Яркий ожог

На следующее утро Уилл просыпается раньше Ганнибала, и вид его, сонного и мягкого, в постели рядом с собой, воодушевляет его. Он осторожно наклоняется к нему, нежно прижимаясь губами к губам мужчины, позволяя языку едва заметно очертить их форму. Ганнибал мягко улыбается, пробуждаясь от внимания Уилла, и ещё плотнее прижимается губами к его губам. Уилл отстраняется, оставляя дорожку из поцелуев на подбородке и шее, и Ганнибал усмехается, устало потягиваясь. - Я мог бы каждый день просыпаться, любуясь твоими прелестными губами, - говорит он хриплым и глубоким со сна голосом. - Ну, я рад это слышать, - усмехается Уилл, проводя языком по ключице. - Я твёрдо намерен будить тебя так всю оставшуюся жизнь. Ганнибал улыбается, зарываясь лицом в кудри Уилла. - Думаю, сегодня мне придется принять душ. Я чувствую себя ужасно. Уилл неохотно встаёт с кровати и направляется в ванную, чтобы справить нужду и почистить зубы. Когда он возвращается, то Ганнибал уже, одетый в тёплый мягкий серый свитер и чёрные пижамные штаны, варит кофе. - Если хочешь, можешь взять с собой чашку кофе наверх. Я приготовлю нам что-нибудь простое на завтрак и присоединюсь через несколько минут. Уилл выходит из-за стойки и прижимается лицом к мягкому свитеру Ганнибала, прямо между его лопатками. - Разве ты не хотел походить под парусом? Я могу подождать тебя. - Без проблем, Уилл. У нас есть время. После этого я сделаю несколько лёгких упражнений на палубе. Попытаюсь привести эти уставшие мышцы в некое подобие формы. У Уилла пересыхает во рту, когда он отстраняется, чтобы взять предложенную чашку кофе из руки Ганнибала. Он представляет себе Ганнибала, без рубашки и потного, качающего пресс на солнце, а его кожа блестит. Это нереалистичная фантазия, но она и не должна была быть таковой. - Что я такого сказал, что так тебя взволновало? - Спрашивает Ганнибал с весёлой ухмылкой. - Просто представляю, как ты тренируешься. Весь потный. Это... отвлекает. Ганнибал закатывает глаза, но на его щеках появляется румянец. - Я ещё далёк от этого. Иди. Поднимись на палубу и дай мне приготовить завтрак. Мне нужно придумать, что делать со всеми этими фруктами, которые скисают. Уилл рассеянно кивает и поднимается на палубу, запечатлев на лице Ганнибала невольный поцелуй. Он не замечает нежного изгиба губ Ганнибала, вызванного этим бессмысленным жестом. Уилл расправляет влажные паруса, слегка поёживаясь от ледяного холода в воздухе. По-прежнему облачно, но, к счастью, дождь прекратился, так что, по крайней мере, Уилл считает это своим благословением. Он поднимает якорь и устраивается в кокпите как раз в тот момент, когда оттуда появляется Ганнибал с большой тарелкой нарезанных фруктов. При виде единственной тарелки Уилл хмурится и с любопытством смотрит на Ганнибала. - Ты ел без меня? - Нет, — усмехается Ганнибал. - Неужели я мог представить, что ты сам съешь все эти фрукты? - Может, ты пытаешься меня откормить для чего-то, - поддразнивает его Уилл, когда Ганнибал подходит и устраивается рядом с ним, поставив тарелку на стойку в кабине пилота. - Как бы интригующе это ни звучало, нет. Я имел в виду кое-что другое, - тихо говорит он, беря кончиками пальцев маленький кубик сладкой дыни и поднося его ко рту Уилла. Ой. Ганнибал собирается покормить его. Своими длинными прекрасными пальцами. При одной мысли об этом у Уилла чуть не происходит короткое замыкание в мозгу. Он наклоняется вперёд с румянцем на щеках и берёт маленький кубик фрукта из пальцев Ганнибала. Он не забывает засунуть кончики пальцев в рот, демонстративно проводя языком по подушечкам пальцев, когда отстраняется. Лицо Ганнибала вспыхивает, когда Уилл берёт ломтик клубники и подносит его ко рту Ганнибала. Ганнибал наклоняется вперёд, чтобы взять его, но Уилл, дразня, отводит его в сторону, чем вызывает улыбку у мужчины, который обхватывает пальцами запястье Уилла, чтобы поднести его руку ко рту. Он берёт подношение, даже не касаясь губами пальцев Уилла, и Уилл издаёт печальный вздох. Ганнибал берёт с тарелки ломтик клубники и подносит его ко рту Уилла, а тот обхватывает пальцы до второй фаланги, облизывая их и от фрукта, и от сока. Ганнибал вздыхает, придвигаясь ближе к Уиллу, когда тот отстраняется, и похотливо облизывает губы, наблюдая, как румянец на щеках Ганнибала поднимается к его шее. Какое-то время они так и продолжают и каждый раз Ганнибал отказывается даже случайно коснуться Уилла губами или языком, и Уиллу это надоело. Уилл следит за тем, чтобы маленький кусочек дыни был зажат между его двумя пальцами, и ему любопытно, как Ганнибалу удастся избежать контакта с ним таким образом. Его бровь вызывающе изогнулась, когда он поднес пальцы ко рту Ганнибала, и Ганнибал усмехнулся, взяв Уилла за запястье и поднеся пальцы ко рту. Уилл настолько уверен, что найдёт способ избежать контакта, что, когда Ганнибал глубоко засасывает его пальцы в рот, проводя по ним языком так соблазнительно, как только может, Уилл стонет. Уилл притягивает его ближе, больше не делая вид, что завтракает, и Ганнибал идеально ложится между его бёдер. Высота кресла в кокпите идеально ровная, чтобы они могли сдвинуть бедра друг к другу, их губы соприкасаются, языки требовательно прижимаются друг к другу, а пальцы ощупывают все слои ткани, которые на них надеты. Их исследование продолжается ещё несколько минут, но на улице слишком холодно, чтобы продолжать, и в конце концов они отстраняются, их губы краснеют и припухают от поцелуев. Уилл твёрд, как скала, и ощущение эрекции Ганнибала, прижатого к нему, затуманивает его разум. - Иди, сделай несколько упражнений. Уходи, пока я на тебя не набросился. - Это не совсем мотивирует меня уйти, но хорошо, - поддразнивает Ганнибал, запечатлевая долгий поцелуй на виске Уилла, прежде чем покинуть тёплое местечко между его бёдер. Уилл поеживается от потери тепла тела, когда Ганнибал уходит, и приходит в себя, когда снова садится в кокпит, глядя на серый горизонт. Его взгляд не задерживается там надолго. Не потому, что Ганнибал потягивается и выгибается на носу корабля. Он грациозно сгибается, разминая икры и плечи, и вид его пижамных штанов, натянутых на заднице, настолько отвлекает, что Уилл невольно бросает на него сердитый взгляд. - Может, тебе стоит заняться упражнениями под палубой? - Спрашивает он напряженным голосом. Ганнибал поворачивается к нему, его бровь приподнята так же игриво, как и уголки рта. - Чепуха. Океанский воздух полезен для меня. Я беспокою тебя, любимый? - Нет, - с недовольством отвечает Уилл. - Тебе больно это делать? - Вовсе нет, - выдыхает Ганнибал, грациозно, как танцор, наклоняясь, чтобы коснуться пальцев ног. - Мои мышцы болят от бездействия, но боли нет. А тебе, Уилл? - Ты дразнишь меня, - смеётся Уилл, закатывая глаза. Ганнибал несколько раз поднимается и спускается по лестнице в каюту, и после нескольких подъемов он запыхался. - Думаю, на сегодня я закончил, - выдыхает он, усаживаясь на виниловую скамью. - Не торопись. Ты не вернешься к тому состоянию, на котором был раньше, за один день. Может быть, когда мы доберемся до дома, то купим какие-нибудь утяжелители и прочее, что поможет нам обоим вернуться в форму. Ганнибал поворачивается к нему с недоверчивым выражением на лице. - И в какую же форму ты хотел бы прийти? У тебя хорошее здоровье. - Раньше я бегал и поднимал тяжести, - говорит Уилл, глядя на океан. - Мой брак расслабил меня, и мне стало всё равно. В тот день на пляже я был настолько не в форме, что едва мог нести тебя. Ты чуть не умер, потому что моё тело было слишком слабым, чтобы помочь тебе. Этого больше никогда не повторится, Ганнибал. Ганнибал многозначительно смотрит на Уилла тяжелым взглядом. - Возможно, нам обоим следует стремиться к тому, чтобы привести себя в лучшую форму. Я тоже не хочу терять тебя из-за чего-то подобного. - Хочешь, я покажу тебе основы плавания под парусом? - Спрашивает Уилл. - Вообще-то, я бы с удовольствием, - улыбается Ганнибал. Уилл объясняет основы работы с GPS, так как это очень просто. Он не утруждает себя объяснением Ганнибалу, что на самом деле ему не нужно это устройство, Уилл прекрасно ориентируется по положению солнца и звёзд. Он не хочет показаться всезнайкой. Он показывает Ганнибалу, к чему крепятся все веревки и как настраивать паруса. Уилл думает, что это тоже довольно прямолинейно, но, судя по выражению лица Ганнибала, возможно, это не так. - Это опаснее, чем я думал, - тихо говорит он, глядя на Уилла, пока тот завязывает верёвки. - Это опасно, только если ты не знаешь, где стоять. Нужно время, чтобы понять это, - рассеянно отвечает Уилл. - Достаточно было бы случайного порыва ветра, и тебя могло бы сбросить с лодки, пока я спал под палубой. Я бы даже не заметил, что тебя нет. Уилл слез с мачты и нежно коснулся лица Ганнибала. - Всё в порядке, Ганнибал. Я знаю, что делаю. Я осторожен. - Всё это время ты был здесь, не спал, или тебя отвлекали мои слова. Мне и в голову не приходило, насколько это опасно. Сейчас я чувствую себя невнимательным. Уилл наклоняется и целует его в губы, и Ганнибал крепко обнимает его. - Я уже плавал в Европу, чтобы найти тебя. Я был один, и всё было прекрасно. Ганнибал резко отстраняется, его губы сжимаются в тонкую линию. - Ты проделал весь этот путь до Европы, чтобы убить меня? Уилл усмехается, снова устраиваясь в кресле пилота, чтобы взглянуть на навигатор. - Я приплыл туда, чтобы быть с тобой, Ганнибал. Как, по-твоему, я туда попал? Ганнибал подходит к нему сзади, обнимает за талию и утыкается носом в шею. - Я думал, ты пришёл с Джеком. - Джек нашёл тебя, потому что ты небрежно относился к своим жертвам. Ты вёл легкомысленный образ жизни. Я отправился туда на лодке, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь выследил меня, когда я покупал билет на самолёт. Я нашёл тебя, потому что знал тебя. Только когда я нашёл Беделию и понял, что ты играешь с ней в семью, я решил, что хочу зарезать тебя. Я так ревновал, Ганнибал. Увидев её там с грёбаным кольцом на пальце, говорящую мне всё это дерьмо о том, что ты её муж.… Я чуть не взорвался от злости. А потом я нашёл тебя в галерее Уффици, рисующим нас с Беделией. Я мог бы вырвать этот альбом у тебя из рук и поджечь его. - Могу понять. Если бы я застал тебя в подобном положении, я бы убил вас обоих, - признаётся Ганнибал, ещё раз целуя его в шею. Он вообще ничего не понял, и эта мысль раздражает Уилла. - После твоего ухода, восстанавливаясь после травмы, я оплакивал тебя и Эбигейл, и готовя лодку, чтобы найти тебя. Когда я вышел из тюрьмы, - осторожно начинает Уилл, решая, стоит ли ему говорить это или нет. - Джек обратился ко мне с идеей заманить тебя, и я согласился. Я был так зол на тебя за то, что ты предал меня, что казалось очевидным поступить так и с тобой. Я никогда не думал, что полюблю тебя. Я никогда не думал, что полюблю того, кем я был, когда был с тобой. Я никогда не был таким самим собой, как когда ты рядом. Ты обнял меня и превратил тьму во мне во что-то, что я научился принимать. Я думал, что ты проявляешь ко мне интерес из-за того, что я был таким редким и особенным для тебя, - Уилл умолкает. - Ты и есть такой, - уверяет его Ганнибал, обнимая крепче. - Уилл, - Дай мне закончить, - перебивает его Уилл. - Потом я начал находить всех этих других людей, которыми ты манипулировал, и начал думать, что я вовсе не был для тебя особенным. Тебе нравилось выявлять в каждом тёмную сторону, и в какой-то момент ты стал уговаривать Беделию быть рядом с тобой. Я тоже начал чувствовать, что меня предали. Мне казалось, что я ничего не значу для тебя, кроме того, что являюсь игрой, в которую тебе нравится играть. Я ничем не отличался от всех остальных, за кем ты ухаживал или манипулировал. Это было так... душераздирающе. Другого слова для этого не подберёшь. Теперь я знаю, что я значу для тебя. Я знаю, что ты любишь меня. Ты должен понять, что тогда я мог видеть только факты, которые всплывали на поверхность. Я сомневался в тебе. - Я забыл, что твоё доверие ко мне не было напрасным. Ты был редкостью, Уилл. Я играл с другими, ты прав. Мне нравится манипулировать людьми, и поначалу я именно так и поступал с тобой. Сейчас я сожалею об этом, как и тогда. Ты значил для меня больше, чем я предполагал. В прошлом я действительно пытался ухаживать за Беделией, так как надеялся найти в ком-то равного себе. Но она не похожа на меня. Это бы не сработало, и я рад, что этого не произошло, потому что это привело меня к тебе. - Ты уговорил её убивать вместе с тобой? - Спрашивает Уилл, и его голос звучит тише, чем ему хотелось бы. - Ты, наконец, подготовил её к тому, чтобы она стала для тебя идеальной компаньонкой? Ганнибал вздыхает, прижимая ладонь к сердцу Уилла. - Она убила человека, но это было непреднамеренно. Я ударил его в висок точилкой для ножей, и она убрала её. Технически, его смерть наступила от её руки. Я был... очень безрассуден после тебя. Я убивал, когда хотел и как хотел. Я старался делать это у неё на глазах, чтобы она была шокирована и напугана мной. Я всё ещё горевал о твоей потере, и из-за этого был беспечен. Не заблуждайся, Уилл, я могу быть жестоким. Тьма во мне может быть ужасно жестокой. Но я был хуже обычного. Я окружил её кровью и резнёй, провоцировал и пугал её. Между нами всё было не так, как ты думаешь. Уилл склоняет голову на плечо Ганнибала и целует его в подбородок. - Она любила тебя, Ганнибал. Я почувствовал это, когда мы нашли её. Это было собственническое и глубокое чувство… возможно, такое же собственническое, как и моё к тебе. - Ей нравилась мысль обо мне. Ей нравилась мысль о том, что она может контролировать меня и держать под каблуком. Ей нравилось, что у неё есть личная охотничья собака наготове, и позволь мне заверить тебя, что я не являюсь чьей-то служебной псиной. И тем более не её. Она хотела, чтобы я восхищался ею, был в наморднике, дрессирован, бездумно поклонялся ей. Этого бы никогда не случилось. - Я не хочу так с тобой поступать, - тихо признаётся Уилл, и Ганнибал запечатлевает поцелуй на его кудряшках. - Я хочу, чтобы ты поступал, как тебе заблагорассудится. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовал, что я выдавливаю из тебя жизнь. Я... я никогда не пойду с тобой убивать кого-то за то, что он оскорбил тебя в продуктовом магазине, но я не скажу тебе, что ты не можешь этого сделать. Всё, о чем я прошу, - это прекратить демонстрацию, в основном, чтобы сохранить нас. Я не хочу потерять тебя из-за чего-то настолько нелепого. Когда ты найдешь кого-нибудь… когда ты найдешь настоящего монстра, я убью его вместе с тобой. Ганнибал, кажется, на какое-то время теряет дар речи, его тяжелое дыхание ощущается на шее Уилла. - Я обещаю тебе, что не буду никого выставлять напоказ. Я также обещаю, что не буду убивать в нашем доме, если только нам не будет угрожать непосредственная опасность. Я не стану намеренно привносить тьму в твою жизнь, Уилл. Теперь я знаю тебя лучше, поэтому понимаю, что, хотя в тебе и есть тьма, в тебе есть и свет. Я полюбил обоих в равной мере и сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты был счастлив. - Знаешь, в тебе тоже есть свет, - мягко говорит Уилл, проводя пальцами по тыльной стороне ладоней Ганнибала. - Любой свет, который есть во мне, исходит от твоего сияния, Уилл. Ты - маяк в бескрайнем море тьмы. У Уилла перехватывает горло, и он поворачивает лицо, чтобы Ганнибал мог поцеловать его. Ганнибал нежно целует его, раздвигая губы Уилла мягким языком и обхватывая его подбородок тёплыми руками. В конце концов Ганнибал отстраняется, и Уилл чувствует, что он не решается что-то сказать. - Что такое? - Я должен спросить тебя… если я убью кого-нибудь и принесу что-нибудь домой… ты будешь есть то, что я тебе приготовлю? Уилл вздыхает, оглядывая горизонт и подбирая слова. - Я не знаю, Ганнибал. Я думаю, что, вероятно, так бы и поступил. Я делал это раньше, зная, что это такое. Это… Господи, это так сложно. Да, я бы, скорее всего, так и сделал. Но никогда не лги мне о том, что это. Только не говори мне, что это говядина, свинина или ещё какая-нибудь чушь. Будь честен и позволь мне самому решить, хочу я этого или нет. Будь честен со мной во всём, это всё, о чем я прошу. - Я обещаю тебе, Уилл, - мягко говорит он, покрывая поцелуями шею Уилла. Уилл обдумывает, о чём он хочет спросить, пытаясь решить, не зашёл ли разговор слишком далеко, чтобы возвращаться к этой теме. - Неужели в твоей жизни действительно никогда не было никого похожего на меня? - Никогда, - тут же отвечает Ганнибал. - Я искал, Уилл. Я так долго был одинок, что, конечно, искал. Никогда не было никого, кто хотя бы отдалённо походил бы на тебя. - Я не имею в виду романтические отношения, - тихо говорит Уилл. - Я имею в виду, в плане дружеских отношений. Никто не знал тебя таким? Никто не знает о твоей тёмной стороне? - За исключением того, что я позволил Беделии узнать, ответ отрицательный. Только ты, Уилл. От этого признания в груди Уилла расцветает что-то сладкое, оно распространяется по всему телу и снимает напряжение с плеч. Ганнибал, должно быть, чувствует это, потому что успокаивающе проводит ладонью между лопатками. - Расскажи мне о себе что-нибудь, чего больше никто не знает, - просит Уилл, скривив губы. Ганнибал выглядит удивленным этой просьбой и на мгновение замолкает. - Нуу,...… Я родился с шестью пальцами на этой руке, - говорит он в конце концов, поднимая левую руку, чтобы Уилл мог её увидеть. - Ты лжёшь мне, - смеётся Уилл. - Нет, я совершенно серьёзен. Ты можешь видеть шрам на том месте, где он был, - говорит он, показывая Уиллу едва заметный бледный шрам на внешней стороне ладони. Уилл фыркает, недоверчиво поворачиваясь к Ганнибалу. - Я не был уверен, что ты мне скажешь, но если бы у меня был миллион предположений, то среди них этого бы не было. Сколько тебе было, когда его убрали? - Совсем маленький, лет шести-семи, наверное, - размышляет Ганнибал, вспоминая об этом. - Может быть, даже младше. Хотя я это помню. Из-за этого было довольно сложно играть на пианино. Услуга за услугу, Уилл. Расскажи мне что-нибудь, чего никто о тебе не знает. Уилл прикусывает губу, обдумывая вопрос. Люди многого о нём не знали, но он догадывается, что то, что выделяется больше всего, - это то, о чём он расскажет. - Мой первый поцелуй был не с девушкой, - признаётся он вслух впервые за всю свою жизнь. Брови Ганнибала удивленно приподнимаются. - Я думал...… ты сказал... - До тебя я никогда не занимался чем-то большим с парнем, - признаётся Уилл, успокаивающе поднимая руку. - У меня был друг в средней школе, мы были… ну что ж, друзья. Возможно, в то время он был моим лучшим другом. Он был таким же застенчивым, как и я, и нам нравилось гулять и ловить рыбу, зависать в доках, делать что угодно. Однажды днём, перед тем как мой отец вернулся с работы, мы привязывали приманки на моём заднем дворе. Он сказал мне, что я ему нравлюсь - нравлюсь. В романтическом смысле. Мне это даже в голову не приходило, пока он не поцеловал меня. Я не очень хорошо это помню, потому что мой отец вышел на задний двор и застукал нас. - Что он сделал? - Спрашивает Ганнибал. - Он... взбесился до чёртиков. Он надрал мне задницу и отправил Брайана домой. Мне больше не разрешалось с ним разговаривать, и к концу лета мы переехали. В тот день мой отец, возможно, выбил из меня всё любопытство. - Твоё... нежелание воспринимать меня романтически все эти годы наконец-то обрело смысл. - Я не знаю, хотел ли... - Медленно произносит Уилл. - Я не знаю, хотел ли я, чтобы он поцеловал меня в тот день. Он просто сделал это. Я сказал тебе правду, когда сказал, что никогда не рассматривал идею о том, что я не гетеросексуал. Я никогда не встречался с кем-то и не думал: "О, вау, он великолепен" или что-то в этом роде. Только с тобой, - признаётся Уилл. - Я борюсь с желанием подвергнуть тебя психоанализу прямо сейчас, - признаётся Ганнибал, нежно целуя его в шею. - Даже не смей, - смеётся Уилл. - Просто если... - Нет, Ганнибал. - Если бы у твоего отца не возникло таких негативных ассоциаций с этим переживанием... - Не могли бы вы прямо сейчас не быть моим психотерапевтом, доктор Лектер? - Резко спрашивает Уилл, его щёки горят от стыда или гнева, а может, от смеси того и другого. - Как пожелаешь, - холодно произносит Ганнибал, и Уилл физически ощущает, как тот отстраняется. Уилл хватает его за руки, прежде чем он успевает уйти. - Это просто... - Уилл вздыхает, переплетая их пальцы. - Я знаю, что ты собираешься сказать. И я не знаю, ладно? Если бы мой папа не появился, понравилось бы мне это? Понял бы я это раньше? Я не знаю. И это на самом деле не имеет значения, потому что я люблю тебя, так что я явно преодолел всё, что меня сдерживало, верно? Ганнибал вздыхает, обнимая Уилла за плечи. - Я просто сожалею, что ты, возможно, что-то упустил. - Я не чувствую, что это так, - тихо признаётся Уилл. - Всё в моей жизни привело меня к тебе. Услуга за услугу, расскажи мне о своём первом поцелуе. Ганнибал смеётся, глядя на воду, уткнувшись подбородком в плечо Уилла. - Мне было, наверное, около двадцати лет. Я сидел в художественной галерее и делал наброски, когда ко мне подошла молодая девушка, которая там работала. Я узнал её, так как она работала почти каждый день, когда я приходил. Она сказала мне, что я такой же красивый, как любое произведение искусства в галерее, и просто... прижалась губами к моим губам. Это было невероятно любезно с её стороны. - Вам не показалось это грубым, доктор Лектер? - Многозначительно спрашивает Уилл. - Если ты спрашиваешь, убил ли я её за это, то мой ответ - нет, - усмехается Ганнибал. Он указывает на горизонт, указывая на тёмную часть неба. - Это сильный шторм? Есть о чём беспокоиться? Уилл качает головой. - Оно движется на север, ты видишь, как движутся облака? - А, - замечает Ганнибал, целуя Уилла в висок. - Та девушка в галерее...… знаешь, она была права. Ты и в самом деле великолепная задница. Удивленный смешок, вырвавшийся из уст Ганнибала, приятно удивил его. - Она сказала "произведение искусства", а не...… не ”задница". - То же самое, - смеётся Уилл. - Я видел твою фотографию, сделанную когда-то в Италии. Твои скулы поразили меня. Ты был так чертовски великолепен, что я даже не мог понять, что это значит. Я даже не могу разозлиться, что она так бесцеремонно надругалась над твоим лицом. Я бы, наверное, поступил так же, если бы не был таким чертовски неловким. - То, что ты иногда говоришь, просто нелепо, - усмехается Ганнибал, но лёгкий румянец на его щеках говорит о том, что он ценит лесть. - Самое смешное, что сейчас ты ещё более великолепен. С возрастом ты становишься всё привлекательнее, и это несправедливо, на самом деле. Как и хорошее вино, с возрастом ты становишься только лучше. - И это говорит мой возлюбленный, который пьёт из источника молодости. Ты выглядишь по меньшей мере на пятнадцать лет моложе, чем есть на самом деле. Когда я впервые встретил тебя, я подумал, что в ФБР разрешают стажёрам читать лекции. Никогда бы не подумал, что тебе чуть за сорок. Уилл закатывает глаза и поворачивается на стуле, зажимая Ганнибала между своих бедер. - Мне это никогда не нравилось в себе, это заставляет людей моего возраста говорить со мной свысока. - Могу себе представить, что это… тебя бы раздражало, - соглашается Ганнибал, наклоняясь вперёд, чтобы понюхать линию подбородка Уилла. Солнце уже садилось, и резкий ветер без согревающего солнца стал гораздо холоднее. - Думаю, на сегодня нам пора заканчивать плавание, - говорит Уилл, соскальзывая с сиденья и рассеянно целуя Ганнибала в щеку. - Я спущусь и приготовлю ужин, если тебе не нужна помощь. - Нет, давай ты. Я так рад снова отведать свиных отбивных, - смеётся Уилл, устанавливая паруса и подвязывая их. - Я спущусь минут через десять или около того. Ганнибал кивает с мягкой улыбкой на лице и направляется под палубу. Уилл привычно ставит лодку на якорь на ночь, на его лице застыла глупая улыбка. Если сегодняшний день хоть чем-то напоминал то, чем будет вся их дальнейшая жизнь, то он был благодарен. Он мог представить их такими в последующие годы, всё ещё влюбленными, всё ещё подшучивающими друг над другом и выявляющими лучшее и худшее друг в друге. Он был счастлив, и от него не ускользнула необычность этого чувства. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал себя подобным образом. Напряжение в плечах, которое он испытывал по меньшей мере десять лет, почти исчезло. Ответом на вопрос, который он задавал, всегда был Ганнибал, и он хотел бы понять это раньше. Он спускается на нижнюю палубу и улыбается, когда видит Ганнибала в аккуратно закатанных рукавах свитера, который жарит свиные отбивные и пытается оживить замороженные овощи. - Снова видеть тебя таким… Ганнибал, я скучал по тебе. Ганнибал поднимает взгляд и ухмыляется, переворачивая свиную отбивную. - Я готовлю ужин, Уилл. Ничего особенного. Ты не будешь слишком впечатлен, когда увидишь, что я сделал с этими ужасными соцветиями брокколи. Уилл улыбается и идёт к холодильнику за бутылкой воды. - С этого момента всё будет заморожено, доктор Лектер. Когда они закончатся, у нас будут консервированные овощи. - Я думаю, что нашим первым ужином во Франции будут стейки из всех свежих продуктов, которые я смогу раздобыть. Мы уже месяц не ели красного мяса, и мне его ужасно хочется. - Как ни странно, мне ужасно хочется авокадо, - размышляет Уилл, потягивая воду из бутылки. - Я почти никогда не испытываю тяги к авокадо, но прямо сейчас мне его хочется. - По крайней мере, это здоровое блюдо, - говорит Ганнибал, обжаривая брокколи с хмурым выражением лица. Уил усмехается: - Не поймите меня неправильно, я также хочу жареных чипсов. О Боже, я прямо сейчас мечтаю попробовать их на вкус. Ганнибал протягивает ему тарелку с превосходно приправленными свиными отбивными и брокколи с чесночным маслом, и Уилл, честно говоря, не понимает, почему ему стыдно отдавать такое блюдо. Пахнет божественно. Они устраиваются на кухне, и Уилл с аппетитом поглощает свой ужин. - Я не умею готовить свиные отбивные, - признаётся он со смехом. - Они всегда получаются жесткими, что бы я ни делал. Ганнибал пожимает плечами, аккуратно откусывая кусочек от своего ужина. - Возможно, ты их пережарил. В следующий раз я покажу тебе, что делаю. Они закончили есть, и Уилл отодвинул Ганнибала бедром от кухонной раковины. - Ты выглядишь измученным, - тихо говорит он. - Я приберусь, дорогой. А ты иди прими душ и расслабься. Ганнибал целует Уилла в висок, задерживая пальцы на его бедре. - Тогда я сейчас выйду. Уилл моет посуду, пока Ганнибал идёт в ванную принять душ. Закончив, Уилл вытирает тарелки и сковородки, убирая их в шкаф. Ганнибал появляется свежевыбритый и божественно пахнущий чистым мылом и своим восхитительным средством после бритья. - После этого я чувствую себя намного лучше. - Я же говорил тебе, - смеётся Уилл. - Думаю, я тоже пойду в душ. У меня такое чувство, что мои волосы превратились в жироуловитель. Ганнибал устраивается на краю кровати, сгорбившись и прикрыв глаза. Уилл спешит в ванную и принимает душ так быстро, как только может, чтобы успеть вернуться к Ганнибалу до того, как тот заснёт, но это бесполезно. Он выходит, и Ганнибал тихонько похрапывает, завернувшись в одеяло на своей половине кровати. Уилл вздыхает, завязывает пижамные штаны и, подойдя к другой стороне кровати, забирается на неё так осторожно, как только может. Ганнибал выглядит совершенно измотанным за день, и Уилл считает, что в этом есть смысл. Это его первый день без сна и первый день, когда он выполняет несколько упражнений. Его рот слегка приоткрыт, слышен тихий, тяжелый выдох, когда он спит. Уиллу хочется прижаться к нему, но он решает не делать этого. Ганнибалу нужен был отдых. Он смотрит, как Ганнибал спит, пока его веки не опускаются, и сон в конце концов не одолевает его.