одну карту, кладет ее так, чтобы на ходу было четыре одинаковых, и сбрасывает ещё одну карту. Ганнибал берёт карту, его лицо сияет от радости, когда он выкладывает шесть карт подряд и три в одном, сбрасывая свою последнюю карту. Уилл пристально смотрит на него, а лицо Ганнибала расплывается в широчайшей улыбке, его бровь игриво приподнимается. - Сколько очков у тебя в запасе? Уилл с треском проигрывает партию, но это стоит того, чтобы увидеть восторг на лице Ганнибала. Уилл уже решил, что в следующий раз они сыграют во что-нибудь другое. Что-нибудь такое, во что Ганнибал не сможет жульничать во время игры. Они устраиваются на простынях, и Ганнибал, всё ещё улыбаясь, обнимает Уилла за плечи, притягивая его угрюмые плечи к себе. - Я всё ещё хочу придушить тебя, - говорит Уилл со смехом. - Такой жалкий неудачник, - усмехается Ганнибал, нежно целуя его в висок. Уилл протягивает руку, чтобы выключить лампу, и каюта погружается в темноту. Они слышат, как дождь барабанит по палубе над ними, и этот звук невероятно успокаивает. Губы Ганнибала находят его в темноте, горячо прижимаясь губами и языком к его рту. Уилл стонет и приподнимает лицо, чтобы удобнее было целоваться, их языки нежно скользят, а руки жадно блуждают по обнаженной груди друг друга. Какое-то время они целуются в темноте, звуки дождя и их тяжелое дыхание наполняют каюту. Уилл хочет его. Он безумно хотел его, но он заставляет их двигаться медленнее и, в конце концов, отстраняется, чтобы прижаться к его груди. Уилл подходит к краю стола, заводит будильник на час ночи, чтобы Ганнибал принял последнюю дозу лекарств, и с улыбкой показывает его Ганнибалу. - Последний раз, дорогой. Ганнибал усмехается, целует его в висок, и они погружаются в сон. Четыре часа спустя их будит будильник, но это их почти не беспокоит. Ганнибал принимает таблетки и, закончив, бросает пузырёк в спортивную сумку. Им больше не нужно было бы просыпаться посреди ночи.