History

Аудитория гудела, как разъярённый улей перед грозой. Где-то с задних рядов доносился приглушённый смех, кто-то лениво перебрасывался бумажками, а пара студентов в углу отчаянно пыталась дописать конспект за прошлую лекцию, которую они, разумеется, пропустили. Воздух был тяжёлым от смеси дешёвого парфюма, кофе и ленивого ожидания.   Джисон развалился на стуле, закинув ногу на колено, и лениво листал учебник по истории, который выглядел так, будто его последний раз открывали в прошлом веке. Страницы пожелтели, а портреты исторических деятелей смотрели на него с немым укором, словно говоря: Ты даже не пытаешься, ублюдок. — Чё-то препода до сих пор нет, — Хенджин склонил голову набок, высунув язык и закатив глаза. — Может, копыта откинул? Всё-таки профессор Ким уже древний, как эти его учебники.   — Говорят, нового присылают, — Сынмин расстёгивал вторую пуговицу на рубашке, явно пытаясь выглядеть брутально, но получалось скорее как у подростка, который впервые решил «поэкспериментировать со стилем».   — Серьёзно? И кто он? — сразу оживилась Черин, поворачиваясь к нему всем корпусом.   — Не знаю, но вроде молодой, — пожал плечами Сынмин.   — О, может, хоть глаз порадуем, — хихикнула подруга Черин, перешёптываясь.   Феликс, сидевший рядом с Джисоном, толкнул его локтем так, что тот чуть не выронил телефон.   — Ты слышал? Новый препод! Наконец-то этот зануда Ким отвалит.  — Да похер, — Джисон зевнул, уткнувшись в экран. — Всё равно очередной бюрократ будет, который заставит зубрить даты, как будто от этого что-то зависит.   Феликс скривился.   — Ну тебе-то всё похер. Ты хоть на первой паре появляешься раз в месяц.   — Ага, и всё равно зачёт получаю, — усмехнулся Джисон.   В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что кто-то с задних рядов аж подпрыгнул.   В аудиторию вошёл… ну явно не очередной скучный дедок в потрёпанном пиджаке.   Высокий. В идеально сидящем тёмно-сером костюме, который подчёркивал узкую талию и широкие плечи. Чёрные волосы слегка растрёпаны, чёлка падала на лоб, но это не делало его менее… опасным. Взгляд — острый, пронизывающий, будто он уже знал, кто из них тут прогуливал, кто списывал, а кто просто отсиживался.   Он молча прошёл к преподавательскому столу, поставил на него потрёпанную деревянную указку (выглядело это так, будто он только что вышел из какого-то исторического боевика) и, наконец, представился:   — Ли Минхо. Ваш новый преподаватель истории.   Голос — низкий, с лёгкой хрипотцой, будто он только что вышел из прокурённого бара после долгой ночи.   Джисон невольно выпрямился, когда тот взгляд скользнул по нему.   — Так, — Минхо окинул аудиторию, медленно проходя вдоль рядов. — Первый вопрос: кто-нибудь тут вообще добровольно выбрал этот предмет?   Тишина.   — Очень красноречивые речи толкуете, — усмехнулся он, останавливаясь у кафедры. — Раз уж вы здесь, давайте попробуем не превращать это в пытку.   Лекция началась неожиданно… живо.   Никаких занудных дат. Никаких «открываем учебник на странице…».   Вместо этого — жёсткие, почти циничные факты, поданые так, будто он рассказывает байки в баре после третьего стакана виски.   — Карл Великий? — Минхо присел на край стола, и несколько девушек в первом ряду аж подались вперёд. — Ну и мудак был. Но харизматичный, черт побери. Без него Европа бы до сих пор в дерьме сидела. Джисон фыркнул.   — Вон тот парень, в черной толстовке, - вдруг сказал Минхо, указывая прямиком на Хана. — Ты что, смеешься над моими педагогическими методами преподавания материала?  — Да нет, просто не ожидал, что историю можно рассказывать без эффекта снотворного, - Джисон лениво поднял бровь, но внутри что-то ёкнуло.   Минхо склонил голову, изучающе глядя на него.   — О, значит, у нас тут эксперт? - голос стал тише, но от этого только опаснее. — Может, сам попробуешь?   — Без проблем, - Джисон откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленным. — Но если уж вы тут не справляетесь, может, мне зарплату платить будут?   Аудитория замерла.   Минхо медленно прошёлся взглядом по нему — от растрёпанных чёрных волос до расстёгнутого ворота рубашки, затем до пальцев, барабанящих по столу.   — Останетесь после пар, - наконец сказал он, и в голосе было что-то, от чего у Джисона по спине пробежал холодок. — Обсудим ваши… условия.   Джисон сглотнул.   Это либо очень плохо, либо очень интересно.

🩶🩶🩶

Атмосфера в аудитории изменилась мгновенно, как только прозвенел звонок. Обычно студенты не спешили расходиться, но сегодня они буквально вылетали из помещения, словно спасаясь от невидимой угрозы. Воздух, ещё минуту назад наполненный смехом и шёпотом, стал тяжёлым и напряжённым. Джисон остался сидеть на своём месте, демонстративно расслабившись. Он закинул ноги на соседнюю парту, скрестив их в лодыжках, и уставился в потолок, где треснувшая плитка образовывала причудливый узор. Его пальцы нервно постукивали по крышке стола, выбивая неритмичную дробь. Феликс, застрявший у двери, переминался с ноги на ногу.  — Ты уверен, что хочешь остаться? — прошептал он, бросая тревожный взгляд в сторону коридора, где только что исчез последний студент. Джисон лишь усмехнулся:  — А что он мне сделает? Поставит двойку? Так у меня их уже коллекция. — Но он же новый, и выглядит... ну, знаешь... — Выглядит как все эти зазнайки-преподы, — Джисон резко оборвал фразу, когда дверь закрылась за Феликсом. Тишина.  Только тиканье старых часов на стене нарушало молчание. Джисон вдруг осознал, как громко звучит его собственное дыхание. Шаги.  Медленные, размеренные. Скрип старых половиц под дорогими оксфордами. Джисон не сразу решился повернуть голову, но когда сделал это, увидел Минхо, стоящего в нескольких шагах от него. Преподаватель перебирал в руках ту самую потрёпанную указку, будто оценивая её вес и баланс. — Ну что, мистер «Я-знаю-как-надо-преподавать», — голос Минхо был тихим, но каждое слово чётко резало тишину. — Обсудим твои претензии к моим методам? Джисон медленно опустил ноги с парты, чувствуя, как мышцы напряглись от долгого пребывания в неудобной позе. Он развернулся к преподавателю, намеренно не торопясь. — Я просто констатировал факт, — начал он, намеренно растягивая слова. — Большинство преподают историю, как будто это инструкция к микроволновке. Сухо, скучно, без жизни. Минхо приподнял бровь, но не прервал. — Вы хотя бы пытаетесь сделать это интересным, — продолжил Джисон, неожиданно для себя самого признавая это. — Но всё равно это не то, что могло бы зацепить. Минхо внезапно присел на соседний стол, нарушая личное пространство. Теперь они находились так близко, что Джисон мог разглядеть мельчайшие детали: совершенно лёгкую тень щетины на резко очерченных скулах, едва заметную морщинку между бровями, тёмные глаза, в которых читался живой интерес. — А ты уверен, что сам смог бы лучше? — спросил Минхо. Его дыхание пахло дорогим кофе и чем-то ещё  — может быть, сигаретами, а может, просто осенним воздухом. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки.  — Может, и смог бы, — бросил он вызов, поднимая подбородок. Уголок губ Минхо дрогнул в намёке на улыбку.  — Интересно. — Он встал, поправил манжеты, и Джисон невольно проследил взглядом за движением его длинных пальцев. — Тогда вот тебе задание. Следующая пара — твоя. Готовь лекцию. — Что? — Джисон не ожидал такого поворота. — Ты же такой умный, — Минхо уже шёл к выходу, но обернулся на последних словах. — Докажи мне это, Хан Джисон, — Будто пробуя его имя на вкус, проговорил Минхо. — Тема: «Почему все историки врут». Минимум дат, максимум фактов. Как ты любишь. Джисон почувствовал, как в груди защемило.  — А что я получу, если справлюсь? Минхо остановился у двери, не поворачиваясь.  — Если справишься — получишь автомат за мой предмет, — Пауза. — Если нет... — Он медленно обернулся, и в его глазах читалось что-то опасное. — Будешь приходить ко мне на дополнительные занятия. Лично. Каждый день. После пар. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Джисона наедине с пустой аудиторией. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как они встают дыбом от статического электричества. — Долбанный Ли Минхо, — пробормотал он, но где-то глубоко внутри чувствовал странное щемящее возбуждение.  Впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно.  Интересно не только доказать этому заносчивому преподавателю, на что он способен, но и... узнать, что будет дальше. Он достал телефон, собираясь написать Феликсу, но вместо этого неосознанно открыл поисковик и начал набирать: "Как подготовить интересную лекцию по истории".

🩶🩶🩶

Комната в общежитии встретила Джисона знакомым хаосом: футболки висели на спинке стула, словно сдавшиеся в плен белые флаги, а на подоконнике пылилась коллекция пустых банок из-под энергетиков, выстроенных в подобие современной инсталляции "Отчаяние студента". Воздух был густым от запаха ношеных носков и вчерашней лапши быстрого приготовления. — Ну что, герой, тебя уже отчислили или просто морально кастрировали? — Феликс развалился на своей кровати в позе, напоминающей распятого Христа, если бы тот вместо креста лежал на грязном постельном белье. Его пальцы лихорадочно листали ленту в телефоне, освещая лицо мерцающим синим светом. Джисон швырнул рюкзак в угол, где тот приземлился с глухим стуком, раздавив пачку сигарет и выпустив в воздух стойкий аромат дешевого табака.  — Этот засранец... — он плюхнулся на кровать, отчего пружины взвыли протестом. — Представляешь, завтра мне вести пару! Феликс поднял бровь, медленно переваривая информацию, как корова траву. — Ну и тему-то дал, я полагаю? «Как правильно сосать у преподавателей» или «100 способов выжить в академической среде без мозгов»? — Почти угадал, — Джисон злобно хрустнул костяшками пальцев. — «Почему все историки врут». Прямо так и сказал, глядя мне в глаза своим взглядом голодного волка.  Феликс закатил глаза так выразительно, будто пытался рассмотреть собственный мозг.  — О, значит, это типа тест? Проверить, насколько ты готов лизать официальную версию или будешь нести свою правду-матку? — Либо он хочет, чтобы я облажался перед всей группой, — Джисон провел рукой по лицу, ощущая под пальцами щетину, — либо... он сам не верит в эту хрень, которую преподает. Феликс вдруг оживился, как голодный стервятник, учуявший падаль. — А может, он просто хочет посмотреть, как ты извиваешься? Типа интеллектуальный стриптиз — чем больше аргументов снимаешь, тем интереснее становится? — Твою мать, Феликс, — Джисон швырнул в него подушкой, которая пахла потом и тоской. — Ты всегда все сводишь к похабщине. Хотя... — он задумался, — если я завтра реально обосрусь перед всеми, может, он предложит индивидуальные занятия у него дома, а не в скучном кабинете?  Феликс захихикал, как школьник, нашедший в учебнике анатомии картинку с голой женщиной.  — Ну наконец-то ты заговорил как нормальный человек! Ладно, гений, какие у тебя планы? Будешь рассказывать, как историки скрывают, что Наполеон был ростом с твою самооценку? — Какой же ты придурок — Джисон рванул к ноутбуку, смахнув с него крошки и какой-то липкий след. — Я возьму 'освоение Дикого Запада'. Официально — герои-первопроходцы. На деле — геноцид под аккомпанемент духового оркестра. Феликс присвистнул, доставая из-под кровати бутылку дешевого вина, припрятанную на особый случай.  — О, теперь ты говоришь на моем языке! Только смотри, не увлекайся — а то твой Минхо возбудится от твоих революционных идей и предложит углубить знания в буквальном смысле этого слова.  Джисон швырнул в него носком, который пах так, будто в нем кто-то умер.  — Да заткнись уже! Знаешь, я надеюсь… — его пальцы замерли над клавиатурой, — если я реально его впечатлю, он поставит автомат? И, может разрешит называть его просто Минхо, без этого дурацкого «профессор» или «господин». Феликс налил вина в пластиковый стаканчик, оставшийся от вчерашней пьянки.  — Ну, если он разрешит называть его просто по имени, следующий шаг — называть его папочка во время этих самых индивидуальных занятий. Комната наполнилась смехом, звоном стаканов и щелчками клавиатуры. За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены в цвет надежды и дешевого вина. Джисон уже яростно набирал текст, а Феликс наблюдал за ним с ухмылкой, периодически вставляя похабные комментарии. В воздухе витало предвкушение завтрашнего дня — будет ли это триумф или катастрофа, покажет время.  Но одно было ясно точно. Скучно не будет.

🩶🩶🩶

Звон будильника врезался в сознание Джисона, как нож в масло — резко, неожиданно и с отвратительным послевкусием. Он вздрогнул всем телом, рука в полубессознательном порыве шлёпнула по тумбочке, сбрасывая телефон на пол. Устройство жалобно щёлкнуло об линолеум, но назойливая трель не прекращалась, а лишь стала громче, будто издеваясь.   — Чёрт возьми... — прохрипел Джисон, с трудом выкарабкиваясь из одеяла, которое спуталось вокруг его ног, как хищная лиана.   Он наклонился, подбирая телефон. Экран светился зловеще-ярким 7:15, а рядом красовалась тревожная надпись:  Осталось 45 минут до начала пары. — Блин...   Джисон резко поднял голову. Ноутбук на столе всё ещё был открыт — последний слайд презентации застыл в полуготовом виде. Чёрно-белое фото ветеранов Вьетнама смотрело на него пустыми глазами, а подпись под ним гласила: «Неоконченная история». Ирония ситуации не ускользнула от Джисона.   Он потёр лицо ладонями, ощущая под веками песок, а во рту — прогорклый вкус вчерашнего кофе и что-то металлическое. Возможно, он прикусил щёку во сне. Или это был привкус приближающегося провала.   Джисон поднялся и подошёл к зеркалу над раковиной.   — О, Боже...   Отражение было удручающим: бледное, осунувшееся за ночь лицо, красные прожилки на белках глаз, будто карта разрушенных дорог, и волосы, торчащие с одной стороны, словно их бомбануло статическим электричеством.   — Ну и зрелище...   Он плеснул в лицо ледяной воды. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть, но хотя бы немного прогнал туман в голове.   В этот момент дверь распахнулась без предупреждения.   — О господи, Джисон! — раздался голос Феликса. — Ты выглядишь так, будто тебя переехало историческим трактором. Дважды.   Джисон медленно повернулся, вытирая лицо полотенцем.   Феликс стоял в дверях, свежий, бодрый и... подозрительно опрятный. На нём были идеально выглаженные тёмные джинсы, рубашка с закатанными рукавами и даже кроссовки без намёка на потёртости.   Джисон прищурился.   — Ты что, специально приоделся, чтобы смаковать мой провал?   Феликс сделал пафосный жест рукой.   — Ну, во-первых, это будет исторический момент — Хан Джисон, король ночных бдений, наконец-то не справился с дедлайном. А во-вторых... — он бросил Джисону небольшой свёрток, завёрнутый в фольгу.   Тот поймал его на автомате.   — Что это?   — Открывай и смотри, гений.   Джисон развернул фольгу, и сладкий, тёплый аромат корицы тут же ударил ему в нос. Внутри лежала свежая булочка, ещё тёплая, с карамельной глазурью, слегка подтаявшей от жара.   — Откуда?..   — Кафе возле библиотеки открывается в семь, — пожал плечами Феликс. — Ты же ничего не ел с прошлого вечера.   Джисон откусил кусок. Сладкое, маслянистое тесто буквально растаяло на языке, а корица щекотала нёбо, напоминая о воскресных утрах дома, когда мама пекла такие же булочки, а за окном пахло дождём...   Неожиданно в горле встал комок.   — Спасибо, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.   Феликс ухмыльнулся.   — Не благодари. Просто не вздумай упасть в голодный обморок прямо перед Минхо. А то он подумает, что я за тобой плохо смотрю.   — Он не мой… — «парень», хотел сказать Хан. — опекун, — буркнул Джисон, но уже с меньшей злостью.   — Ага, конечно, — Феликс потянулся к двери. — Ладно, герой, собирайся. Если побежишь сейчас, ещё успеешь допилить презентацию до чего-то вменяемого.   Дверь закрылась, а Джисон остался стоять с булочкой в одной руке и телефоном в другой, глядя на своё потрёпанное отражение.   — Ну что ж... — он глубоко вздохнул. — Поехали.   И бросил последний взгляд на незаконченный слайд.

🩶🩶🩶

Кампус встретил их колючим октябрьским ветром, который свистел в ушах и рвал последние жёлтые листья с клёнов, швыряя их под ноги, будто насмехаясь. Джисон шёл, сжимая в кармане флешку так крепко, что пластик, казалось, вот-вот треснет. Этот крошечный кусочек технологий теперь содержал всю его академическую судьбу — и, возможно, репутацию. — Ты хоть помнишь, что там в твоей презентации? — Феликс шаркал ногами по опавшей листве, поднимая облако рыжей пыли. — Или последние слайды ты писал под диктовку призраков исторических личностей? Джисон хмыкнул, но пальцы непроизвольно сжали флешку сильнее. — Если честно, последние слайды я делал в полубреду, — признался он. — Где-то между Вьетнамом и Чернобылем. Феликс резко остановился, будто наткнулся на невидимую стену. — Ты добавил Чернобыль? Серьёзно?! — Его глаза округлились. — Ты хочешь, чтобы тебя не просто отчислили, а стёрли из всех баз данных, включая свидетельство о рождении? — А что? — Джисон пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым. — Это же идеальный пример, как государство скрывает... — Окей, окей, — Феликс поднял руки, как будто отгораживаясь от возможных последствий. — Просто предупреждаю — если за тобой приедут чёрные внедорожники с затемнёнными стёклами, я тебя не знаю. Я вообще вчера был в другом городе. — Трусливая падла, — усмехнулся Джисон. — Я не трус, я просто реалист, — Феликс достал из кармана жвачку и сунул её в рот. — Кстати, если тебя всё-таки похитят, могу продать твои вещи на аукционе? — Только попробуй — я вернусь и придушу тебя твоей же подушкой. Они свернули за угол, и здание факультета истории внезапно возникло перед ними — массивное, из красного кирпича, с высокими стрельчатыми окнами, которые смотрели на них, как глаза какого-то древнего чудовища. Джисон вдруг ощутил, как ноги стали ватными, а во рту пересохло. — Блин, мне реально страшно, — признался он, останавливаясь. Феликс обернулся, изучая его лицо. Потом неожиданно ткнул пальцем ему в грудь. — Слушай, ты же не просто так вчера всю ночь парился, — он усмехнулся. — Если ты сегодня обосрёшься, то будешь должен мне бесплатный поход в мак. На неделю. — Ты совсем охренел? — Ну если только чуть-чуть, — Феликс беззаботно улыбнулся. — Но если выступишь нормально, я куплю тебе кофе. — Справедливо, — Джисон глубоко вдохнул и выпрямился. — Ну что, готов встретить свою судьбу? — Феликс подмигнул. — Готов встретить своего любимого профессора, — поправил его Джисон. — О, это уже звучит гораздо романтичнее. — Заткнись. — Ни за что. И они пошли дальше — один навстречу возможному позору, второй — чтобы посмотреть на этот позор и потом всю жизнь над ним смеяться. 🩶🩶🩶 Аудитория 304 была битком набита. Даже те, кто обычно занимал места у выхода для быстрого побега, сегодня сидели в первых рядах. Воздух был густым от смеси духов, пота и ожидания — все слышали о бунте Джисона. — О, смотри, даже Чан Бом пришёл, — Феликс ткнул локтем в сторону парня с последней парты, который славился тем, что появлялся раз в семестр. — Видимо, твой провал обещает быть эпичнее, чем последний сезон Игры в кальмара.  Джисон не успел ответить — дверь открылась, и в аудиторию вошёл Минхо. Сегодня он был в тёмно-сером трёхсоставном костюме, который облегал его плечи, как вторая кожа.  Галстук — тёмно-бордовый, с золотой заколкой. Но больше всего Джисона поразили его глаза — они горели холодным интересом, как у хищника, учуявшего добычу. — Хан Джисон, — его голос разрезал гул аудитории. — Вы готовы начать вашу… лекцию? 

🩶🩶🩶

Джисон стоял перед переполненной аудиторией, чувствуя, как его ладони становятся липкими от пота. Проектор жужжал, как разъяренный шершень, а на экране замер первый слайд:   «ИСТОРИЯ – ЭТО ПОРНО ДЛЯ ВЛАСТИ» Тишина.   Затем – взрыв смеха, возмущенные возгласы, кто-то даже захлопал. Джисон обернулся и увидел, как Минхо, сидящий в последнем ряду, медленно поднимает бровь. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке.   — Ну что, — Джисон хрипло кашлянул, — похоже, я уже зацепил ваше внимание.   Слайд 2: «Колумб – первый пират Америки». На экране – картина: благородный мореплаватель в золотом одеянии.   — Вот он, наш герой! — Джисон щелкнул мышкой. Картина сменилась архивной записью из судового журнала: — Сегодня мы подарили туземцам крестики... а они подарили нам сифилис. Справедливый обмен. Аудитория взорвалась.   — Да-да, - Джисон перекрикивал гвалт, — ваш любимый первооткрыватель был не только навигатором, но и отличным распространителем венерических заболеваний!   Феликс, сидевший в первом ряду, ухмылялся, как черт, готовый записывать все в блокнот под заголовком «Как просрать стипендию за один день». Джисон нажал на кпонку пульта, перелистывая второй слайд. Слайд 3: «Дикий Запад, или Как ковбои стали рок-звездами». — В кино – крутые парни с револьверами. В жизни... - Джисон щелкнул дальше. На экране – фото пьяных ковбоев, справляющих нужду у салуна.   — Вот настоящие герои! Те самые, кто «осваивал» земли, предварительно вырезав тех, кто на них жил.   — Эй, это же перебор! — крикнул кто-то с задних рядов.   — Перебор? — Джисон наклонился к кафедре. — Тогда вот вам «настоящий» перебор.   Слайд 4: «Вьетнам: турпоездка с убийствами». Кадры из учебников: улыбающиеся солдаты раздают детям жвачку.   — Трогательно, правда? А теперь... — Джисон переключил слайд.   Фото.  Обгоревшая деревня.  Ребенок, бегущий от напалма.   Тишина.   — Вот так защищали демократию. Джисон выключил проектор. В аудитории стояла гробовая тишина.   — Ну что, — он глубоко вдохнул, — кто-то еще верит в сказки?   Молчание.   И вдруг – один хлопок. Второй.   Минхо.   Он медленно аплодировал, не отрывая от Джисона своего пронзительного взгляда.   — Поздравляю, мистер Хан, — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Вы только что доказали, что история – это не сборник фактов, а сборник... интерпретаций.   Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки.   — Но теперь вопрос, — Минхо встал, — если все врут... то где правда?   Он подошел ближе, и Джисон уловил легкий запах его одеколона – древесный, с горьковатыми нотками.   — Приходите сегодня вечером в мой кабинет, — Минхо сказал так тихо, что только Джисон услышал. — Обсудим... ваше будущее.   Когда он отошел, Феликс тут же вцепился в Джисона:   — Джисон, он тебя либо отчислит, либо трахн… — не дав младшему закончить, Хан закрыл ему рот своей ладонью.  — Или и то, и другое, — Джисон провел свободной рукой по лицу.   — А что он тебе на ушко прошептал? — все никак не унимался Феликс. — Он тебя похвалил или уже оформил отчисление? Или, может, просто сладко постонал? Джисон выдохнул, осознавая, что всё это время задерживал дыхание. — Хуже. Он сказал прийти сегодня вечером... на «обсуждение моего будущего». Феликс закатил глаза с такой драматичностью, будто играл в шекспировской трагедии: — О боже, это либо предложение о сотрудничестве, либо предложение... ну, ты понял, — он похлопал Джисона по плечу. — В любом случае, готовь презервативы. Или конспекты. Хотя, учитывая этого препода, возможно, и то, и другое. Джисон смотрел, как Минхо выходит из аудитории, его стройная фигура чётко вырисовывалась в дверном проёме.  Что за игра была у этого человека?  Почему его слова «обсудим ваше будущее» звучали одновременно как угроза и странный флирт?  И почему мысль о вечерней встрече заставляла его сердце биться так часто, что, казалось, его услышат даже на задних рядах?

🩶🩶🩶

Чувствую себя пубертатным школьником, который боится признаться в своих чувствах. Дверь кабинета 417 была приоткрыта. Джисон замер, наблюдая за тем, как полоска света падает на потертый паркет коридора. Он глубоко вздохнул, уловив запах старых книг, дорогого виски и чего-то неуловимого— возможно, карамели или дорогого одеколона.  Из самой глубины комнаты донесся тот самый хриплый голос — бархатный, с легкой хрипотцой. Джисон невольно вздрогнул, заглядывая внутрь.  — Если будешь продолжать стоять там еще минуту, я начну подозревать, что ты меня боишься.  — А вас есть смысл бояться, профессор Ли?  Джисон толкнул дверь плечом, стараясь выглядеть уверенным. Кабинет оказался неожиданно просторным, но выглядел так, будто здесь только что закончился интеллектуальный ураган. Книги громоздились не только на полках, но и на подоконнике, на стульях, даже на полу, будто их в спешке сбросили с высоты. На массивном дубовом столе стояла полупустая бутылка элитного виски, рядом — хрустальный бокал с остатками янтарной жидкости. На стене висела старинная карта, испещренная красными пометками, которые при ближайшем рассмотрении напоминали… кровь?  Ощущение, будто он тут кого-то убил, а потом кровью поелозил по стенам.  Минхо сидел, развалившись в удобном кресле, расстегнув две верхние пуговицы рубашки, обнажив бледную кожу и намек на ключицы. В его длинных, изящных пальцах играл бокал, где остатки виски переливались в свете настольной лампы, отбрасывая золотистые блики на его острые скулы. — Ну что, Хан Джисон, — он приподнял бокал в небрежном приветствии. — Пришел за наградой или за наказанием?  Губы Минхо изогнулись в усмешке, и Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки.  Он играет. И я не знаю правил его игры. — А разве нельзя и то, и другое? —выпалил он, тут же жалея о своей дерзости.  Но вместо гнева в темных глазах преподавателя вспыхнул интерес. Он медленно поднялся, как хищник, потягивающийся после долгого сна, и сделал несколько шагов вперед, пока между ними не осталось меньше метра.  Джисон невольно отступил на шаг, натыкаясь спиной на дверной косяк.  Я как загнанный зверь. — Твоя лекция сегодня… — Минхо сделал паузу, заставляя Джисона затаить дыхание. — была дерзкой. Безрассудной. И совершенно непрофессиональной.  Каждое слово падало, как камень, в пустоту живота. Джисон сглотнул, чувствуя, как его уверенность тает.  — И чертовски восхитительной, —закончил Минхо, его губы дрогнули в полуулыбке, заставляя Джисона напрячься еще сильнее. — Хотя ты и упустил несколько важных деталей.  — Например? — Джисон нахмурился, стараясь не поддаваться на провокацию со стороны преподавателя. Минхо повернулся к книжной полке, его пальцы скользнули по корешкам, пока не нашли потрепанный том в темной обложке.  — Например, что героические ковбои, о которых ты так красочно рассказывал, в свободное время грабили почтовые дилижансы, — он бросил книгу на стол, та приземлилась с глухом стуком. — Но это мелочи. Главное — ты заставил одногруппников задуматься.  Джисон почувствовал странное тепло в груди. Похвала от Минхо была какой-то необыкновенной. Не такой, как у всех преподавателей.  — Так зачем вы меня вызвали, господин Ли? — спросил парень, стараясь звучать равнодушно, но голос предательски дрогнул.  Минхо подошел ближе.  Слишком близко.  Теперь Джисон мог разглядеть каждый оттенок в его глазах — глубокий коричневый, почти черный, с золотистыми искорками зрачков. Он уловил приятный аромат его одеколона — древесный, с капелькой чего-то пряного, как корица или кардамон.  — Потому что ты мне интересен, Хан Джисон, — прошептал Минхо, и его дыхание коснулось кожи парня. — И потому что я хочу видеть, на что ты способен… когда не пытаешься просто развеселить и шокировать публику.  Он протянул визитку, и Джисон машинально взял её, их пальцы едва коснулись, но этого хватило, чтобы младший вздрогнул.  — Это что, личные уроки? — спросил он, поднимая свой взгляд на Минхо. — Но… вы сказали, что будете проводить дополнительные задания, если я провалюсь.  Минхо улыбнулся так, что по спине снова пробежали мурашки.  — Да, ты справился с лекцией. А это… Назовем это частными консультациями. Для особо одаренных студентов.  — Это комплимент? — Хан попытался улыбнуться, но губы не слушались.  — Констатация факта, — Минхо медленно начал шагать к парню. Еще чуть и он взорвется. — Вообще, мне понравилось, что ты так рискнул перед новым преподавателем. Но риск без расчета — это глупость.  — А что, если я не хочу играть по расчетам?  — Тогда ты либо гений, либо идиот, —он вновь остановился так близко, что Джисон чувствовал тепло его дыхания на своей щеке. — Пока что я склоняюсь ко второму.  — А сами сказали, что я одаренный студент, противоречите сами себе, господин Ли.  Минхо неожиданно коснулся его подбородка, слегка приподнимая лицо. Его пальцы были теплыми и осторожными, будто боялись причинить малейший дискомфорт. Джисон почувствовал легкое прикосновение и невольно поднял взгляд. Их глаза встретились — темные, глубокие, словно наполненные тайнами, которые Хан так хотел разгадать.   В этом жесте не было резкости, только тихая настойчивость. Минхо смотрел на него мягко, почти вопросительно, словно искал в его взгляде что-то важное.   — Господин Ли, вы же хотели обсудить со мной мое будущее, а не соблазнить. Минхо усмехнулся и отстранился.  Он снова повернулся к полке, доставая какую-то старую книгу в кожаном переплете. — Ты знаешь почему историю пишут победители? — он провел пальцами по корешку. — Потому что проигравшие либо мертвы, либо их голоса слишком тихие.  — И что, мне тоже стоит замолчать?  — Нет, — Минхо резко развернулся. — Ты должен научиться говорить так, чтобы тебя услышали. Но ты должен не просто шокировать — а заставить думать. Сегодня у тебя получилось неплохо, но до идеала далеко.  Минхо протянул книгу.  — «Искусство войны» Сунь-Цзы. Начни с этого.  Джисон взял её.  — Это что, теперь моя библия на ближайшее время? — Это начало, - Минхо прищурился. — Если ты, конечно, готов учиться чему-то новому.  — А если нет?  — Тогда завтра же твое имя появится в списке на отчисление за «подрыв академического процесса».  Джисон замер.  — Вы шутите.  — Не знаю, попробуй угадать, ты же одаренный студент.  Они посмотрели друг на друга в тишине кабинета, где даже часы казались приглушенными, вовсе неслышными.  — Хорошо, — наконец сказал Джисон. — Я в игре.  Минхо улыбнулся — впервые за весь вечер он улыбнулся по-настоящему. Без всякого флирта или насмешки. Это было по-настоящему, и почти страшно. — Отлично. Тогда вот твое первое задание.  Профессор открыл нижний ящик стола и достал толстую папку. Джисон нахмурился, когда та с глухим стуком упала прямо перед ним.  — Что это? Ваши компроматы на деканат?  — Нет, говорю же, твое новое задание, — Минхо присел обратно в кресло, откидываясь назад, наблюдая за его реакцией.  Джисон открыл папку. Внутри — копии архивных документов с пометками красной ручкой, вырезки из запрещенных изданий, даже несколько фотографий с грифом «Секретно».  — «Как власть переписывает историю под себя», — прочитал он тему эссе на верхнем листе.  — Даю тебе срок в целую неделю, — добавил Минхо.  Джисон неожиданно засмеялся, перелистывая страницы папки.  — Мало, мне нужно больше.  — Это слово нужно говорить в других ситуациях, Хан Джисон, — Минхо приподнял бровь, наблюдая за тем, как краснеет лицо парня. — Неделя — достаточно. Если ты, конечно, не будешь тратить время впустую, — Минхо на секунду завис. — Хотя… — Хотя что?  — Хотя, если это слишком сложно для студента второго курса, могу дать что-то попроще. Например, разбор «Колобка», с точки зрения классовой борьбы.  Джисон резко захлопнул папку и направился к выходу.  Что-то их встреча затянулась.  — О, профессор, вы так трогательно заботитесь обо мне. Но я справлюсь.  Он уже дошел до двери, когда услышал: — И, Джисон… Тот обернулся, оставляя руку на дверной ручке.  — Если сделаешь хорошо — будет интересно. Если сделаешь отлично… — губы Минхо вновь растянулись в опасной ухмылке. Джисон похлопал глазами, не совсем улавливая всю суть. — будет очень интересно. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в животе защемило странное, почти болезненное возбуждение. — Это угроза?  — Обещание, — Минхо подмигнул, все также хитро улыбаясь. — До свидания, Хан Джисон.  Сказать, что Джисон был в шоке — ничего не сказать.  Когда он вышел в коридор, его сердце все еще бешено колотилось. В ладони он сжимал визитку, так крепко, что бумага слегка смялась по краям.  А для чего вообще нужна визитка, если мы видимся в университете? Он оглянулся на закрытую дверь кабинета 417, за которой, он знал, Минхо снова развалился в кресле, попивая виски и ухмыляясь в предвкушении их новой игры.

🩶🩶🩶

Дверь общаги с оглушительным грохотом захлопнулась за Джисоном, когда он ввалился в комнату, едва удерживая кучу книг, папок и распечаток, которые угрожающе скрипели в его руках.   — Боже правый, — Феликс оторвался от телефона и медленно поднял бровь, оглядывая друга с ног до головы. — Ты выглядишь как бомж, который ограбил библиотеку, а потом ещё и подрался с охранником.   Джисон фыркнул, сбрасывая груз на стол с таким усилием, что несколько листов выскользнули из папки и разлетелись по полу.   — Близко, но нет. Это не библиотека, — он провёл рукой по волосам, оставляя за собой след из растрёпанных прядей. — Это личный архив одного заносчивого, высокомерного преподавателя, который, кажется, решил, что я заслуживаю испытания огнём. Чувствую, моя жопа сгорит к концу недели.  Феликс свистнул, подбирая один из документов. Его глаза расширились.   — Офигеть. Это же оригинальные протоколы заседаний... С печатями «Совершенно секретно»... — Он перевернул страницу, изучая текст. — Твой Минхо либо окончательно сошёл с ума, либо... — он бросил Джисону игривый взгляд, — он влюблён в тебя.   Джисона аж передернуло.  Он сразу же вспомнил сегодняшнюю встречу после пар.  — Если сделаешь хорошо — будет интересно. Если сделаешь отлично… — губы Минхо вновь растянулись в опасной ухмылке. Джисон похлопал глазами, не совсем улавливая всю суть. — будет очень интересно. — Он не мой, — Джисон швырнул в него подушкой, но уголки его губ предательски дёрнулись.   — Ага, конечно, — Феликс ухмыльнулся, ловя подушку и бросая её обратно. — Ну и что ты собираешься делать со всем этим? Разгадывать государственные тайны вместо сна?   Джисон плюхнулся на кровать, закрыв глаза. В голове крутились обрывки фраз из документов, смешанные с воспоминаниями о том, как Минхо смотрел на него сегодня — будто видел насквозь, будто знал, что Джисон не устоит перед этим вызовом.   — Напишу чертову правду. Такую, что у него челюсть отвалится.   Феликс закатил глаза и с пафосом приложил руку к груди.   — О да, потому что нет ничего сексуальнее, чем эссе с цитатами из архивов, — Феликс призадумался, наблюдая за Ханом. — Будет круто, если ты распечатаешь свои голые фотки и снизу напишешь цитаты.  — Заткнись, — Джисон бросил в него ещё одну подушку, но Феликс ловко увернулся.   — Серьёзно, Джисон, — он подбросил в воздух чипсину и поймал её ртом, хрустнув с преувеличенным удовольствием, — если он дал тебе доступ к этим бумагам, значит, ты ему не просто нравишься. Он хочет тебя.  Джисон приподнялся на локте, щурясь.   — Или он просто хочет посмотреть, как я облажаюсь.   — Ты это уже говорил.  — Ну и что? Это ничего не меняет.  — Или, — Феликс сделал драматическую паузу, разводя руками, — он хочет посмотреть, как ты не облажаешься. Не будь таким пессимистом.  Тишина.  Где-то за стеной кто-то громко матерился, проигрывая в Dota, а из коридора доносились приглушённые голоса и смех.   Джисон перевернулся на живот и потянулся за ближайшей папкой.   — Ладно, хватит трепаться. Мне надо это всё прочитать до завтра.   — А когда сдать надо?  — Через неделю, но у меня еще зачет, поэтому начну готовить эссе для мистера «шикарная задница» сегодня.  — Ооо, так у него шикарная задница, почему не сказал мне?  — А тебе все покажи, да расскажи, — Джисон уронил папку себе на лицо, а потом добавил. — Все, проваливай, я начинаю свой исторический запой. Феликс фальшиво застонал, падая на спину.   — О боже, он уже заражён академической лихорадкой! Скоро начнёт цитировать исторические хроники за завтраком и поправлять меня, когда я перепутаю даты Второй мировой.   — Если не заткнёшься, — Джисон пригрозил ему шариковой ручкой, — я процитирую тебе ножом в бок.   Но Феликс не унимался. Он подполз ближе, перебирая бумаги, и вдруг тыкнул пальцем в одну из фотографий.   — О, смотри-ка! Это же твой профессор лет десять назад?  Джисон резко выхватил снимок.  На фотографии молодой Минхо стоял среди группы военных, его поза была прямой, а выражение лица — холодным. Но в глазах горел тот же огонь, что и сейчас.   — Где ты это нашёл?   — В разделе «личные дела», — Феликс ухмыльнулся. — Ты даже не просмотрел все документы? Такое упускаешь, Джисон. Да Ли Минхо просто секс-машина!! Джисон пристально разглядывал фото. Минхо выглядел... моложе, но не менее опасным. Будто даже тогда он уже знал что-то, чего не знали остальные.   — Ладно, — Феликс потянулся за курткой, — я иду за пиццей. Ты слишком погрузился в своего профессора, чтобы вспомнить, что люди вообще едят.   — Отвали.   — О, я отвалю. Но сначала... — он бросил Джисону банку энергетика, — подкрепись. Похоже, тебя ждёт долгая ночь.   Дверь закрылась, и Джисон остался один с грудой документов, фото молодого Минхо и странным чувством, что он ввязался во что-то большее, чем простое эссе.   Он щёлкнул кольцом банки, сделал глоток и потянулся к первой папке.   Игра только начиналась.