Его рот был алтарём, а голос — исповедью

Минхо проснулся от мягкого, но очень решительного трепыхания за плечо. Его вытащили из сна не крик и не будильник, а знакомый голос, глухой от утренней хрипоты и всё ещё сонный, будто сам себе не верил, что уже встал: — Минхо, вставай. Пора ехать. Он застонал, не открывая глаз, и с головой ушёл под одеяло, как будто его не существовало. Одеяло пахло теплом, чем-то домашним, и немного телом Чана. Это было слишком уютно, чтобы расставаться. — Минхо, — повторил голос уже ближе, и кто-то сдёрнул с него покрывало. Минхо, как кот, прижался к матрасу и медленно открыл один глаз. В проёме стоял Чан, с невыспанным, но бодрым лицом, уже одетый, с термокружкой в руке. Волосы немного топорщились, будто он просто обрызгал их водой, а не расчесал. — Ты меня решил сдать, да? — прохрипел Минхо. — Всё-таки привёл к финалу. Участок. Наручники. Жизнь окончена. — Ага. Везу тебя с повинной. Надеюсь, ты написал прощальную записку своим фанатам, — Чан фыркнул, поднимая брови. — Ты вообще слышал, что я тебе вчера сказал? Ты едешь со мной на дело, дубина. Минхо приподнялся на локтях, лицо у него было будто отпечатано от подушки. Он долго смотрел на Чана, затем медленно опустился обратно. — В такую рань? Ты совсем уже… безжалостен. — Не я. Общество. Чан подошёл к кровати, дернул ещё раз одеяло, потом сел на край и ткнул Минхо пальцем в ребро: — Давай, если не встанешь сейчас, я поставлю тебе чайник с лимоном и заставлю сделать зарядку. И ещё скажу твоим подписчикам, что ты любишь грушевый йогурт. Разве ты не говорил, что это будет твоим концом? Минхо прищурился. — Шантажист. У тебя точно не менты в роду? Ты же должен был быть каким-нибудь коварным дипломатом. — А у тебя не было выбора, — сказал Чан, довольно улыбаясь. — Ты же сам согласился. Минхо медленно поднялся, с хрустом потянулся, выругался себе под нос и зевнул, глядя на Чана: — Не напоминай. Я вчера был под мясом и под… ну, вообще под влиянием. А теперь я официально раскаиваюсь. — Поздно. Я уже оформил твоё дело. "Ли Минхо. Мелкий. Особенно привлекательный. Согласился добровольно. Сопротивления не оказывал". — "Особенно привлекательный"? — Минхо провёл рукой по волосам, которые торчали вверх, и насмешливо скосил глаза. — Ты точно не хочешь сменить карьеру? Чан хмыкнул и встал. — Десять минут. Потом я вытаскиваю тебя в том, в чём ты сейчас есть. Даже если это будет в моих носках и с полусонным лицом. — А вот это уже почти звучит как угроза, — пробормотал Минхо, всё-таки сползая с кровати. На кухне пахло чем-то горячим, Чан заварил кофе, положил два сэндвича в бумажный пакет и стоял у раковины, что-то перепроверяя в телефоне. Минхо ввалился в кухню с выражением мученика, в одном носке и футболке, спутавшейся на плече. — У тебя есть нормальная причина будить человека в шесть утра? — спросил он и взял один из сэндвичей. — Или ты просто мстишь? — Ты же говорил, что хочешь "видеть свет белый". Вот. Видишь? Минхо прищурился в окно. — Это скорее серый с лёгкой примесью дождя. — Ну, извини, это свет белый по версии Сеула, — Чан ухмыльнулся, протягивая ему кофе. — Выпей. Поможет. — Ты же говорил, что мне не нужно ничего делать. Просто сидеть, наблюдать, быть тихим и красивым. — Вот именно. Всё, что ты и так делаешь каждый день, — кивнул Чан. — Только теперь с легальным прикрытием. Минхо вздохнул, делая первый глоток кофе. — Если ты пытаешься сделать из меня приличного человека, тебе придётся сильно постараться. — Я не пытаюсь. Я просто... даю тебе новый опыт. Кто знает, может, тебе понравится. Минхо задумчиво кивнул. — Понравится мне, когда ты будешь готовить мне завтрак каждое утро. В семь. С поцелуем в лоб. Чан усмехнулся, забирая у него вторую чашку. — Посмотрим, как ты себя поведёшь сегодня в участке. Может, и заслужишь. — У нас новый уровень отношений? Ты даёшь мне квесты, а я получаю поцелуи как награды? — Точно. Только за провалы я тебя буду наказывать. — Мм. Подожди, а это уже звучит даже интересно... — Минхо! — строго сказал Чан, но на его лице уже была знакомая кривая улыбка. Они вышли из квартиры почти синхронно, немного заспанные, с бумажными стаканами в руках и куртками, не до конца застёгнутыми. Утро было прохладное, сырое, в воздухе стояла тишина, город ещё не до конца проснулся, как и они. Минхо зевнул, глядя на машину. — Ладно. Веди. Только если станет скучно, я начну танцевать. Прямо в участке. С раздеванием. — Тогда мне придётся тебя арестовать, — сказал Чан, открывая дверь. — За незаконное соблазнение офицера полиции. — Вот теперь ты звучишь как мой тип, — пробормотал Минхо, садясь внутрь. И они ехали, в этом странном утре, которое пахло кофе и чем-то новым, таким, чего Минхо никогда не ожидал от себя: лёгким интересом к дню впереди. Полицейский участок ранним утром был особенно холоден и чужд. Минхо сидел на жёстком пластиковом стуле у стены, в пустом коридоре, вытянув ноги и лениво ковыряя подошвой ботинка облупившуюся плитку. Он зевал, почти театрально, и разглядывал вывески, знаки, потертые листовки о пропавших без вести. Всё выглядело так… серо. Чуждо. Буднично. За стеклянной дверью Чан говорил с кем-то, кивая, потом порой резко отвечая. Минхо видел, как у него напрягалась линия плеч, и как тот сжал пальцами папку так, что она чуть не согнулась. Минхо поднял бровь, интересно, что же за дело у них такое, и снова зевнул, облокотившись затылком о стену. Чан вышел неожиданно тихо и сразу бросил короткое: — Идём. Минхо соскользнул со стула, потянулся как кот. Чан открыл дверь машины. Минхо устроился на пассажирском сидении, привычно закинув одну ногу на другую и глядя в окно. Машина тронулась, и за стеклом потянулся город, прохладный, ещё не проснувшийся полностью, с закрытыми жалюзи на кафе и одинокими прохожими. — Так что за дело? — Минхо повернулся к нему. — Убийство? Похищение? Кто-то снова сбежал из дурки? Чан хмыкнул. — Почти. Минхо приподнял бровь, заинтригованный. — Сегодня мы поедем посмотреть место, где производят Глейс. Знакомое имя, да? — Голос Чана был неожиданно спокойным, даже будничным. — Ангельская плесень? Серьёзно? — Минхо фыркнул. — Так вот откуда ноги растут. Я думал, ты меня просто морально уничтожить хочешь, а ты решил показать документалку в реальном времени? — Примерно так. — Чан бросил на него короткий взгляд. — После твоей прекрасной выходки я теперь не могу ловить тех, кто её принимает. — Прости, что испортил тебе бизнес, — Минхо склонил голову набок. — Поэтому теперь закрываю все пути, откуда она приходит. И, в частности, хочу выяснить, кто распространяет её неофициально. — И всё это ради меня? Я растроган. — Ради тебя — только экскурсия. Всё остальное — ради других. Машина выехала за город. Дорога стала тише, обочины заросли травой, вдали потянулись какие-то склады и тихие, промышленные улицы. Минхо немного притих. Он не ожидал, что его понесёт в самое сердце проблемы, которую он вроде как старался не замечать. — Этот наркотик, не лекарство, но в будущем должен стать, — продолжил Чан, понизив голос. — Пока это просто компонент, часть разработки. Он ещё не прошёл клинические испытания. На рынок официально не поступал. — То есть… его не должно существовать? — Именно. Поэтому мне и важно понять, кто и как его получил. И кто решил вот так его использовать. — Не знаю, чего ты ждёшь, — Минхо посмотрел в окно. — Там не будет плаката «мы производим наркотики», ты же понимаешь? — Я не ищу плакаты. Я ищу следы. Людей. Запахи. Ошибки. Всё, что ты как раз не умеешь замечать. — Он немного усмехнулся. — Так что будь благодарен, я покажу тебе, как ваш любимый порошок оказывается у таких, как ты. — Как мы. — Минхо мягко поправил, и в голосе его не было злости. — Мы, Чан. Мы. Чан чуть усмехнулся, но ничего не сказал. Только на мгновение отпустил руль одной рукой, чтобы убрать волосы с глаз. Машина двигалась дальше, по выцветшему асфальту, к месту, которое, казалось, знало больше, чем говорило. А Минхо всё ещё смотрел в окно, впервые не с безразличием, а с чем-то похожим на настоящий интерес. Он ехал туда не потому что был обязан. А потому что, странным образом… хотел. Они подъехали к высокому забору, обтянутому серой сеткой, за которой начиналась чисто выложенная плиткой дорожка, ведущая к основному корпусу. Здание выглядело… не как логово преступников. Совсем наоборот: ровные фасады из тёмного стекла и светлого бетона, ухоженные газоны, геометрические клумбы, аккуратные бордюры, сверкающие окна. Это больше напоминало офис большого, богатого фармацевтического гиганта, а не подозрительное производство чего-то, с чем Минхо однажды едва не сдох. Он хмыкнул и сунул руки в карманы. — Мило у них тут, — пробормотал он, оглядывая здание с прищуром. — В следующий раз буду покупать таблетки только там, где кусты ровно подстрижены. — И парковка не в грязи, — добавил Чан, уже вылезая из машины и приглаживая куртку. Минхо лениво последовал за ним, вытянувшись и слегка зевнув. — А ты часто так посещаешь элитные притоны? — Только по делу. Или когда ты вызываешься в напарники. Улыбка пересекла губы Минхо, но он быстро её спрятал, пока не стало слишком заметно. На входе, за массивными воротами из серого металла, их остановил охранник в форменной рубашке и с лёгкой небритостью. Он выглядел скорее как вежливый ресепшионист, чем как грозный цербер, но руку на поясе с рацией держал уверенно. — Доброе утро. Ваша цель визита?— Старший инспектор Бан Чан. Нас должны были предупредить, — Чан деловито достал удостоверение и показал его. — Мы по делу, информация по доступу была передана в головной офис заранее. Охранник кивнул, быстро что-то пробормотал в гарнитуру, подождал пару секунд и кивнул. — Да, подтвердили. Проходите. Вас встретят в холле первого корпуса. Минхо с притворной важностью отдал честь, проходя мимо. — Какой сервис. Соскучился по белым воротничкам. — Не расслабляйся, — буркнул Чан, — всё это может быть очень красивым фасадом. — О, я не сомневаюсь. Мы же ради этого и здесь, да? Проверить, что внутри, не настолько отполировано, как снаружи. Они прошли через ворота, и за ними остался жаркий, шумный асфальт, а впереди, почти стерильная тишина. Воздух здесь был немного влажным, будто его фильтровали, и пахло не то чтобы цветами, скорее, чистыми химическими формулами, нейтрально и искусственно. У главного входа двери раздвинулись автоматически, открывая вид на просторный холл с белыми стенами, стеклянными перегородками и ресепшеном. Всё сияло, как в рекламе стерильного будущего. Минхо чуть замедлил шаг, бросив взгляд на таблички с логотипами и названиями отделов. — «Лаборатория молекулярного моделирования», «Проект ГЛ-7», «Клинический департамент»… Прямо в рай попал. — Вот только без ангелов, — пробормотал Чан и чуть повернул голову к нему. — Готов? Минхо усмехнулся: — А у меня есть выбор? — Неа. Но ты можешь хотя бы сделать вид, что не приглядываешься к каждому проводочку в поисках чего-то, что можно продать. — Обидно. Я человек новой эпохи. Я приглядываюсь, чтобы понять, сколько это стоит. — Всё равно, веди себя прилично. Перед ними уже вышла девушка в белом халате, лет двадцати пяти, с планшетом в руках и бейджем на лацкане. Она выглядела вежливо заучено, как будто с утренней смены. — Доброе утро. Вы от управления города? Старший инспектор Бан? Чан кивнул. — Да, это я. И это мой… коллега. Мы хотим посмотреть ваше производственное помещение. — Конечно. Нас оповестили, я провожу вас. У вас будет возможность задать вопросы начальству и пройтись по лаборатории. Минхо чуть склонил голову, почти уважительно, будто бы не был до этого секунду назад тем, кто высмеивал всё вокруг. Он чувствовал, как внутри по-прежнему тлеет нечто знакомое, смесь напряжения и странного возбуждения, но теперь он уже не ощущал этого так остро. Всё было будто под фильтром: не пронзительно, а сдержанно. Не из-за таблеток. Из-за Чана, и того, как они сюда приехали вместе, как будто действительно были на одной стороне. Хотя он всё ещё не был уверен, что за сторона это вообще. Внутри здания царил ровный, гулкий холод. Белые стены, яркий свет, лёгкий запах антисептика и чистоты, всё говорило о стерильности, порядке и деньгах. Девушка в форме, с бейджем «Рэйчел», встретила их у ресепшена и, несмотря на ранний час, улыбнулась почти бодро, хотя глаза выдавали недосып. Она протянула им пластиковые пакеты с формой, белые халаты, одноразовые шапочки и бахилы. Минхо приподнял бровь, взвешивая ткань халата на пальцах. — А нельзя без этого? — спросил с кривой ухмылкой, глядя сначала на шапочку, потом на Чана. Рэйчел вежливо, но твёрдо покачала головой: — К сожалению, нет. У нас производство лекарств, а это значит, стерильность на первом месте. Даже если вы просто идёте с инспекцией. Чан уже начал натягивать бахилы, бросив Минхо взгляд молчаливого одобрения. Минхо фыркнул, натянул шапочку так, что пара прядей всё равно выбилась наружу. — Ну теперь я точно похож на преступника, — проворчал он, застёгивая халат. — Или на медбрата. Или на… фантазия подводит. Есть идеи? — Не хватало ещё, чтоб ты тут флиртовать начал, — бросил Чан сквозь зубы, будто между делом. — Это был бы шедевр, — шепнул Минхо, озираясь по сторонам. — Арестованный стриптизёр на экскурсии по фармацевтическому аду или раю. Рэйчел, не обращая внимания на их обмен, повела их по коридору, слегка оборачиваясь, чтобы говорить. — Здесь у нас основной лабораторный блок. На первом этаже исследовательский отдел — там работают химики, фармакологи и аналитики. Они тестируют формулы, производят пробные образцы. На втором — чистые комнаты для массового производства. Мы строго соблюдаем стандарты GMP, так что каждое помещение, строго по допуску. Минхо едва сдерживал зевок. Он шёл, оглядываясь по сторонам: стеклянные двери, по ту сторону которых сновали люди в белом, хромированные столы, яркий свет. Всё как в кино, только скучнее. Он зацепился взглядом за одну из дверей, где мужчина в очках методично перемешивал что-то в большой колбе. — Вроде ничего криминального, — заметил Минхо тихо. — А я-то ждал, что в подвале у них будут сидеть колпаки в противогазах и фасовать дозы в пакетики. — Это и отличает профессионалов, — сухо заметил Чан. — Здесь всё может быть абсолютно легально. Вопрос в том, как, куда и в каком виде это уходит. Они прошли несколько секторов, отдел логистики, где сотрудники у мониторов сверяли упаковки и накладные, потом блок аналитической чистки, где стояли машины, похожие на стиральные барабаны, но с гораздо большей ценой и назначением. — Мы специализируемся на разработке инновационных препаратов, — продолжала Рэйчел. — Большая часть наших наработок, на этапе клинических испытаний или предрегистрационной экспертизы. В основном это препараты для лечения неврологических расстройств и стимуляторы регенерации тканей. Минхо бросил на Чана взгляд. Тот слушал, слегка нахмурившись, но молча. — Это касается и того вещества, по которому вы здесь, — вдруг сказала девушка, будто заранее подготовившись к теме. — Мы в курсе. После экскурсии я отведу вас к руководству отдела синтеза. Вас ждут, нам сообщили о вашем визите. Мы, конечно, не хотим никаких проблем, особенно с законом, и готовы полностью сотрудничать. Если где-то пробоина, мы хотим знать, где именно. — Вот это редкость, — пробормотал Минхо, уже чуть тише. — Обычно все хотят спрятаться под стол, когда приходят копы. Чан едва заметно кивнул: — Потому что знают, что играют грязно. Рэйчел будто не услышала, лишь распахнула следующую дверь, и за ней оказалась ещё одна стерильная, ослепительно белая комната, где в ряд стояли аппараты, похожие на гигантские кофемашины. Минхо вздохнул. — Всё это прям кричит: «Я легальный, чистый, белоснежный бизнес». — Именно поэтому здесь и интересно, — отозвался Чан. — Потому что такие места не светятся в базах наркоторговли. Зато откуда-то же оно берётся. Они пошли дальше, унося за собой запах антисептика, металлический блеск стерильных залов и тишину, в которой каждый шаг будто звучал слишком громко. И всё это, с мыслью, что в самом сердце этих безупречно вычищенных лабораторий может скрываться то, что обрушивает жизни. Они свернули за очередной угол, и перед ними открылась лаборатория, больше похожая на мини-фабрику будущего. Здесь царило движение, аккуратное, точное, почти синхронное. Несколько сотрудников работали за длинным столом, где под вытяжками стояли герметичные капсулы с реагентами. Один из них медленно вливал прозрачную жидкость в мельчайшую ячейку, едва заметно кивая в такт каплям, как будто подстраивался под их ритм. Другой держал планшет и отмечал что-то после каждого шага. Все в одинаковых масках и халатах, с наушниками в ушах, тишина тут была как обязательный ингредиент. Минхо прищурился. Глаза немного болели от белизны стен, но в этой стерильной симфонии было что-то... странно красивое. — Это уже не экскурсия, — пробормотал он вполголоса. — Это какой-то научно-фантастический театр. Где мой 3D-гид и очки дополненной реальности? Чан не отреагировал, он что-то внимательно изучал через прозрачное стекло, наблюдая за работой сотрудников. Рэйчел заметила реакцию Минхо и мягко улыбнулась, впервые без натянутой корпоративной вежливости. — Впечатляет, правда? У нас каждый шаг задокументирован и проверен. Все процессы прописаны вплоть до минут. Здесь невозможно что-то случайно перепутать. Даже если очень захотеть. — Прямо как в аду для раздолбаев, — фыркнул Минхо. — Не удивительно, что сюда так и тянет тайных наркобаронов. Кому нужна подвальная химия, если тут всё как на выставке? Остаётся только шапочку снять и привет, чистенький бизнес. Он не заметил, как стал идти медленнее, чуть ближе к стеклу. Что-то в этой комнате цепляло. Может, точность. Может, сосредоточенность, всё было на месте, каждый человек знал, что делает. Ни криков, ни хаоса, ни ночных танцев под дешёвое освещение. Только контроль. Слишком много контроля. — Ты бы хотел тут работать? — вдруг спросил Чан, не отрывая взгляда от планшета, где был открыт какой-то внутренний план лаборатории. — Что, прости? — Минхо с удивлением моргнул, потом хмыкнул. — Я бы тут максимум кофе разливал, пока не начну разговаривать с колбами от скуки. Хотя... — он оглянулся — …если б платили хорошо, может, и притворился бы идеальным сотрудником. — Сомневаюсь, что ты способен носить халат без того, чтобы к нему не приколоть что-то блестящее, — усмехнулся Чан. — Хей, я между прочим мог бы быть украшением коллектива. Шутка за шуткой, и все думают, что это не адская монотонность, а весёлая корпоративная комедия. Рэйчел вновь повернулась к ним. — Здесь, кстати, производят одну из ключевых основ, препарат X-29. Он как раз является тем, что впоследствии может использоваться как нейростимулятор. В контролируемых дозах он помогает при расстройствах сна, тревожности, а в высоких дозах, увы, может вызвать сильную эйфорию и зависимость. Именно он, основа вещества, которое обсуждают. Минхо усмехнулся: — Ну вот. Милая плесень с глянцевым описанием. Всё-таки приятно узнать, что меня грохнула почти фармацевтическая гордость. Чан бросил на него предупреждающий взгляд, но Минхо лишь развёл руками. — Что? Это как школьная экскурсия, только вместо зоопарка — производство моего краха. Но всё равно в голосе было не столько насмешки, сколько что-то другое, тихий, странный интерес. Его взгляд задержался на прозрачной капсуле, где бесцветная жидкость медленно стекала по тонким трубкам. Минхо не отвёл глаз. Думал о том, как легко это, создать что-то настолько мощное, что оно может либо лечить, либо ломать. Всё зависит от цели. И от того, кто держит в руках ключ к этому. Ему вдруг стало немного прохладно. Он натянул халат выше, запахнул его на груди. — Я больше не люблю белые стены, — тихо заметил он. — Ни в больницах, ни здесь. Чан посмотрел на него, не говоря ни слова, но его пальцы чуть-чуть коснулись локтя Минхо, почти незаметно, будто напоминание, что он рядом. И они пошли дальше. — Так, мне надо на пару минут к начальству, — бросил Чан, уже выныривая из-за плеча экскурсовода, — подождёшь здесь. — Что значит подождёшь здесь? — Минхо вскинул брови. — Мы же, между прочим, напарники. — Напарник, — хмыкнул Чан, подойдя ближе и поправляя на Минхо сетчатую шапочку, будто он ребёнок в детсаду, — напарник не означает, что я таскаю тебя по кабинетам с секретной документацией. Сиди тут, не делай глупостей, и не трогай ничего. — А если меня похитят? — язвительно вскинул брови Минхо. — Эти люди в белом выглядят подозрительно дружелюбными. Всё это какое-то Сияние, только стерильное. — Если похитят, напиши в TikTok, — устало отмахнулся Чан. — Я быстро. — Ага. Ты так же быстро вчера обещал вернуться после допроса. — Тогда мне на хвост сели два идиота из отдела, это не считается. Минхо покачал головой, скрестил руки на груди и демонстративно развернулся спиной. Чан, прежде чем уйти, всё же задержался, подошёл вплотную, почти коснулся плеча. — Правда. Пять минут. Не шевелись, статуя независимости. — Ну уж точно не твоя, — буркнул Минхо, не глядя. Чан фыркнул и, прежде чем исчезнуть за стеклянной дверью, добавил напоследок: — Веди себя хорошо. Тут даже камеры умнее, чем ты. И ушёл. Минхо остался. Сначала он просто стоял. Потом сел. Потом облокотился на подоконник и снова встал, потому что подоконник оказался холодный и неудобный. Возле двери сновали сотрудники, все одинаково одетые, все одинаково сосредоточенные, и ни один не смотрел на него. Будто он мебель. Не часть этого мира. Слишком бело. Слишком ровно. Слишком правильно. Словно его личность здесь… стерли антисептиком. Он поёрзал на месте, потянулся, но почувствовал, как халат натянулся на плечах. Дышать здесь хотелось глубже, чтобы хоть как-то разбавить стерильность, но и воздух тут был чист до противного. — Ну и сколько, интересно, длится «быстро» в переводе с полицейского на нормальный язык? — пробормотал Минхо, приподнимая край халата и проверяя, не заложилась ли резинка на запястье. Слева кто-то прошёл с ящиком, пластик глухо щёлкнул по полу. Минхо проводил его взглядом, потом перевёл взгляд на стеклянную дверь, за которой скрылся Чан. — Напарник, блин. Он зашёл в угол, будто отгородиться от всей этой корпоративной симфонии, прижался плечом к стене и медленно соскользнул вниз, присаживаясь на корточки. В голове роились раздражённые мысли, обострённые тишиной. Такой контраст был почти невыносимым, всего пару дней назад он сгорал от жара под прикосновениями Чана, захлёбывался в ночи поцелуев и выдыхал своё имя между простынями. А теперь он тут. В помещении, где даже звук шагов кажется заранее одобренным санитарной комиссией. Один. В этом белом сне, чужом, как больничная палата, только хуже, потому что тут нельзя сказать «мне плохо» и ждать, что кто-то подойдёт. Он достал телефон. Пролистал пару фотографий. Там он, закинутый на диван в футболке Чана, которую тот так и не заметил у него на теле. Там ракурс на сонного Чана. Потом еда, которую он готовил. Потом селфи, где он строит рожи на фоне грустного Чана, который уснул, не дождавшись десерта. Сердце кольнуло. Как-то так... странно тепло. И пусто. Минхо запер экран и уставился в гладкий пол. — Напарник, — хмыкнул он снова. — Ага. И сидел дальше. Пока вдалеке не щёлкнула дверь. Чан вышел, чуть прищурившись от белого света ламп коридора. Переход от кабинета к реальности казался резким, почти неестественным, и на мгновение Минхо почувствовал, как по его коже прокатилась волна облегчения. Он тут. Вернулся. — Идём, — коротко сказал Чан, взгляд уверенный, но в нем пряталось что-то ещё, чуть глубже, напряжение, будто он уже начал прокручивать следующий шаг. Минхо потянулся, вставая, и с деланным вздохом отряхнул невидимую пыль с халата. — Куда дальше, напарник? Или ты теперь просто забираешь меня на прогулки по белым коридорам? — В машину, скажу по дороге, — ответил Чан, бросив взгляд через плечо, как будто проверял, идёт ли тот следом. Они двинулись обратно к выходу. На ресепшене у зоны переодевания их снова встретила Рейчел, вежливая, сдержанная, всё так же в идеально выглаженном халате и с тем же светлым голосом, в котором чувствовалась натренированная вежливость. — Благодарю за посещение. Надеюсь, экскурсия была полезной. Минхо наклонился к ней с заговорщическим видом: — Чрезвычайно. Особенно стерильность. Наверное, теперь я светящийся изнутри. Рейчел хихикнула, а Чан закатил глаза и протянул ей их спецодежду, шапочки и бахилы. — Спасибо, — сказал он, уже более официально. — Мы свяжемся, если потребуется. — Конечно. Всего доброго. Минхо, выходя, приподнял руку в прощальном жесте и едва сдержал зевок. На улице уже начало смеркаться тени стали длиннее, асфальт прогревался от дневного солнца, но ветер приносил лёгкую прохладу. Они подошли к машине. Минхо первым открыл дверь и рухнул на сидение, откинувшись с театральным вздохом. — Ну, и что теперь? Мы поехали искать ещё одну коробку с лекарством от скуки? — Не совсем, — ответил Чан, заводя двигатель. Он говорил спокойно, но взгляд у него был напряжённым, направленным чуть вперёд, как будто он уже видел то, что Минхо только предстояло узнать. — Начальство давно подозревает, что из компании утекает часть вещества, того самого, который называют “глейс”. Мы долго не могли понять, как это происходит. У них идеальная система контроля. Камеры, отчёты, контроль за доступом. Минхо повернул голову, подперев щеку кулаком. — Ну, ты сам видел, стерильный рай. — Да. Но при последней проверке обнаружили, что некоторые контейнеры, отмеченные как “образцы”, не были официально зарегистрированы. Они должны были быть отправлены в другой филиал за границу. И вроде как их туда доставили. Только вот номерные знаки ящиков… не совпадают. — Подмена? — Почти. Скорее, фальсификация накладных. На документах образцы. В ящиках, переработанный глейс. Скорее всего, уже в готовой форме. И всё это проходит через порт, где у фармкомпании есть свой склад, как раз тот, через который идёт экспорт. Сегодня ночью туда отправится партия, и есть подозрение, что в ней, та самая утечка. Мы едем туда, сначала просто посмотреть. Поговорить. Без обысков. Пока. Минхо медленно кивнул, разглядывая профиль Чана. — Ну и как, ты планируешь туда вломиться, показать корочку и сказать: “Отдайте мне ваши наркотики, пожалуйста”? — Было бы неплохо, — хмыкнул Чан, не отрывая взгляда от дороги. — Но нет. Мы действуем мягко. Без шума. Если подтвердится, что всё правда, тогда подадим запрос на ордер и вернёмся с отрядом. А пока, только разговоры. И наблюдение. Минхо наклонился вперёд, включил музыку потише, просто чтобы было не так глухо. — Знаешь, — протянул он, — впервые за долгое время… чувствую, что делаю что-то не бесполезное. Что я не просто… доживаю до вечера с книжкой и мыслями о том, как могло бы быть. — Потому ты и здесь, — просто ответил Чан. — Хотел — получил. Не жалуйся. Минхо усмехнулся. Он смотрел в окно, за которым города уже не было, начинались загородные линии, заброшенные постройки мелькали среди деревьев, а где-то далеко показалась протяжённая лента воды. Ехали. Вперёд. Туда, где под покровом логистики, стерильности и фармацевтики, что-то было не так. И впервые Минхо чувствовал, он идёт не за Чаном. А рядом с ним. Вечер надвигался густым, как чернила, и тянул за собой влажный воздух. В порту пахло железом, морем и пылью специфическая смесь, от которой кружилась голова не из-за аромата, а от ассоциаций. Где-то вдалеке гудел буксир, вспарывая глухую гладь воды. Грузовые краны застыли на фоне темнеющего неба, словно огромные птицы в ожидании команды к движению. Минхо закутался плотнее в куртку, не от холода, от усталости. Ноги гудели. Казалось, что день длился вечность. Он вспомнил, как ещё недавно безвылазно лежал на диване и высчитывал количество плиток на потолке, а теперь шёл по какому-то промороженному бетону вместе с Чаном, среди бесконечных металлических складов, и даже… не злился. Он слегка кивнул сам себе. Это стоило того. — Устал? — спросил Чан, бросив на него взгляд из-под капюшона. Вечерний ветер гулял между ангарами, задувая за воротники, хватаясь за волосы и пробираясь под одежду. — Нет, я в восторге, — ответил Минхо саркастично, — особенно от аромата мазута и перегара от ближайшего сторожа. — Добро пожаловать в будни настоящих героев. — Чан усмехнулся. — Всё, что нужно, это немного грязи, ржавчины и сплошная бумажная волокита. Романтика. Минхо криво улыбнулся. Он шёл рядом, оглядываясь по сторонам. Склады тянулись рядами, глухие, ровные, одинаковые, будто выросли из земли по копирке. Номера на металлических табличках были единственным ориентиром. Они искали один из последних в списке — СК-117/В. Он находился почти в самом конце зоны отгрузки, у самой кромки бетонной площадки, где уже слышалось плескание воды. Минхо чувствовал, как напрягаются мышцы ног с каждым шагом, но одновременно это ощущалось как нечто… живое. Он давно не чувствовал, что живёт. А сейчас дышал, двигался, чувствовал. Наконец они остановились у нужного склада. Большие металлические двери были закрыты на электронный замок, над ними горела тусклая жёлтая лампа. Рядом стояла будка охранника со светом, побитым временем табуретом и видом на три стороны порта. Охранник вышел, чуть прищурившись. Высокий, с тусклой бородой и покрасневшими от ветра щеками. Он сразу насторожился, увидев их приближение. — Вечер добрый. — Чан показал удостоверение. — Сержант Бан. У нас доступ, выданы разрешения. Фамилия и подпись начальника, всё внутри. Нужно проверить несколько контейнеров. Только визуальный осмотр. Без обысков. Вас уведомляли. Охранник взял бумагу, медленно провёл глазами по строкам, поочерёдно сверяя подписи и номера. Потом глянул на Чана не с подозрением, скорее с привычной портовой недоверчивостью. Затем перевёл взгляд на Минхо, явно не зная, как его классифицировать: гражданский? оперативник? Или просто тот, кто случайно сюда попал? — Это… он с вами? — Напарник, — спокойно сказал Чан, — неформальный, но со мной. — Понял. Проходите. Только аккуратно. Там ещё погрузка сегодня ночью, могут быть рабочие. — Нам только внутрь и обратно, — кивнул Чан. Охранник взял ключ-карту и прошёл мимо них, открывая дверь склада. Металл скрипнул, отозвавшись эхом, как будто сам был недоволен, что его тревожат. Минхо вдохнул поглубже. Внутри было прохладно, с металлическим привкусом воздуха. Сквозняк гонял коробки теней по полу. Стеллажи тянулись вглубь, заполняя пространство до потолка. Прямые линии, метки, коды, всё четко, сухо, рационально. Он ощутил, как плечо Чана чуть коснулось его, незаметно, но будто специально. — Ну, — прошептал Минхо, — нашёл склад, где прячут секреты? — Сейчас узнаем, — так же тихо ответил Чан и сделал первый шаг внутрь. Склад был огромен. Стеллажи уходили в потолок, и их металлические спины казались бесконечными. Свет тускло стлался по проходам, освещая лишь узкие полосы бетона, всё остальное тонуло в полутени. Каждый шаг отдавался глухо, будто сам воздух в здании загустел. Где-то вдалеке слышался звук, может, цепь покачнулась, может, ветер тронул неплотно закрытую створку. Минхо задержал дыхание, стоя в середине одного из проходов. Он держал в руке лист с номерами, скопированный с таблички, которую показал Чан. Номера, куда должны были попасть коробки, номера, которые не совпадали. Где-то здесь, в этой чёртовой стальной коробке, лежало то, что не должно было уйти за пределы лаборатории. Что-то, с чем решили поиграть, вывести в тень, превратить в товар. — Пятьдесят семь… — пробормотал Минхо, поворачиваясь к очередному стеллажу. — А должен быть пятьдесят девятый. Какого чёрта? Он оглянулся, Чана не было видно. Где-то в отдалении мелькала тень от фонарика, но это был явно кто-то из рабочих. Они решили разделиться, чтобы ускорить дело, идея, которая с каждой секундой казалась всё менее разумной. Проход становился уже, освещение, хуже. Минхо прошёл мимо одной линии, потом ещё… пока в какой-то момент его глаза не уловили странное движение сбоку. Вдоль стены, на периферии зрения, что-то скользнуло, быстро, почти бесшумно. Минхо остановился, напрягся. Прислушался. Тишина. Но не та, обычная, портовая. А тревожная, слишком ровная, будто мир задержал дыхание. Он пошёл туда, куда будто проскользнула тень. Медленно, стараясь не издавать ни звука. Там был тупик, стена склада, несколько пустых ящиков, железная балка, приваренная к полу. Ничего. И всё же… на полу лежал белый клочок бумаги. Чётко, почти нарочито положенный посередине. Минхо остановился, не сразу подходя. В горле пересохло, как будто организм понял что-то раньше, чем сознание. Наконец он нагнулся и поднял лист. Писали от руки, быстро, размашисто, жирными буквами. "Не стоило связываться с легавыми. Из милой игрушки ты стал крысой. А крыс, как ты знаешь, не любят." Подпись. Минхо сначала не понял, просто пара инициалов. Но когда вгляделся... что-то кольнуло в груди. Инициал знакомый. Слишком. K.S. Он прочитал ещё раз. Потом снова. И только тогда, когда пальцы начали дрожать, понял, это тот. Клиент. Тот самый, с которым Минхо раньше работал. Который приходил регулярно, вёл себя мягко сказать не очень, почти дружелюбно.Тот, кого он сдал. Помог Чану взять с поличным. Тот, кто теперь, вероятно, затаился. Ждал. И вот дождался. На секунду мир снова сжался в точку. Все эти недели, спокойствия, нежности, попытки начать заново, сжались в кулак и ударили по солнечному сплетению. — Чан… — выдохнул он. Он развернулся и побежал. Лист скомкался в ладони, хрустнув. Минхо нёсся по узкому коридору между рядами. Металл под ногами звенел, дыхание стало рваным. Он почти врезался в одного из рабочих, что-то буркнул в ответ, но не остановился. Где-то там, впереди, должен быть Чан. Где-то там безопасность. Или её видимость. Или хотя бы… шанс. "Он знает. Он знает, что я его сдал. Он тут." Где-то внутри всё перевернулось. — Чан! — крикнул он, наконец, вылетая в широкий проход. Шаги. Тень. — Минхо?! — Чан появился почти сразу, из-за угла. Быстрый шаг, нахмуренные брови. Он сразу понял, что-то случилось. Минхо подлетел к нему, сунул в руки скомканный лист, и только тогда понял, что дрожит. В пальцах, в плечах, в дыхании. Чан развернул лист, прочитал, и всё его лицо стало другим. Плотным. Каменным. Плечи напряглись. Он сглотнул. — Где ты это нашёл? — Там… у задней стены. В углу. Он… он видел меня. Он знал, что я тут. Чан кивнул. Молча. Резко. — Быстро. В машину. Сейчас. — Чан… — Мы выходим отсюда. Склад закрывается на проверку. Сейчас же. И в его голосе не было ни грамма шутки. Металлическая дверь склада захлопнулась за ними с глухим эхом. Воздух порта встретил их холодным, солёным ветром, в котором смешались запахи контейнеров, ржавчины и гари. Где-то вдали гудел корабль, будто напоминая, что мир не остановился, даже если ты вот только что прочитал угрозу на своей жизни. Минхо шёл быстро, почти на автомате, пока не услышал голос. Резкий, уверенный, с хрипотцой. — Эй! Полицейский! — Это был тот самый охранник, что встречал их на входе. Минхо вздрогнул. Почти незаметно, но Чан почувствовал. Он шагнул чуть вперёд, поставив себя между Минхо и охранником. — Что-то нашли? — продолжил охранник, подходя ближе. На лице, ровное выражение, ни тени угрозы, но глаза внимательные, цепкие. Он явно что-то чувствовал. — Вы же сказали, что сверите номера. Совпало? — Почти всё. — Чан старался говорить ровно. Он сдержанно кивнул и взял в руку бумажный листок с номерами. — Есть небольшие расхождения, но я подготовлю официальный отчёт. У нас и так идёт процесс, всё будет передано через начальство. — Покажите. — Охранник вытянул руку, жест не грубый, но слишком уверенный для простого служащего. — Простите, но приказ, всё фиксировать на месте. Мне придётся составить рапорт. Без вашего комментария, никак. Чан чуть сжал губы. Он знал, что спорить значит привлекать внимание. Значит, рисковать тем, что тот, кто оставил записку, может уже смотреть. Слишком долго они тут. Слишком открыто. Минхо ощутил, как внутренне начал закипать. Он всё это время стоял чуть сзади, но теперь шагнул ближе, и в голосе уже начала звенеть раздражённая нота: — Слушай, давай не будем устраивать тут пародию на бюрократию. Он тебе сказал будет отчёт. Всё. Это дело не одного часа. Чан быстро глянул на него и положил руку на его запястье. Не грубо. Напротив, успокаивающе, мягко. Пальцы немного сжали, будто напоминая: я здесь. — Всё в порядке. — Он повернулся к охраннику. — Хорошо. Я покажу. Только быстро, ладно? У нас график. Он достал лист, разгладил его на ладони. Рядом стоял Минхо, не двигаясь, но пальцы его уже дрожали, так же, как и там, у ящиков. Его кожа под ладонью Чана была натянутая, как струна. Чан тихо наклонился и чуть ближе сказал, не охраннику, а только Минхо, едва слышно: — Смотри на меня. Минхо с усилием повернул голову. — Всё хорошо. Я рядом. Никто тебя не тронет. — И ещё тише, почти губами по уху: — Обещаю. Минхо выдохнул. Неуверенно. Горло жгло, как от запоздалой злости. От страха, который нельзя показать. Чан начал быстро объяснять охраннику, какие позиции не сходятся, уверенно, строго, но не вызывающе. Говорил, как умеют только такие, как он: будто у него за спиной целое управление, будто каждый его жест, официально утверждённый. Охранник кивал, пару раз уточнил что-то, сверяя с планшетом, потом вздохнул: — Ладно. Скидывайте в систему. Мои начальники всё равно попросят отчёт. Надеюсь, это не серьёзно? — Мы и сами надеемся. — Улыбка Чана была вежливо-холодной. Они развернулись. Когда вышли за территорию склада и металлические ворота захлопнулись за ними с грохотом, Чан не отпустил Минхо сразу. Наоборот, перехватил его руку крепче и повёл быстрее к машине, молча, не позволяя ни остановиться, ни обернуться. Только когда они оказались внутри и двери захлопнулись, Чан выдохнул. Лоб у него был влажным, будто он не просто говорил, а сдерживал бурю внутри себя всё это время. Минхо всё ещё сидел, глядя в лобовое стекло, не мигая. — Я больше не хочу туда. — Сухо. Необязательно. Просто сказал. Как факт. — Не поедем. — Ответ Чана прозвучал твёрдо. Без шуток. Без паузы. — Это... — Минхо вздохнул, откинулся на сиденье. — Это было на моё имя. И он знает, что я теперь рядом с тобой. Что я сдал его, как подлая крыса. — Он сделал ошибку. — Голос Чана потемнел. — Очень серьёзную. Минхо посмотрел на него. В этом взгляде было всё: тревога, упрямство, испуг, злость. И ещё, крохотная, крошечная благодарность, которой он не хотел давать имени. — А ты… ты ведь знал, да? Что это может начаться снова? Чан на мгновение опустил глаза, потом кивнул. Без пафоса. Просто честно. — Но я знал и то, что ты не один. Больше не один. Дверь машины с мягким хлопком захлопнулась, а Чан запустил двигатель. Гул мотора слился с низким шумом вечернего порта, отдалённые крики чаек, лязг металла, отголоски воды, плещущейся за бортами барж. — Ну, поехали домой, — выдохнул Чан и потянулся к ремню безопасности. Его пальцы почти нащупали пряжку, когда телефон резко завибрировал в нагрудном кармане. — Не сейчас, — пробормотал он, но всё же достал. Экран высветил имя. Охранник. Тот самый, с которым они только что прощались. Чан нахмурился, глянув на Минхо, и нажал ответить. — Да? Голос в трубке был возбуждённый, с хрипотцой. — Послушайте, инспектор, я… я сверил журнал, кое-что не сходится. Один ящик списан, но его не передавали. Это срочно. Вы уже уехали? Чан выдохнул с таким выражением, будто мысленно послал к чёрту и ящик, и журнал, и этого охранника, и весь порт с его складами. — Да, уехали. — Он бросил взгляд на Минхо. — Но сейчас вернусь. Что-то не так, они просят меня снова зайти. — Ну уж нет, — тут же отозвался Минхо, резко развернувшись к нему. — Мы выходим только вместе. Забыл? Напарники. Чан приподнял бровь, усмехнулся с одной стороны. — Опять ты… — Он закатил глаза, но лицо смягчилось. — Ладно. Вместе так вместе. Они вышли из машины, тяжёлые шаги по гравию отдавались глухо в тумане, что начал стелиться по бетонным плитам. Воздух будто стал гуще. Пахло морской солью, металлом… и чем-то ещё. Тишина была неестественной. Чан шёл вперёд, привычно держа корпус уверенно, а Минхо чуть позади. Он пытался сохранять видимость спокойствия, но внутренне был напряжён, как струна. Всё внутри скреблось, неладно. Неправильно. Он не знал, откуда это ощущение, но оно расползалось под кожей. — Что за чёрт, — проворчал Чан, листая что-то в телефоне. — Если это опять ошибка в логистике, я… Он не договорил. Потому что раздался звук. Хлопок. Один, чёткий, короткий, будто кто-то резко ударил по плотной ткани. В этот миг всё остановилось. Минхо не сразу понял, что это был выстрел. Его тело сначала просто подалось назад, как будто кто-то резко и сильно дёрнул его за грудь. Резкая, слепящая боль пронзила его бок, пронеслась волной до ушей, до челюсти, до затылка. — Минхо! — голос Чана прорезал пространство, как нож. — Минхо, нет! Он слышал его, будто из-под воды. Медленно, с эхом. Колени подогнулись. Мир сдвинулся, будто кто-то выдернул у него почву из-под ног. Он чувствовал, как его тело падает, как холодный воздух проникает под одежду, как земля медленно подползает к его щеке. Звук шагов. Крик. Боль. Руки. Голос Чана рядом, над самым ухом: — Минхо… Минхо, держись… Чёрт, пожалуйста… Он хотел сказать что-то, но язык не двигался. Губы дрожали. Он чувствовал, как кровь теплом разливается по боку, как всё затихает. А потом тишина. Глухая. Жгущая. Без воздуха.