bet

      Рюджин бы соврала, если сказала, что за последние годы не привыкла быть в центре внимания.       Во-первых, она, по общепризнанному мнению, была достаточно привлекательна.       Во-вторых, хотя победы в азартных играх приносили ей определённую (крупную) долю капитала, помимо них, у неё имелся солидный трастовый фонд. Один из подарков родителей.       И, в-третьих, – она умела выигрывать.       Рюджин достаточно рано поняла, что большинство из игроков, с которыми она сталкивается, ищут «систему», – метод, который позволит им выигрывать как можно чаще и проигрывать как можно меньше. Некоторые пытались добиться этого, мухлюя, некоторые спускали сотни тысяч долларов, проводя «эксперименты», а некоторые пытались узнать о «системе» у тех, кто часто выигрывал. Шин понимала, что это место не станет исключением.       – Но это невозможно…       – Ты не мухлевала…       – Как у тебя вышло…       И ещё сотня таких же фраз летели ей в спину, пока Черён не велела всем заткнуться и, – цитата, – «просто, блять, дать ей поесть».       – Спасибо, – Рюджин улыбнулась. – Они действительно меня утомляли.       После вчерашнего шоу, которое, к тому же, принесло ей солидный бонус к счёту, Черён решила, что несёт ответственность за процесс адаптации Шин к новой школе. Конечно, та в этом не нуждалась, но отказывать не хотела. Черён была милой, а Рюджин питала определённую слабость к милым девушкам со спортивным телом. Возможно, у них могло бы выйти что-то на одну или две ночи. В конце концов, иногда хороший секс только укрепляет дружбу, не так ли?       – Они думают, будто у тебя есть схема для постоянного выигрыша.       – Есть, – кивнула Рюджин. – Я просто получаю удовольствие от игры.       – Серьёзно?       – Если ты играешь ради денег, то в определённый момент проиграешь, но, если ты играешь ради самой игры, ради азарта, который захватывает твоё тело перед тем, как карта ляжет на стол, перед тем, как кубик повернётся на нужную грань, то всегда остаёшься в выигрыше. Деньги лишь мотивация к игре, только и всего. Я могу сыграть на всё, что угодно.       – О… и твои родители не беспокоятся по этому поводу? То есть… не мне судить, но, кажется, глупо с их стороны было отправлять игроманку в школу, где вся иерархия строится на умении играть.       – Мой опекун меня понимает. Он тоже игрок.       – Нет ничего лучше хороших семейных отношений, – улыбнулась Черён.       – Определённо. В этом плане рассчитывать приходится только на удачу, и в этот раз она мне улыбнулась.       Раньше, чем Рюджин успела закончить с основной частью еды, места рядом с Черён заняли два незнакомых парня.       Тот, что пониже, выглядел настолько мускулистым, что Шин на секунду задумалась, сколько времени для него искали подходящий школьный пиджак. Его короткие чёрные волосы слегка вились и изредка спадали на лицо, закрывая миндалевидные чёрные глаза, под одним из которых красовался свежий синяк.       Второй парень выглядел более субтильным. По всему лицу большими и не очень точками рассыпались веснушки, которые он, судя по следам от тонального крема, пытался скрыть. Фиолетовые волосы были аккуратно причёсаны и уложены. На его форме не было ни единого залома или пятна, и даже белые кроссовки выглядели так, словно их только отмыли и натёрли для дополнительного блеска.       – Это мои друзья, – объяснила Черён. – Чанбин и Феликс.       – Привет! – Чанбин вскинул руку.       – Рад познакомиться, – Феликс ответил с коротким вежливым кивком. – Итак, судя из того, что мы слышали, ты – хороший игрок?       – Ну, здесь так считают.       – Она играет в скромницу, – отмахнулась Черён. – Эта девчонка вчера поднялась с 500.000 вон до 150.000.000. Разумеется, она хороший игрок.       – Смысл не в деньгах…       – Для тебя – возможно, – возразил Чанбин. – Но все здесь, включая Совет, считают, что чем больше сумма у тебя на счёте, тем ты значимее.       – Или вам просто так кажется.       – Если бы. Что ты вообще знаешь о них?       – Ничего.       – Что ж, тогда тебе стоит как можно раньше понять, что они здесь кто-то вроде богов. Ну, первая пятёрка.       – Почему только они?       – Потому что они лучшие в играх. Попасть на места с 10 по 6 можно благодаря удаче или очень талантливому мухлежу, но на местах с 1 по 5 могут сидеть только настоящие профи. Например, Чхве Джису. Она никогда не играет на суммы меньше 100.000.000, но игры на деньги её на самом деле мало интересуют.       Феликс перевёл внимание на себя коротким кашлем.       – Она разработала приложение для побочных ставок. Каждый зарегистрированный игрок может зайти туда и сделать ставку, например, на результат карточной игры. Или на что-то более интимное.       – В прошлом году спорили на то, сможет ли Чанбин потрахаться с кем-нибудь до конца семестра, – пожала плечами Черён.       Накаченный парень попытался возмущённо вскочить, но Феликс удержал его на месте и равнодушно добавил:       – Он проиграл.       – Четвёртое место, – продолжила Ли. – Парень в маске. Ян Чонин. Наверняка ты его видела.       Рюджин кивнула. Она обратила внимание на этого парня ещё утром, когда столкнулась с ним по пути на первый урок. В отличие от других студентов он носил не рубашку, а плотную чёрную водолазку, и вся нижняя половина его лица была скрыта плотной тканевой маской. Он, очевидно, тоже был в курсе вчерашнего шоу, потому что при виде Рюджин в его глазах мелькнул интерес. Она почти ожидала, что парень подойдёт, но тот прошёл за своё место на втором ряду и полностью погрузился в чтение учебника по биологии.       – Он не разговаривает ни с кем, кроме членов Совета, и никогда не снимает маску. Кстати, ты можешь сделать ставку на то, почему. Пока 30 к 1 на то, что у него есть какое-нибудь уродство.       – Уверен, что это неровные зубы, – буркнул Чанбин.       – Не обращай внимания, – Феликс мягко похлопал друга по плечу. – Он всё ещё дуется на Чонина за то, что тот однажды не уступил ему место в тренажёрном зале.       – У Совета есть свой зал, и он должен был заниматься там. К тому же все в школе знают, что тот тренажёр – мой, и…       – Достаточно, Бинни. Этот парень – мудак, мы поняли. В любом случае, на третьем месте Хван Хёнджин.       – Хван? – Переспросила Рюджин.       – Брат Йеджи.       – И только третий?       – Полагаю, сама игра его не очень интересует, – пожал плечами Феликс. – Он играет, потому что Йеджи играет, и выигрывает, потому что Йеджи выигрывает. Вообще-то он… кхм… предпочитает более «нетрадиционные» игры.       – В каком смысле?       – В стиле «кто первым сдастся». Он – мастер по поиску грязи и умеет её использовать. Предыдущая соседка Черён по комнате сбежала из школы именно из-за того, что он нашёл её секс-видео.       – И слил?       – Нет, конечно. Он в определённой степени псих, но точно не мудак. Просто осознание того, что у него есть доступ к этому видео, что его можно найти… кхм… ударило по её психике.       Образы вырисовывали перед глазами Рюджин как кадры из фильма или аниме, – чёрная форма, белые рубашки и падающие по обе стороны от членов Совета карты. И ей хотелось оказаться рядом с ними, сыграть с каждым и победить, что показать, что никакие суммы на самом деле не защитят их, что никакие деньги не смогут в случае чего стать для них щитом.       – Звучит так, будто я должна с ними сыграть.       – Если хочешь оказаться в числе «рабов». Они лучшие, и этим всё сказано.       – На каждого лучшего найдётся кто-то получше.       Рюджин хотела продолжить, но взгляд зацепился за знакомое лицо.       – Извините, мне нужно кое с кем поболтать.       Ким Минджон…       Она не слышала это имя с того дня, как села на самолёт до Токио, чтобы превратить скучную во всех отношениях школу святого Марка в свою площадку для игр, личное казино. Всё закончилось… наверное, «просто» самое подходящее слово. Они не ругались, не кричали друг на друга до хрипоты, не дрались. Просто взглянули друг на друга через разделительное стекло между зонами аэропорта и замолчали. Как Рюджин казалось, навсегда.       Но теперь Минджон стояла на противоположной стороне кафетерия и будто ждала её. И Шин перестала бы быть собой, если бы отказалась немного поболтать с ней.       – Эй…       Раньше, чем Рюджин успела отреагировать, Минджон потянула её как можно дальше от кафетерия, в тёмный коридор, ведущий к хозяйственным помещениям.       – Что ты делаешь? – Нахмурилась Шин.       – Что ты делаешь? – Буркнула Минджон в ответ. Её глаза сверкали в полумраке коридора. – Тебя не должно быть здесь.       Вместо брюк или юбки Минджон носила чёрные шорты чуть ниже колена, закатывала рукава рубашки и обвесила свою жилетку многочисленными значками, в основном, с эмблемами тех рок-групп, которые они когда-то слушали вместе. Она всё ещё носила одну из своих нелепых шапок-бинни, украшенных булавками, но обесцветила волосы до платинового оттенка. Мило.       Хотя вряд ли существовала бы Вселенная, в которой Ким Минджон с её лицом самого очаровательного щеночка, не выглядела бы мило.       – Я тоже очень по тебе соскучилась. Как пошли два года без меня? Развлекалась?       – Ты не ответила на мой вопрос.       – Остынь, пёсик, – Рюджин нежно сбросила руку Минджон со своего плеча. – Я здесь, чтобы учиться.       – Учиться? Ты?       – Я взялась за ум.       – Не верю.       – Твои проблемы, – ухмылка скользнула по губам Шин. – Вообще-то в моей старой школе у меня был самый высокий балл.       – Так вот и оставалась бы в Японии. Брось, Рюджин, я ни за что не поверю, что такой игроман, как ты, оказался в этой грёбаной школе случайно. Что тебе нужно?       – То же, что и всегда. Хорошая игра.       – Напомнить, чем закончилась твоя прошлая игра?       Она взглядом указала на плечо Рюджин, на то самое место, где расцветал на коже, протягивая кривые лепестки в стороны, след от пулевого ранения, украшенный парой небольших круглых ожогов. Со временем они побелели, почти слились с кожей, но Минджон навсегда запомнила их яркими, кровавыми, жуткими.       – Это было исключение из правил. Больше я таким дерьмом не занимаюсь.       – Конечно…       – Серьёзно, Минджон. Мне… мне было шестнадцать, и я хотела рискнуть, вот и всё. Многие так делают.       – Но не многие приставляют револьвер к своему виску ради этого. Трижды.       – Я знала, что мне повезёт.       – Не знала, и…       Шёпот прервало цоканье тонких шпилек по паркетному полу.       Джимин, – тот самый призрак из Совета, – приближалась к ним со стороны кафетерия, неодобрительно глядя на их переплетённые руки и склонённые слишком близко друг к другу головы. На несколько секунд Рюджин показалось, что температура вокруг опустилась до нуля, но она быстро списала это на влияние взгляда Джимин. Даже такой азартный человек, как Шин, подумает о том, чтобы отступить, если на него будут смотреть с такой ненавистью.       «Вчера ей было плевать на меня», – подумала Рюджин. – «Да и сегодня утром, когда мы столкнулись в коридоре, тоже. Значит, что-то изменилось. Значит… Минджон, конечно».       Губы скривились в ухмылке. Итак, Джимин влюблена в Минджон и определённо готова убить любого, кто подойдёт слишком близко. Интересный факт. И ещё более интересно, что при виде Джимин Минджон опустила голову, будто ребёнок, случайно разбивший дорогу вазу, и до побелевших фаланг вцепилась в ткань своих шорт. Так не реагируют на тех, с кем встречаются или просто спят, но что же тогда их связывает?       – Всё в порядке? – Джимин обращалась к Минджон.       – Да, мы просто болтали.       – О чём?       – Личное, – Минджон наконец-то решилась поднять в голову и посмотреть Джимин в глаза.       – Она тут второй день, а у вас уже появилось что-то личное?       – Мы с Рюджин давние знакомые.       – Вот как…       Взгляд Ю стал ещё злее. Длительность знакомства в этом случае была козырем, – побеждал тот, кто пришёл раньше, и в этом случае первой оказалась Рюджин. Не помогала и то, что Минджон определённо ни разу не упоминала, что знала кого-то типа Рюджин, а люди скрывают свои знакомства в двух случаях: когда это либо слишком постыдное, либо слишком личное. И, раз уж Минджон не постеснялась при всех увести Рюджин из кафетерия, значит, их отношения были глубоко личными. Удар в самое сердце, не так ли?       На несколько секунд Рюджин почувствовала жалость к этой девушке, но она исчезла, когда в коридор вошла ещё одна компания.       Два парня шли у стен, будто два молчаливых рыцаря. Они были примерно одного роста и телосложения: не такие мускулистые, как Чанбин, но крепкие, явно не забывающие за играми о физических тренировках. Чонина была легко отличить от других учеников, но второго парня Рюджин никогда не видела, хотя значок на его форме указывал на принадлежность Совету.       Как и сходство с девушкой, которая шла в центре.       Всё в них, – от идеально прямых спин до сверкающей кожи, – указывало на принадлежность к высшим слоям корейского (или даже мирового) общества. Их лица были одинаковой формы, – острые, со слегка вытянутыми подбородками, – как и глаза с вытянутыми вверх уголками, как и пухлые губы. Любой, кто видел их в первый раз, мог бы сказать, что они родственники.       Хваны…       На каждого ученика в школе эта фамилия навевала почти суеверный ужас, но Рюджин почувствовала лишь предвкушение от новой игры. Тем более игроки того стоили. Она может уничтожить их уверенность в собственной неуязвимости, растоптать её, как пустую пачку соку, уничтожить, и это будет пик её карьеры как игрока. Цель, ради которой стоит рисковать.       – У нас проблемы, Джимин?       От взгляда Йеджи приятная дрожь пробежала по телу Рюджин. Ей всегда нравились стервы (Минджон – исключение), а Хван Йеджи всем своим видом олицетворяла абсолютную власть над этим местом. Её короткие чёрные волосы были идеально уложены так, чтобы подчеркнуть лицо, в частности, удивительные, – лисьи, – глаза. Древесный аромат её духов окутал Шин, когда Йеджи встала рядом с Джимин.       – Просто выясняла кое-что. Мелочь.       – Мелочь, которая потребовала твоего вмешательства? Хотя… – её взгляд скользнул по Минджон. – О таком хорошем игроке нужно знать и мелочи. Мы незнакомы, – она повернулась к Рюджин и протянула ей руку. – Хван Йеджи, президент Школьного Совета.       – Шин Рюджин.       – Почему именно это школа, Рюджин?       – Я слышала о ней много хорошего.       – Те, кто здесь учатся или учился, обычно не любят говорить о ней при посторонних.       – «Обычно» не значит «всегда», – улыбнулась Шин. – Одно слово здесь, второе там, и тот, кто хочет это услышать, уже готов составить полную картину.       – Твои родители учились здесь?       – Нет, – она соврала, не дрогнув, с вежливой улыбкой того, кто готов подчиняться. Разумеется, полностью фальшивой.       – Родственники?       – Это допрос?       – Любопытство, – Ухмылка Йеджи не сулила ничего хорошего. Так смотрели охотники, загнавшие добычу в угол, или игроки, собравшие на руках «стрит» на того, кто пошёл ва-банк, но Рюджин не считала себя ни добычей, ни проигравшей. Она пришла сюда с конкретной целью и выполнит её, пусть даже это будет стоить ей жизни.       – Мне тоже кое-что любопытно, поэтому я предлагаю игру. Дилер раздаёт семь карт, и мы одновременно выкладываем одну. У кого номинал выше, тот и задаёт вопрос.       – Заманчиво, но я не играю с теми, кто находится ниже 10 места в рейтинге. Это вопрос репутации.       – Всегда можно сделать исключение.       – Можно, – Рюджин готова была поклясться, что видела, как в глазах Йеджи загорелся интерес. Осмотрев её с ног до головы (и немного задержавшись на шее), девушка мягко дотронулась до её воротника и поправила сбитую Минджон половину. – Но все в этой школе должны следовать правилам. Включая тех, кто их придумал. И по правилам вы должны идти на занятия.       – Но…       – Идём, Рюджин, – Минджон взяла её за руку. – Сейчас.

***

      Йеджи с насмешкой наблюдала за тем, как Джимин, нахмурившись до морщин на её очаровательном лице, провожала взглядом Рюджин и свою драгоценную Минджон. Чонину, как и всегда, было плевать, а Хёнджин из врождённой вежливости делал вид, что слишком увлечён разглядыванием собственных ногтей. Можно подумать, не он сам красил их всего за пару минут до того, как один из «рабов» Джису прибежал, чтобы сообщить, что Джимин, кажется, планирует подраться с новенькой.       – Думаешь, они встречались?       Джимин скривилась от отвращения.       – Нет уж, у Минджон вкус получше.       – Она выглядит как панкушка из 70-ых, – хмыкнул Хёнджин. – У неё нет вкуса.       – Заткнись, – бросила Ю. – Можно подумать, тот тощий придурок, за которым ты подглядываешь…       Чонин закатил глаза, но Йеджи остановила ссору коротким смешком.       – Достаточно. Ты смог что-нибудь найти, Джинни?       – Я связался с её соседкой из предыдущей школы, но она не сказала ничего нового. Эта девчонка – настоящий маньяк в плане азартных игр и чертовски удачлива.       – Я не верю в удачу, – покачала головой Йеджи. – Его ловили на обманах?       – Ни разу. Всегда честная игра. И всегда выигрыш.       – Как она может быть связана с Минджон? – Джимин скрестила руки на груди. – Ты ведь проверял это, да? Ты сказал, что никто из школы, похоже, не знает её.       – Если ты забыла, то у меня и на Минджон получилось найти не так уж и много, а Рюджин – настоящий призрак. Я запустил поиск по фотографии по всем ресурсам, по всем социальным сетям, но её в них просто не существует. Как я должен искать человека, который, по-видимому, не знает, что такое Интернет?       – Ты бесполезен.       – А ты ревнуешь.       – Ладно, детишки, достаточно на сегодня, – подтолкнув брата плечом, Йеджи осторожно потрепала Джимин по длинным синим волосам. – Джису будет играть с ней сегодня вечером. Уверена, она кое-что узнает, а Хёнджин пока продолжит искать. В наше время никто не может жить, не оставляя следов в Сети. Просто нужно копнуть чуть глубже. Ты ведь сможешь, Джинни?       – Просто дай мне время подумать, сестрёнка.       – Хорошо, – она улыбнулась. Он никогда не смог бы её разочаровать. Как и никто из первой пятёрки Совета.       Чонин привлёк её внимание коротким кивком и провёл большим пальцем по шее.       – Нет, малыш, пока она не давала повода вести себя так грубо. Всё-таки это её второй день здесь, проявим вежливость к новенькой. К тому же… что может быть привлекательнее загадки?       – Что угодно, – пробурчала Джимин.       – А ты действительно ревнуешь.