Его рот был алтарём, а голос — исповедью

Утро встретило его противным светом, пробивающимся сквозь не слишком плотно зашторенные окна. Голова будто наливалась тяжестью, словно кто-то оставил внутри мешок с песком, и теперь этот груз плавно перекатывался при каждом движении. Минхо застонал, закрывая лицо рукой, и поморщился от запаха алкоголя, всё ещё преследующего его с чужой постели. Он приподнялся на локте, оглядываясь. Номер был дорогим. Не его стиль тут всё пахло дорогим деревом, кожей и мягким постельным бельём, которое к утру приобрело хаотичный, измятый вид. На тумбочке стоял бокал с недопитым чем-то янтарным. Рядом пачка денег. А под ней записка. Он взял её двумя пальцами, медленно разворачивая. Буквы были выведены аккуратным, чуть слишком старательным почерком: "Ты был именно таким, каким тебя описывали. Надо будет повторить. Вот обещанный подарочек от меня." Минхо хмыкнул. — Шикарно. Голова ныла, но в этой боли было что-то почти уютное, привычное, как след от старой царапины. Он даже не помнил лица того, кто был рядом ночью, и это странным образом его устроило. Так даже проще. Без имён, без лиц. Только вкус на губах и чужие следы на постели. Он откинулся на подушку, закинул одну руку за голову, прикрыл глаза. В голове начали всплывать обрывки вчерашнего вечера неон, бар, стеклянный звон бокалов, пальцы на шее, чей-то смех в ухо… А вот дальше провал. — Кажется, я всё-таки нашёл себе кого-то… — пробормотал Минхо, снова взяв записку и крутанув её в пальцах. На душе было гадко. Противно не от самого факта, а от того, что ничего не помнил. Он всегда помнил. Всегда контролировал. А тут — нет. Минхо резко сел, стряхивая остатки сонливости. И только сейчас заметил, что рядом с пачкой денег лежал ещё один предмет. Ампула. Маленькая, почти прозрачная, с серебристой этикеткой, на которой выведено всего одно слово: Glint. Он поднёс её к свету, усмехнулся: — Вот это уже интереснее. Минхо выругался сквозь зубы, когда в очередной раз ударился пальцами ноги о деревянную ножку кровати. — Чёртовы богачи со своими ублюдскими дизайнерскими номерами… Он всё ещё был слегка нетвёрд на ногах, но привычка к подобным утрам давала о себе знать.Минхо поднял с пола свою рубашку мятая, пропахшая смесью алкоголя, табака и чужого парфюма. Задрал её к носу, поморщился. — Нет. Это уже не исправить. Он зашёл в ванную, щёлкнул выключателем. Свет полоснул по уставшему лицу в зеркале. Под глазами синеватые круги, щека всё ещё горела от чьих-то ночных пощёчин или слишком жарких прикосновений, не разобрать. Он провёл ладонью по лицу, потянулся за стаканом и включил кран. Холодная вода ударила в ладони, стекла по запястьям, будто смывая ночной яд. Минхо с наслаждением ополоснул лицо, задерживая дыхание. На секунду в зеркале отразилось лицо, которое он почти не узнавал. — Чёрт, Минхо… когда ты в последний раз нормально спал? Смыл с кожи остатки грима, кое-как пригладил волосы, сунул в рот мятную жвачку, чистить зубы в чужих отелях он терпеть не мог, даже если номер стоил, как годовая зарплата среднестатистического клерка. На полу, под вешалкой, нашёл свои джинсы, запихнул в карман пачку денег и ампулу Glint, которую зачем-то всё же решил забрать. На всякий случай. Хотя бы чтобы помнить, кто его продал. Натянул куртку, глянул последний раз на кровать с помятым бельём и запиской. Задержал взгляд. — До встречи, красавчик. Дверь отеля захлопнулась за его спиной, оставив внутри только запах алкоголя, чужой кожи и послевкусие какой-то очередной маленькой катастрофы. На улице уже начинал разгораться день, воздух тянул прохладой, перемешанной с запахами дешёвого кофе из автоматов и первых утренних сигарет. Минхо сунул руки в карманы, накинул капюшон и двинулся в сторону дома. Обычное утро для того, кто вечно живёт на грани. Минхо втянул воздух поглубже, выходя из-под прохладного сквозняка. День уже почти вступил в свои права. Город шумел, будто ничего не случилось ночью как будто никто не пил, не орал, не трахался в привате и не заключал сделок, от которых можно сдохнуть за пару затяжек. Он шёл медленно, нога за ногой, втянувшись в капюшон. Проходя мимо аптекарского ларька, краем глаза отметил новенький баннер про какой-то анальгетик. Минхо ухмыльнулся. — От жизни бы такое… В животе урчало так, что сам чуть не подпрыгнул. "Дома, блядь, мышь повесилась ещё неделю назад." Он свернул к круглосуточному. Маленький, пахнущий пряностями и пластиком магазинчик, в котором его знали в лицо и в котором он почти всегда покупал одни и те же вещи. Минхо провёл пальцами по полке с лапшой быстрого приготовления, взял пару упаковок, бутылку дешёвой колы, пачку сигарет. Остановился у холодильника, выбрал холодный сладкий кофе в банке, единственное, что хоть как-то склеивало мозги с утра. И уже уходя, вдруг вернулся к стенду с кормами. Долго ковыряться не стал, взял три банки кошачьего паштета. — Для ребят. — пробормотал себе под нос. Он всегда это делал. Возле его дома жила парочка облезлых уличных котов. Иногда их было пятеро, иногда восемь. Они приходили к подъезду вечером и ждали, пока Минхо скинет им что-то с балкона или выставит в миске. Он не знал, сколько им лет, как их зовут и вообще, как они сюда попали. Но это было...Нормально. Единственное «постоянное» в его рваной жизни. На кассе продавщица, пожилая женщина с заплаканными глазами, посмотрела на него и привычно буркнула: — Сегодня хоть не в хлам? Минхо усмехнулся: — Только на полшишечки, тётя. Она фыркнула, пробивая товар. — Вот урод, — сказала с теплотой. Минхо кивнул, сунул сдачу в карман и вышел. Солнце било по глазам, воздух тянул жаром от асфальта. Он вздохнул. Жить можно. Пока. Подъезд встретил его знакомым запахом сырости и старого моющего средства. На лестнице кто-то оставил пустую коробку из-под пиццы, и Минхо, проходя мимо, пнул её к стене. Его квартира находилась на пятом этаже. Дом не сказать чтобы ветхий, скорее, «подуставший, но живой». Он мог бы позволить себе что-то получше, даже рядом с работой, в районе, где не стреляют по пятницам и где лифт не захлебывается после третьего этажа. Но ему нравилось здесь. Просторно. Высокий потолок. Панорамное окно, из которого видно, как город задыхается в неоне. Ключ щёлкнул в замке. Минхо толкнул дверь плечом, привычно зацепляя стопку писем и флаерсов ботинком. Внутри пахло его собственным табаком, дешёвой ароматической свечой и чем-то устаревшим. Интерьера почти не было. Пара кожаных кресел. Стеклянный стол. Матовый бар с напитками, которых не стоит пить перед сменой. На стене плазма, которую он почти не включал. Спальня отделялась от основной зоны перегородкой. Кровать, заломанные жалюзи, и чёрная рубашка, забытая на спинке стула. Он мог бы всё изменить. Обставить по последнему слову. Вложиться, как это делают его «коллеги» по элитным клубам. Но смысл? Он тут почти не жил. Слишком много смен. Слишком много ночей, что начинались и заканчивались неизвестно где. Минхо кинул пакеты на стол, вытащил банку кофе, открыл её зубами. Горьковатая сладость сразу ударила в затылок. Он подцепил пальцем пачку кошачьего паштета, посмотрел в окно. Двор был пуст. Но он знал к вечеру эти шерстяные бродяги снова объявятся. Минхо усмехнулся: — Живучие. Выбросил куртку на диван, стащил с себя футболку и прошёл в ванную. Он любил эти несколько минут дома. Когда город остался снаружи, когда клуб с его хищными взглядами и липкими деньгами больше не цеплялся за горло. Когда он просто… существовал. Под душем стояла тишина. Только звук воды, только пар, только слабое жжение в затёкших мышцах. Минхо закрыл глаза. Ему ещё предстоит пережить эту ночь. И ещё одну. И ещё одну. Но пока можно было позволить себе быть просто Минхо. Минхо вышел из душа, запах свежего геля и мятного одеколона слегка размывался в тёплом воздухе квартиры. Волосы ещё влажные, и прядь норовила упасть на глаза. Он откинул её назад, кинул полотенце на стул. На кухонной стойке уже стояли пару пакетов из круглосуточного.Он порылся в них, достал полуфабрикатный ужин, поставил в микроволновку. Рядом кофе, минеральная вода, пачка сигарет и кошачий паштет. Телевизор включился почти случайно звук на половину, какой-то старый сериал с дешёвой актёрской игрой и банальным сюжетом. Но сейчас Минхо было всё равно. Ему нужно было просто что-то фоновое, чтобы не слышать, как гудит голова. Он уселся на диван, вытянув ноги, забрался с ногами, щёлкнул пультом, перебирая каналы. — Вот это да, давно таких моментов не было… — пробормотал он вслух, прикуривая сигарету. Дым повис в воздухе, смешиваясь с ароматами кофе и влажного после душа тела. Адреналин, будто оставленный где-то на задворках памяти, впервые за дни отступил. И Минхо поймал себя на мысли, что почти отвык от тишины. Без неона. Без взгляда Чана, прожигающего насквозь. Без этой чертовой игры, где ставки слишком высоки. Он откинул голову на спинку дивана. Где-то в животе заурчало. Микроволновка запищала. Минхо не торопился вставать. — Надо же… жив целый вечер. — Усмехнулся. — Без очередного “ты доигрался, Минхо” и без синяков. Прям праздник какой-то. Телефон на столике промигнул, но он проигнорировал. Сегодня он не хотел быть ни продавцом, ни игроком, ни тенью в клубе. Просто человеком. Хоть пару часов. И пусть завтра снова накроет с головой. Сейчас просто еда, тёплая комната и идиотский сериал. Еда на тарелке уже почти остыла, но Минхо всё равно лениво ковырял вилкой макароны с соусом, изредка откусывая хлеб. Телевизор монотонно бубнил, а сигарета дымилась в пепельнице на столе. На несколько часов всё будто стало прежним: тишина, свои стены, любимая футболка с чуть потёртым воротом, и без суеты. В висках всё ещё отдавался отголосок вчерашнего, но не столько от алкоголя, сколько от Чана. Этот коп…Вот вроде обычный, очередной. И таких Минхо видел сотни. Но вот этот зацепился. И самое паршивое зацепил его самого. Минхо недовольно хмыкнул, чуть сильнее вдавливая голову в подушку. Он не из тех, кто любит отступать. А ощущение, что его начинает теснить кто-то посторонний на его территории бесило. Причём не просто бесило, а именно царапало под кожей. — Твою мать… — выдохнул он. — Сдавать позиции? Я? Да пусть этот Чан сначала научится играть, а потом уже полезет в мой двор. Он взял телефон, вертя в руках. Долгое нажатие и высветились контакты. Несколько имен. Псевдонимы. Те самые, с кем работал. Те, кто знал больше чем надо. “Блок” “Вито” “Рыжий” Он задумался. Лучше всего начать с Блока тот всегда был осведомлён, а если что-то новое появлялось на районе, именно он первым брал это на заметку. Минхо набрал короткое сообщение: “Нужно увидеться. Есть вопрос. Срочно. Твой друг-стрип.” Отправил. Поставил телефон экраном вниз, как будто от этого меньше хотелось его трогать. Минхо по привычке вытянул сигарету, прикурил, сделал длинную затяжку, задержал дым в лёгких. Ему нравилось чувствовать, как лёгкое жжение обволакивает изнутри. Это всегда помогало думать. — Ладно, — бросил он в пустоту комнаты. — Устроим маленькую охоту. Посмотрим, кто тут на кого насматривается. Он улыбнулся, но внутри всё равно ощущал странное тянущее напряжение как будто эта игра начала выходить из-под его контроля. А Минхо ненавидел терять контроль. Он потушил сигарету, закинулся остатками кофе и кинул взгляд на телефон. Ответа пока не было. — Ну, Блок… ты же не подох, да? Минхо поднялся с дивана, натянул лёгкую тёмную куртку и отправился к двери. По пути, как обычно, захватил пару баночек кошачьего паштета его хвостатая банда у подъезда уже наверняка ждёт. А там, глядишь, и сообщение придёт. Минхо вышел из подъезда, прикрыв за собой тяжёлую дверь, и сразу почувствовал, как влажный вечерний воздух ударил в лицо. Город гудел машины, редкие крики, где-то доносилась музыка из открытого окна. А у мусорных баков его уже ждали. Трое. Белый облезлый кот с драным ухом, которого он в шутку называл “Дуни”. Мелкая пестрая кошка, почти без хвоста, “Суни”. И самый наглый темный комок шерсти с глубокими глазами “Дори”. — Ну что, ждали папку? — Минхо ухмыльнулся, опускаясь на корточки. Пакет с баночками тихо шуршал в руке. Коты, завидев его, сразу бросились ближе. Дуни протяжно мяукнул, требовательно ткнувшись носом в ладонь. — Да-да-да, знаю. Сегодня паштет с курицей, потому что я добрый. А вот если б знали, что я сегодня вытерпел, вы бы вообще без ужина остались. Он открыл баночку, выложил содержимое на сложенный листок газеты. Коты жадно набросились. Минхо смотрел на них с каким-то странным облегчением. В этом было что-то своё. Что-то простое. Настоящее. Город мог полыхать, копы выносить двери, конкуренты травить друг друга, а эти морды всё так же будут ждать у баков свою баночку паштета. Телефон в кармане завибрировал. Минхо поднял его, глянув на экран. Блок. “Через час. Старый переулок у седьмого причала. Без лишних.” — О, наконец-то, — усмехнулся Минхо. — Вот и повод переодеться. Он бросил последний взгляд на своих котов. — Не дохните тут, слышите? А то вернусь и без вас. Кто ж меня тогда за шмотки поцарапает. Суни коротко мяукнул в ответ, будто поняв. Минхо снова ухмыльнулся, развернулся и зашагал обратно к дому.

***

Старый переулок у седьмого причала давно славился тем, что туда лучше не заходить без ствола и желания остаться без кошелька. Даже днём он выглядел как декорации к дешёвому криминальному фильму: облезлые стены, выцветшие граффити, запах тухлой воды и чего-то сладко-гнилого из сточных труб. Минхо шёл вальяжно. Спокойно. Снаружи он всегда был спокоен. Даже когда внутри уже чесалось от предчувствия неприятностей. В тени под разбитым фонарём стоял Блок. Щуплый, в дешёвой куртке, натянутой на худую спину. Лицо всё такое же неприятное, нос горбатый, губы узкие. Он смотрел куда угодно, только не на Минхо. — Йо, родной, — Минхо хмыкнул, подходя. — А я уж думал, ты сдулся. Или в участок перекантоваться решил? Блок нервно передёрнул плечами. — Мин… всё норм. Просто… времена такие. Сам понимаешь. — Понимаю? — Минхо прищурился. — Нет, давай объяснишь. Я вот чего не понимаю, так это когда старые знакомые начинают морозиться, как последняя шваль. Тот отвёл взгляд, ногтем ковыряя кирпичную стену. — Да дело не во мне, Мин… Это просто… сейчас всех крутят. Левак палят, темы закрывают. Сам знаешь. Новый там этот… коп, который к тебе цепляется — он, говорят, с жёсткими ребятами связан. И кто под него ляжет, того уже не поднимут. — Ну вот только не надо мне про страшилки, — Минхо чуть прищурился, шагнув ближе. — Ты ж не ребёнок. Ты или работаешь со мной, или… Он не договорил. Блок поспешно поднял руки. — Да я с тобой, Мин! Просто пока…тишина. Понял? Ни поставки, ни слухов. Все сидят по норам, боятся высунуться. Я бы первым сообщил, если б что было. Минхо почувствовал, как внутри начинает закипать. Он не любил пустых встреч. Не любил, когда ему врали. А сейчас ему врали. — Значит, ты хочешь сказать, что ничего не слышал? Ни про “Глэйс”, ни про “Ангельскую плесень”? Ни про то, кто тут копам на хвост упал? Блок потупился, затягивая момент. — Ну… про “Ангельскую” может и слышал, только в других местах. Но это так… сплетни. Пацаны на Восточной говорили, что кто-то новое толкает, но я ж туда не лезу. Сам знаешь другой район. Мне туда нельзя. — Ага. И, конечно же, ты, такой прилежный, не сунул нос. Минхо сорвал с себя маску безразличия в голосе резко похолодало. — Я тебе не за анекдотами сюда пришёл, Блок. Ты мне должен. А если забыл — я могу напомнить. Как ты полгода назад из жопы вылез благодаря мне. — Мин… да ты пойми… я сейчас не могу, — голос у Блока задрожал. — Это не те дни. Я… я тебе отвечу. Дай время. Только не дави. Минхо смотрел на него пару долгих секунд, чувствуя, как пальцы сами хотят вцепиться тому в шкирку. Но держался. Это было бы слишком просто. Он усмехнулся, опуская руку в карман. Минхо не торопился уходить. Что-то в поведении Блока его бесило. Не столько слова, сколько эта натянутая манера говорить обо всём и ни о чём. Словно воздух вокруг сделался чуть гуще, а стены переулка чуть теснее. — Ладно, — Минхо качнул головой, будто сам себя уговаривая. — Тогда скажи-ка мне, Блок… кто слухи пускает? Кто мог копам на меня настучать? Он сказал это негромко, но в его голосе появилось такое сухое, тяжёлое спокойствие, от которого обычно у людей подкашивались ноги. Блок нервно почесал шею, взгляд его метался по переулку, будто за мусорными баками прятались невидимые свидетели. — Да нет такого, Мин… честно. Кто на тебя стучать будет? Ты ж сам знаешь, ты тут… ну… не тот, на кого решатся. Это просто… знаешь, совпадение, совпадение и слухи. Минхо прищурился, наклоняя голову чуть в сторону, будто разглядывая таракана под лупой. — Серьёзно? Совпадение? Три раза за неделю? Тебе самому не смешно? Тот пожал плечами, отвёл глаза. — Да блин… да никто про тебя ничего не говорил. Все, как мыши под веником. Сами себя спасают, про других не вспоминают. — Ага, — Минхо криво усмехнулся. — Конечно. Ты ж знаешь, я не из тех, кто любит быть в долгу. Не особо я, скажем так, благотворительностью увлекаюсь… Но если будет толк, может, и помогу. Блок вздрогнул, быстро взглянув на него. — Спасибо, Мин… но пока… нечего, — пробормотал он, будто извиняясь за сам факт этого разговора. Минхо молчал. Пару долгих секунд просто смотрел на него. Потом медленно облизнул губы и усмехнулся: — Ну ты, конечно… блеск. Ладно. Живи пока, — повторил он чуть тише, уже без угрозы. — Но ты сам знаешь, как это у нас работает. И мне плевать, кто на хвост сел. Если я узнаю, что ты приложил к этому свою вонючую руку… сам себя закапаешь. — Понял… понял, Мин… Минхо выдохнул, выровнял дыхание. Задержался на перекрёстке, бросил взгляд на тусклый неон ближайшего ломбарда, где буквы "А" и "Д" уже давно перегорели, оставляя вывеске странное название «ЛОМР». Он ещё пару секунд думал, оставить всё или всё-таки добить этот разговор, но в животе уже ощутимо тянуло неприятным предчувствием. Блок всё ещё топтался на месте, явно чего-то ожидая. И вот тут он выдал: — Слушай… а может, в забегаловку? — осторожно предложил он. — Там у нас… ну, знаешь. Разговоры легче идут. А то тут как-то… не по-людски. Минхо прищурился, не сразу поняв, что вообще сейчас произошло. — А ты когда это, Блок, стал деловые темы по забегаловкам мусолить? И со мной? — протянул он с кривой ухмылкой. — Или теперь на посиделки потянуло? — Да не, — тот почесал затылок, — просто… ну ты же понимаешь, Мин. А то тут… ну, эхо, камеры, люди всякие. А там… своя обстановка. Минхо мысленно чертыхнулся. Что-то в этом было подозрительное. Но любопытство уже поднимало голову. — Ладно, — протянул он. — Только чтоб я там не услышал про погоду и твои личные драмы. А то я тебя вилкой проткну. — Да я ж… ты чего, Мин… — замотал головой Блок. — Погнали. Они свернули с основной улицы в боковой проулок, где уже начинал разливаться мутный свет от окна круглосуточной забегаловки с облезлой вывеской «Ночной перекус». Там всегда было шумно, пахло жареным луком, сырым мясом и дешевым спиртным. Несколько дальних столов были заняты местными, кто-то молча играл в карты, кто-то пялился в маленький телек под потолком. Минхо выбрал столик у окна чтоб видеть выход. Сел спиной к стене, привычно, по старой памяти. К ним тут же подошла официантка, лет тридцати, с красными тенями под глазами и оскоминой на лице от постоянных подкатов клиентов. — Что берём, красавцы? Минхо собирался что-то буркнуть, как сзади раздался голос: — А мы с ними. Он обернулся на автомате. И прямо за его спиной стоял Чан. Такой же спокойный, как обычно. Рядом Джисон, тот самый молодой коп с наглой ухмылкой, с которым они пересекались мельком. И ещё один тип, которого Минхо видел впервые, низкий, с короткими темными волосами и тяжёлым взглядом. Минхо на долю секунды замер, затем поджал губы в усмешке. — Что, ребятки, корпоратив решили устроить? А меня даже не пригласили. Чан чуть склонил голову, его взгляд всё так же безэмоционально скользнул по Минхо. — Тебя никто и не звал, Ли Минхо. Просто… случайно оказались в одном месте. Минхо обвёл взглядом их компанию. Джисон с ухмылкой помахал ему пальцами. Незнакомец молчал. — Ну да… ну да… «случайно», — протянул Минхо, откинувшись на спинку стула. — Ну раз уж все свои… официантка, ещё пива и картошки. Чё уж. Воздух за столиком стал ощутимо гуще. И даже Блок начал выглядеть так, словно предпочёл бы прямо сейчас испариться в дымке жирного воздуха. "Ну-ну… посмотрим, кто тут кому мозги сегодня вывернет." Минхо уже собирался сделать ещё одну дерзкую шуточку в сторону Джисона, когда Чан, даже не дождавшись заказа, спокойно откинулся на спинку стула и выдал, почти лениво: — На самом деле это ни к чему. Мы уже уходим. Правда, Блок? Он повернул голову к тому, не меняя холодного выражения лица. — Спасибо за сотрудничество с полицией. Думаю, за это тебе год скостят. Стук сердца в груди Минхо будто пропустил один удар. — Что? — глухо спросил он, хмурясь, и перевёл взгляд на Блока. Тот уже потел, словно на медленном огне, его лицо перекосилось, а рука дрожала возле стакана. Минхо медленно откинулся назад.Чан вытащил из кармана телефон, положил на стол и аккуратно скользнул по экрану пальцем. — Какие доказательства у меня есть, спрашивал ты, Минхо? — ровным голосом начал он. — Ну вот, например. Он повернул экран к нему. На экране переписка. Его ник. Блок. Конечно, без прямого текста, но со всеми этими знакомыми кодовыми словами, встречами в определённых местах, и "подарками" для гостей. Минхо будто ударило током. Он едва заметно качнул головой. — Ты же прекрасно знаешь, что это всё косвенное. Никакой прямой связи. Только твои догадки. — А вот это, — Чан бросил ещё один взгляд на Блока, — уже не просто догадки. Из внутреннего кармана он достал крошечное записывающее устройство. С миниатюрным микрофоном, спрятанным в пластиковой пуговице. — На этом прекрасном человеке, — Чан почти ласково кивнул в сторону Блока, — с того самого вечера, как ты решил поиграть с огнём. Он наклонился ближе, почти касаясь дыханием уха Минхо. — А на записи… поверь, там куда больше, чем тебе бы хотелось. Минхо замер. На какую-то долю секунды реальность как будто пошатнулась. Все звуки заглушились, только гул в висках. Вот до чего, Мин, доводит желание играть с хищником. Он напрягся, сжав пальцы под столом.В голове пронеслось: "Если бы я мог вернуться назад… если бы я тогда не дал слабину… если бы не потянулся за этим взглядом… изменил бы что-то?" Ответ пришёл слишком быстро. Нет. Ничего бы не изменил. Потому что именно эта игра его суть. Его способ жить. Минхо усмехнулся краем губ, выдохнул сквозь зубы. — И что теперь, офицер? Повалишь меня прямо здесь? Или снова захочешь приват на двоих, чтобы поговорить о морали? В голосе прозвучала дерзость, но уже без прежней беззаботности.Теперь в ней было что-то стальное. Чан снова откинулся назад, чуть улыбнувшись уголками губ. — Тебе решать, Минхо. Но… давай сразу решим. Я предупреждал. А дальше будет совсем другая игра. Он поднялся из-за стола, Джисон и тот незнакомец следом. — 1:2. Минхо уже собрался встать, отмахнуться, разыграть напоследок что-то из своего фирменного, но один из полицейских, тот новый, низкий и с резким лицом, обернулся к Чану: — Что делаем? Его увозим? — кивнул на Блока. — Или всех сразу? Чан, не отрывая взгляда от Минхо, даже не задумался. — Блока — в участок. Там с ним разберутся. Минхо вскинул брови. — А я? В голосе его звучало слишком много показной дерзости, чтобы быть естественным. — А у нас с тобой… — Чан наклонился, чуть приблизившись, — ещё один очень важный разговор. Минхо зло скривился. — Раз поймали — так забирайте. Мне нечего с тобой обсуждать, офицер. Даже если ты и обожаешь приватные беседы. Чан ухмыльнулся, этот взгляд снова чуть дернул что-то внутри, цепко, почти неприятно. — Я тебя не спрашивал. Если так уж хочешь, я отвезу тебя позже в участок. Но для начала, мы едем к тебе. Минхо едва заметно напрягся, сжал пальцы в карманах. — Разогнался, — усмехнулся он, склонив голову, — я же вроде не говорил свой адрес, офицер. Чан медленно, с лёгким наклоном головы, улыбнулся. — А я и не спрашивал. Тишина на секунду повисла слишком глухой. Минхо выдохнул сквозь зубы, обвел взглядом забегаловку, коротко глянул на Джисона, тот, зараза, уже тоже ухмылялся, как будто наслаждаясь этим зрелищем. Минхо мысленно выругался. "Вот влип. Так влип, что сам бы аплодировал." Собрав остатки самообладания, он выпрямился, чуть вскинул подбородок. — Ладно, офицер. Но знай за несанкционированное вторжение в мою великолепную личную жизнь я требую компенсацию. — Компенсацию обсудим на месте, — коротко бросил Чан. Он сделал знак своим, и Джисон с тем вторым копом начали выводить Блока, тот шел, опустив голову, будто уже понял, что из этого вечера он выйдет в наручниках. Минхо глянул ему вслед, усмехнулся. — Вот же, Блок… крысами никогда не рождаются. Ими становятся. Чан подошёл ближе. — Пошли, Минхо. — Развёлся командовать, — пробурчал тот, но всё-таки двинулся к выходу. На улице пахло мокрым асфальтом и приглушённым дымом от уличных забегаловок. В висках чуть пульсировало от напряжения, от злости, от какой-то чёртовой, почти болезненной тяги снова попробовать заглянуть Чану в глаза. Минхо выдохнул, зная, что влип. И что драться будет до последнего. В машине стояла та самая тишина, от которой хотелось отдернуть воротник. Минхо откинулся на сиденье, глядя в мутное окно. За стеклом проплывали огни, расплывались вывески, город жил своим мерзким, загоревшимся влажным вечером. "Всегда мечтал… поехать в полицейской машине. Не на заднем сиденье так, чисто по кайфу. Ну вот, Минхо, лови момент." Он покосился на Чана. Тот за рулём выглядел слишком спокойным. Из тех спокойствий, что затишье перед крупным сносом крыши. Минхо скривился, отвёл взгляд. "Такой противный, чертовски красивый ублюдок." Минут через семь машина свернула в знакомый переулок, уткнулась в обочину. Минхо вздрогнул. — Ты правда знаешь, где я живу…охренеть. Чан даже не повернул головы. — Ты удивляешь меня, Минхо. Ты ведь не настолько дурак, как притворяешься. Минхо лишь дернул уголком губ. Поднялись на этаж, в подъезде, как всегда, пахло затхлой сыростью, которую даже дорогие двери соседей не могли перебить. Минхо отпер дверь своей квартиры, впуская Чана внутрь. — Ну, располагайся, офицер. Холодильник пустой, налить могу только обиды. Чан прошёл мимо, не удостоив комментарием. Минхо захлопнул дверь. И почти сразу услышал, как Чан начинает бесцеремонно ходить по квартире, открывая шкафы, заглядывая в ящики. Минхо скрестил руки на груди. — Э-эй, ты чё, обыски устраиваешь? Это моя территория, вообще-то. — Ищу, где ты прячешь наркоту. Минхо хмыкнул. — Ага, конечно. Я ж совсем идиот хранить её у себя дома. Это как в футболе, мяч в свои ворота закинуть. Чан не ответил. Прошло несколько томительных минут. Звук передвигаемых вещей, скрип открывающихся дверок, топот шагов. Минхо уже начал думать, что офицер ничего не найдёт, и тогда, может, он хотя бы выскочит отсюда с последним словом. И тут Чан появился из комнаты, держа в руке маленькую ампулу. Бледное содержимое плескалось внутри, как масло. Минхо остолбенел. — Глупо, говоришь, дома держать? — Чан поднял ампулу на уровень глаз. — Особенно если оно лежит вот так… на тумбочке. Минхо узнал её сразу. Утренний отель. Стопка денег. И подарок от щедрого незнакомца. "Ёбаный…" В голове прокатился целый каскад отборных ругательств. Минхо скривился. — Я… это… сегодня утром. Честно. Появилось. Я даже не знаю, кто… Чан скептически выгнул бровь. — Конечно. Конечно. Всё само собой появляется у тебя на тумбочках. Минхо, заканчивай. Мне достаточно вот этого от тебя. Он убрал ампулу в карман куртки. — Ладно. Это уходит в улики. А ты садись. У нас с тобой серьёзный разговор. Минхо опустился на диван, машинально заправляя волосы назад. Сердце нехотя грохнуло о грудь. "Чёрт. Чёрт. Чёрт. Пошло всё к чёрту." Он взглянул на Чана и усмехнулся, вытянув ноги. — Ну… развлекай меня, офицер. Только предупреждаю, я заскучаю, если будешь опять читать нравоучения. А внутри уже понимал это будет хуже нравоучений. Чан опустился в кресло напротив, вытащил из кармана ампулу, покрутил её в пальцах, будто это была не улика, а безделушка. — Ладно, Минхо. Хватит. Мне от тебя нужна информация. Минхо откинулся на спинку дивана, закинул руку за голову. — Боже, мы уже проходили этот этап наших… как это назвать… отношений? — на последних словах он приподнял брови и чуть склонил голову. — Не вышло же. Ну может, ты всё-таки наденешь на меня наручники? Они, к слову, сексуально на мне смотрятся. Правда, игрушечные поинтереснее, но… Он протянул запястья вперёд, словно предлагая. — Или сразу оформим? Я крысячничать не буду, так что не обольщайся. И вообще, у меня есть право на адвоката, да? Вот точно, по-любому. Чан опёрся локтями на колени, взгляд его потяжелел. — Заткнись, Минхо. Минхо изобразил обиженное лицо, но промолчал. Чан кивнул на него. — Мне нужна пара имён. Клиенты. Особенно те, кто брал у тебя Глэйс. Кто тусовался с этим дерьмом, кто искал. Имена, лица, контакты. Минхо рассмеялся, качнувшись на диване. — Ага, щас. На клиентов? Ты с ума сошёл? У нас вообще-то… как это...профессиональная этика. Конфиденциальность. Слышал про такую? Или на ваших курсах в академии про это не рассказывают? Чан выдохнул, сжал кулаки. — Ты умеешь не перебивать, Минхо? Тот щёлкнул пальцами. — Ничего себе, какой шанс. Продолжай, офицер, весь твой. Чан наклонился вперёд, взгляд его стал холоднее, опаснее. — Ты даёшь мне пару имён. Помогаешь и я закрываю на тебя глаза. Полностью. Все материалы, переписки, всё, что у нас есть, улетает в небытие. А ты продолжаешь жить своей жизнью. Ну, насколько это можно назвать жизнью. Хотел бы сказать «нормальной», но учитывая твои привычки… Он усмехнулся. — В общем, если тебя ничему не учит твоё дело. Но хотя бы без моего вмешательства. Минхо замолчал. Секунда… две… три. "Вот оно." Он откинулся на спинку, разглядывая потолок. — Так вот для чего это всё было. Не мои связи тебя интересуют. Не цепочка, не кто мне это передаёт. А мои клиенты. Тебе нужны покупатели. Вот что это было. Он опустил голову, глядя на Чана снизу вверх с едва заметной усмешкой. — Я тебе прям так и нужен, да? Ну что, старик… ты так хотел этого, что даже в личный приват заглянул. Понимаю. Не осуждаю. Чан вздохнул, облокотился на спинку кресла. — Поверь, Минхо. Это не из-за тебя. Я видел, на что это дерьмо людей превращает. И если у меня есть шанс хотя бы часть из них вытащить, я воспользуюсь им. А ты…Он покачал головой. — Ты просто оказался удобной дверью. Но я ведь говорил, мне плевать, кем ты себя воображаешь. Минхо криво улыбнулся. — Ага. Дверью, говоришь? Знаешь, перед дверями обычно вытирают ноги. Так вот будь осторожен, Чан. Некоторые двери… они, бывает, захлопываются. Прямо по пальцам. Он подался вперёд, и на секунду между ними повисло какое-то странное молчание. Не угроза. Не насмешка. Даже не вызов. Просто… короткая вспышка понимания. Минхо вздохнул. — Ладно. Я подумаю. Может, я и знаю пару типов. Но без гарантий, понял? Чан кивнул. — Понял. Но, Минхо…Он улыбнулся, чуть хищно. — Я всё равно добьюсь своего. Так что либо по-хорошему… либо так, как я умею. — Мм, вот это уже интригует. Оставь меня хотя бы парой иллюзий, офицер. А внутри у него уже крутился другой вопрос. "А действительно… кто ещё из клиентов мог его сдать? Или… кто слил про него больше, чем надо." Чан откинулся назад, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой посмотрел на Минхо. — Конечно. Только ты так просто не отделаешься. Я знаю, как это у тебя «возможно» и «без гарантий». Он качнул головой, уголки губ чуть дрогнули, в голосе снова прозвучала эта уверенная твёрдость, от которой у Минхо внутри привычно щёлкнуло что-то неприятно возбуждённое. — Правила теперь другие. Официально ты свидетель. А неофициально для меня ты нарушитель. И я не спущу с тебя глаз. Минхо скривился, наигранно осмотрев свою квартиру. — Маловата для вас, большой полицейский. А если я, допустим… в душ? Чан, не мигая, смотрел на него, голос чуть опустился. — Работа. Я там. Магазин тоже я. Я не дам тебе даже полшага в сторону, Минхо. Теперь всё по чёткому плану. Каждый человек, имя, фамилия, связной, время, место. Всё с подтверждением. Пока мы это не закончим, твоя жизнь вертится у меня в руках. Минхо приподнял брови, подавив нервный смешок. — Ну да… Любитель контроля. Я таких знаю. Он вздохнул, поджал губы, потерев шею. — Ладно. Начнём с первой пташки. Пишешь? Или твоя железная память на всё подряд? Чан молча достал тёмный, потрёпанный блокнот, щёлкнул ручкой и чуть кивнул. Минхо закатил глаза. — Ну надо же. 21-й век, а он всё в блокнотик. Офигеть. Скоро перьями на свитке писать начнёшь. — Говори, Минхо. — Ладно-ладно. Первый… Сон Укджин. Платит как мажор, но следы оставляет, как последняя шестерка. Телку свою разок привёл та во все сторис разом, пришлось половину вечера телефоны отбирать. Шумный, тупой, зато деньги носит. Чан, не отрываясь, записал что-то в блокнот. — А второй? Минхо повёл плечами. — Ким Бомсан. Буйный, этот вообще без тормозов. Как под чем так сразу в драку или на приват к мальчикам лезет. Я б его уже давно выписал из клуба, но он отваливает бабки, а хозяину такое нравится. Чан перевёл взгляд в блокнот, что-то пролистал, отыскал строчку. — Бомсан… А вот это уже интересно. Минхо прищурился. — Ага, и что? Чего ты добиваешься, если у тебя и так всё уже в твоём древнем блокноте записано? Зачем весь этот спектакль? Он подался вперёд, облокотился локтями на стол, чуть наклонившись. — Или тебе просто нравится, как я тут перед тобой откровенничаю, а? Чан бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц, усмехнулся. — Я очень даже внимательно тебя слушаю. Не принижай свои старания. Просто не всё из того, что у меня есть, было подтверждено с твоих слов. А теперь… Он постучал ручкой по строчке с именем Бомсана. — …всё встанет на места. Продолжай. Минхо фыркнул, облокотился спиной на спинку дивана, раскинув руки по подлокотникам. — Твою мать, Чан, ты же понимаешь, что я сейчас зубами скриплю? Если бы я мог, я бы тебя прямо тут… — Минхо. — Ладно-ладно, всё. Не могу я с собой поделать, знаешь ты это. Он замолчал на пару секунд, чтобы отдышаться и перестать улыбаться в наглую. А внутри всё снова привычно зудело: от раздражения, страха, злости… и какой-то звериной жадности к этим играм. Потому что как бы он ни выл, ни ёрничал именно такие разговоры и держали его на плаву. Адреналин. Давление. Контроль. И как бы он себе ни врал, этот полицейский уже давно стал для него опасно интересным раздражителем. Минхо шумно выдохнул, склонил голову на бок. — Ладно. Давай третьего. Минхо уже почти расслабился, подкинув в Чана с десяток имён, каждый сопровождая колким комментарием. То о том, кто как платит, кто что любит, у кого руки длиннее, чем положено, а у кого язык. Он изгалялся, ерничал, пропускал особо мерзких через зубы. А потом, откинувшись на спинку дивана и устремив взгляд в потолок, лениво бросил: — И как ты себе вообще это видишь? Я что теперь… с тобой в обнимку жить буду? Или ты приобрёл себе вип-билет в первый ряд на все мои выступления? Так и скажи. Он ухмыльнулся, ожидая резкого ответа, как обычно. Но Чан, на удивление, не вспыхнул. Он чуть приподнял бровь, а уголки губ дрогнули в почти незаметной усмешке. — Ну… — начал он, задумчиво водя пальцем по краю блокнота. — Ты же знаешь, что иногда самые лучшие места не у сцены, а за кулисами. Минхо застыл. На секунду даже не скрывая удивления. — Ты… ты сейчас пошутил? Полицейский Чан, лично, вот так? Чан пожал плечами, будто бы это было делом обыденным, а не что-то из разряда паранормального. — Я человек разносторонний, Минхо. Не стоит недооценивать. Минхо со смешком провёл ладонью по лицу, мотнул головой. — Чёрт, я так и знал, что где-то внутри тебя сидит маленький дьяволёнок. Мрачный, вредный, со своими правилами… но всё же. Он усмехнулся, а в груди кольнуло что-то непривычное, как будто на пару секунд разговор перестал быть игрой в охотника и жертву. Как будто он снова нашёл того, кто может хоть как-то держать его на уровне. Чан не дал долго зависать в этой паузе. Щёлкнул ручкой и заговорил, всё так же хладнокровно: — А теперь к делу. Ты продолжаешь работать, как и раньше. Ведёшь себя естественно, не нарываешься и не спалишься. Но,– он ткнул пальцем в блокнот, — если кто-то из вот этого списка появляется у вас в клубе, ты переключаешься на него. Он твой главный клиент. Твоя цель. Минхо вскинул бровь. — То есть… я теперь работаю как наживка? — Именно, — без улыбки, почти скучающе подтвердил Чан. — Что, думал, будешь отлеживаться? Нет уж. Хочешь, чтобы я прикрыл тебе задницу и не отправил за решётку, будешь полезен. Минхо, прищурившись, облизал губы. — Ага… Значит, не охотник, не жертва, а приманка. Красивый ход, Чан. Но учти я могу перегрызть руку тому, кто сунется слишком близко. — Вот и посмотрим, кто кого, Минхо. Они поймали взглядами друг друга. Напряжение между ними повисло, будто натянутая струна. Минхо не сразу отвёл глаза. Он чувствовал, как по спине пробежала дрожь — от раздражения, от злости… и от мерзкого, привычного удовольствия. Потому что его жизнь никогда не была безопасной. А вот такая игра на грани, это было единственное, что делало существование хоть сколько-то интересным. Он ухмыльнулся, потянулся за сигаретами. — Ну что, полицейский… добро пожаловать в мой грёбаный ад. Надеюсь, тебе тут понравится. Чан склонил голову, усмехнувшись в ответ: — Я уже чувствую себя как дома.

***

Прошло несколько дней. Минхо брал отгулы. По собственному желанию, хотя по факту, выбора у него не было. Чан поселился в его жизни, как эта чертова заноза под ногтем. Такой, что вроде бы и не смертельно, но постоянно напоминает о себе, стоит только наступить не туда. И как бы Минхо ни пытался игнорировать нового «соседа», это было невозможно. Во-первых, Чан оказался настоящим маньяком чистоты. Нет, Минхо не был свиньёй, он любил порядок. Но чтобы до такой степени?.. Когда человек дважды за день протирает одну и ту же поверхность, перемывая кружки, которые никто даже не трогал… Когда полы начинают блестеть так, что Минхо пару раз чуть не поскользнулся… В какой-то момент он не выдержал. — Чан, блядь, ты чистишь уже чистое! Ты понимаешь, что это… — Минхо развёл руками. — Патология! Чан, не отрываясь от протирания пульта от телевизора, спокойно ответил: — А ты понимаешь, что я сплю в твоей квартире, и у меня здесь аллергия на сраный бардак? Минхо откинулся на диван, надув щёки. — Я убираюсь! Я вообще-то за собой слежу! — А я слежу за тобой, — Чан кивнул с подчеркнутым спокойствием. — Так что расслабься. Поначалу Минхо пытался сбивать настрой офицера шутками. Он пару раз предложил Чану разделить с ним кровать, обнимая подушку и томно закатывая глаза. — Ну, если уж ты так настаиваешь… хотя я предупреждаю, я во сне обнимаюсь, — мурлыкал Минхо, ожидая хоть малейшего смущения на лице полицейского. Но Чан, зараза, подыгрывал с мёртвой серьезностью. — Мне тоже снились кошмары. Так что обнимёмся. Ради психического здоровья. Минхо тогда оторопел, а потом со злостью зашвырнул в него подушку и прогнал на диван. В итоге, всё это напоминало дурную семейную комедию, если бы не тот факт, что на кону стояла его задница. И жизнь. Минхо знал стоит сделать один неосторожный шаг, Чан сдаст его с потрохами. Сейчас они сидели в машине, припаркованной неподалёку от клуба. Минхо развалился на пассажирском сидении, вытянув ноги, и наблюдал, как капли дождя медленно стекают по лобовому стеклу. На улице было влажно, липко, душно. Машина пропахла свежей кожей, кофе и какой-то острым полицейским одеколоном. Чан молчал. Он листал что-то в телефоне, задумчиво сдвинув брови. Минхо усмехнулся про себя, вспомнив, как несколько часов назад Чан, чертыхаясь, перемывал его кухню. — Охотник с фетишем на порядок. Великолепно. Он слегка повернул голову, посмотрел на профиль Чана, цепляясь взглядом за линию его челюсти. — Ты бы знал, как рушится мой мир, глядя на тебя с тряпкой в руке, — лениво протянул Минхо. Чан даже не отвёл взгляда от экрана. — Это всё часть плана. Заставить тебя привязаться. А потом сдать. — Уже привязался, зайка. Только план твой провалился. Он подмигнул, не ожидая ответа. Чан в таких вещах редко отвечал. Он больше действовал. Тишина между ними повисла ровная. Не тяжёлая, как раньше, а скорее привычная. За эти несколько дней они научились оставлять друг друга в покое, если надо, и не пересекаться лишний раз. Хотя Минхо так и не оставил попыток выбить Чана из равновесия. И всё же, Чан стал чем-то вроде постоянного элемента его пространства. И это, черт возьми, раздражало. Особенно потому, что Минхо начинал привыкать. Он поджал губы, посмотрел на клуб. — Осталось пару часов, — пробурчал он, снова откинувшись на спинку кресла. — Надеюсь, сегодня без цирка. Чан отложил телефон, повернулся к нему. — Сегодня ты работаешь по списку. И без самодеятельности, Минхо. Я тебя предупреждаю. Минхо театрально вздохнул. — Ну да. Ты же у меня теперь жилец, нянька и контролёр. Я жду, когда ты с табличкой «Контрольная точка» на груди появишься. — Минхо… — Всё-всё, понял. Буду паинькой. Но внутри у него уже зудело от желания проверить, как далеко он может зайти. И да, черт возьми, в этой машине ему было куда уютнее, чем хотелось бы признать. Минхо бросил взгляд на телефон. Часы показывали 18:27. В клубе ещё не началась суета, но внутри уже зажглись мягкие, приглушённые огни, подсвечивающие полупустой зал. Из глубины доносилась приглушённая музыка, пока ещё что-то лайтовое, чтобы не пугать тех редких, кто приходил слишком рано. Он усмехнулся, повернулся к Чану. — Ладно, генерал-лейтенант, раз уж мы тут, давай проговорим план на бой. Что если никого из твоего волшебного списочка не будет? Чан даже не повёл бровью, спокойно пристёгивая к поясу скрытую радиогарнитуру. — Тогда смена на смарку для меня. А ты делаешь, что хочешь. Танцуешь, лапаешь, зарабатываешь свои грязные деньги… только, Минхо… Он посмотрел на него пристально. — Ни капли. Ни грамма. Ни дозы. Ни от кого. И не срывайся. Мне нужен ты в адеквате. Минхо театрально положил ладонь на грудь, закатив глаза. — О, твою мать… Это что, забота? Ты тронулся, полицейский. Прямо слышу, как у тебя в душе заиграл гимн соцопеки. Чан скривился. — Нет. Просто не хочу оттирать тебя от пола или объясняться с коронёром, если ты откинешься. Минхо фыркнул, откинувшись на спинку сиденья. — Да расслабься. Не в первый раз. — Вот именно, — сухо бросил Чан. Повисла короткая пауза. Минхо разглядывал узкие улицы за окном, влажные от вечернего дождя. Окна клубов светились, неон играл на мокром асфальте. Город пах промокшими тряпками, гарью от ближайшей забегаловки и чем-то сладким, приторным явно от одного из дешёвых ларьков с выпечкой. Минхо вернулся к разговору: — А ты что, собираешься весь вечер тусоваться в тачке? Или хочешь наконец увидеть, как работает закулисье этого милого вертепа? А то всё снаружи, да снаружи… а у нас там, знаешь ли, свой микроклимат. Чан усмехнулся. — Ты позволишь? Хотелось бы. Минхо изобразил оскорблённую мину. — Ты что, поработать решил? Ну, у тебя тело, конечно… ничего, но, боюсь, конкуренцию мне не составишь. Хотя… можно будет потом устроить тебе пробный выход. За отдельную плату. — Минхо. — Ладно-ладно. Понял я. Хочешь быть по другую сторону сцены, чтобы быстро добраться до нужного человека. Это даже логично. Чан кивнул. — Вот и прекрасно. Только имей в виду я не для развлечений. Минхо изогнул бровь. — А кто говорил о развлечениях, красавчик? Ты же сам к нашей гримёрке напросился. Чан вздохнул. — И да… если вдруг что, в толпе я быть не буду. Не хочу, чтобы какой-нибудь ушлый наркоторговец сунулся, увидев копа в зале. Лучше уж в тени. Минхо хмыкнул. — Что, волнуешься за меня? Боишься, что без твоих чутких объятий я тут не справлюсь? Чан покосился. — Я просто хочу поймать нужных мне людей до того, как они сбегут. А ты, Минхо, у нас пока наживка. Так что давай без твоих истерик. — Ну, раз наживка… — Минхо протянул, нехорошо улыбаясь. — Тогда хочу знать, за сколько меня продадут, если что. — Хватит болтать. Пошли. Они вышли из машины. Минхо взъерошил волосы, встряхнул плечами, сбрасывая напряжение. Ночной город принимал их в свои влажные объятия. У входа их уже ждали два здоровяка-охранника. Минхо привычно махнул им рукой, один из них безразлично кивнул. — Этот со мной, — бросил Минхо, указывая на Чана. Охранник с сомнением скользнул взглядом по Чану, но, видимо, решив, что лишних проблем не надо, махнул рукой, пропуская. Внутри клуб встретил их густым, плотным теплом, ароматом алкоголя и пряных благовоний. Музыка уже стала громче. По залу скользили официантки в облегающих нарядах, а за стойкой уже наливали первые бокалы. Минхо обернулся к Чану. — Ну что, держись, милый. Ты только что попал в мой рай. Чан усмехнулся. — Главное, чтобы я отсюда выбрался живым. Минхо фыркнул. — Ты ещё не знаешь, с кем связался. И они двинулись дальше через зал, мимо сцены, на задний дворик, где в полутьме мерцала табличка «для персонала». Минхо толкнул дверь. — Добро пожаловать в закулисье, офицер. Чан вошёл следом, внимательно оглядываясь. За дверью начиналась совсем другая жизнь. Крики, шутки, смех, запах пота, лака для волос и дешёвых сигарет. Кто-то примерял костюм. Кто-то поправлял макияж. Девчонка на стуле делала себе очередной пирсинг в ухе, от скуки. Минхо обернулся, ухмыльнулся. — Можешь занять вот ту гримёрку. Там спокойно, и никто не тронет. Чан кивнул. — Отлично. Буду на связи. Минхо ухмыльнулся. — Ну что, коп… пошли устраивать тебе весёлую смену. И, дёрнувшись на мгновение, снова стал тем самым Минхо ловким, раскованным, чуть вызывающим. Пора было работать. Минхо ещё не успел как следует окопаться в гримёрке, как дверь со скрипом отворилась, и внутрь ввалился его коллега по сменам Хёнсу, вечно наглый, с довольной ухмылкой на лице и привычкой держаться так, будто весь клуб его личная собственность. — О-о-о, — протянул тот, заприметив Чана, стоящего у стены. — А я смотрю, ты всё-таки его охмурил. Глазки-то на него с первого дня кидал, Мин. Я уж думал, ты у нас попритих, ан нет — словил себе полицейского. Чан лениво скосил на Минхо взгляд и едва заметно ухмыльнулся, словно дожидаясь, что будет дальше. Минхо чуть не подавился собственным воздухом. Быстро подался вперёд, встав между ними, нервно хлопнув ладонью по груди Хёнсу. — Слышь, ты, тормози. Это так, местный юмор. Все тут так шутят над копами, знаешь же. Хёнсу изогнул бровь. — Ага, конечно. Просто, Мин, такие, как ты, любители адреналина, всегда в итоге сами к таким липнут. Видать, по нему скучал. Минхо почувствовал, как внутри что-то ощутимо щёлкнуло. Последние дни и так натянули его нервы до предела, а этот идиот решил подлить масла. Он сдержался, хотя пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Всё, завали. Он тут по делу. Сидит в гримёрке, никого не трогает, ясно? И чтоб никто к нему носа не совал. Передай остальным. Хёнсу театрально вскинул руки. — Да-да-да, как скажешь. Твоё никто не тронет, обещаю. — И, подмигнув, развернулся на пятке. — Остальным передам. Минхо закатил глаза, шумно выдохнул, хлопнул дверь и обернулся к Чану, который стоял, облокотившись о стену с таким видом, будто его всё это безмерно развлекало. — Чтоб тебя… — буркнул Минхо и стал переодеваться. Он ловко скинул футболку, перекинул её на спинку стула. Поймал на себе взгляд Чана. — Чего уставился? Видишь впервые человека без одежды? — Нет, — невозмутимо ответил Чан, ухмыляясь. — Но, должен признать… я, наверное, всё-таки польщён. Даже жаль, что тот приват не состоялся. Судя по твоей форме, могло бы быть занятно. Минхо с шумом открыл шкафчик, достал сценический жилет. — Ты же вроде полицейский… где вся твоя серьёзность, Чан? Ты так сейчас роняешь имидж грозного офицера. Чан пожал плечами. — А что, я тебе нравлюсь таким? Грозным? Я могу. Минхо недовольно фыркнул, натягивая кожаные узкие брюки. — Как скажешь. Только, знаешь, у меня сегодня настроение ни к чёрту. Так что если начнёшь свои шуточки, я тебя привяжу к этой стойке и дам поиграть с Хёнсу. Чан рассмеялся. Чёрт возьми, громко. У него был этот короткий, хриплый смешок, который раздавался так, будто ему и правда весело. — Расслабься, красавчик. Я тут только по делу. Он подошёл ближе, будто изучая, как Минхо застёгивает ремни на жилете, и без особых заминок добавил: — Кстати, у тебя и правда хорошее тело. Мышцы, рельеф, всё как надо. Танцы, видимо, держат тебя в форме. Минхо закатил глаза, хотя внутренне почувствовал, как сердце на секунду пропустило удар. Да чтоб тебя, Чан, вот именно сегодня… — Это то, что меня кормит. И даёт доступ к твоим дядям и тётям из списочка. Вот и всё. Чан на секунду задумался, стал серьёзнее. — Грустно. Продаёшь себя, чтобы добраться до тех, кто продаёт других. Минхо не ответил. Просто застегнул последний ремень, закинул куртку на плечо. — Всё, я погнал. Там уже музыка поднимается. — Помни, что сказал. Если кто-то из моих появится, сразу сигнал. — Да понял я, понял. Только не нервничай, шериф. Минхо скользнул мимо него, к двери. На ходу оглянулся через плечо: — И, Чан… — А? — Если вдруг заскучаешь, можешь подглядывать за мной из-за занавеса. Только без слюней, ага? Чан ухмыльнулся. — Договорились. Минхо толкнул дверь и вышел в зал. Музыка набирала обороты, огни мерцали. На секунду он задержал взгляд на людях, потом на сцене, и почувствовал, как адреналин снова начинает прокатываться по венам. Он снова становился тем самым Минхо. Пора было работать.

***

Работа шла в привычном ритме. Музыка резала уши, световые пятна плясали по залу, люди смеялись, наливали себе в глотку всё, что могли себе позволить, и неслись в обнимку с ночной эйфорией. Минхо плавно двигался под музыку, привычно улыбался там, где нужно было, скользил по взглядам, отлавливал нужных людей. А нужных всё не было. Всё это начинало бесить. Пара часов уже пролетела, а из списка Чана никто так и не объявился. Даже намёка. Минхо знал своих клиентов в лицо, помнил, у кого какой вкус, кто как себя ведёт на адреналине, а кто срывается в сопли после второй порции. И всё же тишина. В очередной перерыв он вышел со сцены, стряхнул с себя напряжение, схватил полотенце с барной стойки, вытер шею и тут же заметил знакомую фигуру у бара. Чан сидел, откинувшись спиной к стойке, один. Тёмная рубашка чуть расстёгнута, рука на стакане с обычной водой, какой сюрприз. Вид у него был уставший, но всё ещё цепкий, как у волка, который затаился, но ещё не ушёл с охоты. Минхо ухмыльнулся и, подойдя, облокотился локтями на стойку рядом. — Ну что, коп, — негромко протянул он, наклоняясь к уху Чана, чтобы перекричать музыку. — Надоело ждать моего провала? Чан бросил на него взгляд из-под бровей и едва заметно усмехнулся. — Смотрю, ты не теряешь форму. Работай-работай. — Да ладно тебе. — Минхо щёлкнул пальцами, привлекая внимание бармена, и заказал себе что-то покрепче. — Серьёзно, твои шпионы сегодня так и не пришли. Может, они все устали бояться тебя? Или — о ужас — просто нормальные люди и решили отдохнуть дома. — Знаешь, Минхо, — Чан пригубил воду. — Я бы мог поверить. Но с такими, как ты, всегда всё происходит внезапно. Минхо рассмеялся, получив свой стакан. Поднёс его к губам, не отводя взгляда от Чана. — Ну, раз ты разрешаешь, — нарочито невинно сказал он. — Значит, могу позволить себе расслабиться. Праздник ведь, рабочий день почти окончен. — Я не говорил, что разрешаю, — буркнул Чан. — О, давай без этого, — отмахнулся Минхо и залпом осушил половину бокала. Горло обожгло, но это было даже приятно — что-то обыденное, знакомое в этой ночной суете. Чан хмыкнул. — Я удивлён, что ты позволяешь себе такое во время работы. — А ты думал, как у нас тут всё держится? — Минхо обернулся, оглядел зал, снова посмотрел на Чана. — Для бодрости духа, блеска в глазах, эффекта на публику. Даже рекомендую. Хочешь, попробуй. Может, твоя работа заиграет новыми красками. Глядишь и танцевать начнёшь. Чан фыркнул. — Пожалуй, я оставлю это тебе. — Как хочешь, шериф. — Минхо закончил свой бокал, слегка облизнул губы, наслаждаясь легким жжением, и выпрямился. — Ладно, пошёл я обратно. Если вдруг решишь сменить профессию и встать рядом со мной, дай знать. Я подыщу тебе хорошую маску и научу правильно двигать бёдрами. Он подмигнул, оттолкнулся от стойки и нырнул обратно в светящийся полумрак зала, оставив Чана с его водой и слегка кривой ухмылкой. В этот момент Минхо снова почувствовал в себе этот азарт. Адреналин всё ещё гудел в крови. Плевать, что никого из списка не было. Плевать, что Чан тут. Всё, что сейчас имело значение, это музыка, огни и люди, жадно цепляющиеся за ночь, как за последний шанс на жизнь. Минхо шагнул на сцену. Работа продолжалась.

***

Минхо уже не прыгал как заведённый. Ночь, хоть и набирала обороты, начинала давить на него тяжелой липкой усталостью. Пара последних дней выжали из него всё, что можно было. Вечные игры с Чаном, бесконечные разговоры, допросы, эта его одержимость чистотой, да будь он проклят, этот перфекционист с шваброй и идеальными папочками по делам. И если раньше Минхо мог отплясывать здесь хоть сутки без остановки, сейчас каждый новый выход на сцену давался чуть тяжелее. Свет резал глаза, звук уже не бодрил, а слегка раздражал. А ещё знание, что за его спиной сидит Чан. Где-то там, у стойки или в гримёрке. Следит, сверлит взглядом, ждёт. Зал гудел. Смех, музыка, звон бокалов, редкие выкрики. Минхо привычно улыбался, хотя лицо уже начинало сводить от усталости. И он уже было собирался отдохнуть хотя бы на минутку, как вдруг чья-то рука резко вцепилась в его запястье. Дёрнуло сильно, почти грубо. Минхо опешил, резко развернулся, уже готовый оттолкнуть или хотя бы съязвить, но тут его взгляд наткнулся на знакомое лицо. Ядовито-сладкая ухмылка. Узкие глаза с чуть мутноватым блеском. Уголки губ, которые всегда улыбаются так, будто человек знает о тебе больше, чем ты сам. О, да. Этот был в списке. Минхо мгновенно сменил выражение лица. Губы разъехались в мурлыкающую улыбку, взгляд стал мягче, голос опустился до низкого, почти ленивого мурлыканья: — Не поверите, как я рад вас видеть… — протянул он, слегка наклоняясь ближе, будто делясь личным признанием. Клиент, по имени Киён, если память Минхо не подвела, ещё шире ухмыльнулся, обнажая ровные белые зубы. — А я-то думал, ты от меня прячешься, красавчик. Скучал, знаешь ли. Думал — куда подевался мой любимый Минхо. Голос у него был тягучий, словно мёд с каплей яда. Минхо едва заметно фыркнул про себя, но снаружи выглядел безупречно. Он позволил себя притянуть ближе, чуть опёрся на руку клиента, словно это была его инициатива. — Я бы ни за что не спрятался от такого, как ты. Просто работы навалилось… да и знаешь, есть вещи, от которых приходится держаться подальше. Он говорил мягко, чуть прищурившись, бросая быстрый взгляд в сторону бара, где всё ещё сидел Чан. Тот явно что-то обсуждал с барменом, не оборачиваясь. И слава богу. — Пойдём, — Киён с хрипловатым смешком потянул его к привату. — Уж больно давно я тебя не баловал… или ты меня. Минхо внутренне скривился, но снаружи был весь из себя довольный и ласковый. — Ну как же можно отказать такому преданному… — с нарочито манерным вздохом протянул он. И поддался. Мягко, пластично, позволяя Киёну обнять себя за плечи, прижать ближе. Сердце забилось чуть чаще, не от страха, от адреналина. Потому что сейчас вот оно. Это была зацепка. Этот гад всегда держал руку на пульсе ночной тусовки, а значит, вполне мог знать, откуда пошла новая партия. Минхо шепнул ему на ухо: — Надеюсь, ты не потерял своих старых привычек… у меня есть парочка интересных вопросов. Киён усмехнулся, провёл пальцами по его пояснице. — Всё будет… за небольшую плату. Минхо усмехнулся в ответ. — Я умею платить. Он скользнул взглядом на часы, потом в сторону Чана. Тот, кажется, всё-таки заметил их и напрягся. Минхо мысленно ухмыльнулся. Игра продолжается. Они шли по коридору к привату, когда Минхо заметил: Киён будто нервничал. Шёл быстрее, чем обычно, оглядывался через плечо, а в пальцах чуть дрожала зажигалка, новая, серебристая, дорогая. Тот самый тип людей, которые любят побрякушки, чтобы казаться ещё опаснее, чем есть на самом деле. Минхо скривился внутри, но снаружи всё так же вальяжно шёл рядом, играючи задевая плечом. — Не ожидал, что ты такой нетерпеливый, — протянул он, нараспев, с лёгкой обидой в голосе. — Я, значит, тут ждал, работал, а ты меня, оказывается, на бегу хочешь? Обидно, знаешь ли. Не по-хозяйски. Киён бросил на него косой взгляд, уголок губ дёрнулся в ухмылке. — Сейчас тут слишком много… гадов рыскает, зайчик. Ненужных людей, понимаешь? Я не хочу ни на кого нарваться. А отдохнуть с таким, как ты, — это да, — он облизнул губы. — Это удовольствие, которое я себе позволю, даже если придётся после этого исчезнуть на пару дней. Минхо мысленно поморщился. "Неужели про Чана?.. Хотя таких гадов здесь хватает." Он почти слышал, как Чан внутри его головы снисходительно вздыхает, скрестив руки на груди. Минхо чуть склонил голову, сохраняя ленивую полуулыбку. — А что случилось-то? — спросил он, облокотившись на дверной косяк привата, глядя, как Киён рвёт пломбу с бутылки дорогого виски. — Ты всегда был таким… расслабленным. А тут весь на нервах. Неужели из-за пары проверок? Киён фыркнул, плеснул янтарную жидкость в два бокала, с шумом толкнул один к Минхо. — Проверки, зайка, — проговорил он, — это мягко сказано. Они лезут под кожу. Вчера в одном клубе прямо с привата вынесли троих. А ещё до этого, у Джиона дом перевернули. И это всё из-за новой штуки, ты ведь должен был знать. Ты же её и толкаешь, красавчик. Я же не дурак, я вижу, кому ты даёшь, кого подкармливаешь. Таким, как я. Или ты правда не в курсе? Минхо сжал бокал, будто задумчиво. На самом деле, чтобы не выдать, как у него внутри на секунду всё сжалось. Вот блядь… так вот откуда ветер. Они знают, или почти знают. На лице всё та же усталая полуулыбка. — Ты бы знал, как мне уже в шею за это дует… — с ленцой выдохнул он, с лёгкой обречённостью. — Так что да… слышал я. Только вот что ж так прицепились-то именно к тебе, а? Чем ты им насолил? Он надеялся, что это сработает. Что Киён поддастся привычному хвастовству, выложит хоть намёк, хоть имя. Но тот уже начал откровенно раздражаться. Глаза сузились, губы сжались. — Хватит болтать, Минхо, — процедил он, подвигаясь ближе. — Твоё дело, делать красиво, а не базарить, понял? Не люблю я любопытных. И, не дожидаясь ответа, протянул Минхо бокал. Минхо в голове вскинул бровь. Ах да… я же забыл. Этот ублюдок всегда любил напоить до полусмерти. То ли от осторожности, то ли у него на это особый фетиш. Хотя кто я такой, чтобы жаловаться… Минхо взял бокал, чуть повертел, позволяя виски скользить по стенкам. — А кто я такой, чтобы отказываться, — выдохнул он, взглядом провожая, как Киён делает глоток. Тот пил жадно, как всегда. Минхо чуть прищурился и залпом опрокинул свою порцию. Горло обожгло, но в голове сразу стало чуть легче, привычное тепло расползлось по венам. Ладно, поиграем по твоим правилам. Но, чёрт тебя подери, надеюсь, ты стоишь того. Он облизнул губы, наклонился вперёд, почти касаясь губами уха Киёна. — А теперь… что ты хочешь первым делом, котик? Голос шёл пониже, чуть хриплым, точно от алкоголя. А внутри всё ещё кипела злость и адреналин. И где-то на периферии сознания Минхо уже чувствовал, что Чан наверняка где-то здесь. Что видит их. Что слушает. Что это ещё одна хренова игра, в которой ставки растут быстрее, чем Минхо успевает за ними следить. Но раз уж начал теперь доиграет. Алкоголь лился рекой. Бокалы сменяли друг друга так быстро, что Минхо уже почти не чувствовал вкуса, только обжигающее тепло, которое ластилось к горлу и разливалось по телу ленивым, тяжёлым жаром. Киён пил жадно, нетерпеливо, как будто спешил утопить в виски все остатки тревоги. Горло у него блестело от стекающего алкоголя, и капли скатывались по подбородку, оставляя мокрые дорожки на дорогой ткани рубашки. Минхо наблюдал за этим, лениво откидываясь на спинку дивана, позволяя своей голове чуть запрокинуться назад. Всё внутри уже плыло, но это было приятное, такое знакомое чувство. Слишком много раз он ловил этот лёгкий дурман, чтобы бояться его. Наоборот с ним было проще играть. А Киён тем временем всё больше терял контроль. Слова путались, движения становились резкими, временами даже комичными. И где-то между очередным поднесённым ко рту бокалом и ленивым поцелуем в шею, Киён выдохнул сдавленно: — А у тебя… мм… нету ещё того? Ну, ты понял… того самого… — его глаза заблестели, зрачки расширились, а голос стал липким, будто тянулся между словами. Минхо внутренне усмехнулся. Вот и пришло твоё время, красавчик. Он знал, что Чан оставил ему пару таблеток перед сменой «для дела», как выразился этот контролирующий ублюдок. Хотел поймать кого-то на горячем? Ну, получай своего голубка. Немного обидно было, конечно. Минхо любил, когда процесс длился дольше. Когда жертва дёргалась, вымучивая своё падение. А тут всё оказалось слишком просто. Но с другой стороны… Плевать, зато весело. Минхо наклонился вперёд, позволяя тёплому свету лампы скользнуть по его скулам и глазам. — Для такого красавчика как ты? — протянул он тягуче, доставая из внутреннего кармана маленький пакетик. — Да хоть всю ночь. Он высыпал одну таблетку в ладонь, задумчиво покатал её между пальцами. — Но, — добавил, улыбаясь лениво, — будь осторожен… а то вдруг ещё увезут тебя, как остальных. Слышал, как у них это модно стало. Киён захохотал, глупо, сипло, накрыв ладонь Минхо своей. — Кто ж меня увезёт, пока я с тобой… зайка. Конечно. Счас увидим, как тебя увезут. Минхо позволил ему забрать таблетку. Та почти сразу ушла под язык. Даже не стал ждать, почти рефлекторно взял ещё одну, сунул её в карман. Минхо откинулся на диван, наблюдая, как Киён моргает, пытаясь собрать в кучу мысли, но те уже начинали расползаться. Пару минут. Максимум три. И он поплывёт. А Чан наверняка уже где-то у двери. У этого ублюдка нюх как у ищейки. Минхо поднёс к губам очередной бокал, смочил пересохшее горло и облизнул губы. Раз уж вечер всё равно пошёл к чёрту почему бы не устроить маленькое шоу? Он наклонился к Киёну, медленно, будто бы для поцелуя, пальцы легко скользнули по его колену. Киён зажмурился, довольно выдохнул, голову запрокинул. — Знаешь, — прошептал Минхо почти в губы, — иногда самые интересные вещи происходят, когда ты уже почти на грани. Киён что-то промычал в ответ, почти не разбирая слов. А Минхо только усмехнулся. Давай, красавчик… дожимай. У тебя осталось минуты две, прежде чем твоя сказка закончится, и в дверь войдёт тот, кто тебе эту ночь точно запомнит. И где-то на самом краю слуха он уже уловил, как где-то за дверью скрипнула половица. Вот оно. Минхо уже почти плыл в мягком тёплом угаре, но при этом контролировал происходящее достаточно, чтобы ловить моменты. А момент сейчас выдался жирный. Киён, уже на грани отключки, схватился за телефон, криво улыбаясь: — Давай… малыш… добавлю тебе… как обещал… — язык у него заплетался, пальцы едва попадали по экрану, но приложение с переводами Минхо узнал сразу. И вот, пока тот, пьяный в хлам, переводил ему вдвое больше обычного, Минхо мысленно рассмеялся. Вот это я понимаю, вечер! И план выполнил, и моральную компенсацию за все нервы получил. Перевод пришёл. Минхо, на автомате проверив сумму, не сдержал довольного, ленивого всхлипа. Ха. Ну всё, Чан, можешь потом мне хоть лекцию читать про мораль и закон, вечер уже в плюсе. Минхо открыл ещё одну бутылку уже для себя. Глоток обжёг горло, тёплая тяжесть расползлась по телу. Он поднёс бутылку к губам, собираясь второй глоток сделать, как в этот момент дверь с мягким щелчком открылась. На пороге стояли двое. Чан и тот самый коп, что забрал Блока в тот вечер в забегаловке. Минхо узнал его сразу, вечно угрюмый, с тяжёлым, звериным взглядом. От его присутствия в комнате стало ощутимо прохладнее. Киён, едва подняв голову, инстинктивно понял, что запахло гарью. Даже в своем состоянии. На его лице проступила странная смесь непонимания и древнего животного страха, того самого, что где-то на генетическом уровне даёт понять: бежать бесполезно. Чан шагнул вперёд. — Киён Со. Полиция. Ты задержан за хранение и распространение. Киён резко дёрнулся, цепляясь за стол, пробормотал что-то бессвязное. Минхо мельком отметил, как тому в глазах мелькнула паника. Но всё это Минхо уже почти не слушал. О, вот сейчас начнётся твой умный бред, любимый офицер. Чан продолжал что-то говорить, наверное, зачитал стандартную фразу про права и молчание. Минхо уже не вникал, язык вязал алкоголь, а сам он лениво улыбался, наблюдая, как Киёна берут. Чан склонился к своему напарнику, кивнул: — Выведи его. Без шума. Без значков. Чтобы завтра слухи не ползли. Понял? Тот кивнул, двинулся к клиенту. Минхо хмыкнул. — А теперь самое приятное, — произнёс он вслух, отставляя бутылку. — Ну, господин полицейский… поздравляю, вы почти справились. Чан подошёл ближе, и Минхо заметил, как в его глазах появилась тень усталости. Тяжёлая смена, куча нервов, и плюс этот клуб с его кислотными огнями и липкими руками клиентов. — Не обязательно было так напиваться, — тихо бросил Чан, усаживаясь рядом, задевая плечом. Минхо усмехнулся, проводя пальцем по ободку бокала. — А я, знаешь, отмечаю. Столько всего радостного произошло. Поймал твоего зайца, получил компенсацию за все твои милые нервы… ну и, кстати… — он наклонился чуть ближе, его губы почти коснулись уха Чана. — Теперь это твоя проблема, как ты меня отсюда домой поволочёшь. Минхо выпрямился, ухмыльнулся, медленно облизнув пересохшие губы. — Или я могу прямо тут и остаться, а ты попробуй только осмелиться оставить меня в этом логове, ещё, не дай бог, какой-нибудь богатенький извращенец меня утащит. Чан покачал головой, но в уголке его губ мелькнула почти улыбка. — Тебя бы ещё кто-то утащил… слишком ты дорогой нынче. — Он взял со стола пустую бутылку, задумчиво покатал её в руке. — Ладно, заканчивай спектакль, звезда. Ещё пара часов работы, а потом я тебя сам до кровати дотащу. Минхо фыркнул. — Хоть раз бы признал, что я охренительно отыграл роль. Чан поднял на него взгляд. — Да кто спорит. Впору Оскар выписать. Минхо, не в силах сдержаться, рассмеялся. Вот за это я тебя и терплю, офицер. За то, что под всей этой бронёй из принципов и «по уставу» всё-таки есть нормальный человек. — Ну что, — Минхо лениво потянулся, провёл рукой по волосам. — Пошли добивать эту смену. А ты можешь остаться тут… понаблюдать. Вдруг опять кто-нибудь ко мне полезет. — Пошли. И не нарывайся. Минхо ухмыльнулся. Я ж без этого не могу, Чан. Это ж я. Минхо встал, пошатываясь, потянулся и в тот же момент мир вокруг него повёлся волнами. Липкие огни клуба, танцующие тени, будто кто-то подцепил всё помещение за край и начал медленно вращать, превращая пол в диско-полотно, а потолок в мутную завесу. — Ах ты ж… мать твою… — выдохнул он, спотыкаясь и, не удержавшись, ловко, как умеют только пьяные и сильно уставшие, рухнул обратно на диван, матерясь сквозь зубы. — Чёртов Чан… всё из-за тебя… — пробормотал, тяжело прикрыв глаза. — Это ж надо… моя выдержка… моя легендарная, заслуженная, годами выработанная выдержка… а теперь вот… — Ага, всё из-за меня, конечно, — Чан, прислонившись плечом к стене, смотрел на него с лёгким смешанным выражением: усталости, заботы, злости и… непрошеного тепла. — Кто тебя за язык тянул столько хлестать? Минхо с трудом поднял голову. — Мир… кружится… — протянул он драматично. — Слышишь? Он вертится, как я на той сцене… только хуже… Чан хмыкнул, подошёл ближе, наклонился: — Давай, вставай, пока не грохнулся башкой об пол. — Неа… — Минхо ухмыльнулся и внезапно всей тяжестью повалился на Чана, заставляя того чуть пошатнуться. — А знаешь что… я вот тут полежу… ты ж сильный… вытащишь… — Минхо, блядь… — выдохнул Чан, пытаясь подхватить его, но Минхо намеренно передал весь свой вес, обвивая его за шею. — Посмотри на меня… — пробормотал он, прижимаясь ближе. — Я говорю, посмотри. Чан замер, стиснул зубы. — Ну чего ты творишь… я тебя сейчас прибью… сначала дотащу домой, а потом прибью. Минхо тихо рассмеялся, его горячее дыхание коснулось шеи Чана. — Я тебя ненавижу… Пауза. — Это взаимно. Минхо вскинул взгляд, глаза блестели от алкоголя и чего-то ещё, того самого, что просачивалось между ними все эти дни, но оба упорно делали вид, что его нет. — Я тебя люблю… Тишина повисла, затрещала в ушах. Минхо понял, что сказал это вслух только по тому, как резко напрягся Чан, как дрогнули пальцы, всё ещё державшие его. — Ты сначала определись, — выдохнул Чан, чуть хрипло. — Любишь или ненавидишь. Ты подаёшь мне… разные сигналы. Минхо ухмыльнулся, облизал губы. — Это ещё кто подаёт. Ты на себя посмотри. На своё лицо… глаза… губы… пресс… — его голос стал ниже, почти шёпотом, срываясь. — У меня голова кругом идёт… вот и не могу определиться. Чан скрипнул зубами, пытаясь вернуть себе голос. — Конечно. После всего, что ты выпил сегодня… удивлён, как ты вообще на меня смотришь. Хотя… — он усмехнулся. — Удивлён, как в твоём списке глаза оказались первыми. Минхо фыркнул, чуть провёл пальцем по его подбородку. — Глаза… — повторил он, глядя прямо в них. — Они у тебя, как назло, слишком говорят. Чан шумно выдохнул. — Всё, хорош. Давай ко мне на ручки, пока ты тут не распластался окончательно. Я тебя домой дотащу, а там… — он замолчал, решив не продолжать. Минхо тихо рассмеялся, положил голову на его грудь, слушая мерное, уверенное биение сердца под тканью рубашки. Его собственное сердце скакало, а это… это вот так спокойно, будто не я тут прижался… не я только что ляпнул… не я весь трясусь внутри, как школьник. Какого, блядь, чёрта он всегда такой спокойный… — мысленно выругался Минхо. И тут заметил, что уши и шея Чана вспыхнули ярко-красным. Ага… а я думал, не реагирует… Минхо закрыл глаза, снова зарываясь в его грудь. — Ты тёплый, — почти шепотом. Чан стиснул зубы, сильнее обнял его, поднимая с дивана. — Спи, идиот. Я тебя всё равно не брошу. Минхо улыбнулся одними уголками губ. А ведь вот это… этого я и боялся. А теперь уже поздно. Чан подхватил Минхо крепче, перекинув его через плечо так, что тот почти безвольно обмяк, только что-то бормоча себе под нос. Алкоголь и усталость сделали своё дело, да и эмоции этой ночи явно довели его до предела. На улице стояла липкая, тёплая ночь. Воздух дрожал от неоновых вывесок, отдалённых гудков и шороха чужих разговоров. Чан молча шёл по тёмной аллее к машине, крепче сжимая Минхо за талию. Минхо вдруг пошевелился, буркнул: — Я ж говорил… ты тёплый… Чан криво усмехнулся, не оборачиваясь. — Спи, кретин… Он открыл дверь машины, аккуратно опустил Минхо на сиденье, тот почти сразу завалился на бок, уткнувшись в обивку. Пару секунд Чан смотрел на него молча. Лицо Минхо в полутьме выглядело странно спокойным, как будто на нём больше не осталось ни привычной наглой ухмылки, ни игры, ни масок. Только тень усталости и что-то упрямое в сжатых губах. Чан вздохнул, закрыл дверь, обошёл машину, плюхнулся за руль. Завёл мотор. Город мелькал за окнами размытыми цветными пятнами. "Вот же идиот…" — подумал Чан. — "Ты опасен… а я… я слишком давно в этом дерьме, чтобы позволять себе таких. Но знаешь что…" Он на секунду перевёл взгляд с дороги на Минхо. Тот всё так же спал, уткнувшись лбом в стекло, а губы чуть шевелились, словно он что-то проговаривал во сне. Чан снова выдохнул, нервно сжал руль. "…но слишком поздно, чтоб тебя остановить." Он отвернулся, вернув взгляд на дорогу. Газ в пол. Ведь это всё ещё только начало.