bet

      Рюджин не удивилась, когда, открыв дверь, увидела в коридоре Минджон. Черён в комнате не было; сразу после уроков она, набив рюкзак учебниками, конспектами и прочей ерундой, направилась к Чанбину, чтобы помочь ему с математикой, физикой и прочими точными науками, в которых он, очевидно, ничего не понимал. Сделав короткий комплимент тому, как Шин обустроилась, Ким села на стул напротив кровати и от волнения забарабанила короткими ногтями по лакированной поверхности стола.       – У меня проблемы?       – Что? – Минджон нахмурилась. – Нет, я… я просто хочу поговорить.       – По поводу игр?       – Я понимаю, что ты их любишь. Я понимаю, что для тебя важно играть, потому что это приносит тебе удовольствие, но здесь игры – нечто больше, чем просто развлечение, понимаешь? Эта школа – полигон, тренировочный центр, если так будет понятнее, для будущих глав мировых корпораций, мафиозных кланов и прочего.       – Ты думала, я об этом не знаю?       – Я думала, у тебя хватит мозгов, зная это, не соваться сюда.       – Но ты же здесь, – пожала плечами Рюджин.       Минджон неловко поёрзала на стуле и прикусила нижнюю губу.       Семья Ким не могла похвастаться внушительной родословной, которая уходила бы корнями в первые годы эпохи Чосона, но владела крайне полезным для определённых кругов преступного мира бизнесом. Последние двадцать лет отец Минджон умело балансировал между легальным делом и сотрудничеством с преступностью, но его время неумолимо подходило к концу, а старшая сестра Минджон, – Тэён, – продолжала настаивать на полной легализации бизнеса, что отрезало бы внушительное количество инвестиций. И не только инвестиций. Люди, с которыми работал господин Ким, не терпели отказов и просто нашли бы кого-то посговорчивее.       Очевидно, по этой причине господин Ким сделал ставку на младшую дочь, закинув её в змеиное гнездо в надежде, что постоянное общение с детьми тех, кто в теории может перерезать глотку каждому в их семье, закалит её характер. Или просто сделает чуть сговорчивее.       – Ты же знаешь, что у меня не было выбора. Тэён продолжает упрямиться. Она нашла себе парня, – копа, – и теперь всерьёз собирается выйти за него замуж. Как будто не понимает, что это – смертный приговор.       – Из вас двоих Тэён всегда была менее дипломатичной.       – К сожалению, – усмехнулась Минджон. – Не знаю, почему ты не хочешь рассказывать Совету о том, какое отношение имеешь к школе, но, если ты продолжишь в том же духе, они сами узнают. Если ты поднимешься слишком высоко, на тебя обратят внимание родители Совета, а это не просто опасно, а убийственно, потому что для них ты – пешка. Они сомнут тебя.       – Не получится.       – Рюджин…       – Я знаю, что делаю, Минджон.       – Ты говорила так и в тот раз, когда решила сыграть в «русскую рулетку» с тем психом из канализации. Как твоё плечо? Или, может, ты решила проблемы с полицией?       – Это был просто способ развлечься.       Рюджин не собиралась признаваться в этом вслух, – особенно Минджон, – но в тот момент, когда псих прислонил холодное дуло револьвера к её лбу, она почувствовала, как каждая клеточка её тела начинает вопить от счастья. Это был пик азарта. Она поставила на кон собственную жизнь и находилась в секунде от проигрыша, и в этот раз всё действительно зависело от её удачи.       Шанс того, что её голова лопнет, как перезрелый арбуз, – 3 к 7.       В то время она ещё верила в силу Вселенной и пыталась искать намёки на то, правильно ли то, что ей предстоит сделать. Тогда, наблюдая, как псих снимает револьвер с предохранителя, Шин думала, что, если то, что она задумала, правильно, пуля не вылетит. Что ж, в первый раз ей повезло. Второй и третий выстрелы были чуть менее удачными.       – Я не сомневаюсь в том, что ты чокнутая, Рюджин, но тут есть люди и побезумнее, и все они сидят в Совете, так что не вставай у них на пути.       – Это приказ или совет?       – Совет.       – Тогда извини, пёсик, но даже при всей моей любви к тебе я ему не последую.       Ответить Минджон не успела. Дверь в комнату распахнулась, и Йеджи в сопровождении Джимин и Хёнджина появилась на пороге, с интересом разглядывая минималистичный интерьер половины Рюджин. В этот раз она решила отказаться от пиджака, и Шин, не переставая отчитывать себя за наглость, скользнула голодным взглядом по её фигуре и мышцам, обтянутым только белой тканью рубашки.       Она не отрицала, что питала определённую слабость к спортивным девушкам. Ей нравилось наблюдать, как напрягаются под их кожей мышцы, когда она спускается поцелуями ниже, чувствовать на своих плечах и талии их сильную хватку. Возможно, причиной этому было детство, проведённое в окружении многочисленных тренеров (непременно женщин), но Рюджин не жаловалась то, что у неё был типаж, не означало, что она никогда не выходила за его рамки.       Увидев Минджон, Джимин плотно сжала губы.       – У меня сегодня вечеринка? – Спросила Рюджин с усмешкой. – А почему меня никто не предупредил?       – Мы здесь всего на минуту. Обычно новичкам даётся две недели на то, чтобы определиться с Домом, но, к сожалению, ты перевелась за неделю до соревнований, поэтому придётся выбрать сейчас.       – Дом? – Шин сделала вид, что не понимает, о чём идёт речь.       – Для удобства все ученики независимо от того, на каком году обучения они находятся, делятся на 4 Дома: Пики, Черви, Бубны и Трефы. Раз в семестр между Домами проводят соревнования, и выигравший Дом получает определённые привилегии. Например, в прошлом семестре разыгрывалось увеличение кредиты для «рабов».       – Любопытная система. Игры выбираются случайно?       – Да, – Йеджи сделала шаг вперёд. Только сейчас Рюджин заметила, что на воротнике её пиджака поблёскивала золотая брошь с украшением в виде рубинового сердца. – Обычно мы не предлагаем такого новичкам, но ты хорошо проявила себя за эти два дня, так что вполне можешь войти в Дом Черви.       – То есть в твой? Милое предложение.       – Обычная вежливость.       Присоединение к Дому Червей могло гарантировать близость к Совету, к тому же это предложила сама Йеджи, но в то же время это наверняка привлекло бы к ней лишнее внимания. Ученицу, которая получила место в самом главном Доме школы, стали бы обсуждать, – в том числе и с родителями, – а её отказ Совет наверняка держал бы при себе. Просто для того, чтобы поддержать репутацию.       – Тогда я вежливо откажусь.       – Откажешься? – Брови Хёнджина удивлённо взметнулись вверх.       – Я хочу быть в том же доме, что и Минджон. Быть в том же Доме, что и Президент школы очень престижно, и мне лестно ваше предложение, но каким человеком я буду, если выберу престиж вместо давней дружбы?       – Адекватным?       – Это определение мне точно не подходит.       – Значит, «нет»? – Переспросила Йеджи. – Что ж, твой выбор. Джимин, запиши её в Дом Пик и пришли инструкции по правилам поведения во время игр. Рюджин услышала, как Джимин, наклонившись к самому уху Йеджи, шепнула:       – То есть ты просто позволишь ей остаться в том же Доме, что и Минджон?       Йеджи ответила ей так же тихо       – Выбор Дома – дело добровольное.       – Но…       – Делай то, что я сказала, Джимин.       – Извини, – Ю склонила голову.       Не говоря больше ни слова, Джимин отправила на электронные часы Рюджин набор правил и вышла. Хёнджин, напоследок улыбнувшись, направился за ней, а Йеджи сделала ещё один шаг навстречу Рюджин. На секунду жар накрыл её тело, пока не скопился в животе в пульсирующую массу, которая стремительно заполняла каждую клетку. Йеджи была опасна, – Рюджин осознавала это, – но ей всегда нравилось играть с тем, что в теории могло убить её меньше, чем за секунду.       Хван были не просто богатейшими людьми Кореи, они были теми, кто держал в своих руках весь криминальный мир страны от мелких дилеров, толкающих таблетки в клубах, до наёмных убийц мирового класса. Эта семья… вернее, не семья, а настоящий клан по типу тех, которые показывали в старых фильмах о мафии, делился на две категории, которые Рюджин для удобства называла «частями». О Главной Части известно было мало, кроме того, что ей руководит кто-то из самых старых представителей клана, но вот Запасная Часть (та, к которой относились Йеджи и Хёнджин) отвечала за школу и прочие мелкие бизнесы, будь то наркоторговля или сеть прачечных.       Но руководила ли Йеджи той частью клана, которая контролировала школу, или была просто очередной фигурой на шахматной доске, принадлежавшей кому-то ещё более важному и опасному.       – Преданность – то, что стоит уважать, но ты уверена в своём решении?       – Более чем.       – Завтра ты получишь брошь с эмблемой. Носить её нужно постоянно. К тому же, присоединившись к Дому, ты автоматически связываешь себя с другими членами Дома. Понимаешь, что это значит?       – Накосячил один – отвечают все.       – Именно. И ещё кое-что, – бросив короткий взгляд на Минджон, Йеджи достала из кармана подарок Рюджин – вырезанный вручную икосаэдр, украшенный изящными узорами из чистых золота и серебра. Даже в тусклом свете единственной включенной настольной лампы он красиво переливался, а при ярком свете сверкал как самый дорогой драгоценный камень. – Что там?       – Открой и узнаешь.       – Там есть механизм?       – Может быть, – пожала плечами Рюджин. – В любом случае, над этим придётся подумать, не так ли? Я слышала, тебе такое нравится.       – Очень, – кивнула Йеджи. – Хотя я предпочитаю, чтобы подарки мне вручали лично.       – Я запомню.       – Планируешь подарить мне что-то ещё?       – Почему бы и нет?       – Надеешься меня купить?       – А это возможно?       Йеджи рассмеялась.       – Деньги меня не интересуют, а вот ты… в чём подвох, Шин Рюджин?       – Подумай.       Рюджин не осознавала, насколько близко они стоят друг к другу, пока Хван не обожгла дыханием её ухо.       – Наглость привлекательна, но только до определённого времени.       Ещё раз кивнув Минджон в знак прощания, Йеджи развернулась на каблуках и вышла из комнаты, а Рюджин снова опустилась на кровать. Как бы громко ни звучали в голове пафосные речи дяди о важности добраться до правды, при появлении Йеджи даже они отступали на второй план. Шин старалась думать о деле, о том кошмаре, который преследовал её несколько лет, но иногда тело всё же напоминало о том, что у неё есть потребности, которые не смогут побороть ни жуткие сны, ни тяжёлые удары дяди.       – Ты совершила большую ошибку, – пробормотала Ким, когда дверь за Президентом закрылась.       – Мой дядя заработал капитал на ошибках. Я просто иду по стопам семьи.       Она не стала добавлять, что большая часть этой семьи сейчас гнила в деревянных ящиках на глубине в нескольких метрах под землёй, но Минджон и так это знала. Её длинные пальцы прошлись по шее Рюджин, сжали плечо.       – Так или иначе, но мы всё ещё друзья, а значит, я всё ещё забочусь о тебе.       – Спасибо.       – Отблагодари меня, начав создавать чуть меньше неприятностей.

***

      Когда дядя впервые присоединился к Рюджин на пробежке, то концу, опираясь на колени задыхаясь, пошутил, что она, наверное, хочет обогнать Дьявола, раз носится так быстро и долго. В тот вечер Шин лишь усмехнулась, но в собственных мыслях приняла это как правду.       Да, она пыталась обогнать Дьявола.       Того Дьявола, который всегда являлся перед ней с запахом гари, с запахом палёных волос и сгоревшей плоти, от которой тянуло блевать. Дьявола с глазами таким же оранжевыми, жгучими, как сам огонь, и лицом, которое она никак не могла вытащить из недр памяти. Этот Дьявол тянул к ней руки и вопил так же, как автомобильные шины при резком торможении, а затем безумное смеялся, и Рюджин в панике убегала от него, словно надеялась, что, если разгонится достаточно, то оставит позади и мысли о прошлом, о родителях, о заплаканном лице сестры.       И бег помогал. Пусть на час, но Рюджин забывала о том, к чему готовилась последние несколько лет, и верила, что её жизнь ничем не отличается от жизни других таких же подростков. Ей было восемнадцать, и она выбирала университет, в который поступит, и думала, как узнать нравятся ли той симпатичной соседке девушки. Ничего опасного, криминального. Обычная жизнь.       В этот раз закончив пробежку примерно в двух километрах от школы, Рюджин прислонилась спиной к постаменту одной из статуй и достала телефон. Долго ждать не пришлось. Юна почти не отрывалась от мобильного, поэтому отвечала обычно ещё до первого гудка.       – Эй!       – Привет, – услышав голос сестры, Рюджин улыбнулась. – Как ты, кролик? Не разбудила?       – Нет, я только что закончила с домашним заданием.       – Как дела с командой по флурболу? Та сучка тебя ещё достаёт?       – Её выгнали.       – О…       – Это ведь не твоя работа?       – Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь?       – За свою старшую сестру.       – Я ничего не делала, – мягко ответила Рюджин. – Просто до твоего тренера наконец-то дошло, что игроков стоит оценивать по их таланту, а не по деньгам, которые есть у их родителей. Тем более, что ты – лучшее, что случалось с этой командой.       – Если ты так говоришь…       – Я знаю тебя, Юна, и ты чертовски талантлива.       Рюджин могла представить, как покраснели щёки её сестры, а глаза начали поблёскивать от счастья. Дядя заботился о ней, предоставляя хорошее жильё, еду и крупные карманные расходы, но никогда по-настоящему не интересовался тем, чем Юна живёт, что ей нравится, как она проводит свободное время, поэтому Шин взяла эти обязанности на себя. Когда она ещё жила в Малайзии, то приходила на каждый матч и научную выставку, концерт, а потом водила сестру по всем кафе-мороженым в районе школы, пока их не начинало тошнить от количества сладкого. Это были лучшие дни в их жизнях, – наполненные ощущением абсолютного счастья и семейной близости.       Убедившись, что после отъезда дядя не начал вести себя как мудак, Рюджин пожелала сестре спокойной ночи и собиралась направиться к школе, но увидела за плотно сросшимися кустами несколько тонких полосок света. Всего в паре десятков шагов от прогулочной дорожки пряталась среди зарослей бетонная коробка высотой не больше трёх метров. У самого потолка вжимались друг в друга небольшие окна, а на крыше ютились втиснутые друг в друга ребристые солнечные батареи.       Дверь оказалась открыта, поэтому Шин осторожно заглянула внутрь.       Йеджи молотила по груше с такой силой, что цепь, на которой она висела, жалобно поскрипывала. На ней не было ничего, кроме узкой майки и шорт до колена, и Рюджин на секунду залюбовалась идеальным рельефом мышц и проступающими под тканью кубиками. Разумеется, Хваны не могли допустить, чтобы наследники, носящие их фамилию, выглядели чуть хуже, чем идеально, но Хван Йеджи выходила за все принятые в красоте стандарты. Она была совершенна до последней клеточки тела. Настоящий идеал, за который в Средние Века, наверное, сотни умирали бы на турнирах, и Рюджин не могла пообещать, что не стала бы одной из глупых рыцарей, купившихся на эту хитрую улыбку.       – Подглядываешь? – Йеджи остановилась.       Рюджин, спрятав руки в карманы спортивных штанов, вышла на свет.       – Просто бегала здесь и увидела свет. Подумала, может у Совета есть тайный стриптиз-клуб, и я смогу пройти через заднюю дверь.       – Место в Совете даёт свои привилегии, но личные стриптизёрши в них не входят. К сожалению.       – Ну, у тебя есть все шансы это изменить.       Йеджи усмехнулась.       – Полагаю, такую наглость учителя не оценят.       От Рюджин не укрылось, с какой жадностью Хван прошлась по её телу, и довольно улыбнулась.       – Но личный спортзал тоже достаточно круто.       – Ты могла бы бегать здесь. Разумеется, в те моменты, когда он не занят кем-то из Совета.       – Разве так можно?       – Если я предлагаю, значит, можно.       – Кажется, ты делаешь мне слишком много предложений.       – От которых ты отказываешься, что, как по мне, очень глупо.       Рюджин лишь пожала плечами. Хотя дядя и говорил, что держать её имя в тайне до окончания обучения не придётся, сейчас она должна была проявить осторожность. Йеджи наверняка уже успела выяснить достаточно: например, о её играх в Японии, постоянных переездах, крупных выигрышах. Не стоило сразу раскрывать перед ней все карты.       – Извини, я предпочитаю бегать на свежем воздухе.       – Как хочешь, – стерев пот с волос, Йеджи накинула полотенце на плечо и сделала шаг к Рюджин. – Так или иначе, но каждый день в этой школе идёт одинаково: игры, учёба, игры и снова игры. Приятно видеть тут свежую кровь, так что задержись подольше.       – Не сомневайся в этом.

***

      Судя по удивлённому лицу Хёнджина, по пути сюда он успел столкнуться с Рюджин и теперь с нетерпением ждал сплетен. Он изучил всё, что только мог достать с его уровнем допуска, облазил сайты всех школы в Пусане и написал всем одноклассникам Рюджин из Японии, но так и не узнал ничего нового. Она не говорила ни о семье, ни о жизни в Корее, а свободное время предпочитала проводить за азартными играми. Кажется, её даже подозревали в организации незаконного казино в общежитии, но так и не смогли ничего доказать. Это звучало впечатляюще.       – О чём вы болтали?       Накинув на майку кожаную куртку, любезно предоставленную братом, Йеджи убрала перчатки и направилась к выходу. Хёнджин с готовностью последовал за ней.       – Просто перекинулись парой слов. Ничего серьёзного.       – Меня настораживает то, что мы ничего не нашли. То есть… с Минджон это объясняется тем, что её семья в целом не так важна, чтобы собирать информацию, но Рюджин кажется опасной. На неё должно что-то быть.       – Займись счётом в банке, если так волнуешься.       – Но я занимался, – возразил парень. – Он зарегистрирован на крупную компанию, главный офис которой находится в Малайзии. Официально ею управляет совет директоров, но даже мне очевидно, что это ширма, и за ними стоит кто-то поважнее.       – Тогда не лезь туда.       – Но…       – Я займусь ею. Так или иначе, такие хорошие игроки, как она, оставляют следы, и я их найду. Всё будет в порядке.       – Я просто беспокоюсь за тебя. Сперва отец, потом эта девчонка… не знаю, всё как будто выходит из-под контроля.       – Рюджин слишком хороша для того, чтобы иметь дело с кем-то вроде нашего отца. А что касается контроля… я знаю, что делаю, Джинни, и я знаю, как выигрывать.