bet

      Чанбин держал рот открытым от удивления, пока Черён не хлопнула его по щеке, заставив сосредоточиться на уборке стола. Рюджин удивлённо приподняла брови.       – Что?       – Просто… кхм… обычно Минджон ни с кем не разговаривает.       – Похоже на неё, – пожала плечами Шин. – Она всегда была тихой.       – Да. Типа того.       – Она же не ввязалась здесь в неприятности? Это не в её стиле, но люди меняются и всё такое. Она сделала что-то плохое?       – Конечно, нет, – поставив пустые подносы один на другой, Феликс кивком головы поманил Рюджин за собой. – До этого года она входила в Школьный Совет, занимала шестую строчку в рейтинге, и многие ставили на то, что она задержится до выпуска, но в сентябре Минджон просто отказалась от места в Клубе и перестала играть.       – Неожиданно?       – Да. Конечно, никто не знает, как на самом деле обстоят дела в Совете, но на первый взгляд казалось, что Минджон нашла с ними общий язык, да и с учёбой проблем не возникало, хотя большинство об этом и не задумывается.       – И никто не пытался выяснить, почему Минджон ушла?       – Иногда это себе дороже.       Рюджин нахмурилась.       Когда они встретились, Минджон играла хорошо, но исключительно ради денег, и в другое время Шин прошла бы мимо, но в этой девушке было нечто привлекательное. Скорее всего, уважительное отношение к проигрышам. Игроки, садящиеся за стол ради выгоды, ради повышения счёта относились к каждому поражению как к личной трагедии, устраивали истерики, иногда кричали или лезли в драку, но Минджон сохраняла одно и то же выражение лица.       Деньги были важны для неё, да, но не важнее самой игры, не важнее азарта, который бушующими волнами пламени заполнял вены в те моменты, когда крупье раскладывал перед игроками карты.       Рюджин не ожидала, что любовь Минджон к игре когда-нибудь зайдёт настолько далеко, что она поступит в эту школу и войдёт в Школьный Совет. В её стиле было держаться в середине, – в районе двадцатого места, – и играть на средние ставки, чтобы не подняться слишком высоко или не упасть слишком низко.       «Что же заставило тебя рискнуть?» – Подумала Рюджин.       Она размышляла об этом всё время до вечернего сбора в клубе, прокручивала в голове варианты, пока каждая мысль не начала отдаваться лёгкой болью в висках и затылке. Факт оставался фактом, – Минджон была достаточно хороша, чтобы занять пост в Школьном Совете, и достаточно разочарована (напугана?), чтобы отказаться от него. Можно было потратить часы на размышления о том, что могло измениться за два прошедших года, но подтвердить или опровергнуть их могла лишь Минджон, которая пока не хотела снова с ней разговаривать.       – Что ж, её выбор, – сказала Рюджин своему отражению перед тем, как накинуть на плечи пиджак и поправить очки. – Дам ей время. В конце концов, у неё всегда были проблемы с тем, чтобы делиться своими мыслями.       Во второй раз зал Клуба поразил её так же, как и в первый. Сейчас он был освещён чуть ярче, – включили массивные хрустальные люстры, – а вместо мохито и других коктейлей официанты из числа «рабов» предлагали игрокам шампанское. Черён и Чанбин играли в «бинго» за одним из крайних столиков, Феликса нигде не было, зато Минджон стояла у бара и внимательно разглядывала каждого нового посетителя.       Не дожидаясь, пока её заметят, Рюджин сразу направилась к Ким.       – Эй, давно здесь отдыхаешь?       Минджон закатила глаза.       – Это всё ещё дурацкая шутка.       – И мне всё ещё нравится, как ты реагируешь на неё. Пришла сыграть?       – Думаю, тебе уже рассказали, что я с этим завязала.       – Ага, – Рюджин прислонилась к стене рядом с Минджон. – И рассказали, что ты добралась до шестого места в рейтинге. Впечатляет.       – Это не то, чем стоит гордиться.       – Думаешь? Если бы в Вегасе позволяли играть честно, мы вдвоём выдоили бы его за неделю. Как по мне, это звучит как повод для гордости.       Минджон даже не улыбнулась. Взяв с подноса стакан воды, она осушила его за один глоток и посмотрела наверх, – на массивные стрельчатые окна кабинета Школьного Совета. Они были слишком далеко, чтобы что-нибудь рассмотреть, но Рюджин живо представила, как Йеджи, скрестив руки на груди, стоит по ту сторону стекла и разглядывает своё царство, следит за игроками, выцепляя каждую мелочь, каждую слабость, как королева на своей стороне шахматной доски.       Рюджин не собиралась отрицать, что испытывала особенную слабость к девушкам, которые знали себе цену. Ей нравилось добиваться их, раз за разом подбираться всё ближе иногда с помощью приятных слов, иногда с помощью подарков, а иногда и откровенной наглостью, нравилось видеть, как их защита слой за слоем спадает к её ногам. Часто после этого спадала и одежда, и Рюджин обращалась с ними как с самым прекрасным, что когда-либо видела, потому что так оно и было. По крайней мере, пока рядом не появлялся кто-то ещё более прекрасные, и всё не начиналось с того же самого: немного грубости, ухаживания, секс, расставание.       – Кто-нибудь в курсе о том, что связывает твою семью с этим местом? – Спросила Минджон.       Вот оно, – напоминание.       В первую очередь, Рюджин здесь ради дела, ради того, чтобы наконец-то ответить на вопросы, которые много лет крутились в её голове как заезженная пластинка.       – Нет.       – Ясно. Я буду молчать, если ты вдруг беспокоилась об этом.       – Спасибо.       – Ну, теперь я хотя бы понимаю, что ты можешь здесь искать. Это лучше, чем думать, что ты уговорила дядю перевестись сюда, чтобы удовлетворить своё безумное желание постоянно играть с собственной жизнью.       – Это в прошлом.       – Я знаю тебя, Рюджин, – покачала головой Минджон. – И я знаю, что это в прошлом ровно до того момента, пока тебе не предложат интересную ставку.       – Поэтому ты и бросила игру? Дошла до той ставки, которой испугалась?       – Можно сказать и так.       – Пока не готова болтать со мной, как раньше?       – А мы когда-нибудь болтали?       Усмешка сама по себе появилась на губах Рюджин. Помимо любви к игре они сходились в том, что редко разговаривали о чём-то, кроме покера, ставок или теории вероятности. Их мало интересовали собственные чувства, – они просто меркли на фоне того безумного, дикого ощущения счастья от прикосновения к кубикам или картам, поэтому они общались друг с другом только об этом. Никакой болтовни о влюблённости, свиданиях, эмоциях, лишь близость. И ментальная, и физическая.       – Нет, и это мне в тебе и нравилось.       – Взаимно, – Минджон улыбнулась. – Разговоры о чувствах переоценивают. Что случилось со старой доброй культурой в одиночестве есть мороженое и плакать?       – Скучаю по ней.       – Я тоже.       – Но, если ты вдруг соберёшься плакать с мороженым…       – Я дам тебе знать.       Ученики бродили от стола к столу, но Рюджин раз за разом ловила на себе их любопытные взгляды. Слухи о том, сколько она выиграла накануне, уже разлетелись по школе, и теперь ученики хотели увидеть, сможет ли она повторить собственный рекорд, сколько заработает, с кем решит сыграть. Просто очередной повод для ставок.       – И какой план на этот вечер?       Не отрывая взгляда от стрельчатых окон, Шин пожала плечами.       – Пить бесплатное шампанское и вести себя так, будто мы не разъезжались на два года.       – А игры?       – Вчера я показала, что умею играть, а сегодня нужно дать всем понять, что я планирую играть только с лучшими.       – Только не говори, что с Советом.       – Они в планах.       – Они хороши.       – О, я надеюсь на это, – хмыкнула Рюджин. – Я потратила достаточно времени на игры с неудачниками, пока училась в Токио. Пора вернуться в Высшую Лигу.       – Конечно, мои советы тебе не нужны, – осторожно начала Минджон. – Но я всё-таки скажу, – не лезь к Совету. Они все немного безумные и играют лучше, чем кто-либо в школе, и при этом просто не воспринимают остальных как людей. Это средства, ставки, что угодно, кроме того, что может иметь личность, характер и прочее.       – Поверь, то, что у меня есть характер, они быстро поймут.       Рюджин не сомневалась, что приглашение к игре было вопросом времени, и не ошиблась. Через несколько минут зал затих. Часть «рабов» бросилась к дверям, чтобы, открыв их, упасть на колени, а парень за музыкальной аппаратурой сменил классическую мелодию на «Honey» Кейлани, пока остальные игроки поспешили разобраться со ставками. На первый взгляд вошедшая девушка не выглядела угрожающе: она была чуть ниже самой Шин, с узкими плечами и бёдрами и почти платиновым блондом, который делал её образ почти ангельским.       Ключевое слово, – «почти».       Когда кто-то из «рабов» встал раньше, чем остальные, незнакомка влепила плоский каблук своей босоножки в центр его лба и повалила на пол. Остальные издали коллективный вздох, но не дёрнулись, лишь Минджон слегка закатила глаза. Очевидно, успела привыкнуть к этому зрелище.       – Чхве Джису, если не ошибаюсь, – шепнула Рюджин.       – Именно. Пятый номер в таблице.       – Она играет только с крупными ставками?       – Да. Деньги её мало интересуют, – вообще-то её дед владеет банками по всей Корее, так что она наверняка даже спит на кровати из банкнот или что-то типа того. Ей нравится риск. Чем безумнее ставка, тем скорее она на неё согласится.       – Насколько безумнее?       На лице Минджон появилось нечитаемое выражение.       – В прошлом году она выиграла у парня ногти. Буквально. Она заставила его вырвать их и сделала ожерелье, которое он должен был носить, пока ногти снова не отрастут.       – О…       – Таков Совет. Как я и сказала, каждый из них по-своему безумен.       Пока «рабы», продолжая дрожать от страха, расползались в стороны и возвращались к работе, взгляд Джису впился в Рюджин. Она улыбнулась, – широко, хищно, – поправила волосы, одёрнула юбку. Её рубашка была не белой или чёрной, а розовой, усыпанной пайетками, как снегам, а рукава пиджака выглядели так, будто их вручную расшивали золотыми и серебряными нитями. Хотя, учитывая систему «хозяев» и «рабов», так оно наверняка и было.       – А вот и повод для шума.       Её голос звучал мелодично и слишком нежно для того, кто минуту назад едва не пробил какому-то парню череп.       – Обо мне уже шумят? – Усмехнулась Рюджин. – Приятно.       – Не прибедняйся. Уверена, до моего появления все только и делали, что пялились не тебя. И… Минджон? Не ожидала тебя здесь увидеть. Ты же сказала, что с играми покончено.       – Я здесь не для того, чтобы играть.       – Пришла познакомиться с новенькой?       – Типа того. Хочу проследить, что она выйдет из зала с целыми пальцами.       – Оставим это для более близкого знакомства. Итак… Рюджин, да? – После того, как Шин кивнула, Джису щелчком пальцев велела «рабам» освободить один из столиков. – Сыграем?       – Почему бы и нет?       Сердце привычно забилось слишком быстро, когда Рюджин заняла место напротив Джису. От мягкости бархата под кончиками пальцев мурашки побежали по коже, но Шин заставила себя сосредоточиться на том, что её окружало: на других учениках, картах, самой Джису. Черён, Феликс и Чанбин говорили, что члены Совета никогда не жульничают, но, может, дело в том, что пока ни у кого не хватило смелости открыто обвинить их в этом? Может, все разговоры о том, как хорошо они играют, – фарс, и весь успех Совета на самом деле держится на хорошем жульничестве?       – Правила просты. Семь карт, семь раундов. В каждом раунде выигрывает тот, кто выкладывает карту больше. Идёт?       – Да.       – Чистая удача.       – В таких играх удача почти не имеет значения. Чистая психология.       – Может быть, – улыбка Джису стала шире. – Но мы так и не решили, на что будем играть. Это наш первый раз, так что я не хочу быть слишком грубой. Рюджин рассмеялась и прошлась взглядом по телу Джису.       – Я не против грубости.       – Тогда я приберегу это к нашей второй встрече, а сейчас придётся быть нежной. Как насчёт… кхм… игры на услугу?       – Так просто?       – То, что нужно для первого раза. Услугой не может быть секс, насилие или что-то запрещённое законом. Кроме этого, никаких ограничений.       – Я согласна.       – С тобой приятно иметь дело, Рюджин.       Крупье обращался с колодой с уверенностью того, кто раскладывал карты каждый день. Джису постукивала длинными, острыми ноготками по бархату, пока семь карт не опустились перед ней рубашками вверх.       – Ещё кое-что, – предложила она. – Каждый раунд – один вопрос. Только с моей стороны, конечно.       – А в чём моя выгода?       – Ты можешь соврать.       Рюджин слегка хихикнула.       – Ладно.       – Просто так?       – Ну, у всех свои слабости. Я, например, не могу отказать красивой девушке.       – Ты нравишься мне больше и больше.       Рюджин посмотрела на свой набор карт. Большинство из них не доходили до 10, но всё же этого было достаточно, чтобы выиграть. Разумеется, при определённой толике удачи и большом таланте к психологии.       – Первый раунд! Ставка – 5.000 вон.       Они бросили карты одновременно.       – 9 против Валета. Джису выиграла.       – Мне сегодня везёт. Итак, Рюджин… парни или девушки?       – Девушки.       – Только девушки?       – Это уже второй вопрос.       – Зануда.       – Второй раунд! – Воскликнул крупье. – 30.000 вон.       Сердце замерло, когда карта, перевернувшись, опустилась на стол.       – 10 против 8. Рюджин выиграла.       – Молодец, – Джису кивнула. – Тебе нравятся только девушки?       – Определённо.       – Приятно знать, что у такой красотки есть ещё и вкус. Продолжаем?       – Разумеется.       – Третий раунд! 100.000 вон.       Два следующих раунда прошли с одинаковым счётом. Они с Джису выбросили сперва по 8, затем по 10, и довели ставку до 1.000.000 вон. Пока вопросы Чхве не заходили слишком далеко: она спросила о том, почему Рюджин перевелась из школы святого Марка, и кто заплатил за её обучение. Ответы были заучены настолько хорошо, что перестали казаться ложью: она перевелась, потому что давно слышала об этой школе, а за обучение заплатил её опекун, – тоже игрок, выросший в Лас-Вегасе, – но её деньгами.       – Как насчёт того, чтобы поднять ставки?       На этих словах все, кто окружал их стол, включая Минджон, вздрогнули.       – Ого, – Джису явно веселилась. – И как же?       – Будем бросать карты вслепую. Как раз то, что ты называешь «чистой удачей». Как по мне, это чистый риск.       – И какая в этом выгода?       – Ну, мне просто нравится рисковать, а насчёт тебя… хм…       – Сними пиджак, и мы в расчёте.       – Серьёзно?       – Не только у тебя есть определённые слабости, связанные с красивыми девушками.       Не переставая ухмыляться до ямочек на щеках, Рюджин медленно стянула с плеч пиджак и закатала рукава до локтей, обнажив татуировки. Из-за сложности узора ей пришлось потратить почти 100.000.000 вон на сеансы, но сейчас, спустя почти года, она могла с уверенностью сказать, что все потраченные деньги того стоили. Рисунки покрывали её руки от кистей до плеч. На правой – меч, опутанный змеёй (знак Немизиды), и два кита, кружащихся вокруг заключённого в сферу человека. На левой – наполовину затемнённый полумесяц, плавно переходящий в горы, и несколько солнц, пронзённых линиями, как стрелами.       И лотос.       Маленькое напоминание о том, почему она начала это и почему обязана закончить.       – А говорят, что в Японии не очень любят девушек с татуировками, – присвистнула Джису.       – Не любят, – кивнула Рюджин. – Но мне нравится выделяться. Играем?       – Ты сказала, что за тебя платит опекун. Где твои родители?       – Погибли.       – Убийство?       – Несчастный случай.       – Ты – единственный ребёнок в семье?       – Нет.       Возможно, удача была действительно на её стороне, а возможно, Джису просто выбросила самые сильные карты в начале, чтобы сбить с соперницы настрой, но игру Рюджин заканчивала со счётом в 4:2 в её пользу. «Рабы» и игроки удивлённо переглядывались, но молчали из страха перед Чхве, которая, впрочем, даже не выглядела расстроенной.       – Неплохо для новичка. Поздравляю. Попросишь меня об услуге сейчас или дождёшься подходящего момента?       – Я не люблю затягивать, так что да, сейчас.       – Удиви меня.       Не обращая внимания на перешёптывания других игроков, Рюджин подошла к Джису и положила на бархатное покрытие стола белую коробочку, перевязанную красной, как кровь, лентой. Взгляд снова скользнул к окну. Вернее, к фигуре, которая возвышалась над игровым залом будто величественная стела, прекрасная мраморная статуя, на которую не получалось перестать смотреть.       Слишком красивая.       Слишком далёкая, как прекрасная древнегреческая богиня. Смотри и поклоняйся, но не пытайся приблизиться, если хочешь жить. Жаль, что Рюджин о своей жизни никогда и не заботилась.       – Передай это Йеджи. Пожалуйста.       – Это вся твоя просьба?       – Ты поддалась мне, так что и я не буду просить о чем-то действительно важном. Это честно.       – Так ты действительно всегда играешь честно? Чёрт, детка, удивительно, как вчера ты вообще сумела столько выиграть.       – Я просто хороший игрок.       – Тогда буду с нетерпением ждать новой игры.

***

      Йеджи со сдержанной ухмылкой наблюдала, как Джимин металась по комнату Совета, матеря Джису, которая с совершенно равнодушным видом покрывала свои длинные ногти очередным слоем лака. Хёнджин всеми силами изображал равнодушие, а Чонин листал ленту новостей в «Твиттере».       – Это всё, что ты у неё спросила?! – Повторяла Джимин. – Серьёзно?!       – Это были важные вопросы.       – О том, нравятся ли ей девушки?!              – Ну, во-первых, я одинока, а она горяча как ад. А во-вторых, ты сама попросила узнать, не связывает ли их с Минджон что-то личное. Я узнала, – связывает.       – То, что им обоим нравятся девушки, ещё не значит, что они были близки.       – Ставлю весь свой банк на то, что были.       – Принимаю ставку! – Хёнджин поднял руку.       – На чьей ты, блять, стороне, Хван?!       – Я здесь ради драмы, моя бабочка. Извини.       – Достаточно.       Услышав голос Йеджи, все замолчали и расселись по местам.       – Джису права, – продолжила Хван. – Теперь у нас есть материал, за который можно зацепиться. Это уже лучше, чем было вчера.       – Без обид, сестрёнка, но то, что её родители мертвы, на самом деле ничего нам не даёт. То есть… половина этой школы – сиротки. Даже Джису.       – Подтверждаю, – кивнула Чхве. – Я могу назвать минимум сотню учеников, которые состоят в «клубе мёртвых мамочек и папочек». Искать через них бессмысленно, особенно с учётом того, что мы даже не знаем, как именно они умерли. Это была авария? Авиакатастрофа? Случайное отравление ядом рыбы-фугу?       – Именно. И мы не знаем, в какой стране искать. То, что Рюджин знакома с Минджон, не значит, что она всю жизнь провела в Корее. Она могла вырасти в Японии, Малайзии, США, Лаосе или где-нибудь ещё, а потом просто переехать сюда.       Признав их правоту, Йеджи опёрлась руками на стол и плотно сжала губы.       Подарок Рюджин лежал в кармане её пиджака, будто согревая его, пока в голове роем крутились мысли. Что это могло быть? Почему она решила сделать этот подарок? Были ли это обычный приветственный жест, желание подружиться с президентом Школьного Совета или за этом стояло нечто большое? Шин явно не собиралась облегчать задачу, выкладывая факты о своём прошлом, поэтому пришлось идти другим путём.       – Джису, попроси своих шпионов присмотреться к Минджон. Хёнджин, тебе придётся заново начать поиски, но в этот раз сосредоточься на Пусане. До поступления сюда Минджон жила там, и наверняка именно в этом городе они с Рюджин и познакомились. Проверь сайт школы, в которой она училась, Академии, в которой готовилась к экзаменам, просмотри снимки с мероприятий. В общем, всё как обычно.       – Может, стоит поговорить с Черён? Они ведь соседки по комнате.       – Вряд ли они сумели сблизиться за два дня. Нет, сосредоточьтесь на Минджон. Она наверняка знает о Рюджин куда больше, чем хочет показать.