bet

      От кофе в огромной чашке поднимался в воздух ароматный пар, и Рюджин довольно сощурилась, когда, сделав очередной глоток, почувствовала, как по языку разлился приятный вкус фундука. Она держала карты в одной руке, другую откинув на спинку стула с видом победительницы, какой и была. Чанбин, Феликс и Черён проиграли в тот момент, когда сели за стол, и сейчас боролись скорее за то, чтобы не уйти в самый большой минус, пока Шин вертела между пальцев массивную красную фишку на миллион вон. Минджон наблюдала за всем со стороны и без всякого интереса.       – Я предупреждала, – заметила она, когда Чанбин бросил на стол карты.       – Она не может выигрывать всегда.       – Могу, – пожала плечами Рюджин. – И выигрываю.       Вторую неделю обучения она провела, постепенно налаживая связи с соседкой по комнате и её приятелями. Все они были младшими детьми и, – говоря словами дяди, – «наследниками второй очереди», то есть относились к тем, на кого он сам никогда бы не поставил, однако, у Рюджин всегда был свой взгляд на то, какие ходы делать для того, чтобы добиться успеха. Часто скрытые в тени старших сестёр и братьев, младшие дети становились чем-то вроде детали интерьера, на которую никто не обращал внимания. Поэтому они знали больше, чем должны были, и не питали чрезмерно сильной привязанности к родителям, которые всю жизнь задвигали их на задний план. К тому же они не так сильно держались за семейные дела, потому что знали, что едва ли смогут ими управлять.       Подружиться с Черён оказалось легко; они сошлись на том, что любят бег и в целом следят за спортом. Чанбин дружил с теми, с кем Черён (Рюджин подозревала, что он был немного влюблён, но не хотела делать поспешных выводов), а Феликс в целом любил поболтать с каждым, кто был готов предложить ему компанию. Против постоянного присутствия Минджон они тоже не возражали, поэтому за несколько дней сформировали странную, но довольно крепкую компанию, построенную на общем юморе и любви к азартным играм.       Их связь не могла идти ни в какое сравнение с дружбой с Минджон, но Рюджин и не искала именно такой дружбы. Тем более, едва ли кто-нибудь в школе мог быть так предан, как она.       – Где она научилась так играть? – Черён обращалась к Минджон.       Лениво пожав плечами, Ким ответила:       – То здесь, то там.       – Да брось, это не может быть такой большой тайной.       – Это и не тайна, – сказала Рюджин, бросив фишку на стол. – Я с самого детства много путешествовала. К тому же, как я уже говорила, мой опекун – игрок. Он устал от идиотов из Вегаса и решил воспитать партнёра для игры в блэкджек. Игра за игрой, город за городом и вот я здесь.       – Твой опекун, должно быть, горд тобой.       – Он горд тем, сколько я зарабатываю. Это обеспечивает ему безбедную старость.       Когда телефон в кармане пиджака зазвонил, Рюджин подмигнула Минджон и вышла из комнаты. За много лет, проведённых в постоянном контакте с дядей, Шин уяснила, что его звонки редко означали хорошие новости. Им Джебом относился к тому типу людей, которые считали, что любая похвала, будь то тёплый взгляд или целая пафосная ода, развращает, поэтому к своим племянницами относился так же, как к прислуге, работникам своей компании и любым другим случайным людям. Он был вежлив, но не более того, и сближался с ними только в тех случаях, когда хотел обсудить дела или проследить за их тренировками, учёбой и так далее.       – Да? – Рюджин прислонилась к стене коридора.       – Как всё продвигается?       – Я тоже рада тебя слышать. Как дела? Как погода?       – Не трать моё время, – как и всегда вежливо, но настойчиво. – Я хочу знать, как идут дела в школе.       – Так, как и должны идти.       – Это всё, что ты можешь мне сказать? У нас не так много времени, Рюджин.       – Я в курсе, так что давай не будем его тратить, ладно? Чего ты хочешь? Гарантий? Всё, что у меня есть, – моё слово, и ты либо веришь ему, либо забираешь меня в Куала-Лумпур для чего-то более… кхм… приземлённого, если ты понимаешь, о чём.       – Ты что, забыла ради чего там?       Он не злился, но Рюджин чувствовала, как накаляется обстановка. Хотя дядя никогда не выходил из себя, это не означало, что он не подвергал её или Юну наказаниям. Они не были жестокими, – по крайней мере, он никогда не поднимал на них руку и пытался сделать жизнь хуже, – но иногда даже его разочарованного взгляда оказывалось достаточно, чтобы всё внутри сжалось от боли.       Потому что, – как бы то ни было, – Джебом и Юна остались её единственной семьёй. Отец и мать гнили в земле где-то в Таиланде, а другие родственники оказались раскиданы по всему земному шару, да и Рюджин, честно говоря, не горела желанием их искать. Они не поняли бы её, не приняли бы её характер и любовь к игре, и она не собиралась тратить драгоценное время на то, чтобы убедить их в собственной нормальности.       – Это не игра, Рюджин.       – Пока не игра, – согласилась Шин. – Это первый этап перед игрой. Я изучаю других игроков, пока крупье раскладывает карты. И… ты же знаешь, что я всегда выигрываю, не так ли?       – Потому что тебя не волнует, как всё закончится, но в этот раз риск слишком велик.       – Я уже играла на свою жизнь, – напомнила Рюджин без толики эмоций в голосе. – И выиграла.       – Во второй раз может не повезти.       – Хорошо, потому что я не верю в везение.       – Фраза твоей матери.       Ещё одна особенность Им Джебома, – его голос смягчается только в те моменты, когда он говорит о матери Рюджин.       После того, как Рюджин не ответила, он продолжил:       – У неё была определённая репутация. Я надеюсь, ты не сделаешь ничего, что может поставить её под угрозу.       – Ты лучше других знаешь, как я ценю её память. Не смей сомневаться в тех моих делах, которые касаются её.       – Так или иначе, но в последнее время все твои дела как-то связаны с ней.       – Тогда в целом не сомневайся во мне.       Из динамика раздался короткий смешок.       – Я понял, Рюджин. Хорошо, я доверюсь тебе, но помни, что в этот раз стоит на кону. Ты либо выйдешь из игры победительницей, либо отправишься к своим родителям. Третьего не дано.       – Я в любом случае останусь в выигрыше, – усмехнулась Шин.       Когда она вернулась, Минджон обеспокоенно посмотрела на неё, но не стала задавать лишних вопросов. Они с Джебомом виделись лишь однажды, – во время единичного визита дяди в Пусан, – и Рюджин знала, что это встреча не принесла удовольствия никому из них. Минджон относилась к тому кругу людей, которых её дядя презрительно называл «чистильщиками», а Ким считала, будто дядя намеренно разжигает в Рюджин азарт, чтобы усугубить её положение. И то, что Шин в итоге оказалась в этой школе, не улучшило её отношение к Им Джебому.       После игры, которая закончилась поражением Чанбина, Рюджин вышла, чтобы проводить Минджон до комнаты. Они шли по узкому коридору, соприкасаясь плечами, пока звуки их шагов эхом отдавались от мраморных панелей на стенах. В воздухе расплывались приятные ароматы моря и ветивера.       – Почему у меня складывается ощущение, что надвигается шторм? – Спросила Ким, когда они остановились у её двери.       – Потому что я здесь.       – Если я попрошу тебя остановиться, ты это сделаешь?       – Не в этот раз. Извини.       – Но… ты будешь в порядке, Рю?       – Если выиграю, – Рюджин легкомысленно улыбнулась. – Спокойной ночи, щенок. Позаботься о себе.       – Кто бы говорил.

***

      Обед они тоже проводили вместе. Пока остальные ученики гадали, какая игра выпадет в этот раз, Минджон и Рюджин делили на двоих огромную порцию сверхострой лапши, пока Черён и парни смотрели на них как на чокнутых. Чанбин позаботился о том, чтобы достать для них молока, но Рюджин знала, что оно не потребуется. В конце концов, они с Минджон провели целый год, питаясь растворимой лапшой с соусом на 50.000 Сковеллей, потому что не хотели отрываться от прогулок и возвращаться домой или заходить в многочисленные закусочные.       – Если в этом году нам выпадет испытание по поеданию острого перца, то мы определённо победим, – усмехнулся Феликс.       – Не сомневайся, – фыркнула Рюджин. – Кстати, у нас будут какие-то собрания по поводу этих игр или мы просто будем рассчитывать на удачу?       – У каждого Дома, как ты знаешь, есть староста и именно он отвечает за организацию собраний для подготовки к играм. Обычно на это даётся сутки. В пятницу, то есть сегодня, должны объявить игру, субботу мы… вернее, те, кто войдёт в собрание… потратим на подготовку стратегии, а в воскресенье будет сама игра.       – Вы не думаете, что будете участвовать?       – О, нет, – покачала головой Черён. – Участвовать мы будем, но вот в собрание вряд ли войдём. Не так ли, Феликс?       Парень поднял руки, будто показывал, что сдаётся, и закатил глаза.       – Перестань винить во всём меня.       – Он во что-то влез? – Нахмурилась Рюджин.       – Вылез. Из отношений с нам старостой. Теперь этот ублюдок использует нас как пушечное мясо во всех командных играх.       – Черён не в восторге, что её не берут веселиться, – пропел Чанбин.       – Я заметила. Но глупо не использовать вас, если это будет полезно.       – Скажи это Уджину.       Рюджин бросила взгляд на тощего парня за соседним столиком. Он с явным раздражением объяснял что-то паре очкариков, которые, очевидно, были его помощниками, при это дрожа словно напуганный чихуахуа. Всю неделю Шин думала, почему, имея в своём составе Минджон, Пики ни разу не выигрывали, но теперь всё встало на свои места.       – А вот и Красная Смерть, – шепнула Минджон, когда двери в столовую распахнулись.       Старосты встали словно по безмолвной команде и собирались направиться к выходу, но вошедший в комнату Чонин жестом велел им оставаться на местах. В этот раз его стандартную чёрную водолазку оттенял кроваво-красный пиджак с массивной брошью в виде сердца на бархатном чёрном лацкане. Его маска тоже была красной и даже в чёрных волосах огненными бликами проступали красные пряди. Бесшумно ступая по старому паркету, он подошёл к столику Рюджин и указал пальцем сперва на неё, а затем на дверь.       – Хочешь, чтобы я пошла с ними?       Кивок.       – Приказ Йеджи?       Снова кивок. Минджон встала, чтобы пойти с ними, но Чонин осторожно, – даже нежно, – надавил на её плечо.       – Ты мог хотя бы поздороваться, – буркнул Чанбин. – Язык у тебя не отсохнет.       Одного взгляда, который парень бросил на него, хватило, чтобы Чанбин замолчал, опустив голову.       Улыбнувшись подруге, Рюджин направилась за членом Совета и старостами к залу совещаний. Другие ученики смотрели на них как на жертв на пути на эшафот, и, хотя старосты могли сойти за жертв, Шин чувствовала, как знакомый азарт снова наполняет её тело. Вряд ли кто-то удостаивался чести посетить комнату Совета всего через две недели после поступления в школу, и вряд ли кого-нибудь из учеников приводили туда именно по приказу Йеджи.       Впустив старост и Рюджин внутрь, он встал за их спинами так, чтобы закрыть путь отхода к двери.       Комната Совета, по мнению Шин, выглядела чрезмерно претенциозно. Панели для стен были выполнены из явно дорогого дерева, скорее всего обработанного вручную, потому что дети самых влиятельных людей Азии, очевидно, упали бы в обморок от контакта с чем-либо, сделанным не на заказ, а в центре комнаты расположился массивный и круглый дубовый стол. В углах, будто поддерживая потолок, стояли аквариумы, соединённые между собой стеклянными тоннелями. От стекающего с их стороны холодного голубого света мурашки начинали бежать по коже. Но ещё более удивительным казалось то, что каждая из этих стеклянных тюрем была заполнена разноцветными рыбками, анемонами и прочими обитателями морского дна.       Когда дверь закрылась, Йеджи отвлеклась от созерцания аквариумов и жестом пригласила всех занять места за столом. От Рюджин не укрылось, что рядом с тем местом, которое занимала сама Хваном, стояли стопки старых школьных альбомов. «Ищет того, кто может быть связан со мной?» – Подумала девушка. – «Наверняка. Что ж, посмотрим, хватит ли у неё мозгов добраться хотя бы до кого-нибудь».       – Думаю, вы все уже понимаете, почему я собрала вас здесь. Игры Домов – традиционное для школы мероприятие, которое, как и всегда, должно пройти в лучшем виде, – после короткого кивка экран за её спиной зажёгся таким же холодным, как в аквариумах, синих светом. – Я хочу показать, что политика Совета в отношении игр абсолютно честна, поэтому выбор игры будет происходить под полным вашем контролем. Можем начать?       У старост не хватило смелости даже открыть рот, чтобы ответить. Рюджин с интересом наблюдала, как Хёнджин поставил в центр стола большую красную кнопку и, задержавшись взглядом на Уджине, положил на неё руку. Джимин и Джису, – по очереди, – сделали то же самое, как и Чонин, и старосты домов Треф и Бубны. Уджин тоже поднял руку, но Йеджи кивком велела ему сесть на место.       – Совет уже говорил тебе, что недоволен успехами Дома Пики.       – Йеджи…       – Разве я разрешала говорить?       Уджин вздрогнул.       – Нет. Извини.       – Я знаю, что ты туповат, так что на первый раз мы забудем об этом. Так вот, Уджин, я всё хотела спросить у тебя, почему твой Дом, имея в наличии хороших игроков, никогда не выигрывает? Более того, вы всегда оказываетесь на последней строчке. Когда Минджон была в Совете, мы спрашивали её, но она, кажется, даже молчаливее, чем Чонин, поэтому я хочу узнать у тебя. Теперь ты можешь ответить.       – Это всё из-за команды, Йеджи. Я…       – Не смог их организовать?       – Нет… то есть… в этот раз всё будет иначе.       – Я знаю, потому что в этот раз главным будешь не ты. Чонин, малыш, забери у него значок старосты.       Кивнув, парень в маске поднял Уджина над полом так, словно тот ничего не весил и сорвал с лацкана металлический значок с изображением пробитого мечом сердца. Уджин пытался защититься и кричал, но Чонин выбросил его за дверь. Рюджин нахмурилась, когда он остановился возле неё, держа на раскрытой ладони то, что всего несколько секунд назад принадлежало бывшему старосте.       – Я…       Йеджи кивнула.       – Во время Игр Совет и Дом Пики будет слишком занят для выбора старосты, поэтому эту должность временно займёшь ты. Встреча для выбора следующего старосты будет организована в конце следующей недели, если представители твоего Дома решат, что это необходимо.       – Разве это разрешено правилами? Я здесь всего две недели.       – И это как раз тот срок, после которого ученику позволяется выдвигать свою кандидатуру на должность старосты. Ещё вопросы?       – Не пожалеешь ли ты о своём решении, когда Дом Пик выиграет?       Не переставая улыбаться, Йеджи подошла к Рюджин и накрыла её руку своей. Её грудь прижалась к плечу Рюджин, а губы оказались в непосредственной близости от уха, когда Хван положила их сплетённые пальцы на холодную ладонь Чонина.       – Ты же хотела сыграть со мной, – прошептала она. – Я даю тебе шанс. Тем более приз тебя впечатлит, обещаю.       – Там что, твои обнажённые фотографии?       От короткого смешка жар пробежал по телу.       – Позже, если хорошо попросишь. А пока… докажи, что в тебе есть что-то, что может удержать моё внимание.       – И ещё, Рюджин, – Хёнджин привлёк её внимание слабым толчком. – Личная просьба. Выпусти Феликса в игру. Этот парень слишком хорош для скамейки запасных.

***

      – Выглядит так, будто я должна сделать побочную ставку, – присвистнула Джису после того, как старосты ушли, а члены Совета расселись по своим местам. Йеджи, как обычно, хотела углубиться в изучение электронных таблиц для кормления своих рыб, но подняла голову, чтобы с интересом посмотреть на блондинку.       – На что?       – Когда ты трахнешь эту девчонку. Джинни, 99 к 1, что твоя сестра затащит Рюджин в постель до конца семестра.       – Я не идиот, дорогая, – он показал Джису средний палец. – Йеджи может сделать это к концу месяца, если захочет. Повысишь градус, бабочка?       Джимин отмахнулась.       Обычно Йеджи не интересовалась их играми в психологов и рассуждениями о сексе (даже своём), но в этот раз тепло предательски разлилось по груди и щекам, наверняка окрасив их в отвратительный нежно-розовый. К счастью, свет в комнате Совета был слишком тусклым, чтобы кто-нибудь мог это заметить, но Хван всё равно ощутила лёгкий прилив смущения. Рюджин была привлекательна, – она не собиралась спорить с очевидным фактом, – но не так привлекательна, чтобы мысли о том, как затащить её в постель, стали громче размышлений о её семье, прошлом и положении в иерархии школы.       – Она не в моём вкусе.       – Хм… – с фальшивой задумчивостью Хёнджин почесал наманикюренными пальцами подбородок. – Она ниже, с ямочками на щеках и взглядом «я могу сжечь этот мир к чёртовой матери, если захочу». Мне кажется, эта девушка в твоём вкусе больше, чем все, кто был до неё.       – Рискни, Йеджи, – предложила Джису, закинув ноги на стол.       – В прошлый раз, когда ты рискнула, то оказалась в коме.       – Кто же знал, что наш милый щенок может быть настоящий зверем, когда зол.       – Ты заслужила, – ответила Джимин.       – А вот и сторожевой пёс щенка. Она уже спала с тобой или ты ведёшь себя так, чтобы произвести на неё впечатление?       – Заткнись, Джису.       – Заткни меня.       – С удовольствием.       Джимин поднялась, чтобы ударить Джису, но Чонин бережно усадил её на стул и встал между ними.       – Спасибо, малыш, – улыбнулась Йеджи. – Итак, если мы закончили с пубертатными фантазиями Джису, то давайте начнём готовиться к игре. Хёнджин, в этот раз главным будешь ты. Все ресурсы дома Черви полностью в твоём распоряжении.       – Ты не играешь?       – У меня есть, – она посмотрела на стопки альбомов. – Дела. Очень важные. Как помощник старосты, ты можешь взять на себя управление Домом. Цель такая же, как и всегда, – выиграть.       – Ты лишаешь меня удовольствия полюбоваться сексуально заряженной борьбой между тобой и Рюджин, – покачала головой Джису.       – Смотри на меня и Феликса, – возразил Хёнджин.       – Ты превращаешься в плюшевую игрушку каждый раз, когда его видишь. Как и Джимин. Вы просто отвратительно не сексуальны.       – У тебя нет вкуса.       – Зато есть шанс переспать с тем, кто мне нравится. А что насчёт вас, неудачники? Уже закупились мороженым, чтобы было над чем плакать о своём одиночестве?       – Пожалуйста, Чонин, – Джимин почти повисла на плече парня. – Я ударю её всего один раз.       – Выведи их, малыш.

***

      Телефонный звонок не заставил себя ждать. Отложив в сторону пятый альбом из пятидесяти, Йеджи переключила разговор на громкую связь и расслабилась в удобном кресле главы Совета.       – Привет, дорогая.       Глубокий и хриплый от постоянного курения голос госпожи Хван наполнил комнату. Даже находясь на расстоянии сотен километров от этой женщины, Йеджи не могла не чувствовать перед ней почти первобытный страх. Наверное, так же впадали в панику люди, впервые столкнувшись с огнём или безумной стихией типа цунами или землетрясения.       Но госпожа Хван и была стихией. Вернее, стихийным бедствием, которое сметало с лица земли каждого, кто осмеливался встать на пути у её семьи.       – Привет, бабушка.       – До меня дошёл слух, что ты запросила из архива все альбомы за последние тридцать лет. Всё-таки убедилась, что компьютеры твоего брата не всемогущи?       – Я просто ищу кое-кого.       – Кого-то, о ком ты не можешь спросить у меня?       – Я не знаю, кого ищу.       Несколько секунд бабушка молчала, а затем из динамика донёсся ласковый смех.       – И с какой же загадкой ты столкнулась, дорогая?       – Есть одна девушка…       – О…       – Не в том смысле, бабушка. Она… она интересна, но я не уверена, что это продлится долго.       – Того, что она заинтересовала тебя, уже достаточно, чтобы заинтересовать меня. Итак… расскажи о ней.       – Её зовут Рюджин. Ей восемнадцать, и она здесь всего пару недель, но уже успела устроить большое шоу.       – О… и ты не знаешь, кто её родители?       – Я знаю, что её родители мертвы, но это вряд ли сокращает список возможных родителей. В любом случае, я в состоянии с этим разобраться.       – Уверена, что это так, дорогая, но позволь дать тебе подсказку.       – Конечно.       – Поройся в том времени, когда твой отец учился в школе.       – Ты знаешь что-то?       – У меня есть предположение, но я уверена, что ты и сама доберёшься до правды. Удачи, Йеджи.