Его рот был алтарём, а голос — исповедью

Чан выключил мотор. Несколько секунд сидел в машине, глядя вперёд сквозь лобовое стекло на пустую улицу. Минхо спал, вытянувшись на сиденье, раскинув руку, как какой-нибудь подросток после вечеринки. Волосы упали на лоб, губы приоткрыты, и в этом лице всё ещё жила какая-то раздражающе естественная дерзость даже во сне. "Вот дерьмо…" — Чан сжал руль, наклонился чуть ближе, неосознанно вглядываясь в его лицо. У него внутри колотилось что-то странное, чужое. Это было не просто раздражение. Нет — раздражение он давно научился контролировать, пережигать, тушить, как сигарету о бетон. Это было другое. Желание. Не то пошлое, от которого клубами несло вокруг Минхо, а желание… забрать. Присвоить. Установить правила. Сделать так, чтобы этот наглый рот говорил только когда ему позволят. Чтобы дерзкий взгляд гас на полуслове, стоит Чану сделать шаг. Чтобы дрожь под кожей. Чтобы запомнил, кто в этой игре действительно хищник. Чан глубоко вдохнул, откинулся на спинку сиденья, проводя рукой по лицу. "Давно я так не нарывался. Давно мне никто так не лез под кожу." Было бы проще закрыть дело. Проще было бы уже сегодня отвезти этого ублюдка в участок, сдать на подпись, закрыть папку и забить. Но он знал, так не получится. Минхо слишком… живой. А Чан слишком изломан внутри, чтобы устоять перед этим вечным вызовом в его наглой ухмылке. Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь со стороны Минхо. Тот даже не шевельнулся, только тихо застонал. Чан цыкнул сквозь зубы. — Ну давай, красавчик… — он подхватил его на руки, привычно, легко, хотя Минхо был не из легких. — А ведь я тебя предупреждал, что доиграешься… Поднимаясь по лестнице, Чан мысленно перебирал всё, что накопилось за последние дни. Минхо доводил его до состояния, когда хотелось треснуть башкой об стену. Но каждый раз, стоило тому повернуться или огрызнуться, в нём вспыхивало это болезненное, запретное удовольствие. "Ты слишком много берёшь. Но знаешь что, Минхо… ты ещё сам попросишь, чтобы я поставил тебя на место." Он распахнул дверь квартиры, втащил Минхо внутрь и аккуратно уложил на диван. Несколько секунд стоял над ним, глядя, как тот дышит. Спокойно, расслабленно, без масок. И Чан поймал себя на мысли, что в этом спокойном, беззащитном лице есть что-то странно притягательное. "Ты сводишь меня с ума, Минхо. И мне это грёбаное нравится." Он уселся рядом, протянул руку, убрал выбившуюся прядь с его лба. Минхо тихо шевельнулся, что-то пробормотал. Чан усмехнулся. "Ты бы видел себя со стороны. Всё время бежишь, а я ведь догоню." Он поднялся, пошёл на кухню, налил себе воды, делая пару глотков. Нервная дрожь не отпускала. "Нельзя привязываться. Нельзя." Но слишком поздно. Эта игра уже слишком глубоко под кожей. Чан вернулся в гостиную, прислонился спиной к стене, наблюдая за спящим Минхо. "Ты привык думать, что всегда контролируешь. Посмотрим, кто в этой игре останется с последним словом." Город за окном всё ещё жил своим. Но внутри этой квартиры всё давно уже вышло за привычные рамки. И Чан знал: он не остановится. Чан вышел на улицу, захлопнув за собой дверь квартиры Минхо. Воздух был прохладный, влажный. Из переулков тянуло сыростью, фонари светили тускло, а город всё ещё жил неоновыми вывесками, поздними такси, парочками, спешащими в ночные забегаловки. Он стянул куртку, оставшись в чёрной футболке, и привычно включил секундомер на часах. Бежать. Просто бежать. Ноги сами выбрали темп, не расслабленный трусцой, а резкий, выматывающий, такой, чтобы забить лёгкие, чтобы сбить мысли. "Можно было бы напиться…" Можно было бы, как этот придурок, отрубиться на диване, чтобы ничего не помнить, чтобы забыть. Но Чан давно знал: алкоголь ему не помогает. Он делает только хуже. Размывает границы, сбивает привычный самоконтроль. А он терпеть не мог терять контроль. Пробежка по ночному городу единственное, что работало. Когда каждый шаг, каждый вдох в такт сердцебиению. Когда мысли расслаиваются, и остаются только дорога и выбивающийся из рёбер ритм. Работа. Он выбрал эту работу именно потому, что она не давала останавливаться. Потому что здесь ты всегда нужен, всегда под прицелом. Потому что каждое новое дело, ещё один способ не остаться наедине с собой. И чем опаснее было дело тем лучше. "Новая синтетика. Новый бардак в районе. Новая цепочка, которую надо разорвать. Новый ублюдок, которого нужно прижать." Всё по кругу. Каждый раз он выбирал самое сложное. Каждый раз лез туда, где другие предпочитали не светиться. "А потом появился он…" Минхо. С первой минуты. Даже не с первой встречи, с того момента, когда Чан увидел его в клубе. В этом своём обтягивающем, слишком дорогом, слишком нарочитом наряде. С этими чертовыми глазами, которые сразу всё понимали. С этой наглой ухмылкой. "Я же знал, что нарвусь." Знал, что этот тип проблемный. Что с ним будет сложно. А ведь был выбор. Были другие. Были посредники, которых Чан знал по именам. Пара звонков и кто-нибудь бы сдал информацию. Он мог бы закрыть дело тихо. "Но нет. Мне же надо было выбрать эту наглую задницу. Этот самовлюблённый кусок непокорной дерзости." Чан ускорился. Сердце колотилось в ушах. "С каждой встречи только хуже. Только сильнее. Этот ублюдок не затыкается. Он лезет в голову, как заноза под ногтем." Он даже не мог сказать, что именно раздражало его больше: то ли то, как Минхо ухмылялся в лицо опасности, то ли то, как ему это…шло. Проклятая дерзость, которая цепляла. Игра в кошки-мышки, от которой Чан давно должен был устать. Но нет. В этом было что-то…затягивающее. Он свернул на боковую улицу, чуть сбавил темп, а мысли всё крутились вокруг него. "Минхо умеет управлять людьми. Это его талант. Он дёргает за ниточки, он видит, кто где слаб. А я не люблю, когда мной играют." Чан фыркнул. Правда заключалась в том, что он тоже играл. Может, именно поэтому и зацепился за этого парня. "Ты ведь сам такой, Чан. Ты жрёшь этот адреналин, ты не можешь остановиться. Ты держишь всех на поводке. Тебе нужен кто-то, кто сопротивляется." Он остановился на перекрёстке, тяжело дыша, глядя, как вдалеке мигает вывеска круглосуточного магазина. Ночь пахла мокрым асфальтом и прелой листвой. И в этой ночи, в этом тёмном городе была только одна морока, которая не давала ему спокойно спать. Минхо. "Ты опасен, потому что я хочу тебя не только за решётку. Потому что мне нравится выводить тебя из себя. Потому что я хочу сломать твои правила. Потому что я сам хочу нарушать свои, когда ты рядом." Он провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул. "И всё равно не отпущу." Секундомер на часах отсчитал ровно двадцать минут.Чан развернулся и побежал обратно. Где-то там Минхо.И если он думал, что этим всё ограничится то он очень, очень ошибался.

***

Чан вернулся в квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. На улице всё ещё пахло мокрым асфальтом, а внутри стояла та же приглушённая тишина, что и до его ухода только запаха стало больше. Того самого. Минхо. Он прошёл в ванную, скинул футболку, выжал её и бросил в корзину. Открыл кран, дал воде нагреться, снял с запястья часы. Пар взмыл к потолку, влажный, густой. Чан встал под горячую струю, стиснул зубы. Смывал усталость. Злость. Мысли. Но особенно — его. Проклятый, дерзкий Минхо. С этими своими полуухмылками, с наглыми репликами, с вечным желанием перебросить инициативу. С этим своим телом, с этими глазами, которые будто всё видели насквозь, но в то же время прятали в себе целую чёртову пропасть. "Ты же сам его к себе пустил." Чан выругался сквозь зубы. Он выключил воду, вытерся наспех, накинул домашние штаны и футболку. Проходя мимо дивана, машинально бросил взгляд. Минхо растянулся как король.О дной ногой наполовину сполз с дивана, волосы растрёпаны, футболка сбилась, обнажив кусок кожи на талии. Дышал ровно. Спал как ребёнок. И ведь зараза. Целый день огрызался, строил глазки, провоцировал, а как только Чан, ради интереса, решил подыграть в его игру, тут же послал его трёхэтажным, выставил на диван, словно самого невинного в этой квартире. А ведь кто бы подумал. В клубе — минное поле разврата, каждое движение — как приглашение. А тут… "Никакой ты не распущенный, Минхо. Обычная капризная принцесса. Дерзкая. И по-своему чертовски интересная." Чан нахмурился. Подошёл ближе. Наклонился. На секунду задержался, глядя на это спящее лицо. На губы, с которых постоянно слетали шутки, на ресницы, отбрасывающие тень на скулы. "Ты не должен мне мешать." Не должен цеплять. Он должен был быть просто очередной пешкой. Мостиком к этим ублюдкам с верхушки. Чан выпрямился. Взял Минхо под руки. Тот застонал что-то сквозь сон, пробурчал невнятное «сволочь…» и снова провалился в дремоту. Чан аккуратно донёс его до кровати. Уложил. Накрыл пледом. "Ну вот, принцесса. Спи." Он выключил свет в комнате, сам вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. Потянулся за телефоном, открыл список. Несколько имён, которые в последние дни начали часто мелькать. Дорогие костюмы. Кабинеты с кожаной обивкой. Лица, что по утрам светятся в новостях, а по ночам заказывают кровь, плоть и новые игрушки. "Я вытащу вас всех на свет, мрази." Каждого. И мостиком к ним сейчас был Минхо .Гадкий, неуправляемый, но нужный. Чан устало закрыл глаза. "Чем быстрее я вас прижму — тем быстрее я его отпущу." И вот тут внутри что-то противно ёкнуло. "А хочешь ли ты его отпускать, Чан?" Вот так. Просто, оставить за дверью. Оставить эту дерзость, эту жгучую живость, эту игру на грани. Нет. Он слишком привык к этому хреновому адреналину. К тому, как сносит крышу, когда Минхо опять играет с огнём. К его вызывающим ухмылкам. К тому, что его можно бесить до полусмерти…И всё равно не выпускать из рук. "Спи пока, придурок. У нас с тобой ещё много весёлого впереди." Он перевернулся на бок, зарываясь лицом в подушку. И впервые за долгое время позволил себе заснуть почти спокойно. Почти.

***

Минхо открыл глаза от того, что его череп словно сжала раскалённая кольцевая пила. Голова раскалывалась, рот пересох, а желудок ныл так, будто он сутки ничего не ел… и, возможно, так и было. Он с трудом сфокусировался на потолке, который почему-то незнакомо плыл в глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, он в своей спальне, а не где помнил себя в последний раз. "Так… погодите… я же…" Минхо тихо застонал, провёл рукой по лицу и сел, хотя его тело категорически противилось даже этому движению. Комната слегка кружилась, будто он всё ещё на сцене, а музыка вибрировала в груди. "Вот дерьмо… я реально вчера перебрал…" Он сощурился от пробивающегося сквозь шторы света и медленно поднялся на ноги. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах. Как-будто всю ночь его гоняли с тренировки на каторгу и обратно. Минхо на ощупь добрался до двери, зацепился плечом о косяк, выругался и, держась за стену, поплёлся на кухню. Там уже кто-то был.ТочнееЧан. В идеально выглаженной футболке и чёрных спортивных штанах, он сидел за столом, уставившись в ноутбук, заваленный со всех сторон кипами бумаг, какими-то файлами, коричневыми папками с печатями и мятой картой района. Минхо прищурился. — Вот же ты меня всё это время бесил своим порядком, а сам тут такой бедлам развёл… Кухня, между прочим, вообще-то для еды. А не вот этого всего, — прохрипел он, подойдя к холодильнику и доставая оттуда бутылку ледяной воды. Не дождавшись ответа, Минхо приложился к горлышку и жадно выдул почти половину. Холодная вода приятно обожгла горло. Чан молча смотрел на экран, но краем глаза отметил, что Минхо на ногах. — Я, знаешь ли, вчера надеялся, что ты от своей выпивки отъедешь в мир иной, — медленно проговорил он, не отводя взгляда от монитора, — и я, наконец, получу пару часов тишины без твоих идиотских шуточек. Но нет. Очередное чудо медицины. Минхо ухмыльнулся, отставляя бутылку. —Лучший способ от похмелья — найти кого-нибудь, кого можно очень крепко достать с утра. И угадай, кто у меня тут под рукой? Он подошёл к столу, навис над бумагами и вытянул одну из папок.Чан молниеносно перехватил её, сунул обратно под ноутбук, скосив глаза. — Положи, Минхо. — Ого, да ты знал бы, как ты сейчас похож на бюрократа из налоговой. Осталось надеть очки на нос, и — здравствуйте, предъявите справку о моральном облике. Минхо фыркнул, пошарил в холодильнике, достал коробку с яйцами, открыл, почти пусто. Вздохнул. — Ну ты вообще в курсе, что кухня — это такое место, где, ну знаешь… готовят, а не устраивают штаб-квартиру ФБР? Чан сцепил пальцы на столе. — Ты в курсе, что мог бы вчера не пить, и мне не пришлось бы таскать твою тушку? — Это был акт доброй воли. Надо же тебе показать, как работает этот клуб с моей стороны. Ты ж сам попросился за кулисы, помнишь? Чан закатил глаза. — Я просился посмотреть, как ловят наркоторговцев, а не на твои грязные танцы и морду в шампанском. — Грязные? Пф… кто-то просто завидует, что я в этих джинсах выгляжу лучше, чем он в форме. Чан фыркнул, но промолчал. Минхо ухмыльнулся, взял с полки батон, отрезал кусок, и начал жевать прямо так, без всего. Между ними повисло на мгновение молчание. Минхо украдкой скосил взгляд на стол. Разложенные листы, какие-то пометки от руки, фотографии. В центре перечёркнутое имя. — Ты вообще спал? — спросил Минхо, запивая хлеб остатками воды. — А тебе какое дело? — Ты так старательно лазаешь по моим шкафам, что я уж начал волноваться — вдруг, знаешь… привязался. Чан медленно поднял взгляд. — Минхо, я тут работаю. Не на свидание пришёл. Минхо усмехнулся, вытер рот тыльной стороной ладони. — Вот именно. Так что сворачивай штаб. Я тебе сейчас омлет забацаю. Готовься испытать зависть и восторг одновременно. Чан молча закрыл ноутбук, но бумаги со стола убирать не стал. Минхо заметил это, но комментировать не стал. Он знал этот парень не отпустит. Уже вцепился намертво. И чертовски странно… но было даже немного приятно. Он включил плиту, достал оставшиеся яйца и начал взбивать их в миске, напевая себе под нос что-то невнятное. А Чан всё так же сидел за столом и будто пытался убедить себя, что всё под контролем. Что он не начинает привыкать к этому хаосу. И не начинает хотеть остаться ещё. Минхо стоял у плиты, лениво помешивая яичницу на сковородке, и время от времени бросал на Чана быстрые взгляды. Тот всё ещё сидел за своим штабом из бумаг и ноутбука, временами делая пометки в блокноте и хмурясь так, будто лично собирался закрыть половину криминального мира до обеда. — Ты бы хоть вид сделал, что доверяешь моим кулинарным талантам, — лениво бросил Минхо, ловко переворачивая омлет. — А то я, между прочим, готовлю по суперэксклюзивному рецепту. Омлет с отборным похмельным презрением и щепоткой сарказма. Чан не поднял головы: — Главное, чтобы без яда. А то, зная тебя, я бы трижды перепроверил соль на наличие подозрительных кристаллов. Минхо скривил ухмылку. — Дорогой, ты меня недооцениваешь. Для тебя я бы использовал что-нибудь медленно действующее… чтобы ты успел пожалеть. Омлет оказался на тарелке. Минхо вытащил из шкафа вторую, разложил всё по порциям и с самодовольным видом шлёпнул одну перед Чаном. Потом уселся напротив, развалился на стуле и с показным удовольствием откусил первый кусок. — Так, теперь счёт. — Минхо достал телефон и что-то быстро напечатал. — Омлет — одна порция, приготовленная моими золотыми руками, десять тысяч. Прибавим сюда моральный ущерб за моральное насилие вчера… и так, с тебя двадцать. Чан чуть не поперхнулся, отодвинув тарелку. — Я уже начал думать, что ты подобрел… хотя бы под впечатлением от собственной вечерней смерти. Минхо ухмыльнулся, поставив локти на стол. — Не мечтай, полицейский. Спустись на землю. Бесплатно в этой жизни только кислород… и то, если копы не начнут им торговать. А эта опция, омлет от Минхо — знаешь ли, стоит недёшево. Ни один мой клиент её не покупал. Чан усмехнулся, но ответил жёстче: — Это потому что им было интересно покупать либо твоё тело, либо то, что ты так любезно им продавал. Всё остальное не входило в комплект. Минхо не моргнул. Глаза его чуть сузились, но ухмылка не исчезла. — Специфика работы, красавчик. Мы с тобой, как ни крути, одной грязью мажемся. Просто ты — в форме и с лицензией, а я без. Не делай вид, что чище. Чан на секунду встретился с ним взглядом. Минхо выдержал его без единой трещины, и в этой напряжённой паузе будто снова щёлкнуло что-то привычное, их вечная игра кто кого. Ни один не намерен был отступать. Минхо первым прервал это безмолвное состязание, облокотившись на стол. — Ладно, давай по делу. Сегодня кого ловим? Какой у нас весёлый список развлечений? Или я, может, снова буду твоей живой приманкой? Чан отложил вилку, откинулся на спинку стула. — Сегодня едем в участок. Минхо изобразил преувеличенное удивление, даже приложил руку к сердцу. — Что, правда? Надоел я дяде полицейскому? Всё-таки решился посадить за решётку? — Ты ещё пару таких шуток ляпни, и я подгоню наручники. Минхо подался вперёд, опёрся локтем о стол. — Да ну? А я слышал, тебе нравится, как они на мне смотрятся. Не отказывай себе, полисмен. Чан чуть фыркнул, но глаз не опустил. — Заканчивай. Там узнаешь. Минхо скривился. — Вот блин… ну хоть намёк дай. Я же должен знать, в какую трагикомедию меня сегодня вписывают. Чан допил воду, встал, забрав с собой ноутбук. — Сказал — узнаешь. Одевайся. Через пятнадцать минут выходим. Минхо откинул голову на спинку стула, глядя ему вслед. — Вот зануда… — пробормотал он, но уголки губ всё-таки тронула лёгкая, почти довольная усмешка. Он знал: будет жарко. И Чан сам, может, того не осознавая, уже давно заигрался. А Минхо — тот ещё мастер довести до точки.

***

Машина неслась по утреннему городу, прорезая широкие проспекты и петляя по узким улочкам. В салоне стояла та самая тяжёлая тишина, в которой слова звучат будто в пустоте, но отдаются эхом в голове. Минхо сидел, развалившись на пассажирском сиденье, подперев кулак щекой и глядя в окно. Глаза прятались за солнцезащитными очками, хотя солнце в этот пасмурный день так и не вылезло. Он старался не думать. Потому что каждое «подумать» утыкалось в фигуру Чана за рулём и в то, что происходило между ними эти дни. — Через пять минут будем, — буднично бросил Чан, не отрывая взгляда от дороги. Минхо не ответил. — Там, — продолжил Чан, — ты как свидетель даёшь показания. В твоём присутствии. Он будет там. Минхо не сразу понял, что именно тот сказал. Секунда. Другая. Потом взгляд его резко метнулся на Чана, челюсть напряглась, пальцы сжались в кулак. — Ты издеваешься, что ли?.. — голос у него сел, стал резкий, как стекло. — Ты, блядь, в машине решил это сказать, когда уже назад не свернёшь? Чан молчал. И именно это бесило ещё сильнее. — Я тебе сразу сказал, я не стукач, — Минхо подался вперёд, откидывая очки на лоб, глядя в профиль Чана, готовый хоть сейчас вцепиться в него. — Особенно на таких, как он. Да, он мразь, да, я дал ему больше, чем следовало, чтобы он заткнулся и в себя не пришёл. Потому что я знаю, как это работает. Ты — коп, тебя прикроет закон. А мне что? Мне год — это предел. А потом?.. Потом он выйдет и первым, что сделает, не мамочку обнимет, а пойдёт искать того, кто, по его мнению, его сдал. И уж поверь, Чан, от таких, как он, меня закон не спасёт. И уж тем более твой сраный блокнот. Чан чуть сильнее сжал руль, но не повернулся. — Тебе кажется, что ты сильно важен для этих ублюдков? — глухо отозвался он. — Ты для них расходник. Ресурс. Такой же, как и он. И когда он пойдёт искать, я буду ждать. Потому что мне плевать, кто из вас первый сдохнет. Главное, чтобы все по цепочке. Понял? Минхо зло фыркнул, откидываясь на спинку. — Конечно. А ты такой весь правильный. Прям мессия в погонах. Пока сам не играешь теми же грязными методами, что и мы. Только тебе можно, потому что у тебя есть значок, да? Хочешь знать правду? Ты такой же ублюдок, как и мы. Просто с другим костюмом. Чан наконец повернулся к нему, глаза холодные, стальные. — Я, по крайней мере, выбрал, кого топить. А ты?.. Ты даже не пытаешься выбраться. Ты рад, что сидишь по уши в этом дерьме, лишь бы оставаться на плаву. Разница есть, Минхо. Тишина повисла между ними плотная, как старое одеяло. Минхо вцепился пальцами в подлокотник, скрипя зубами. — Я туда не пойду. Плевать на твоё дело. Чан развернул машину к парковке у здания участка. — Пойдёшь. Тебя никто не спрашивает. Хочешь, считай, что это приказ. Минхо дернулся было, но тут же выдохнул и откинулся на спинку. — Как же ты меня бесишь… — процедил он сквозь зубы. Чан выключил зажигание. — Привыкай. Это ещё только начало. Он вышел, громко захлопнув дверь, и направился к зданию, не оборачиваясь. Минхо остался сидеть в машине ещё с полминуты, пытаясь заставить себя успокоиться, но злость кипела в груди и поднималась к горлу. "Ублюдок. Чёртов ублюдок. А хуже того, что он прав. Поганая сука ещё и прав." Он выругался себе под нос, сползая с сиденья, и, расправив плечи, отправился следом. Внутри участка было прохладно, пахло старым кофе, бумагой и дешёвым антисептиком. Минхо отметил про себя, что у каждого места свой особый запах. У клубов, смесь алкоголя, чужих духов и усталых тел. У полицейских, вот этот, стерильный и выжженный. Запах того, что оставляет после себя чужую вину. Чан возился у стойки, что-то подписывал, ставил галочки, делал пометки. Минхо сидел на жёстком пластиковом стуле, лениво раскачиваясь взад-вперёд, разглядывая стены и думая о том, что рад, что его работа не требует таскать за собой кипы бумаг и каждую мелочь подтверждать подписью. "У меня всё проще — хочешь жить красиво, плати. Не понравилось? До свидания. А тут… господи, сколько же ненужной хрени они оформляют на каждое движение." Чан обернулся: — Всё. Идём. Он кивнул в сторону длинного коридора. — Ты просто будешь сидеть рядом. Если что и спросят — это формальность. Ничего серьёзного. Голос его был привычно отстранённый, как будто говорил не с человеком, с которым делил последние несколько ночей под одной крышей, а с обычным подозреваемым или свидетелем. Минхо ухмыльнулся: — Ничего не обещаю. Чан сделал вид, что не услышал. Они вошли в помещение для опознаний и допросов. Комната без окон, тусклый свет под потолком. За столом сидело трое: один мужчина в костюме, скорее всего, представитель прокуратуры или отдела расследований, двое оперативников и, собственно, сам «милый» клиент Минхо тот самый, с которым он вчера в приватной комнате заливал себя дорогим алкоголем. На клиента уже были надеты наручники. Выглядел он не лучшим образом: взъерошенный, с багровыми глазами, будто за ночь его оттаскали по всем подвалам города. Минхо лениво окинул его взглядом, сел на предложенный стул. Чан встал рядом, опершись о стену. Началось. Оперативники задали пару формальных вопросов клиенту: имя, фамилия, место работы. Затем плавно перешли к событиям прошлой ночи. — Где взяли вещество? — Кто передал? — При каких обстоятельствах? Минхо скучающе слушал, зная, что сейчас начнётся. И точно, клиент ткнул пальцем прямо в него: — Он. Этот ублюдок. Минхо с ленцой повернул голову к Чану. Тот, даже не моргнув, уже спокойно протянул в сторону мужчины в костюме: — Это занесено в документацию. Позавчера я передал две таблетки как вещественные доказательства для контрольной закупки и слежки. Всё задокументировано. Минхо мысленно выругался. "Вот же сучонок… заранее продумал всё. Значит, те таблетки, от него. Специально подкинул перед сменой." Тем временем клиент всё больше заводился, понимая, как ловко его обвели. Он пытался вывернуться, начал огрызаться. Минхо просто сидел и глядел на него с той самой своей кривой, чуть ленивой усмешкой. И, конечно, в какой-то момент клиент соскочил со стула. — Да чтоб тебя, сучара, я найду тебя, слышишь?! Тебя и твоего пса-охранника! Он рванулся к Минхо. Двое оперативников тут же схватили его за руки, заломили назад, чуть ли не уронив на пол. Минхо даже не вздрогнул. Наклонился чуть ближе, лениво проговорив: — За поцелуем тянешься? Ну, милашка, я и не знал, что тебе так понравилось… Где-то сбоку раздалось сдержанное хмыканье Чана. Клиент плюнул ему под ноги. — Ты труп, сучонок. Ни твой пес тебя не спасёт, ни закон. Я тебя найду. Минхо улыбнулся, но по спине пробежали мелкие, противные мурашки. Он знал, чем это обычно кончается. Такие, как этот, долго не забывают. А хуже того, он знал, что чем больше помогает Чану, тем больше у него этих самых смертельно опасных «знакомых» на хвосте. И это начинало его всерьёз бесить. Киёна вывели. Минхо медленно выдохнул и бросил взгляд на Чана. — Ну что, доволен, мессия? — усмехнулся он. Чан пожал плечами. — Одна галочка в деле. Ты же любишь шоу, вот и участвуй. Минхо скривился. "Шоу… только я, мать его, главный номер этой программы. А вот это мне уже категорически не нравится." Допросная постепенно опустела. В комнате осталось только сухое напряжение, которое будто висело в воздухе, прилипая к коже. Минхо откинулся на спинку стула, разглядывая потолок и борясь с желанием послать здесь всех к чертям. Прокурорский мужик в костюме, деловито сложив бумаги, вдруг обернулся к нему. — Спасибо за сотрудничество, мистер Ли. Это значительно поможет делу, и, откровенно говоря, помогает с… — он сделал паузу, подбирая слова. — …снятием определённых подозрений с вашей стороны. Учитывая ваше участие в операции. Минхо прищурился. — Это ещё что за… Мужчина словно прочитал его мысли: — Ваш друг… — взгляд на Чана, который в этот момент, опершись на стену, явно сдерживал ехидную ухмылку. — …согласовал, что вы действовали в рамках нашей договорённости. Так что ваша помощь будет учтена при закрытии части дел, касающихся вас. Минхо даже не сразу нашёлся, что сказать. "Ах ты, паскуда…" Он сжал челюсти, медленно вставая. Прокурор кивнул: — Можете быть свободны. Чан первым двинулся к двери, кивнув дежурному у выхода. Минхо последовал за ним, глядя в затылок этому чертову праведнику с рукой, намертво вцепившейся в его жизнь. В коридоре Чан наконец подал голос: — Ну вот, отмылся, святой Минхо. Должен же я когда-нибудь почувствовать, каково это, быть рядом с таким благословением. Минхо фыркнул, ускоряя шаг. — Не лезь ко мне. Чан не отставал: — А что? Щас всё так серьёзно стало?Обычно ты первый шутишь, подкалываешь… а тут губки надул. Что, почувствовал, каково это, когда кто-то постоянно в тебя тычет? Минхо остановился, развернулся резко. — Чан, ты, самая большая заноза в моей жизни. Ты, твои долбаные законы, твои бумажки, твои правильные взгляды. Я не просил лезть в мою жизнь. Не просил вытаскивать меня оттуда, где я, между прочим, нормально жил! Чан склонил голову набок, как хищник, который точно знает, что жертва сорвалась с цепи, и ему это только в кайф. — А ты, Минхо, ни хрена не жил. Ты тонул. И мне, знаешь ли, плевать на твои истерики. Я не твой спаситель. Мне нужно дело закрыть, и ты для этого подошёл лучше всех. Всё просто. Минхо зло прищурился. — Тогда катись. Зачем вообще тащишься за мной? — А вот это, вопрос философский, — ухмыльнулся Чан. — Может, люблю, когда кто-то выносит мне мозг. Может, без тебя скучно. Минхо заскрипел зубами. — Встретимся в машине. Он быстро пошёл вперёд по коридору, не оглядываясь. За спиной услышал короткий смешок Чана, от которого внутри всё скрутило ещё сильнее. "Ладно, ублюдок. Поиграем по твоим правилам. Но поверь, я найду способ так тебя поддеть, что ты ещё вспомнишь все мои шутки как детсад." Пока шёл к выходу, в голове уже начали рождаться варианты. Минхо умел играть в долгую. И умел быть опасным, если того требовало самолюбие. А сейчас оно требовало. "Пора вернуть тебе должок, коп." Он толкнул дверь, вывалился наружу на жаркий, душный воздух города и зашагал к машине. Сегодня он не собирался давать Чану победить.

***

Клуб этой ночью гудел с самого вечера. Воздух был пропитан тяжёлым алкоголем, сладковатым ароматом духов и разгорячённым гулом множества голосов. Линии прожекторов скользили по потолку, выхватывая из темноты силуэты. День рождения у одного из богатеньких ублюдков, событие громкое, и Минхо знал, что сегодня заработает немало… в другой раз. А сейчас — ни хрена. Он сидел в гримёрке, притихший, с пустым взглядом, уставившись в зеркало. У его пальцев лежала тонкая кисточка, остатки блеска на губах, полузастёгнутый кожаный жилет, костюм для шоу сегодня был куда откровеннее обычного. Если бы не эта долбаная сделка с Чаном, он бы уже развлекался, собирая купюры с пола. Но нет. Сегодня он наживка. В стороне, устроившись на диване, Чан ковырялся в телефоне. Экран тускло светился в полутьме, отбрасывая на его лицо блики, но Минхо не смотрел в его сторону. Уже сутки он избегал его, закрывался в комнате, не ронял ни слова. Он даже не знал, как правильно, злиться или презирать. Всё, что он чувствовал, это жгучее раздражение, которое он не успел заглушить. Но сегодня… сегодня кое-что изменится. Чан первым нарушил тишину. — Слушай, — протянул он, не отрываясь от экрана, — я вот подумал… если тебя так одели тебе доплачивают за риск инфаркта у клиентов? Или ты просто благотворительством занялся? Минхо медленно провёл пальцами по волосам, поправляя укладку. Он не обернулся. — Если это был флирт, то напомни, где ты проходил курсы. Чтобы я, не дай бог, туда не записался. Чан хмыкнул. Отложил телефон, встал. Подошёл ближе.Минхо чувствовал его шаги. Спину будто жгло. Всё в Чане выводило из себя: его снисходительная ухмылка, манера говорить как с упрямым подростком, эти вечные шуточки. И, чёрт возьми, его терпение. — Долго ты ещё дуешься, как ребёнок? — спросил Чан тихо, но с той самой интонацией, от которой у Минхо каждый нерв натягивался как струна.— Минхо, серьёзно… хочешь — врежь. Плюнь. Но, блядь, не ходи ты тут как брошенная девочка с выпускного. Минхо молчал. Он смотрел в зеркало на своё отражение. На костюм, на подведённые глаза, на лёгкую усталость, прячущуюся под слоем грима. «Подожди, Чан… сегодня всё и начнётся.» Он встал. Медленно застегнул жилет. Повернулся, даже не глядя на Чана. Прошёл мимо, зацепив плечом. На выходе, уже у двери, бросил через плечо: — Сегодня напьюсь так, что сам себе понравлюсь. А ты, не надейся, что я снова полезу к тебе на ручки. — Только попробуй, — отозвался Чан с ухмылкой, будто не заметив его игнора. — Я не собираюсь опять твою тушку тащить. Минхо криво усмехнулся, но так, чтобы тот не увидел. "Нет, Чан… сегодня ты сам приползёшь. И узнаешь, каково это когда тобой играют." Он вышел в зал. Гул. Музыка. Воздух вибрировал.Толпа в предвкушении. Огни. Смех. Крики. День рождения богатого урода лучшее прикрытие. Минхо втянул в себя воздух, поправил ремни на бёдрах и зашагал к сцене. Сегодня начнётся его маленькая война. Минхо вышел в зал, но не сразу пошёл на сцену. Он привычно скользнул в тень, в самое тёмное место между барной стойкой и колонной, где свет от прожекторов только цеплял полы его длинного жилета. Воздух был густой от табачного дыма, алкоголя и разгорячённых тел. Клуб жил своей обычной ночной жизнью, а у него на душе было как-то пусто. Дразнить себя? Пялиться, как все эти дешёвки на богатых ублюдков, когда толку всё равно не будет? Нет уж. Он прижался спиной к стене, закинув голову. Глаза щипало от света и бессонной ночи. В груди вязко копилась злость. Минхо даже сейчас, в этой обстановке, был как сжатая пружина. Минут через пять к нему уже привычно подошёл Хёнсу, всегда с этим вечно хитрым прищуром и глупыми шутками. — Где мой, Минхо? — ухмыльнулся тот, приобнимая его за плечи. — Что за кислое лицо? Я помню, раньше ты на таких вечерах собирал всё внимание. А теперь… с тех пор как с этим полицейским начал водиться, будто хреново. Не даёт он тебе, что ли? Минхо резко дёрнул плечом, отбрасывая его руку. — Я приболел, — процедил он зло. Чону фальшиво нахмурился, но глаза светились азартом. — Ага, конечно… верю, верю. — Он наклонился к самому уху Минхо: — Я тебя знаю. Это не простуда. Это потому что у тебя теперь на хвосте твой личный песик. Знаешь, говорят, полицейские любят по жёсткому… — Заткнись и отвали, — отрезал Минхо. — Не лезь туда, куда не просят. Чону засмеялся. — Ты только не кипятись. Я ж по-доброму… — Он оглянулся на зал и махнул в сторону сцены. — А то вон, пока ты тут корчишь из себя святую невинность, Юн уже крутится с той большой компашкой у випов. Не боишься, что он сегодня весь куш под себя загребёт? Минхо скользнул взглядом по толпе. Там, действительно, у одного из столов сидел Юн, уже прижав к себе пару девчонок и вовсю разливая им выпивку, явно работая на тяжёлый чек. Минхо усмехнулся, но не весело. — Ты не боишься, что Юн тебе сегодня выручку сорвёт? — повторил Чону, но уже с наигранной жалостью в голосе. — Ладно, пойду. А то вдруг кто побогаче под руку подвернётся… Ну ты знай, если что обращайся. Одна волшебная таблеточка и ночь у тебя будет незабываемая. Даже твой мрачный пёс не догадается. Он подмигнул и растворился в толпе. Минхо стоял в полутьме ещё пару минут, чувствуя, как его злость только накатывает сильнее. «Вот же… шакалы. Один другого краше. И я тут должен… стоять, ждать, прислушиваться, быть этой грёбаной наживкой. Спасибо, Чан.» Он скользнул взглядом по залу… и тут заметил. Один из «их». Чан показывал ему фотки заранее. Он бы и без этого узнал. Богатенький сынок одного из местных воротил. Всегда в компании молодых девочек, всегда с бутылкой дорогого виски, всегда чуть выше остальных. И сейчас как по заказу. Зашёл в зал, оглянулся по сторонам. За его спиной пара девчонок в коротких платьях и ярких серьгах, щебечущих друг с другом. Минхо выдохнул, провёл рукой по волосам. Вот он. Он подошёл к бару, взял высокий бокал чего-то крепкого. Залпом выпил, обжигающий алкоголь разлился по глотке, сжёг нутро. Для храбрости? Куда уж больше. Но пусть. Поставил пустой бокал на стойку. «Простите, девочки… но сегодня он мой.» Минхо вышел из тени, двинулся к нему, уверенно лавируя между танцующих. Каждое его движение отдавало хищной мягкостью. Знал, как идти, под каким углом повернуть голову, как чуть приоткрыть губы, чтобы заинтересовать. Он подходил ближе, и со стороны казалось, будто просто случайно идёт мимо. На деле же, он уже выбрал жертву. Сегодня начнётся новая игра. И Чан о ней ещё не знает. Минхо никогда не любил ждать. Особенно когда за спиной шепчутся, пальцами тычут в спину и шипят грязные догадки. Он видел, как тот вошёл в клуб, ещё до того, как девочки в мини-юбках налепились к его бокам. Богатенький ублюдок, весь из себя щёголь, будто сошедший со страниц рекламного журнала. Он начал с малого. Пара взглядов, пойманных в свете прожекторов. Легкая игра плечами, когда проходил мимо. И, конечно, этот фирменный поворот головы, при котором свет ловил скулу под правильным углом. Минхо знал цену этим мелочам. Он знал, как цеплять. Минут десять игры и клиент клюнул. Минхо почувствовал это по взгляду, который скользнул по его фигуре, чуть задержавшись на талии, на бедрах, на линии ключиц. И не надо было слов. Этот взгляд он знал. Он сам подошёл, держа в руке бокал с остатками алкоголя. — Ты сегодня выглядишь… шикарно, — произнёс Ким Бомсан, его голос был густой от виски. Минхо склонил голову, прикусив нижнюю губу. Шикарно? Малыш, ты ещё не видел настоящего шоу. — Поверь, без этой мишуры я ещё лучше выгляжу, — мурлыкнул он, наклонившись чуть ближе, чтобы горячее дыхание скользнуло по его уху. — Хочешь проверить? Тот дернулся, по привычке оглядываясь на свою компанию. Девочки что-то смеялись, а он будто стушевался. — Не знаю… — протянул тот, но Минхо знал — дело сделано. — Да ладно тебе… — Минхо положил ладонь ему на грудь, легко сжав ткань пиджака. — Я ж не кусаю… если не попросят. Тот хохотнул, расслабляясь. — Пошли вон к диванам, — махнул он в сторону дальнего угла зала. — Только… девочек с собой прихвачу. Вот хрен там. Минхо внутренне перекатился от раздражения, но снаружи остался всё тем же беспечным котом. — Брось их… — шепнул он, скользнув пальцами по запястью клиента. — Разве меня одного тебе не хватит?..Пообещаю устроить шоу получше всех этих кукол вместе взятых. Тот вскинул бровь, заинтересованный. — Хм… если устроишь мне зрелище оставлю. Минхо облизнул губы. — Зрелище? Я тебе устрою целый спектакль. И он уже тянул его за собой, легко касаясь пальцами, провоцируя, оставляя за собой тонкий шлейф аромата кожи, алкоголя и чего-то острого, будто пряного. Они уселись на диван в дальнем углу. Музыка гремела, но здесь, в полутени, было тихо. Минхо привычно залез на диван, перекинув одну ногу через другую, скользнул ладонью по колену мужчины. Играл, как всегда. Но сейчас, с особой целью. Он знал, как ловить внимание, как давать ровно столько близости, чтобы хотеть большего. И вот когда тот уже было собирался склониться, Минхо заметил, как напрягся его подбородок. — Чего? — лениво спросил он, поднеся бокал к губам. — Слышал про тебя всякое… — буркнул Бомсан, подливая себе. — Говорят, ты с копами теперь якшаешься. Был же нормальным. Минхо изобразил удивление. — Да ладно?.. — насмешливо фыркнул он, приближаясь. — Когда обо мне хоть раз ходили хорошие слухи?.. Я вообще-то живу этим клубом. А слухи, это для девочек у туалета. Клиент недовольно поморщился, сделал глоток. — Ты же знаешь, Киена позавчера вытащили прямо из привата. И говорят, кто с ним был? Ты. Ох ты, Чан… Минхо прикусил щёку изнутри. Вот ты и разогнал волну, значит. Работаешь, как всегда, тихо и методично. А теперь все взгляды на меня. Он наклонился ближе, ловя его взгляд. — Киен был мудаком. И ты это знаешь. Но ты… ты не из таких. Я таких, как ты, не сдаю. Он скользнул пальцами по вороту его рубашки. — У меня… есть маленький план. Специально для тебя. Он шепнул это почти в губы, давая горячему дыханию коснуться кожи. Бомсан, будто инстинктивно, наклонился навстречу. — План?.. — переспросил он, явно уже не думая трезво. Минхо усмехнулся уголками губ. — Но для этого… — он провёл пальцами по его щеке, цепляя ногтем. — Нам надо в приват. Без лишних ушей. Только ты и я. Мужчина усмехнулся, наконец откинулся на спинку дивана и протянул руку. — Веди, зайчик. Минхо глянул на него снизу вверх, улыбнулся криво. Вот так-то лучше. Сегодня ты у меня сам в руки пойдёшь, милый. Он поднялся с дивана, давая ему возможность полюбоваться изгибами спины и бёдер в этом откровенном костюме. Минхо толкнул дверь привата плечом, чуть обернувшись, и дождался, пока тот войдёт следом. Комната погрузилась в полумрак, лишь мягкий багровый свет из-под потолка подсвечивал обшитые тёмным бархатом стены и длинный диван, на котором можно было и отдохнуть, и… ну, в зависимости от фантазии. Минхо первым делом подошёл к пульту и выкрутил громкость почти до предела. Бас начал отдавать в груди гулким эхом, вибрируя в стенах, будто где-то рядом билось огромное сердце клуба. — Ты чего, зайчик? — лениво спросил клиент, усевшись на диван и разглядывая Минхо снизу вверх, разглядывая линию спины, блеск кожи, обтянутой слишком откровенным костюмом. Минхо подошёл ближе, склонился так, что его губы едва коснулись уха мужчины. Дыхание горячей струёй обдало мочку. — Меньше ушей. — Минхо мурлыкнул почти ласково. — А теперь… слушай внимательно. Он отступил ровно на шаг, чтобы заглянуть тому в глаза. Всё внутри у Минхо кипело от раздражения на Чана, от злости на этих людей, от желания контролировать хоть что-то в этой е**ной игре. Но снаружи, только обольстительная улыбка, чуть прищуренные глаза и томный голос. — Тут, в клубе, тебя пасёт коп. — сказал он, словно между делом, чуть качнув бедром. — Пытается поймать на горячем. И, к несчастью, я… — Минхо наигранно вздохнул, театрально закатив глаза, — его приманка. Клиент напрягся. — Ты шутишь? Минхо сделал шаг вперёд, опустился на колени перед ним, положил ладони на его колени и поднял голову. — Было бы смешно, если бы не так надоело… — прошептал он. — Этот засранец таскается за мной повсюду. Портит всё веселье. Достал так, что я больше не могу. И вот что я придумал… Он позволил себе чуть скользнуть пальцами вверх, по внутренней стороне бедра мужчины, дождавшись характерного замирания. А внутри сам себе сказал: ну вот, на крючке. — Мы разыграем спектакль.Ты притворишься, что взял у меня таблетку… и принял. А на самом деле — вот, — Минхо ловко вытащил из кармана упаковку с таблеткой от давления, — выпьешь эту. Потом… можешь позвать своего врача, кого угодно, кто подтвердит, что ты их давно пьёшь. А когда этот ублюдок вломится, поднимешь такой скандал, что мало не покажется. Как тебе план? Клиент усмехнулся, но взгляд его остался цепким. — А что мне за это будет, сладкий? Минхо ухмыльнулся, склонив голову, приоткрыв губы. — Ну… — он провёл кончиком языка по зубам, — обещаю сделать с тобой то, что не сделал ни с кем. Ты же знаешь, что у меня… экзотическая репутация. — Ну, что скажешь, — шепчет Минхо, — сыграем? Тот кивнул, и на губах Минхо расцвела такая лисья, наглая улыбка, что любой, кто бы сейчас заглянул в эту комнату, понял бы здесь зарождается чертовски грязная интрига. А Чан…Чан, милый, ты даже не представляешь, как больно я тебя укушу. Минхо по-прежнему стоял на коленях, позволяя клиенту коснуться его лица пальцами, но в голове уже выстраивал финальные шаги своего плана. Он поднял глаза. — Готовься. Сегодня шоу на бис. Музыка в приват-комнате всё ещё била по стенам гулкими басами, но Минхо чуть повернул регулятор вниз, приглушая ритм до того уровня, когда слова снова обретали отчётливые очертания. Клиент, по-прежнему развалившись на диване, с ленивой ухмылкой наблюдал за Минхо, пальцами поводя по горлышку бокала. — Ну что, зайчик, — протянул он, — а не пора ли… ну, ты понял. Минхо наклонился чуть ближе, так чтобы его голос снова оказался лишь для чужих ушей. — Конечно… — мурлыкнул он, вытаскивая из кармана ту самую таблетку от давления.— Специально для тебя. Он вложил её в ладонь клиента и, наблюдая, как тот ловко подкидывает её в воздух и проглатывает без запивания, ощутил, как внутри всё сжимается от нетерпения. Пошло. Пошло дело. — Надеюсь, твой коп скоро заявится, — усмехнулся клиент, откинувшись назад. — Я такое шоу устрою — мало не покажется. Минхо только довольно скривил губы. Вот и посмотрим, кто кого, Чан. И словно по команде, дверь отворилась. На фоне багрового света показались трое: Чан всё такой же, собранный, сосредоточенный, только губы сжаты в тонкую линию, взгляд тяжёлый, как свинец. За ним двое оперативников, одетых в обычную клубную одежду. Они скользнули внутрь так, будто просто искали в толпе очередное веселье, но глаза выдавали их с головой. Минхо заметил, как Чан окинул взглядом сцену. Поймал на мгновение лицо клиента абсолютно трезвый, контролирующий взгляд, а не невменяемый, которого ждали. Отлично играет, сучонок. Прокурорский сынок, а ручки всё ещё чешутся поразвлечься. Чан медленно подошёл, откинул полы кожаной куртки, чуть склонился к Минхо. — Как веселье? — произнёс он слишком тихо, чтобы остальные услышали. Минхо не смог сдержать ухмылки. — А ты чего так долго, милый? Мы уже заждались. И в этот момент клиент хлопнул ладонью по дивану, изображая возмущение. — Это что за цирк? — голос его звучал уверенно, наигранно удивлённо. — Вы кто вообще такие? Что за обыски? Я здесь отдыхаю, блядь, со своими людьми, и тут врываются какие-то… шакалы в штатском! Минхо внутренне аплодировал. Как по нотам. Чан мельком глянул на Минхо, и в его взгляде мелькнуло замешательство. Минхо увидел, как на короткий миг у того поехала маска, а потом… как черты лица меняются, становясь жёсткими, холодными. Минхо подмигнул. Нагло, нарочито, с почти детской издёвкой. И в ту же секунду лицо Чана перекосилось от злости. Губы напряглись, мышцы на челюсти заиграли. Минхо едва не рассмеялся вслух от того, как по-хищному, как угрожающе тот теперь на него смотрел. Ах, Чан, милашка, ты понятия не имеешь, как мне нравится, когда ты вот так. — Вы себе позволяете лишнего, — холодно бросил Бомсан, вставая с дивана. Полицейские сделали шаг вперёд, но Чан жестом остановил их. — Спокойно, — произнёс он. — Я знаю прокурора лично, — продолжал клиент. — И если ты, ублюдок, сейчас не извиняешься передо мной и перед этим мальчиком, — он ткнул пальцем в Минхо, — то я тебе такую проверку устрою, что ты потом дворником пойдёшь работать. Минхо изнутри просто ликовал. О, как сладко. Как же сладко, мать твою. Он сделал шаг вперёд, будто защищая Чана. — Да брось, малыш… Он просто ревнует. У меня-то с тобой вечер… ммм… а он стоит тут весь такой правильный. Чан стиснул зубы, его взгляд сверлил Минхо так, что от напряжения дрожала кожа. Он понял. Всё понял. И, черт возьми, Минхо видел, как за этой яростью у Чана в глазах снова плавится что-то более тёмное, более личное. Минхо мог поклясться, сейчас если бы не эти двое полицейских, если бы не клиент, Чан просто вломил бы его прямо здесь. И от этой мысли у Минхо внутри всё сжалось от адреналина и мерзкого, сладкого удовольствия. Ага, Чан. Пошёл ты. И он снова одарил его этой издевательской, слишком довольной, слишком тёплой улыбкой. Лови, копчик. Моя игра, мой ход. — Вы что себе позволяете?! — клиент с прокурорскими корнями взорвался. Его голос пронзил помещение, разрывая клубный бас словно нож по ткани. Он оттолкнул со своего пути ближайшего полицейского, выставив вперёд руку с дорогими часами. — Я сюда пришёл отдыхать, а не в ваши дешёвые цирки! Вы знаете, кто мой отец? Вы хоть представляете, что с вами будет?! Один из оперативников попытался вставить: — Господин Ким, вы обязаны соблюдать порядок… — Порядок?! — клиент взревел, ткнув пальцем в грудь оперативника. — Порядок у меня в кабинете, когда я в костюме, а здесь, я отдыхаю. И ни один пёс в погонах не имеет права рваться в приват без постановления! Минхо наблюдал за этим шоу с лёгким полупьяным прищуром, стоя чуть в стороне и прислонившись плечом к стене. Как же ему нравился этот бардак. Весь этот фарс. Особенно то, как Чан, всегда такой холодный и уверенный, сейчас еле сдерживал выражение лица, чтобы не сорваться. Минхо видел: по сведённой челюсти, по напряжённым пальцам, по тому, как жилка на виске предательски вздрагивает. Ага, Чан, давай, давай… сломайся. — Вы вторглись в приватное помещение, — У нас были основания.— сдержанно произнёс Чан, хотя голос его предательски подрагивал. — Какие основания, говнюк?! — клиент ткнул пальцем в Минхо. — Из-за этой куклы?! Ты бы ещё его кота опросил, блядь! Минхо дернулся, делая вид, что обиделся, и даже состроил губы бантиком, но внутри его распирало от того, насколько весело было смотреть, как Чан с трудом глотает ярость. — Оставьте этот балаган, — бросил Чан своим парням, а затем повернулся к Минхо. — Пошли. — Эй-эй! — вскинулся клиент. — Хватит кататься на этом мальчике. Вы его уже неделю на поводке таскаете. Что, шантажируете, да? А ну скажи, зайчик, что они тебе там пообещали? Минхо повёл плечами и, поймав взгляд клиента, медленно, с тем самым змеевидным прищуром, который мог свести с ума, произнёс: — Всё нормально, дорогой. Это просто… формальности. Пару вопросов. Я же крепкий мальчик, выдержу. Он подмигнул Бомсану, и тот довольно рассмеялся, махнув рукой: — Если что, ты знай — я за тебя, мальчик. Не верь этим ублюдкам. И… — он бросил взгляд на Чана, — если ещё раз сунешься в мой приват без ордера, я тебя в порошок сотру. Чан, не отвечая, лишь напряг пальцы на ремне кобуры под курткой, а потом стиснул Минхо за руку. — Пошли, — прошипел он так, что у Минхо по спине пробежала знакомая, пронзительная дрожь. Вот так, котик, попался. Минхо позволил Чану потянуть себя, сделал пару лёгких, небрежных шагов, чуть прикусывая губу и зная, что клиент наблюдает за ними в упор. Пусть видит. Как только дверь за ними закрылась, глуша басы и клубный гам, Чан резко рванул Минхо за руку, чуть ли не волоком потащил его в сторону гримёрки. — Эй, полегче, — фыркнул Минхо, стараясь не сбиться с шага, но Чан даже не оглянулся. Минхо чувствовал, как у того пальцы сжаты до побелевших костяшек. Как каждая мышца напряжена. О, да… это будет весело. Они достигли двери, Чан распахнул её, впихнул Минхо внутрь и захлопнул за собой. Резкий щелчок замка. В комнате пахло пудрой, косметикой и привычным сладковатым запахом дешёвых духов от предыдущих смен. Басовая дрожь клуба всё ещё пробивалась сквозь стены, но здесь было ощутимо тише. Почти камерно. Минхо обернулся, прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. — Ну что, офицер, — протянул он с вызывающей ухмылкой. — Поужинаем на троих? Или ты наконец решишься признаться, что ты меня обожаешь? Чан всё ещё молчал, тяжело дыша, но взгляд его уже был не ледяной, почти опасный. Больше не рабочий, не «оперативник на задании». Чистая, жгучая ярость. И именно так Минхо любил. Вот оно. — Всё, ты доигрался. Голос Чана прозвучал низко, почти срываясь на гортанный рык. Он даже сам не ожидал, насколько с хрипотцой, насколько не по-полицейски. Минхо расплылся в довольной, почти самодовольной ухмылке, будто только этого и ждал. Медленно распрямился у стены, чуть наклонив голову набок, как большой наглый кот. — Ну наконец-то, — протянул он, облизнув пересохшие губы. — А то я уже думал, что ты сделан из камня… или, чего хуже, монах. Какой кошмар был бы… моя бы чуйка меня подвела… и я бы… Он не успел договорить. Чан рванулся к нему в один шаг, и пальцы его сжали Минхо за горло. Не настолько сильно, чтобы оставить синяки или задушить. Но достаточно, чтобы перекрыть воздух ровно на пару секунд. Достаточно, чтобы Минхо почувствовал, вот оно. Контроль вырвали у него из рук. Глаза Минхо расширились, но не от страха. От удовольствия. Чан замер, осознав это. Он ожидал испуга, может быть, злости. Но в этих глазах… был огонь. Яркий, мокрый, обжигающий. В глазах Минхо читалась эйфория, такая, которую не даёт ни одна таблетка, ни один алкогольный коктейль, ни один грязный приват. Пульс под его пальцами бился быстро, гулко. Он чувствовал, как венка на шее подрагивает, как кожа под ладонью горячая и чуть влажная от пота. Минхо не пытался вырваться. Наоборот. Он плавно подался навстречу. Как будто прижался к этой руке. Как будто впитывал, впивался каждым нервом в этот жест. Губы его дрогнули, словно он вот-вот рассмеётся. Губы, которые Чан ненавидел. И которые почему-то не мог перестать разглядывать. И это было той последней каплей. Той последней трещиной в броне, которую Минхо долбил днями. Он знал. Этот ублюдок знал, что Чан сломается. Что не выдержит. Внутри Чана что-то хрустнуло. Зверь в клетке зашипел, когти впились в замок. Он чуть сильнее сжал пальцы. Минхо тихо, едва слышно, застонал, запрокинув голову, подставляя шею ещё больше, и это был такой вызывающий, сладкий стон, от которого у Чана пересохло в горле. Вот же тварь. Чан шагнул ещё ближе, их тела практически соприкоснулись. Минхо мог чувствовать, как напряжено его дыхание, как хрипло воздух вырывается из гортани, как стучит сердце. И в этот момент Чан поймал себя на мысли, что ему чертовски… нравится. Нравится видеть, как этот нахальный, самодовольный ублюдок дрожит не от страха, а от кайфа. Нравится, что Минхо наконец-то замолчал. Что все эти шутки, подколы и издёвки сошли на нет. — Я тебя прибью, Минхо. — прошипел Чан. — Когда-нибудь… просто прибью. Минхо расплылся в улыбке. — Так сделай это сейчас, — беззвучно прочитал он по его губам. И Чан понял, ему действительно больше нечего терять. Он никогда так не хотел нарушить все правила, пересечь все черты, которые так упорно расставлял сам. Чан смотрел на Минхо, и в голове звенело что-то едкое, гудящее, будто тянущее изнутри.Этот взгляд. Эта наглая полуулыбка, когда губы чуть приоткрыты, а глаза скользят по нему медленно, вызывающе. Будто это не он, Чан, полицейский, сейчас прижал его к стене, а Минхо, победитель в этой чертовой игре. Ты хотел этого. Давно добивался. И Чан чуть слышно, почти на выдохе, хрипло сказал: — Ты ведь этого хотел, да? Поиграть со мной? Добивался… Дразнил… Рвал мне планы, насаживал свои. Хотел, чтобы я сорвался? Так держи. Он с силой толкнул Минхо спиной к стене. Та глухо отозвалась в спине гулким ударом. Минхо зашипел от резкого толчка, но его лицо… блеснуло таким огнём, что Чану захотелось разбить эту ухмылку. Чан шагнул вплотную. Взял Минхо за подбородок, сильно, до белых костяшек. Поднял его лицо вверх, чтобы тот посмотрел прямо в глаза. — Ты рушишь мои планы, ломаешь всё к чёрту. Но ничего, Минхо. — голос стал ниже, хриплый, будто срывался от внутрикипающего жара. — Сейчас ты получишь. Полностью. Так, что потом будешь смотреть на меня по-другому. А может… вообще смотреть не сможешь. Минхо тихо засмеялся. Не громко, в горло. Шёпотом .И это сносило крышу. — Попробуй, Чан. Сделай то, на что так жадно смотришь уже неделю. Или слабак? Щёлк. Последняя чертова защёлка в его голове сломалась. Чан резко развернул Минхо, прижал лицом к стене, скрутил руки за спиной одной рукой, а второй крепко вцепился в затылок, прижимая лбом к холодной поверхности. Минхо застонал. Не от боли, от этого плотного, властного давления, от того, как дёрнуло внутри живота. — Ты будешь жалеть, что полез в эту игру со мной. Я тебя подчистую сотру, Минхо. Понял? Ты сам это выбрал. Минхо хрипло, всё так же с вызовом, ответил: — Иди к чёрту, Чан… Только не останавливайся. Глаза Чана полыхнули. Он почувствовал, как весь клубный дым, напряжение, бешеная работа последних дней, его сдерживаемое желание разом выплёскивается наружу. Минхо дрожал под ним. Не от страха. От чистого, беззастенчивого желания. От того, что наконец кто-то прижал его сильнее, чем нужно, держа так, что не сбежишь, не отвертишься. Чан опустил губы к его уху, горячее дыхание обжигало кожу. — Я тебя размотаю, понял? До последней капли, до последнего вдоха. Сегодня ты мой. Он отпустил руки Минхо, развернул его обратно лицом к себе. Минхо чуть шатнулся, а потом сам вцепился пальцами в ворот Чановой рубашки, притянув ближе. — Давай, полицейский. Покажи, на что способен твой зверь. И в этот момент между ними уже не осталось ничего. Ни игры. Ни сделки. Ни правила «кто кого». Только голые, звериные, опасные инстинкты. И Чан больше не собирался сдерживаться. Комната будто сузилась до размеров их тел. До обжигающего пространства между кожей и тканью, до воздуха, в котором уже не было кислорода, только запахи, рваные дыхания и эта непрекращающаяся игра власти и подчинения, в которой давно никто не помнил, кто ведущий. Чан вжимал Минхо к стене так, что между ними не оставалось ни сантиметра. Его рука легла на шею Минхо снова, только теперь не чтобы заставить замолчать, а чтобы держать в этом полузадушенном состоянии, где каждое движение отдаётся дрожью по коже. Их губы столкнулись. Не поцелуй, глухой, жадный, болезненно-сладкий захват. Они вгрызались друг в друга, будто всё то, что недосказано, должно быть вырвано зубами, выбито языком, сорвано с дыханием. Минхо с рыком разорвал Чанову рубашку, пуговицы отлетели, как стеклянные брызги. Провёл ладонями по горячему телу, с наслаждением отмечая, как оно дёргается под его пальцами. — Ты мне снился, Чан. Знаешь об этом? — выдохнул Минхо, прикусывая ухо. Чан сжал его бёдра, поднимая чуть выше, так, что Минхо инстинктивно обвил его бёдра ногами. — Заткнись. Теперь твои сны, моя реальность. Минхо засмеялся, срываясь, и в этом смехе больше не было насмешки. Только чистое безумное удовольствие. Они упали на диван, Чан держал его так, будто боялся отпустить, и вместе с тем будто хотел разорвать на части. Его руки скользили по телу Минхо, оставляя горячие следы. Губы, по шее, ключицам, ниже. Никаких слов. Только глухие стоны, шорох срываемой ткани, звук царапающихся по коже ногтей. Минхо выгнулся, хватая Чана за волосы, притягивая ближе.Чан рыкнул, впиваясь в него сильнее. Это была не просто близость. Это было как затяжной бой. Схватка двух одержимых. Там, где никто не собирался просить пощады. Где никто не хотел быть сверху или снизу, только слиться в одном общем, рваном дыхании. В какой-то момент Чан сжал запястья Минхо над головой, впечатывая их в подушку, его взгляд был мутным от жара, но цепким. — Я тебя добьюсь, понял? Не сегодня, так завтра. Я буду в твоей голове. В крови. Под кожей. Минхо тяжело дышал, глядя ему в глаза. — Поздно, Чан. Ты уже там. Дальше всё слилось в бесконечный, раскалённый вихрь. Там, где не было времени. Не было имён. Только руки, тела, запахи и глухие голоса, произносящие вещи, которые в трезвом уме оба бы ни за что не позволили себе сказать. Мир сузился до двух тел, до хриплого дыхания, до следов на коже, которые будет сложно скрыть даже под толстым слоем тонального. И никто не собирался останавливаться. Чан смотрел на него сверху, опираясь локтем рядом с головой Минхо. Волосы упали на лоб, глаза потемнели так, что в них невозможно было разглядеть прежнего Чана, строгого, замкнутого, сдержанного. Этот был другим. Оголённым, без маски. И Минхо нравился именно такой. Минхо ухмыльнулся, не в силах сдержать разрывающий грудь смех, больше похожий на сдавленный стон. — Ты всегда был таким ненасытным, коп? — хрипло, почти шепотом, будто боясь разрушить этот момент. Чан склонился ниже, так, что дыхание обожгло губы. — Только с тобой, придурок. Минхо прикусил губу, чувствуя, как в животе что-то болезненно сжимается. Пальцы Чана скользнули по телу, уверенные, изучающие, будто выжигали под собой каждую линию. Он знал уже все слабые точки Минхо, знал, где кожа горит сильнее, где дрожит под его ладонью. И это больше не было местью. Не игрой. Просто жадностью. Не насытиться. Не напиться этим. Минхо выгнулся навстречу. — А когда ты меня впервые увидел... думал о таком, а? — голос сорвался на дрожащий смешок. На мгновение Чан будто завис. Его взгляд скользнул по лицу Минхо, по вспотевшему лбу, по растрёпанным волосам, по губам, распухшим от поцелуев и укусов. И потом этот взгляд встретился с глазами Минхо. И там было всё. — С первого грёбаного взгляда. — прошипел Чан, срываясь. Их губы снова сомкнулись, теперь ещё грубее, чем прежде. Пальцы Минхо вцепились в волосы Чана, стягивая его ближе. Чан тяжело дышал, почти рычал от желания, прокладывая путь по телу, как хищник, выискивающий всё ещё уязвимые участки. Каждое движение, на грани боли, но именно это и заводило обоих. Они были одним сплошным клубком из дрожащих тел, взбившихся простыней, приглушённых стонов и тяжёлого воздуха. Их темп рос, пока всё не перешло ту грань, за которой уже не думаешь. Просто позволяешь. Минхо тянулся к нему, шепча что-то бессвязное, смешиваясь в голосах, губы искали кожу, зубы оставляли метки. — Чан… — сорвалось с его губ почти простоном. Чан не остановился. Его руки держали Минхо так, будто тот мог исчезнуть в любой момент. Будто хватался за единственное, что ещё держит его голову от полного разрыва. А потом, в самой кульминационной точке, всё растворилось в тяжёлом, рваном дыхании, в выбитом стоне, в полуночной дрожи, когда разум уже не мог уловить, кто первый, кто второй. Только вместе. И только так. После оглушающая тишина. Воздух стоял, будто всё вокруг замерло. Минхо лежал, почти растворившись в диване, глаза прикрыты. Лёгкая, довольная, скулящая улыбка блуждала по губам. Чан сидел рядом, опершись локтем о колено, тяжело дышал. Щёки горели, волосы сбились. — Ну и… пиздец. — наконец выдохнул Чан, не поднимая взгляда. Минхо слабо хохотнул. — Даже не знаю… что больше хочется… повторить или убежать. Чан усмехнулся, проведя ладонью по лицу. — Потом решим. Сейчас... помолчи хоть пять минут. Я кайф поймал. И действительно, в комнате стоял особый воздух. Будто всё вокруг стало мягче. Будто после долгой войны наконец затихла артиллерия. Они оба просто плыли в этом. В тяжёлом, выжженном, но почему-то… таком правильном молчании. Тишина в комнате уже не давила, а обволакивала. Воздух был пропитан кожей, потом и чуть сладковатым, приторным ароматом клубной косметики, но сейчас всё это казалось даже уютным. Где-то вдалеке ещё играла музыка, будто в другом мире, не имеющем к ним никакого отношения. Минхо не заметил, в какой момент его сморило. Наверное, на пару минут. Может, больше. Голова чуть опустилась на бок, дыхание стало размеренным, и тело будто отстранилось от всего случившегося. Он редко позволял себе так отключаться. Здесь, тем более. Но… именно сейчас было по-другому. Где-то на границе сна и яви он ощутил движение.Чьи-то пальцы медленно провели по его волосам, зацепив прядь у виска, потом скользнули к щеке, чуть погладив. Тёплая ладонь, уверенная, почти бережная. Минхо расплылся в ленивой, тягучей улыбке, не открывая глаз. А когда пальцы коснулись уголка губ ухмыльнулся. — Ты что, ещё хочешь продолжения? — сипло выдал он, даже не открывая глаз, голосом с хрипотцой, ещё уставшим и от того звучащим почти бархатно.— Я, конечно, всё понимаю, Чан, но у меня нет столько здоровья. На это сверху раздалось тихое, хриплое фырканье.Чан прислонился плечом к спинке дивана, продолжая лениво гладить его по щеке. — Да уж… Где твоя хвалёная выносливость, Минхо? — язвительно, но будто без злости. — А ты ведь всех клиентов уверяешь, что можешь хоть до утра. Минхо хмыкнул, открывая один глаз. — Слушай, со всеми другими так, а вот ты, ублюдок, не клиент. Ты вообще катастрофа. Я с тобой два дня выживаю, а не работаю. Он тихо рассмеялся сам себе и приоткрыл второй глаз, встретившись с его взглядом. И впервые за долгое время в этом взгляде не было ничего жёсткого. Только усталость и странная тёплая привязанность, которую ни один из них не хотел озвучивать вслух. Чан продолжал водить пальцами по его щеке, потом по линии скулы, по виску. Пальцы чуть задели кончик уха и Минхо вздрогнул. — Ты вообще охренел. — фыркнул он, но не отодвинулся. — Какой же ты хороший, когда молчишь… и ведёшь себя тихо. Голос Чана был тёплый, чуть глухой, будто не хотел разрывать эту тишину. Минхо закатил глаза. — Запомни этот момент, полицейский, он больше не повторится. Чан чуть улыбнулся и убрал руку, откинувшись назад. — Я тебе ещё вспомню сегодняшние проделки, Минхо. И не думай, что сошло с рук. Это только отсрочка. — А ты сам виноват. Никто не просил усердствовать. — с ленивой ухмылкой отозвался Минхо, подтягиваясь на локтях, но тут же снова упал обратно на диван. — Блядь… как же мне вставать. Он обвёл глазами комнату, на миг задумался, потом перевёл взгляд на Чана. — Ты в курсе, что придётся тащить мою тушку до машины? Сам загнал — сам вытаскивай. Я бы, конечно, героически дополз, но ноги пока под вопросом. Чан закатил глаза, поднимаясь с дивана. — Вот же сучонок… Подал ему руку. — Давай, вставай, ползучая катастрофа. Ты ещё не отделался. Минхо ухватился за его запястье, чуть подтянулся, но больше чтобы почувствовать силу в его руке. И задержал пальцы чуть дольше, чем нужно. — Знаешь, Чан… я вот думаю… а стоит ли возвращаться домой. Тут, в клубе, своя атмосфера. Может, останемся? Чан усмехнулся, наклоняясь к его уху. — Я могу и прямо тут тебя прибить. А потом остаться. Один. Чуть надавил на его плечо, вынуждая подняться. Минхо засмеялся. — Ты жёсткий ублюдок. — Ты сам меня сделал таким. И они выбрались из комнаты, прихватив с пола только рубашки. Навстречу им уже спешил один из администраторов, с каким-то бледным, паническим лицом. Минхо хмыкнул: — Пошло веселье. Чан только усмехнулся уголком губ, снова ловя его за запястье и уводя к выходу. Ночь давно опустилась на город. Тусклые неоновые вывески отражались в мокром асфальте, дорожные огни растягивались расплывчатыми пятнами в лобовом стекле.Чан вёл машину молча, устало сжав руль, чуть склонив голову вперёд. Салон был почти погружён в темноту, только приборная панель отсвечивала мягким зелёным светом. Минхо сидел на пассажирском сиденье, откинувшись назад, с запрокинутой головой и приоткрытым ртом. Его грудь размеренно вздымалась, а волосы растрёпались, спадая на лоб и глаза. Он давно уснул. Видимо, вымотался. Хотя Чан скорее считал, что это больше было похоже на отключку после слишком бурного вечера. Чан выдохнул сквозь зубы, уставившись вперёд. Смешно. Он знал, что так будет. Что Минхо что-нибудь устроит. Что доведёт его до состояния, когда захочется не просто врезать или швырнуть куда-нибудь в стену, а… А вот так, схватить, прижать, подчинить, заставить замолчать. Довести до того, чтобы хоть на минуту он перестал быть этим вечно дерзким, бесстрашным, играющим на грани Минхо. "Ты, ублюдок, всегда знал, на какие кнопки давить…" — с усталой злостью подумал Чан, скользнув взглядом по его лицу. Даже во сне этот гад умудрялся выглядеть наглым. Бровь чуть приподнята, уголок губ едва тронут намёком на ухмылку. Будто даже в отключке издевается. А ведь теперь у него реальные проблемы. Этот сын прокурора…Блядь. Завтра полетят звонки. А послезавтра отчёты. И объяснения. И, возможно, допросы. Всё, чего Чан так не любил. Ему бы в поле, на дело, в погоню, в драку, а не это. А всё из-за этого…Он снова скользнул взглядом на Минхо. И вот тут, в этой тишине, на обочине города, среди редких машин и отражений от фонарей, Чан поймал себя на том, что злость… уходит. Тает куда-то под рёбра. Смешивается с чем-то другим. Тёплым. Пальцы сами потянулись к Минхо. Осторожно отодвинул упавшую на глаза прядь, провёл костяшками пальцев по виску. Минхо чуть повёл бровью, но не проснулся. Чан усмехнулся про себя. "Вот ты какой, да? Бессовестный. Довёл до белого каления, а теперь спишь, как ни в чём не бывало. И ни грамма раскаяния." Он даже не пытался отдёрнуть руку. Просто позволил себе ещё мгновение. Ощутить под пальцами мягкость его кожи, тёплое дыхание, разлетающиеся ресницы. "А может, это я дурак. С самого начала. Тебя же нельзя… вот так. Впустить куда-то дальше. "Но было уже поздно. Он убрал руку, чуть сильнее сжал руль, глядя на дорогу. "Хватит. Пора остановиться, пока не поздно." Но внутри уже пульсировало нехорошее предчувствие. Что поздно давно. Слишком поздно.