Пояс созвездий

Ло Вэньчжоу никогда не думал, что в его жизни будет куда более неловкая ситуация, чем тот момент из прошлого, когда он застал преподавателя по праву целующимся за углом с их тренером по физической подготовке. Жизнь — штука поистине непредсказуемая. Едва они поднимаются на этаж и направляются в сторону кабинета преподавателей, как встречают Тао Жаня. Он выходит из уборной в конце коридора, его лицо хранит остатки влаги, кончики ушей красные, а волосы растрепанные, как если бы он хватался за голову от сокрушительных новостей. Вопросительно приподняв бровь, Ло Вэньчжоу посмотрел на встревоженное выражение на его лице. Он что, узнал какую-то страшную правду о лао Шэне? Тот был третьим лишним в любовном треугольнике директора Чжу и их тренера? Даже если он был разлучником, это не давало право называть его мышью и убивать. — Лао Ло, — достигая его в несколько широких шагов, Тао Жань, словно пережил за время их отсутствия три приступа тревожки, спросил, — я правда тебе нравился со времён полицейской академии? Эта шокирующая информация, настигшая его десять минут назад, перевернула хрупкий внутренний мир. Он отказывался верить в подобные новости, но этот сочувствующий взгляд директора Чжу, как бы говоривший: «О, ты до сих пор не в курсе?», — оставил неизгладимый осадок. Ведь если Ло Вэньчжоу правда любил его с полицейской академии, а с Фэй Ду они начали встречаться год назад, означало ли, что он варился в своей любви семь лет? Подумаешь о сроках, и не сможешь сдержать вопроса при всём врождённом чувстве такта. Ло Вэньчжоу, которому прилетело словесной пощёчиной внезапно и незаслуженно, чуть рефлекторно не отшатнулся. Он, конечно, в прошлом бывало беспокоился, что когда-нибудь посмотрит на Тао Жаня так, что у того закрадутся сомнения и он подойдёт к нему с подобным вопросом. Он также знал, что его друг отличался заторможенностью восприятия, когда речь шла о любви: он медленно осознавал и принимал как свои чувства, так и чужие, абсолютно неважно, касалось это девушек или парней. И всё-таки подойти с этим вопросом теперь… Старик Чжу! Вот кто здесь настоящая мышь. Фэй Ду, который оказался невольным свидетелем этого запоздалого признания, которое преподнёс не Ло Вэньчжоу, а сам Тао Жань, собрал всю свою выдержку, чтобы не издать смешок. Тао Жань, вспомнив о нём, спохватился: — Прости, Фэй Ду, я не имел в виду… — Всё в порядке, — молодой человек с присущей ему невозмутимостью поднял ладонь. — Тао-гэ, у тебя есть Чан Нин, а мы с сяньшэнем вместе уже какое-то время, я не думаю, что один твой вопрос перевернёт всё с ног на голову. Просто забавно, что ты не заметил, как мы боролись за тебя. Тао Жань нахмурился и… в самом деле, сейчас он мог смутно припомнить, что когда они расследовали дело Хэ Чжунъи, эти двое вели себя, как маленькие дети. Он думал, что их недопонимание прошлом, которое приводило раз за разом к спорам, было причиной такого поведения. Кто же мог подумать, что их привычка что-то друг другу доказывать, была тогда не проявлением упрямства, а выражением симпатии к нему? Нет, с Фэй Ду всё было понятно, он не скрывал своих чувств. С его букетами, ухаживаниями и прямолинейностью Тао Жаню следовало быть не только слепым, но и глухим, чтобы не заметить этого. Но Ло Вэньчжоу! Сколько он не перебирал моменты из прошлого в голове, не мог найти ни намёка на это. Всё его ребячество проявилось тогда, в соревнованиях с Фэй Ду, и Тао Жань свято верил — тот делает это не из-за него. Ло Вэньчжоу неодобрительно посмотрел на Фэй Ду, как бы говоря: «Ты не мог просто промолчать?», — и перевёл взгляд на Тао Жаня, который выглядел так, как если бы дал ему надежду на совместное будущее и мучил ей несколько лет. Фэй Ду посмотрел на возлюбленного с неподдельным любопытством, ему было искренне интересно, как он выпутается из этой растянувшейся на годы ситуацией. Честно говоря, пока они ещё близко общались, до его восемнадцати лет, наблюдая за взаимоотношениями Тао Жаня и Ло Вэньчжоу, он всегда хотел провернуть что-то провокационное, чтобы разоблачить последнего. То ли он просто хотел напакостить, то ли разрушить эту нелепую неловкую недосказанность, за которой было отвратительно наблюдать. Непонятно, почему тогда он сдержался и не поддался искушению, оставив всё, как есть. Фэй Ду был уверен, что всё разрешится само собой тогда — в то время Ло Вэньчжоу особенно плохо скрывал свои эмоции и чувства. Разве мог он представить, что Тао Жань окажется непрошибаемым? То ли ориентация отключала ему восприятие, позволяя умело не замечать намёки и не видеть чужой симпатии, пока ему не скажут прямо, то ли он настолько не верил, что может вызвать у кого-то интерес. Откровения не случилось. И сейчас, когда все они разошлись, каждый пришёл к отношениям, этот нелепый разговор случился посреди пустого коридора полицейской академии во время расследования дела о смерти их бывшего наставника. Ситуация поражала воображение. — Тао-гэ, — опустив руку ему на плечо, спокойно проговорил Ло Вэньчжоу, — послушай, мы были подростками и часто проводили время друг с другом, ты сам помнишь, чем закончился мой единственный роман. Думаю, навязчивая идея о влюблённости в тебя была для меня способом иметь что-то кроме страсти к поимке преступников. Ты всегда был рядом и поддерживал меня, поэтому попал под раздачу. Сам помнишь, каким я был в то время, слишком эмоциональным. Оглядываясь назад, я понимаю, что едва ли когда-то воспринимал тебя больше, чем своего брата, поэтому не смотри на меня так, словно плюнул мне в душу и растоптал сердце. Ло Вэньчжоу усмехнулся, он не был поклонником проникновенных речей, тот период жизни, когда его симпатия-не-симпатия появилась, была отброшена, снова вернулась, но оказалась воспринята, как «между нами ничего не может быть», был для него самым запутанным и хаотичным. Как будто тогда он пытался жить жизнью обычного подростка, когда с детства был одержим идеей стать офицером полиции. За своей целью он не видел ничего и никого. Желая быть защитником справедливости и граждан, он как бы «для галочки» создавал себе моменты, которые должны быть у менее одержимых людей. Например, любить кого-то. Разве пылкая юность не сопровождается яркими чувствами к кому-то, даже если ты путаешь и подменяешь понятия? Тогда он этого не понимал, просто бешено мчась вперёд, как если бы будущее было способно убежать. Сейчас, повзрослев и став спокойнее, увидев многие ситуации иначе и заимев жизненный опыт, он оглядывался назад и сам до конца не понимал, что им руководило. Быть может, так и выглядели его поиски себя? А может, в один момент он понял, что в его жизни нет никого, кроме работы и кота, и чувствовал себя настолько обделённым, что мог только цепляться за выдуманные чувства? Он всегда относился к Тао Жаню тепло. Но когда прояснилась ситуация с Фэй Ду, понял, что не любил своего напарника больше, чем друга или брата. Для него это был прожитый момент. Для узнавшего всё десять минут Тао Жаня это стало катастрофическим осознанием, что, сам того не желая, он мог сделать больно единственному близкому другу. Такой уж Тао-гэ. Он не мог ответить взаимностью Фэй Ду, но до последнего оттягивал разговор по душам, ведь боялся задеть трогательные чувства молодого человека, который взрослел у него на глазах. Мягкий по натуре, Тао Жань мог быть решительным в рабочих вопросах, однако, когда дело касалось взаимоотношений с людьми, его беспокоило невероятно много вещей. Он боялся, что его отказ подобьёт Фэй Ду. Боялся, что его работа станет угрозой для Чан Нин или что после она пожалеет о том, что выбрала его, когда он будет постоянно пропадать из-за срочного вызова. Сейчас он боялся за то, как его неспособность заметить чувства повлияла на Ло Вэньчжоу. Этот человек никогда не думал о своём комфорте. Ло Вэньчжоу всегда считал, что если Тао Жань узнает о его симпатии, первой его реакцией будет что-то вроде отвращения. Друг знал о его ориентации, но одно дело, принимать этот факт, пока он не касается тебя. Другое — принять, когда расклад совершенно иной. Вместо того, чтобы подумать о своей зоне комфорта, он умудрился прийти к мысли: «Я, гетеросексуал, посмел не заметить, что в меня влюблён Ло Вэньчжоу!». Хоть кто-нибудь стал бы переживать о подобном? — И вообще, вини его, — Ло Вэньчжоу бесцеремонно ткнул пальцем в грудь Фэй Ду, — ему стоило родиться на семь лет пораньше. Будь он совершеннолетним всё время нашего знакомства, этой нелепой ситуации бы не произошло. Знаешь, наш президент Фэй мастер разбивать сердца, уверяю тебе, пока добивался его — моё разбилось десять раз. Если хочешь посочувствовать — сочувствуй об этом, ты всегда защищал этого паршивца, раз вы наконец обратили внимание на моё «горе», я прошу запоздалого участия к моим незаживающим ранам. Фэй Ду, который планировал наблюдать, как возлюбленный выкручивается из сложившихся обстоятельств, никак не ожидал, что его бессовестно втянут в это ради того, чтобы разрядить обстановку! Тао Жань, впрочем, заметив, что Ло Вэньчжоу снова стал дурачиться, ощутил мгновенное облегчение — значит, и правда дело осталось в прошлом. Заместитель капитана знал, что его друг склонен защищать их и обнадёживать. Ло Вэньчжоу выглядел прямолинейным человеком, который иногда не следил за тем, что говорит, но на деле всегда заботился о чувствах своих друзей и коллег. Тао Жаню было важно знать, что прошлое не оставило никакого отпечатка, который тревожил бы Ло Вэньчжоу до сих пор, и что всё сказанное продиктовано не желанием утешить его. Пока он, окутанный волной облегчения, возвращался обратно в ощущение духовного равновесия, втянутый в разборки Фэй Ду потянулся к Ло Вэньчжоу, потянув его на себя за ворот рубашки, и поцеловал прямо посреди коридора полицейской академии. Лан Цяо, которая поднялась на третий этаж после того, как закончила ловить преподавателей по психологии и экономике в столовой, уговаривая уделить ей минутку от своего обеденного перерыва, чуть не оступилась на последней ступеньке, став свидетелем этой сцены. Первой мыслью было: «Они поцеловались при мне!». Второй: «Почему я одна собираю сведения?!» Но зная, чем заканчиваются попытки уличить Ло Вэньчжоу в безделье и как умело он грузит обязанностями, она тактично проглотила чуть было не сорвавшееся с уст возмущение. Ло Вэньчжоу, который в принципе не ожидал, что Фэй Ду потеряет совесть настолько, чтобы целовать его при исполнении обязанностей, замешкался лишь на мгновение, а после упёрся ладонью ему в грудь, отстраняя. — Что ты творишь? — Вы сами просили сочувствия и утешения, капитан Ло, — с видом невинного благодетеля отозвался Фэй Ду. Ло Вэньчжоу потер переносицу, тщетно силясь нащупать здесь у кого-нибудь желание поработать, а не устраивать сцены из какой-нибудь дорамы с ним в главной роли. — Так, опрос. Я не планирую ночевать здесь. Если вы продолжите так себя вести, директор Чжу скажет, что моя недисциплинированность обернулась тем, что мои подопечные такие же, как я. — И в чём он будет не прав? — поинтересовался Фэй Ду.

***

Когда они все «остыли» и разошлись, прекратив сбивать друг друга с мыслей, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Спустя четыре часа бесед со всем преподавательским составом и с теми группами студентов, которые проходили обучение у лао Шэня, они наконец забрались в машину. Директор Чжу, как ни странно, больше не отсвечивал и не старался уколоть за живое. Выдав всё, что знал, он сбежал с похвальным рвением. То ли у него были дела, то ли он вспомнил, за чем Ло Вэньчжоу поймал его в прошлом и сомневался, что у повзрослевшего сорванца будет столько же чести, сколько в юношестве, когда он был переполнен максимализмом. Узнать им удалось не так много, но с полученной информацией можно было работать. Судмедэксперты из-за того, что труп забальзамировали, должны были предоставить данные по вскрытию не раньше утра завтрашнего дня. И они, решив запастись кофе, подвели итоги и надумали заехать к нескольким уволившимся за эти годы преподавателям, которые близко общались с погибшим. У опрошенных им удалось узнать, что год назад директор Чжу полностью оставил полномочия преподавателя по праву, сконцентрировавшись на своей должности директора. Так как в полицейской академии произошёл ряд изменений: как списка предметов, так и внутреннего устава, — требовалось всё довести до ума и проконтролировать, чтобы кадеты адаптировались к новым порядкам. С новичками проблем не было, но те, кто учился не на первом курсе и привык к тому, как было раньше, тяжело перестраивались. Преподавательница криминальной психологии, с которой Лан Цяо удалось поговорить за обедом, поделилась, что тогда же, год назад, был нанят новый педагог по праву — Цинь Хуэй. «Никогда не слышала, чтобы наш лао Шэнь на кого-то повышал голос, но в тот день дело дошло до того, что господин Цинь ударил его по лицу», — поделилась женщина. По её словам, в тот период среди работников полицейской академии искали человека, который имел бы достаточно опыта и стержень, чтобы занять место директора в подбюро Хуаши. Цинь Хуэй не хотел преподавать, он подался в полицейскую академию, потому что устал сидеть в патрульных. Всё, до чего он дослужился за пять лет — должность капитана патрульной службы. Мысленно обругав неблагодарную работу, он подался в полицейскую академию, чтобы настолько явно не ощущать, что стоит на месте и достиг предела, как офицер, толком не реализовав потенциал. И попал аккурат на волну, когда прогремела новость о том, что нужен человек в подбюро Хуаши. Случай у подбюро был особый: прежний директор был арестован, как и половина его подопечных, весь «старый костяк», который мог бы занять руководящую должность, был с ним в доле, остались молоденькие и едва заступившие на службу полицейские, которым нельзя было доверить такую ношу, как восстановление репутации подбюро. Так как район Хуаши сам по себе был проблемным, никто не горел желанием по своей воле туда переводиться. Что в самом районе, что внутри подбюро требовалось провести столько работы, что с учётом нехватки кадров проще было выстрелить себе в висок, чем взяться за это. Обычное главное подразделение само назначало человека на эту должность, но, наблюдая за отчаянным избеганием офицеров, поменяло тактику. К чему отдавать должность директора тому, кто не хочет этим заниматься? Усадишь ты силой человека в кресло или нет, он покорно займёт его, но не пошевелит пальцем, чтобы исправить положение. Полиции было важно вернуть репутацию в районе Хуаши и доверие граждан в целом, это была не та ситуация, когда вопрос можно было решить давлением. Тогда они сделали отбор на экзамен. Не только среди преподавателей полицейской академии, а среди всех подразделений. Те, кто желал занять руководящую должность, был услужливо уведомлён о том, с чем столкнётся после сдачи экзамена. Иными словами, будущий директор будет обязан предоставлять отчётность по проведённым работам каждый месяц, чтобы подтвердить, что не просто так занял удобное кресло. Все карты были раскрыты. Человек, который решил бы подписаться на столь незавидное предложение, должен был быть либо трудоголиком до мозга костей, либо влюблённым в свою работу. Но это также привлекло людей, которые долго не получали продвижения по службе или устали преподавать в академии. Сдать экзамен мог по понятным причинам лишь один человек, критерии оценивания были известны лишь тем, чьи заявки были приняты, как и структура экзамена. Цинь Хуэй и Шэнь Хайсюнь были теми, кто подал заявку и прошёл отбор. Неизвестно, что произошло тогда, но спустя неделю пришли результаты — Шэнь Хайсюнь был выбран директором подбюро Хуаши. «Господин Цинь устроил конфликт прямо в столовой, он подошел и ударил лао Шэня в челюсть со словами, что он занял место, которое ему не принадлежит, используя уловки. Лао Шэнь оскорбился и высказался о его способностях», — поведала преподаватель по криминальной психологии. Вскоре после выяснения отношений Цинь Хуэй уволился по собственному желанию — добивающим стал факт того, что Шэнь Хайсюнь не просто занял место директора подбюро, он попросил возможность оставаться преподавателем по криминалистике. То есть, он продолжал настаивать, что руководствуется благим намерением восстановить репутацию района Хуаши и искоренить преступность, глубоко укоренившуюся там, но хочет довести до конца те курсы студентов, которые уже начали у него занятия, чтобы они не столкнулись с трудностями смены педагога и различия в подходах к обучению. Эта «напускная благодетельность» — со слов Цинь Хуэя — довела нового преподавателя по праву до точки кипения. В карьере Шэнь Хайсюня это был первый и единственный конфликт. По крайней мере, замеченный со стороны. Сопоставив информацию, полученную от опрошенных учителей и кадетов, команда Ло Вэньчжоу решила навестить Цинь Хуэя. Закончившая рассказ Лан Цяо потянулась к бутылке с водой, когда Фэй Ду вдруг заговорил: — Разве год назад не с подачи вашей команды подбюро Хуаши лишилось прежнего директора?