Яркий ожог

Их лето пролетает быстро и счастливо. У Чиё теперь ребёнок, а Пауло и Миша раз в неделю ужинают с Уиллом и Ганнибалом. Уилл думал, что будет недоволен их компанией, но нет. Проводить время с людьми, которые знают, кто он, на что он способен, и всё же принимают его, – это почти блаженство. Пауло — замечательный человек. Он вырос в семье, связанной с мафией, поэтому знает толк в молчании о семейных пристрастиях. Уилл не очень хорошо его знает, но он прекрасно ладит с Чиё, а с их дочерью — ещё лучше. У него отличное чувство юмора, и он чертовски вежлив. Ганнибалу он действительно нравится, и Уилл был уверен, что, что бы этот парень ни делал, он никогда не заслужит его признания. Он тихий, очень замкнутый человек, но не против дружбы. Уилл это понимает, поскольку чувствует, что и сам такой. Его совсем не удивляет, что они хорошо ладят. В июле они отправились к Беделии, и Пауло помог им. Он раздобыл им все необходимые паспорта, а также билеты на самолёт и поезд. Он очень скрупулезен, и Уилл был уверен, что именно его забота о них в этом начинании и стала причиной того, что Ганнибал теперь к нему расположен. Они вламываются в её дом с пугающей лёгкостью. Уилл помнит, с какой лёгкостью скальпель вонзается в её молочно-белую плоть, как Ганнибал прижимается к нему спиной. Он до сих пор чувствует горячее дыхание Ганнибала на своём ухе, когда тот говорит ему слова поддержки и наставления. Он опускает взгляд на свои руки, замечая, что они покрываются мурашками. Это происходит каждый раз, когда он думает об этом. Ганнибал великолепно зажаривает её ногу и сервирует стол почти так же, как он делал это дома в Балтиморе. Уилл помнит, как потерял дар речи, увидев это, и у них обоих возникло ощущение, будто они каким-то образом перенеслись в прошлое. Она отказывается есть собственную плоть, но Уилла это вполне устраивает. Она смотрит, как они едят её, выплёвыя оскорбления и язвительные слова. Некоторые из них задевают, некоторые – нет. Она пытается спровоцировать разлад, упоминая Молли, и Ганнибал поднимает левую руку, чтобы потянуться за бокалом, вместо правой, позволяя платиновому кольцу сверкать и блестеть в свете свечи. Её жалкий рот замирает, когда она видит это, и она поворачивает голову, чтобы посмотреть на Уилла, который намеренно тянется к своему бокалу левой рукой. Её выражение лица, когда она смотрит между ними, станет воспоминанием, которое Уилл будет бережно хранить в своих чертогах разума до самой смерти. Уилл не собирался её убивать. Правда, не собирался. Она не закрывала свой рот, чёрт возьми, и продолжала что-то там тараторить, и Уилл решает, что с него хватит. В какой-то момент он поворачивается к Ганнибалу и говорит, что мясо было восхитительным. Её ядовитый смех привлекает его внимание, и она, сверля его взглядом, говорит: - Ганнибалу всегда нравился мой вкус на его языке. Это была ложь, и Уилл это знал. Это не помешало ему выхватить нож из жаркого и воткнуть его ей в горло. Уилл наблюдал, как она давится и пытается спастись, с отстранённым безразличием, повернувшись к Ганнибалу, сжав губы. - Она лгала. Не так ли? - Я поцеловал её, — медленно произносит Ганнибал, взглянув на Беделию, которая то ли умерла, то ли вот-вот умрёт. - Мы с ней никогда не были вместе, Уилл. Я же тебе говорил, и я не лгал. Уилл вытирает кровь с рук салфеткой, облизывает губы и смотрит на Ганнибала. - Ты злишься? Ганнибал прочищает горло, подносит вилку ко рту и смакует кусочек нежного мяса. - Нет, я же сказал, что ты можешь делать, что хочешь. Ты доволен, Уилл? Уилл смотрит на её тело, наблюдая за медленной струйкой крови из раны. - Да, — наконец говорит он. — Я хотел, чтобы она страдала сильнее, но да. Я не жалею об этом. Уилл возвращается из воспоминаний, разглаживая накрахмаленный тёмно-синий блейзер поверх атласной серой рубашки на пуговицах. Та ночь с Беделией была месяц назад, и они пока не выражали желания найти кого-то другого. Уилл продевает свой чёрный кожаный ремень в петли тёмно-синих брюк, удивляясь, почему Ганнибал был таким... ручным. Уилл знает, что он никого не убивает. Он знает это, потому что они никогда не проводят время порозень больше часа, и он знает это, потому что Ганнибал сказал бы ему об этом. Ганнибал сказал ему, что не испытывает тех побуждений, которые обычно испытывают нормальные психопаты, но это заставляет Уилла задуматься, думает ли он хотя бы... об этом. В их новой жизни во Франции появилось несколько грубиянов. Больше всего Уиллу запомнился их мясник. Этот суровый мужчина может нарезать любой кусок мяса, но он раздражителен и огрызается на Ганнибала, когда тот задаёт вопросы. Он чувствует, как Ганнибал напряжённо ведёт себя из-за грубости, но это ни во что не перерастает. Даже разговора не происходит. Уилл натягивает на ноги чёрные туфли и смотрит на себя в зеркало. Выглядит он… хорошо. Он пытается уложить свои непослушные кудри, которые теперь стали длиннее, чем когда-либо. Они падают на воротник его костюма, и ему это не особо нравится. Он чисто выбрил лицо к сегодняшнему вечеру, а благодаря крему от шрамов, который Ганнибал купил ему для щеки, на его лице осталась лишь едва заметная серебристая полоска. Она заметна, когда он улыбается, но не всегда. Он бросает взгляд на Ганнибала, стоящего перед шкафом. Он так хорошо выглядит в своём угольном костюме и бордовой рубашке на пуговицах, что Уилл подумывает спросить, можно ли сорвать её с него зубами. Но он этого не сделал, потому что знал, что значит для Ганнибала сегодняшний вечер. Это первый настоящий вечер, который он выразил желание посетить с тех пор, как они приехали сюда. Это сбор средств для художественного музея, чтобы собрать деньги на ремонт и содержание бесценных произведений искусства, которые страший мужчина так любит. Ганнибал с нетерпением ждал этого вечера, говоря Уиллу, что хочет показать его и провести ночь, танцуя у него на руках. Уилл знает, что тот также хочет познакомиться с людьми и влиться в местный круг элиты. Это нервирует Уилла, но он доверяет суждениям Ганнибала. Очевидно они не могут прийти туда со своими настоящими именами. Так что, Ганс и Вильгельм Левенсены. Ганс – куратор художественных выставок, а Вильгельм, к большому разочарованию Уилла, – содержанка. Ни одно из его дипломов и увлечений не может стать второй жизнью. Поэтому Уиллу суждено быть игрушках в чужих руках. Его это не так сильно беспокоит, как то, что он любит дразнить Ганнибала по этому поводу, но всё равно раздражает. - Ты какой-то тихий, — замечает Ганнибал, подходя к Уиллу и завязывая ему на шее галстук с цветочным принтом, на котором были изображены красные и серые цветы на шёлке. Костюм сидит на нём как влитой, а его крой подчёркивает узкую талию и широкие плечи так, что у Уилла пересыхает во рту. - Я плохо общаюсь с людьми. Не говоря уже о незнакомых людях, — отвечает Уилл, покусывая губу и одёргивая обтягивающий материал пиджака на животе. Он стал больше тренироваться, и костюм, который ему подобрал Ганнибал, подчёркивает его подтянутую фигуру, заставляя Уилла чувствовать себя неловко. - Только ты и я, — говорит ему Ганнибал, подходя к нему сзади и вдыхая аромат с его затылка. Он чувствует, как нос Ганнибала скользит по локонам, его глаза закрыты, он смотрит в их отражение, вдыхая запах Уилла. - Я просто хочу провести с тобой ночь вне дома. Ничего сложного. Когда ты закончишь, мы закончим. Мы можем вернуться домой, когда пожелаешь. Они едут на гала-вечер на Aston Martin, и Уилл чувствует себя другим человеком, когда Ганнибал подъезжает к парковщику. Ганнибал берёт его под руку, когда они входят в огромный, элегантный зал. Это прекрасное здание с золотыми вставками и кремовыми стенами, богато украшенным полом и тяжелыми бархатными портьерами. Свет приглушен, когда они направляются в обеденную зону, чтобы найти свой столик, под негромкую музыку на заднем плане. Уилл чувствует на себе взгляды людей, пытающихся понять, кто они и зачем здесь. Это заставляет его нервничать, и он ерзает так, что Ганнибал сжимает его пальцы, когда они усаживаются на свои места. По большей части Уилл молчал, когда разные богатеи приходили представиться, разглядывая внимательно его с Ганнибалом. Как всегда, Ганнибал был вежлив и обаятелен, и Уилл заставляет себя любезно улыбаться при каждом общении, пока они оба не направляются в бар выпить. Уилл заказывает виски, а Ганнибал - бокал кьянти, и они потягивают его, пока Ганнибал оглядывает толпу, а Уилл смотрит только на Ганнибала. - Ты же знаешь, что эти люди - мудаки? Ганнибал ухмыляется, отпивая вино: - Да, я знаю. - Они улыбаются нам в лицо, одновременно препарируя нас за нашими спинами. - Не сомневаюсь, — Ганнибал облизывает губы, подходя к Уиллу и целуя его в висок. - Как я уже говорил, я хочу провести с тобой время. Вот и всё, Уилл. Уилл делает глубокий вдох и выдыхает. Он хочет, чтобы Ганнибалу всё понравилось, а для этого Уиллу нужно расслабиться. - Кстати, ты выглядишь великолепно. Ганнибал ухмыляется, потягивая вино, и поворачивается к Уиллу так, что между ними почти не остается пространства. - Я чуть было не предложил остаться дома, когда увидел тебя. Цвет твоего костюма делает твои глаза похожими на сапфиры. Ты красивее, чем я заслуживаю. - Забавно, что ты это говоришь, - мягко произносит Уилл, наклоняясь к Ганнибалу так, чтобы коснуться носом его челюсти. - Когда я посмотрел на тебя и увидел в этом костюме, я подумал, не могу ли я содрать его с тебя зубами. Ганнибал сухо сглотнул в ответ, и Уилл улыбнулся своей первой искренней улыбкой за весь вечер. Он наклонился и поцеловал Ганнибала в скулу. К ним подошёл мужчина, и Уилл со вздохом отступил. - Добрый вечер, — приветствует их мужчина, протягивая руку с идеально ухоженными пальцами Ганнибалу. - Тристан Рейнс. Ганнибал радушно пожимает ему руку. - Ганс Левенсен, — приветствует он, вежливо улыбаясь. - Это мой муж, Вильгельм. - Вилл, — поправляет он, когда Тристан протягивает Уиллу руку для пожатия. - Приятно познакомиться с вами обоими, — говорит он, минуту глядя на Уилла, а затем снова поворачивается к Ганнибалу. - Я куратор художественной галереи, и миссис Болье сказала мне, что вы тоже куратор. Я никогда о вас не слышал, поэтому хотел подойти и представиться. - Мы только недавно переехали во Францию, — признаётся Ганнибал, вежливо пожимая плечами. - Боюсь, кураторство для меня всегда было скорее страстью, нежели карьерой. Тристан снова переводит взгляд на Уилла, скользит по его лицу и телу, когда он облизывает губы. - Коллекционирование красивых вещей должно быть страстью, - говорит он в конце концов. Уилл чувствует, как Ганнибал напрягается от этого откровенно двусмысленного комментария, и ему требуется минута, чтобы по-настоящему рассмотреть этого человека. У него искусственный загар или настоящий. Уилл никогда не мог отличить одно от другого. Он моложе Уилла, может быть, на несколько лет. А еще он тот, кого большинство людей, вероятно, сочли бы привлекательным. У него тёмные волосы, ярко-голубые глаза и разрез челюсти, который нельзя назвать непривлекательным. Он в хорошей форме, и Уилл понимает, что никто не говорит ему "нет", когда он что-то хочет. Уилл может быть первым. - Мой муж очень увлечён, когда находит то, что ему нужно, - говорит Уилл, поднимая взгляд на Ганнибала и позволяя всем искренним чувствам, которые он испытывает к нему, отразиться на его лице. - Мы женаты уже десять лет, и его страсть никогда не ослабевала ни в одном аспекте его жизни. - К счастью для вас обоих, - ледяным тоном произносит Тристан, отворачиваясь от Уилла. - Я с нетерпением жду возможности поработать с вами в будущем, мистер Левенсен, - наконец говорит он Ганнибалу. - Возможно, - спокойно отвечает Ганнибал, по-хозяйски кладя руку Уиллу на поясницу. Уилл раздраженно поворачивается к Ганнибалу, когда Тристан уходит. - Какой придурок. - Да, - соглашается Ганнибал, приподнимая лицо Уилла для поцелуя. - Может, пойдём к нашему столику? Уже скоро ужин. Уилл узнаёт, что они сидят за столиком с пожилой вдовой, миссис Болье. Она проявляет интерес к Ганнибалу, и Уилл краснеет, осознавая, что она без ума от него. Ганнибал очень вежлив с ней, очаровывает её своими улыбками и нежным флиртом, и Уилл обнаруживает, что ему на самом деле приятно с ней разговаривать. Она задает вопросы о том, как они познакомились, и они не лгут, когда говорят, что когда-то давно работали вместе. Они не лгут, когда говорят, что любят друг друга очень, очень, очень давно. - Мы с мужем были похожи на вас двоих, - говорит она с сильным французским акцентом. - Наши руки всегда находили друг друга. Я всегда скучаю по нему. После бесконечного ужина все освобождают площадку для танцев, и Уилл наклоняется к Ганнибалу. - Потанцуешь со мной? Ганнибал улыбается, запечатлевая поцелуй на его щеке. - Конечно. Простите, миссис Болье, но мой муж приглашает меня на танец. - Что за мужчина, - отвечает она. - Как вы можете ему отказать? Ганнибал встаёт и берёт Уилла за руку. - Я никогда не смог бы ему отказать. На площадка другие люди танцуют настоящие танцы, но Уилл не уверен, какие именно. Это может быть вальс или танго. Уилл понятия не имеет. Он знает только, что он не танцор, и не хочет учиться этому. Он просто хочет, чтобы Ганнибал был рядом с ним. Он кладёт руку на плечо Ганнибала, и тот обнимает его за талию, притягивая к себе. Он знает, что Ганнибал умеет танцевать так же, как и все остальные, но ему приятно, когда пальцы их обеих рук переплетаются, а лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, когда они мягко покачиваются, касаясь друг друга. - Какой танец они танцуют? Ганнибал отводит взгляд, делая вид, что действительно ничего не замечает. - Бальные танцы. Каждый танцует по-своему. - И что же мы делаем? - Со смехом спрашивает Уилл, на мгновение прижимаясь щекой к его плечу. - Вдыхаем друг друга, - говорит ему Ганнибал, наклоняясь, чтобы на мгновение поцеловать его в губы, прежде чем отстраниться. - Меня не интересует такое большое расстояние между нами. - Хорошо, — отвечает Уилл, подходя ближе и полностью сокращая расстояние между ними. Их груди прижимаются друг к другу, и он чувствует, как бедро Ганнибала касается его члена, касаясь его при каждом нежном движении их тел по кругу. Тело отвечает ему, и Ганнибал ухмыляется, наклоняясь вперёд, чтобы вдохнуть аромат шеи Уилла, его дыхание ласкает кожу. Рука Ганнибала, лежащая на его верхней части спины, скользит вниз, крепко обхватывая поясницу. Они так покачиваются на протяжении нескольких песен, и Уилл, честно говоря, не знает, сколько времени проходит на самом деле, пока они остаются в объятиях друг друга. - Ты такой красивый, — шепчет Ганнибал, уткнувшись ему в подбородок. - Твой костюм сидит на тебе идеально. Ты — настоящее чудо, Уилл. Уилл вздыхает, поворачивается и целует Ганнибала в шею. - Ты видишь, что ты со мной делаешь? Это неприлично, — смеётся он. Ганнибал мычит в знак согласия, но пока не делает никаких попыток отстраниться. - Ты будешь ужасно ревновать, если я потанцую с миссис Болье? Я уже целую вечность не танцевал по-настоящему, — спрашивает Ганнибал, нежно касаясь губами щеки Уилла. - Если ты будешь таким же твёрдым, как сейчас, то да. Ганнибал смеётся, отступая от него лишь на мгновение, чтобы смягчить боль, которую они оба испытывают из-за близости. - Я намерен дождаться, пока твоё воздействие на меня не ослабнет, любимый. Уилл улыбается ему в плечо и целует его. - Тогда нет, я не против, если ты потанцуешь с ней. Не торопись, она уже не юнец. Ганнибал снова рассмеялся, позволяя Уиллу провести рукой по своему подбородку. - Грубиян - Ты это уже давно знаешь, — усмехается Уилл, кладя руку Ганнибалу на бедро. Они отступают друг от друга ещё немного, успокаивая возбуждение, которое оба испытывали. Когда они наконец смогли отойти друг от друга без смущения, Ганнибал взял его за руку и поцеловал его обручальное кольцо. - Я собираюсь пригласить её на танец. - Такой милый, - говорит Уилл и краснеет, едва успев произнести эти слова. Он ненавидел, когда Молли так его называла, и всё же только что сказал это Ганнибалу. Ганнибал ухмыляется, словно понимая причину смущения Уилла. - Только для тебя. - Я принесу ещё выпивку. Хочешь что-нибудь после танцев? - Кьянти, если можно. Уилл кивает, когда Ганнибал уходит, направляясь к их столику, чтобы склониться над миссис Болье. Он понимает, о чём её спрашивает, когда она улыбается Ганнибалу и краснеет, как подросток. Уилл улыбается ему, когда Ганнибал поднимает глаза и встречается взглядом с Уиллом. Уилл направляется к затемненному бару, заказывая себе виски и кьянти. Здесь он потягивает виски, наблюдая, как Ганнибал танцует с пожилой женщиной. Ганнибал - хороший танцор, и, несмотря на свой возраст, миссис Болье также прекрасно справляется. Он разговаривает с ней, хотя и не понимает, о чём идет речь. Что бы это ни было, она бросает взгляд на Уилла, улыбаясь ему так лучезарно, что Уилл краснеет и улыбается, потягивая свой напиток. Они продолжают танцевать, и выражение её лица, когда он легко скользит с ней по танцполу, заставляет Уилла влюбиться в Ганнибала ещё сильнее, если это вообще возможно. Он улыбается, наблюдая за ними, поэтому не сразу замечает мужчину, стоящего у него за спиной. - Привет, Уилл. Уилл подскакивает и поворачивается, когда Тристан вторгается в его личное пространство. - Э-э, привет. - Он делает тебя счастливым? — спрашивает он, отпивая бокал шампанского. Уилл отступает от него, но Тристан делает шаг вперёд, прижимая его к барной стойке. - Ты притворяешься дураком? Я знаю, ты видишь, как я ему улыбаюсь, конечно, он делает меня счастливым. - Ты красивый мужчина, — смело говорит Тристан, и Уилл морщится. - Я не заинтересован, — цедит он сквозь зубы, отступая влево, чтобы уйти. Рука Тристана не даёт ему пройти, и Уилл смотрит на него снизу вверх. Тристан, похоже, этому удивлён и вторгается в его личное пространство. - Он так хорошо о тебе заботится, не так ли? Ты можешь взять кого хочешь. Я бы тоже о тебе позаботился. Ему даже не нужно знать, если ты сам этого не захочешь. Ему нравится наблюдать? Я был бы не против. - Ты можешь пойти к чёрту, ​​— резко отвечает Уилл, отворачиваясь, когда Тристан наклоняется к нему. - Или я мог бы трахнуть тебя, — отвечает он, касаясь бедра Уилла. - Не. Заинтересован, — отвечает Уилл, отчётливо выговаривая каждое слово. Он прижимает руку к груди Тристана, отталкивая его на несколько шагов назад. - А теперь отвали, — снова говорит он. Тристан окидывает его оценивающим взглядом, скользя по нему ещё раз, пока он подходит ближе. - Ты так покраснел, — тихо говорит он, прижимаясь к Уиллу так, что у того трясутся руки. Уилл смотрит на бокал Ганнибала, раздумывая, не разбить ли его и не ткнуть ли ногой ему в лицо, если Тристан поймёт намёк. - Что-то не так? — тихо спрашивает Ганнибал, крепко сжимая запястье Тристана и поворачивая его корпус, болезненно выворачивая запястье. Тристан морщится, стонет от едва заметной боли, которую Ганнибал ему причиняет. - Ты слышал, как мой муж сказал тебе отвалить? - Я слышал его, — отвечает Тристан, морщась от боли в запястье, когда Ганнибал его выворачивает. - Но посмотрите на него, мистер Левенсен. Он так покраснел и дрожит. Из-за меня. Ваш оплаченный муж готов к бою. Лицо Ганнибала преображается. Его глаза становятся прищуренными, рот плотно сжат. Из-за твёрдой линии челюсти большая часть его лица остается в тени, когда он наклоняется над идиотом, безошибочно узнаваемым хищником в Ганнибале, выставленным на всеобщее обозрение. - Тебе лучше уйти. Если ты ещё раз хотя бы взглянешь на Вилла, я убью тебя. Глаза Тристана расширяются, и у него хватает наглости ухмыльнуться. - Продолжайте угрожать его поклонникам, - отвечает Тристан, освобождаясь от хватки Ганнибала. - Рано или поздно найдется один, который прокрадётся мимо. Хорошего вечера. Он уходит, и Уилл чувствует, как тьма и ярость исходят от Ганнибала. Он чувствует это каждой клеточкой своего тела. Тристан не доживёт до следующего дня. Ганнибал поднимает на него взгляд, и выражение его лица почти не меняется. Он словно обдумывает слова Тристана, и от одной этой мысли Уиллу становится дурно. Уилл подходит к нему, опуская напряжённые губы для нежного поцелуя. - Я хочу посмотреть, как ты его разорвёшь на части, — тихо говорит Уилл, ещё нежнее целуя его в челюсть. - Я хочу посмотреть, как ты его убьёшь, Ганнибал. Ганнибал немного расслабился, и он крепко сжал бедро Уилла в своей ладони. - Никогда не покидай меня. Никогда не трогай никого другого. - Не буду, — обещает ему Уилл, нежно целуя его в подбородок и щеку. - Я люблю тебя. Ты же это знаешь, а теперь вернись ко мне, пожалуйста. Ганнибал вздыхает, его плечи расслабляются, а ладонь ослабляет хватку на бедре. - Прости меня, — тихо говорит Ганнибал, обнимая Уилла так, словно тот был стеклянным. - Нечего прощать, — отвечает Уилл, обнимая его за тонкую талию. - Я никогда не изменю тебе. Надеюсь, ты это понимаешь. Надеюсь, тебе так же ясно, как и мне, что ты никогда этого не сделаешь. - Я знаю, Уилл, — вздыхает он, запуская пальцы в кудри Уилла. - Я серьёзно, Ганнибал. Я хочу посмотреть, как ты его убьёшь, — говорит Уилл ему в горло. - Я хочу тебя увидеть. - Ты видишь меня прямо сейчас, — осторожно говорит Ганнибал, отстраняясь достаточно, чтобы посмотреть на лицо Уилла. - Нет, — Уилл качает головой, не отводя взгляда. - Я видел тебя, когда ты нависал над ним. Я хочу увидеть эту часть тебя. Я хочу увидеть, что ты хотел с ним сделать. Я хочу увидеть тебя за завесой. Ганнибал отводит взгляд, прикусывая верхнюю губу. - Беделия увидела меня таким, и она так перепугалась, что потом едва могла на меня смотреть. Я не могу потерять тебя из-за этого, Уилл. Я не переживу, если ты потом посмотришь на меня иначе. - Изменилось ли твоё мнение обо мне, когда я заколол и убил пятерых? Ты стал смотреть на меня как на нечто меньшее после того, как я ударил Беделию ножом в горло? Нет. Я не изменюсь, Ганнибал. Поэтому ты был так осторожен? Думаешь, я больше не буду любить тебя так же сильно? - Тогда мы проследим за ним до дома. Мы можем вернуться к нему позже вечером, когда я зайду домой за кое-какими вещами. Глаза Уилла расширяются, когда он смотрит на Ганнибала. - Правда? Ганнибал выглядит недовольным, но кивает. - Да, Уилл.

***

Они уходят сразу после Тристана. Ганнибал едет за ним на машине на приличном расстоянии, итак пока они не замечают, в какой тёмный дом он заезжает. Ганнибал отвозит их обратно домой, и Уилл наблюдает, как он открывает дверь в гостиной, которой, как будто не существовало раньше. Он выдвигает книжный шкаф, и тот открывается, открывая узкую комнату, в которой находятся пластиковый костюм и различные пластиковые простыни, ножи, пилы, перчатки и веревка. Уилл смотрит на все в комнате с открытым ртом, пока Ганнибал укладывает все это в несколько спортивных сумок. - У тебя была такая комната на Кубе? — спрашивает Уилл. - Да, — признаётся Ганнибал, застёгивая сумку. - Под полом в кабинете. - Боже, — выдыхает Уилл. - Мы не убьём его в доме. У меня нет другого костюма для тебя, и мне не нужны никакие доказательства твоего присутствия там. Ты подождёшь в машине, пока я его заберу, — говорит Ганнибал, вдавливая шприц в стеклянный флакон, набирая туда немного жидкости и закрывая его крышкой. - Что это? — спрашивает Уилл, невольно ухмыляясь. - Сильное успокоительное, — отвечает Ганнибал, глядя на Уилла с непроницаемым выражением лица. - Я боюсь делать это при тебе. - Прошу, не надо, - умоляет Уилл. - Я хочу убить его, но лучше посмотрю, как это сделаешь ты. Если хочешь, я сделаю это за тебя. Просто знай, что так я увижу тебя лучше. - Если после этого тебе понадобится время побыть отдельно от меня, я отнесусь к тебе с пониманием. - Ганнибал, — вздыхает Уилл. — Поверь мне, пожалуйста. Они переодеваются в удобную одежду тёмного цвета, прежде чем направиться обратно к дому Тристана. Ганнибал паркуется в конце частной подъездной дорожки, надевая свой странный пластиковый костюм. Уилл прикрывает смех рукой. - Это выглядит нелепо, - шепчет Уилл, посмеиваясь сквозь пальцы, когда Ганнибал пристально смотрит на него. - Это эффективно, — защищается Ганнибал, застегивая молнию до шеи. - Ты похож на Патрика Бейтмана из «Американского психопата», — продолжает он, хихикая. — Тебе лишь не хватает чёртового топора. - Уилл, - Ганнибал вздыхает как мученик, но его губы слегка изгибаются в улыбке. - Извини, - Уилл прочищает горло, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться. - Иди за ним, пожалуйста. Ганнибал натягивает перчатки и идёт по частной дорожке, его пластиковый костюм всё время шуршит. Уилл всё ещё смеётся над этим, когда слышит, как открывается дверь, потому что Ганнибал только что позвонил в грёбаный дверной звонок, чтобы совершить убийство. Ганнибал действовал быстро и умело, шприц вонзился ему в горло прежде, чем Тристан успел даже вздрогнуть. Ганнибал легко подхватил его на руки, отнёс к открытому багажнику и положил на расстеленную пластиковую пленку. - Боже, это было быстро. - Всегда лучше не мешкать, - говорит ему Ганнибал, проскальзывая на водительское сиденье, в то время как Уилл устраивается на пассажирском. - Куда теперь? - Спрашивает Уилл, оглядывая пустынную улицу. - У меня в доме для этого нет места, - признаётся Ганнибал, когда они отъезжают от тротуара. - Но у меня есть место на примете. Ганнибал приводит их в заброшенную церковь, которая находится на дальней окраине города. Здание обветшало и заколочено досками, и здесь так тихо, что слышно биение собственного сердца. Ганнибал заходит внутрь вместе с Уиллом, чтобы осмотреть помещение, и оно вполне подходит для их нужд. Уилл надевает перчатки и помогает Ганнибалу разложить плёнку по местам, где она понадобится, накрывая старый деревянный стол. Ганнибал выходит к машине за Тристаном, аккуратно кладёт его обмякшее тело на стол и начинает снимать с него дорогой костюм. Он оставляет его на столе в одном нижнем белье. Ганнибал привязывает его к столу верёвками, которые он принёс, используя приёмы, напоминающие Уиллу о БДСМ-связывании. Ганнибал берёт кусок ткани и засовывает его Тристану в рот, как раз когда тот начинает просыпаться, заклеивая рот скотчем. Тристан издает протестующие звуки, его усталые конечности резко натягивают путы. Уилл подходит к нему, наклоняет голову и смотрит на него сверху вниз. - И снова привет, - с ухмылкой произносит Уилл. Дыхание Тристана участилось, когда он понял, кто его похитил, его брови нахмурились в замешательстве, когда он перевёл взгляд с Уилла на Ганнибала. - Полагаю, мне следует представиться, поскольку у нас не было возможности познакомиться как следует, - вежливо говорит Ганнибал, нависая над ним. - Ганнибал Лектер, возможно, вы слышали обо мне? Тристан кричит, но звук заглушается тканью и клейкой лентой. - Я хотел бы сказать вам, что возможно теперь, вы усвоили урок, что лучше никогда не пытаться забрать то, что принадлежит кому-то другому. Но мертвецы ведь не усваивают уроков, не так ли? - Ганнибал ухмыляется. - Мой муж убил для меня девять человек. Я ни разу не отплатил ему тем же. Вы первый человек, которого он попросил меня убить, и я не из тех, кто отказывает ему в чём-либо. Мы очень долго ждали этого, мистер Рейнс. Я намерен не торопиться с вами. Глаза Тристана наполняются слезами, он рыдает под своими оковами. И тут начинается Ганнибал. Уиллу кажется, что он никогда раньше не видел Ганнибала. Убить дракона - это одно. Это была отдельная, отчаянная битва за выживание, совершенная сгоряча. Убить Долархайда было необходимо. Это делается с благоговением. Каждый надрез на коже должен причинить максимальную боль, но при этом минимизировать реальный ущерб. Его хирургическое мастерство поражает: он орудует скальпелем, разрезая и надрезая кожу, сдирая её, обнажая нервы и суставы, которые причинят наибольшую боль при рассечении. Тристан дрожит, пока Ганнибал разрезает его, его тело изо всех сил пытается остаться живым и отзывчивым, пока Ганнибал наклоняет его голову и снимает куски кожи, перерезая нервы уверенными руками. У Уилла пересыхает в горле, пока он наблюдает за этим, и всё, что он может почувствовать, — это запах мочи, которую выпустил Тристан, медный привкус крови в воздухе и пот, исходящий от тела Тристана. На голове Ганнибала, работающего в унисон, ни один волосок не торчит, его взгляд сосредоточен на задаче. Его глаза совершенно черны в тусклом свете церкви, единственным источником света служат несколько фонариков, направленных в потолок. Он — тот самый опасный хищник, каким его знал Уилл. Его лицо лишено эмоций, острые углы лица почти полностью отбрасывают тень. После примерно получасовой чистки Ганнибал запускает руки в брюшную полость Тристана, извлекает почку и кладет её на плёнку под собой. - Обычно я ем какие-то части, - говорит Ганнибал Тристану, который, похоже, едва в сознании, чтобы его услышать. - Но вы выразили желание быть внутри моего мужа. Я не предоставлю вам такой привилегии. - Если ты чего-то хочешь от него, Ганнибал, возьми это. Я съем все, что ты приготовишь, - мягко говорит Уилл. Ганнибал поднимает взгляд на Уилла, как будто только что вспомнил, что он здесь, и жесткая линия его челюсти смягчается, когда он смотрит на него. - Я не хочу, чтобы в тебе была хоть какая-то его частичка. Уилл кивает, но старший мужчина всё равно продолжает извлекать органы, бросая их на покрытый плёнкой пол, как будто это мусор. Уилл подходит к столу, чтобы посмотреть на внутренности, и останавливает руку Ганнибала, в то время как Тристан цепляется за последний кусочек своей жизни. Уилл видит, как его сердце трепещет в раскрытой груди, и протягивает к нему голую руку, сжимая мышцу в кулаке и разжимая её. Он слышит прерывистое дыхание Ганнибала, когда видит, как рука Уилла проникает в полость его тела. - Ганнибал, - вздыхает Уилл, поднимая взгляд тёмных глаз на своего возлюбленного. Нет слов, чтобы описать то, что Уилл сейчас чувствует. Сила этого потрясающая. - Смотри за ним, Уилл, — говорит Ганнибал, кивая на руку Уилла. - Смотри за ним. Уилл снова переводит взгляд на свою руку, которая сжимает сердце Тристана, пытаясь остановить его. Это оказывается сложнее, чем он думал, ведь мышца очень сильная. Рука соскальзывает, когда он сжимает её, и большой палец вдавливается в перикард. Он поднимает взгляд, наблюдая, как жизнь покидает тело Тристана, и Уилл с открытым ртом наблюдает за его смертью, чувствуя, как сердце в его руке трепещет. Когда Тристан умер, он смотрит на Ганнибала и замечает его расширенные зрачки, влажную, приоткрытую часть рта. Его опасный муж. Его прекрасное чудовище. Уилл любит его сильнее, чем мог себе представить. Теперь слышно только их хриплое дыхание, пока они смотрят друг на друга, и напряжение между ними ощущается, как электрическая дуга. Им нужно выбраться отсюда, и немедленно. Ганнибал, похоже, не в силах ждать, и Уилл тоже не думает, что сможет. Они не могут трахаться, только не здесь. Его член пульсирует в брюках, когда он смотрит на Ганнибала. В любом случае, он не думает, что продержится так долго. Ганнибал хватает его, притягивая ближе к своему телу, в то время как Уилл смыкает их рты, языки и зубы облизывают и покусывают друг друга. Ганнибал поднимает Уилла и усаживает его на спинку скамьи, и Уилл обхватывает его ногами за талию, пока они трутся друг о друга, постанывая и царапаясь, когда они двигают бёдрами в поисках облегчения. Уиллу хочется распороть его когтями и заползти в него. Он хочет разорвать его зубами и впитать частички Ганнибала в себя. Он хочет нежно поцеловать его и лизнуть его в рот. Он хочет всего этого – боли и удовольствия, которые может дать этот мужчина. Тело Уилла загорается, ощущение того, как длинный, твердый член Ганнибала прижимается к его собственному, вызывает горячие волны удовольствия, пробегающие по его внутренностям и животу. Они стонут так, словно умирают, когда врезаются друг в друга, и Уилл хватается за чёртов пластик его костюма, как будто пытается разорвать его когтями. Он чувствует, как все напряженные мышцы Ганнибала перекатываются под его кожей, когда он прижимается к нему. Необузданная мощь тела его мужа никогда не перестает вызывать у Уилла приступы удовольствия, когда он это чувствует. Руки Ганнибала обхватывают его за задницу, крепко прижимают к члену, и это кажется таким чертовски напряжённым, что Уилл издаёт рёв в глубину его рта, заглушая звук, прижимая их рты друг к другу. Движения бёдер Ганнибала ускоряются и становятся настойчивее, в то время как Уилл крепче обхватывает его ногами, отчаянно приподнимая бёдра, когда он кончает в штаны плотными, горячими толчками. Уилл задыхается, когда Ганнибал прижимает его к себе, резко прижимаясь членом к телу Уилла. Ганнибал издаёт мучительный звук, его бёдра судорожно двигаются, когда он кончает в тесноте штанов и пластикового костюма. Оба затаили дыхание, продолжая целоваться и хвататься друг за друга. Им требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, и когда они это делают, вид у них обоих смущённый. - Я думал, мы договорились, что будем держать это отдельно, - Уилл тяжело дышит, затаив дыхание. Ганнибал покрывает поцелуями его шею, затем подбородок. - Я никогда не думал, что это будет проблемой. Я думал, что мне придётся ждать, когда ты хотя бы захочешь поцеловать меня, после того как увидешь меня таким. Мне следовало бы уже привыкнуть, что ты никогда не сделаешь то, чего я ожидаю. - Ты пугаешь, - тихо признаётся Уилл. - Смертельно опасен и силён. Ты отстранен от всего этого, как будто делаешь что-то, что не требует усилий. Ты жесток и склонен к садизму, причиняешь как можно больше боли с минимальным ущербом. Ты так невероятно красив, что я едва могу смотреть на тебя. - Я так понимаю, ты не слишком обиделся, - задумчиво произносит Ганнибал, снова целуя Уилла в губы. - Нет, - тихо признаётся Уилл, касаясь губами губ Ганнибала и улыбаясь, когда тот поддразнивает его. - Мне кажется, теперь я увидел тебя всего. Я вижу тебя, Ганнибал. И я всё ещё люблю тебя. Я всё ещё хочу тебя. Я всё ещё твой муж. Ганнибал вздрагивает в его объятиях, притягивая его так близко, что рёбра Уилла протестуют против крепкой хватки, но он ничего не говорит, когда Ганнибал прижимает его к своей груди. - Ты - моё сердце, Уилл. Моя душа. Само моё дыхание, которое живёт вне моего тела. Я так сильно люблю тебя. - Душа моя, - соглашается Уилл, покрывая поцелуями его щеки и рот. - Пожалуйста, давай избавимся от него и поедем домой. Это занимает не так много времени, как думал Уилл. Ганнибал заворачивает тело и органы в плёнку, заклеивая её скотчем, как пластиковый кокон. Он складывает все свои инструменты в пластиковый контейнер, запечатывает его и кладёт в пластиковый пакет, чтобы забрать домой и почистить. Когда они выходят из церкви, кажется, что там вообще никого никогда не было. Они отвозят тело в лесистую местность, затаскивают его достаточно глубоко в лес, чтобы его не было видно, а затем выкапывают довольно неглубокую могилу и засыпают её землей. Даже если его найдут, к тому времени на нём не останется никаких улик. Вернувшись домой, Ганнибал выходит на улицу, чтобы сжечь пластиковую плёнку и сердце, которого коснулся Уилл. Сердце плавится и обугливается в их костре, поднимая клубы чёрного дыма. В конце концов, Ганнибал подкидывает дрова, и Уилл присоединяется к нему у очага после того, как тот принял душ. Он бросает в костёр одежду, в которой был одет, так как на ней остались кровавые отпечатки рук Ганнибала, когда они… были бездумны. Ганнибал поворачивается к нему, когда Уилл устраивается на плетеном диване, положив ноги на край очага. - Пойду приму душ и переоденусь, — говорит Ганнибал, посмеиваясь. - Вернусь, как только закончу. Уилл кивает, откидываясь на подушки, наблюдая, как горят дрова, и гадая, не осталось ли хоть капли от сердца. Он сомневается. Он смотрит на звёзды и вспоминает, как сидел на крыльце своего дома в Мэне, глядя на них. Он думал, видит ли их Ганнибал. Смотрят ли они одновременно на одно и то же небо. Эта мысль всегда успокаивала его. На его лице появляется улыбка, когда он осознаёт, что теперь они с Ганнибалом делят одно ночное небо, делят жизни и носят одну фамилию. Ганнибал присоединяется к нему, когда Уилл подбрасывает ещё несколько поленьев в очаг, и Ганнибал устраивается на диване, перетаскивая Уилла к себе на колени. Уилл поворачивается к нему лицом, и кладёт свою ногу на бедро Ганнибала. Уилл прижимает пальцы к груди Ганнибала, скользя ладонями вверх, пока они не обхватывают его подбородок, и наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Ганнибал прижимает его ещё крепче, и они целуются несколько минут при свете огня. В конце концов Уилл отстраняется, облизывая губы, ощущая вкус Ганнибала, пока его глаза изучают его лицо. - Беделия видела тебя таким, каким ты был сегодня вечером? - Спрашивает он с немалой долей ревности в голосе. Ганнибал сглатывает, опуская взгляд на губы Уилла, прежде чем снова поднять глаза на его собственные. - Никогда такого не было, нет. - Если бы меня там не было, что бы ты сделал по-другому? - С любопытством спрашивает Уилл. - Я бы поступил именно так, как поступил. Возможно, я бы показал его в другое время. Сейчас это небезопасно. Я не буду рисковать тобой или нами из-за этого. - Ганнибал замолкает, глядя Уиллу в глаза. - Ты сказал мне, что не можешь лишить жизни человека, который просто нагрубил тебе. Что он должен заслужить твой гнев. Он не был убийцей, Уилл. Он не был насильником или кем-то ещё. Он просто был... прямолинейным. Ты... недоволен собой из-за этого? Уилл сглатывает, переводя взгляд на огонь, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. - Я совсем не недоволен, - осторожно произносит он. - Я не знаю, Ганнибал. Я не знаю, что во мне изменилось и почему. Я знаю, что по моим представлениям, он не заслужил этого, но я хотел, чтобы он умер. Он прикоснулся ко мне. Он сказал, что я, по сути, проститутка. Мне хотелось разбить бокал с твоим кьянти и выплеснуть его ему в лицо. Вот почему я покраснел и дрожал. Я пытался сдержать это, но мне казалось, что темнота во мне рвется наружу по всем швам. Ганнибал выглядит почти довольным этим, и он проводит пальцами по бедру Уилла. - Мне интересно, о чём ты сейчас думаешь. - Я хочу, чтобы ты был самим собой, Ганнибал. Я хочу, чтобы ты был таким, каким был раньше. Я уже говорил тебе об этом. Поступай, как знаешь. Я хочу быть там с тобой и участвовать. Как зовут того грёбаного мясника, к которому мы ходим? Ганнибал ухмыляется, успокаивающе поглаживая тазовую кость Уилла. - Его зовут Фрэнсис. - Нет, не он, — смеётся Уилл, и Ганнибал кивает, подтверждая: - Боже, ну ладно. Ну, следующим я хочу его. Он так чертовски груб с тобой, когда мы к нему приходим. В прошлый раз, когда ты спросил, чем кормят свиней, которых он забивает, он ответил: «Едой, придурок». Я его хочу. Хочу зарезать его, как одну из его свиней. Ты же знаешь, как это делается? Ганнибал кивает, сглотнув и убирая руку с бедра Уилла. - Ты хочешь меня снова, как сегодня? Если ты действительно этого хочешь, я дам тебе это. Я зарежу нашего мясника. Ты просил меня, и я позволил тебе увидеть всё сегодня вечером. Ты хотел заглянуть за завесу. Беделия тоже так это называла. - Она мне рассказала, — тихо признаётся Уилл. — Вот откуда я это и взял. Ганнибал размышляет об этом, проводя тёплой рукой по боку Уилла. - Между нами нет никакой завесы, Уилл. Между нами нет ничего, отчего я чувствовал бы необходимость скрывать или притворяться. То, что ты видел сегодня вечером, — это всего лишь часть меня. Это не всё, чем я являюсь. Ты живёшь со мной за завесой, сейчас. Когда я с тобой, я ни в чём не притворяюсь. Я не жду, когда смогу снова убить. То, чем мы притворяемся в присутствии тех, кто не имеет значения, можно считать завесой, но всё, что между тобой и мной, — нет. Уилл прикусывает губу, отводя взгляд от пылких слов Ганнибала. - Я никогда об этом не думал, Ганнибал. Извини, если мои слова тебя задели. Ганнибал качает головой: - Меня это не столько задевает, сколько беспокоит. Я не хочу, чтобы ты хоть на мгновение подумал, что тот, кто я с тобой, когда мы живём в этом доме, — это всего лишь чья-то фальшивка. Я никогда не чувствовал себя так непринужденно рядом с другим человеком. Это я, Уилл. Вот кто я на самом деле. - Он наклоняется вперёд и целует Уилла, пока у того не перехватывает дыхание, запуская пальцы в его кудри, прежде чем отстраниться. - Всё, что угодно, кроме моей любви к тебе, - это просто то, что я делаю. Ты - всё, что действительно имеет значение. Слёзы, подступившие к глазам Уилла, – это одновременно и неожиданно, и неловко. Он резко смахивает их, а Ганнибал берёт его лицо в ладони и целует веки, нежно вытирая влагу большими пальцами впадины под глазами. - Я люблю тебя, – говорит Уилл, переплетая пальцы с волосами на затылке Ганнибала. - Ты тоже для меня всё, что действительно важно. Ганнибал обнимает его, притягивая к себе, а Уилл обнимает его за шею и целует в щеку. Они держатся друг за друга несколько минут, вдыхая друг друга и крепко прижимаясь друг к другу. В конце концов Уилл отстраняется, но прижимается к груди Ганнибала, когда тот устраивается на подушках. - Чиё и Пауло завтра приедут с ребёнком, — наконец говорит Ганнибал. - Я знаю. Я купил ей кое-что, напомни мне отдать это ей, - говорит Уилл, проводя пальцами по груди Ганнибала и ощущая биение его сердца своей ладонью. - Что это? - Спрашивает Ганнибал, и его губы изгибаются в улыбке. - Ей нравятся ловцы солнца, - говорит ему Уилл, и Ганнибал выглядит удивлённым, что Уилл это знает. - Она сказала мне, что они ей нравятся, когда увидела солнечный кристалл в окне нашей кухни. Я давно хотел подарить ей такую же, и я нашел ту, которая похожа на стрекозу. - Она понимает, что это значит? - Спрашивает Ганнибал, накручивая локон Уилла на свой длинный палец. - Я рассказал ей, что сделал с тем человеком, - признаётся Уилл в конце концов. - Она поймёт. - Я так счастлив видеть вас двоих одной семьёй, - признаётся Ганнибал, целуя Уилла в макушку. - Маленькая Миша такая замечательная. Я... счастливчик, Уилл. - Как выглядела твоя Миша? - Уилл спрашивает и думает, стоило ли ему спрашивать. - Она была необыкновенно красива. Золотистые волосы и карие глаза. Они были очень похожи на твои. Это зависело от того, что на ней было надето. Иногда голубые, иногда зеленые. Иногда почти серый. У неё были такие же скулы, как у меня, но они достались нам от моего отца. Уилл улыбается, представляя её, пытаясь собрать картину воедино. - Кудрявые волосы? - Спрашивает Уилл, закрыв глаза. - Точь-в-точь как у меня, - говорит ему Ганнибал. Уилл ещё немного подправляет её. - Спасибо, - выдыхает Уилл, открывая глаза и обнаруживая, что Ганнибал восхищенно наблюдает за ним. - Ты считаешь её красивой в своем воображении? - Да, - отвечает Уилл. И он действительно так думает. Он прекрасно может представить, как она гоняется за светлячками, стоит у ручья, в её глазах отражается цвет воды, когда она отчитывает Ганнибала за жестокое обращение с рыбками. - Ты можешь говорить о ней, когда захочешь. Я люблю слушать о ней. Если, конечно, это тебя не расстраивает. - Разговоры о ней с тобой меня не расстраивают, - непринужденно отвечает Ганнибал, проводя большим пальцем по подбородку Уилла. - Мне нравится, что она живёт в тебе, возможно, так же ярко, как и при жизни. Я люблю тебя за то, что ты нашёл для неё место в своём сердце. Я люблю тебя за то, что ты подарил ей жизнь в своём воображении. - Она тоже живёт в тебе, - тихо говорит Уилл, проводя кончиками пальцев по скуле Ганнибала. - Она живёт в твоей крови, она живёт в твоих воспоминаниях. Она живёт в каждом твоём вздохе и каждом ударе твоего сердца. Внутри тебя тоже есть место для неё. - Ты занимаешь много места, — ухмыляется Ганнибал, а Уилл смеётся. - Ты пробирался сквозь вестибюль моих чертогов разума, снося стены и возводя новые. Ты переставил мебель и всё покрасил в золото. Ты ужасно навязчив. - Доставляю неудобства? - Нерешительно спрашивает Уилл, нежно прижимая большой палец к нижней губе Ганнибала. - Благословение, - тихо произносит Ганнибал, наклоняясь вперёд, чтобы взять большой палец Уилла в рот и осторожно зажать его между зубами. Его язык прижимается к подушечке, и он выпускает палец, но Уилл держит его там, где он есть, вдоль края нижних зубов. - Навязчивое благословение? — смеётся Уилл, проводя большим пальцем по острому краю зубов, прежде чем снова коснуться мягкой нижней губы. - Звучит так приятно. - Ты же знаешь, я дорожил своей личной жизнью. Ты был для меня благословением, которого я не хотел. Но ты всё равно заставил меня хотеть тебя. Навязчивый. - Это грубо с моей стороны, доктор Лектер, — усмехается Уилл. - Ужасно грубо, мистер Лектер, — соглашается Ганнибал. — Что с этим делать? Уилл наклоняется вперёд, захватывает его нижнюю губу своими, втягивает её в рот и нежно покусывает, прежде чем отпустить. - Мы могли бы пойти в дом, — предлагает Уилл, коротко облизывая губы. Ганнибал кивает: - Мм, и? Уилл втягивает верхнюю губу в рот и всасывает её, нежно покусывая. - Мы с тобой… — говорит Уилл между влажными поцелуями. - В доме… — он облизывает губы. - Где ты… — резкий укус в челюсть. - Возьмёшь меня на кухню… — резкий укус в горло Ганнибала, и Ганнибал стонет. - И отрежешь мне кусочек того шоколадного чизкейка? Ганнибал громко смеётся, обхватив лицо Уилла своими большими ладонями и крепко поцеловав его. - Я тебя обожаю, — говорит он, задыхаясь, и отстраняется. Его лицо пылает, и Уилл чувствует, что грудь вот-вот разорвётся от всей любви, которую он испытывает к этому мужчине. - Чизкейк, а потом в постель, где ты будешь погружаться в меня до завтра, - говорит Уилл с широкой улыбкой, пока Ганнибал покрывает поцелуями его шею. - Уже завтра, - замечает Ганнибал, взглянув на часы и показывая Уиллу, что уже больше двух ночи. - Ну, тогда, на несколько часов. - Пошли, - говорит Ганнибал, снимая Уилла со своих коленей. - Завтра тебе придётся побегать еще минут двадцать. - Оно того стоило, - смеётся Уилл. Они переплетают пальцы, направляясь в дом.