bet

      Правила игры «Поймай Королеву» были просты: каждому игроку Дома, – и парням, и девушкам, – выдавалось по одной карте, из-за чего после жеребьёвки в каждом Доме оказывалось по 4 «Королевы» разных мастей. Задачей других игроков было поймать «Королев» и привести их в расположение своего дома, а сложность состояла в том, что никто, – даже члены того же Дома (кроме старосты), – не знали, кто именно входит в число «Королев». Всё строилось на скорости; чем быстрее команда противника проверяла чужие карты, тем быстрее они добирались до «Королев». Победившей считалась та команда, в расположении которой было больше всего «Королев».       К концу объяснения правил у Рюджин начало рябить в глазах от слова «королева», но она быстро смогла взять себя в руки. Это был не просто шанс произвести впечатление на Совет и Йеджи, но и возможность наконец-то сыграть в игру с достойными ставками. Во время учёбы в Японии она становилась участницей соревнований между классами, но в тех случаях на кону стояла мелочь типа купонов в «Баскин Робинс» или любого другого якобы интересного школьникам дерьма, а здесь и сейчас ставка взлетала практически до небес.       Слегка расстроило лишь то, что вступительное слово перед началом игры произносил Хёнджин, а не Йеджи, но Рюджин списала это на то, что глава Совета слишком занята организацией игроков. В конце концов, такой козырь, как Йеджи, следовало приберегать напоследок.       – Действуем согласно плану, – улыбнулась Шин, оглядывая свою армию в одинаковых чёрных толстовках с эмблемой карточной масти на спине.       Она знала, что территория школы была усеяна камерами, к которым у Хёнджина, как у члена Совета, был постоянный доступ, поэтому все члены Дома Пики носили карты под одеждой и рубашками вверх. «Королевы» уже скрывались в надёжных местах, обнаруженных Минджон во время частых прогулок по территории, а игроки вооружились даже битами и кастетами, готовые кровью постоять за честь своего «дома неудачников».       – Игра началась!

***

      Рюджин ожидала, что игроки из дома Черви будет играть жёстко, но не думала, что настолько жёстко. В первый час после начала игры Хёнджин в компании Джису, вооружённой нунчаками, и нескольких амбалов в красных рубашках ворвался в холл Дома Пики и бросился на группу охранников. Чанбин согнулся от удара полицейской дубинкой в живот, но, отскочив, смог сломать паре нападавших носы.       Джису владела своим оружием как Брюс Ли или Микеланджело из «Черепашек-Ниндзя», украшая лица своих соперников ушибами и гематомами. Кровь горячими каплями стекала по лицу и волосам, делая из неё кого-то вроде смеси Кэрри из фильма 1976 года и Невесты из «Убить Билла». Но страшнее всего выглядела её улыбка: безумная, – от уха до уха, – в стиле Джокера или любого другого киношного психопата типа Патрика Глейдсона Бэйтмена. Шин не удивилась, если бы в какой-то момент она достала из-за спины мачете.       – Добро пожаловать в высшую лигу, неудачники!       После трёх выбитых челюстей, десятка сломанных носов и меньше пятидесяти синяков на телах и лицах Пики поняли, что от неё лучше держаться подальше. К несчастью, Джису вошла в азарт. Когда Рюджин видела её в последний раз, Чхве, визжа от счастья и размахивая над головой нунчаками, бежала за Чанбином по узкому коридору к личной игровой комнате Пики.       – Надеюсь, кто-нибудь захватил ружьё с транквилизаторами, – буркнула Рюджин.       Стоявший перед ней Хёнджин, крепче сжав полицейскую дубинку, улыбнулся.       – И мешки для трупов. Расслабься, Рюджинни, Джису безобидна. Большую часть времени.       Шин усмехнулась, когда Хёнджин и амбалы из Дома Черви окружили её. Это было одной из частей плана; в большинстве случаев старосты подтасовывали карты так, чтобы стать одной из «Королев», потому что хотели держаться подальше от драк, да и захватить кого-то, кто отвечал за командование, было как минимум полезно. Черён рассказывала, что пару лет назад одно из старост даже пытали, но Рюджин предпочла думать, что это всего лишь пущенный Йеджи слух.       Хотя, если пытать её будет лично Йеджи…       Дождавшись, пока Хван защёлкнет на её запястьях наручники, Рюджин резко вскинула руки так, что металлических браслет, поцарапав его губу, ударился о нос парня.       Вскрикнув, он отшатнулся, и девушка побежала к лестнице. Все ходы к отступлению было продуманы и изучены, поэтому всё, что ей оставалось, – добраться до второго этажа и нырнуть в ближайшее открытое окно.       Кусты смягчили падение.       Амбалы, выбежавшие из дома, рванули за ней в сторону центральной аллеи, но она были слишком крупны и неповоротливы, а Рюджин, пользуясь невысоким ростом, легко проскальзывала под ссохшимися к осени ветвями корейских сосен, пробиралась сквозь кусты акаций. Сделав круг, она вышла к единственному освещённому здания учебного корпуса, – библиотеке. Скрип старого паркета эхом разносился по тёмным коридорам, теряясь где-то в глубине роскошных залов, пока не сменился звуков открывающейся двери.       Верхний свет в помещении был отключён, но настольная лампа светила достаточно ярко, чтобы Рюджин смогла увидеть и стопку из старых школьных альбомов, и склонившуюся над ней фигуру Йеджи. Из-за белой футболки, сползающей с плеча, её тело казалось хрупким, почти хрустальным, будто сделанным из дорогого фарфора. На лице, на котором не было ни грамма макияжа, явственно проступали следы усталости: фиолетовые полумесяцы под глазами, красные линии на красивых губах, лёгкий румянец.       Подняв голову, она не разозлилась и не удивилась, лишь с интересом посмотрела на стальные браслеты на запястьях.       – Наручники? – Усмехнулась Хван. – Если ты хотела намекнуть, что тебе нравится БДСМ, то могла бы использовать рот. Во всех смыслах.       – Буду иметь в виду, – фыркнула Рюджин. – Можно присесть?       – Конечно.       – Ты не играешь?       – Мне нужно было заняться кое-каким важным проектом, так что в этот раз за главного остался Хёнджин.       – А я думала, мы сможем посоревноваться.       – Если останешься в должности старосты, у тебя будет такая возможность.       Икосаэдр, который Рюджин подарила Йеджи, лежал под лампой, переливаясь в её тусклом свете серебром и золотом. Заметив интерес Шин, Хван взяла его в руки и поднесла к глазам, подушечкой большого пальца надавливая на одну из граней.       – Я так и не поняла, как его открыть.       – И много времени ты на это потратила?       – Смущающе-много, – усмехнулась брюнетка.       – Интересный подбор слов. Смущаешься того, что я тебе интересна?       – Нет ничего смущающего в том, чтобы потратить время на хорошую загадку, но в случае с тобой я думаю, что трачу слишком много времени.       – Может, это происходит только из-за того, что ты любишь усложнять себе задачу? Если бы ты согласилась на моё предложение сыграть, то уже знала бы обо мне всё, что хотела. Джису ведь не принесла ничего полезного, не так ли?       – Зависит от того, что считать полезным.       – Ну, если ты считаешь, что информация о том, что мне нравятся девушки, была полезна…       Звенящий, будто колокольчик, смешок сорвался с губ Йеджи.       – Пытаешься поймать меня на слове?       – У меня получается?       – Вполне, – она кивнула. – Я не отрицаю, что интересуюсь тобой, но это ничего не значит. Большинство учеников я знаю с детства, поэтому очевидно, что новое лицо, – особенно такое симпатичное, как твоё, – обязательно привлечёт внимание. Но есть ли в тебе что-то, кроме милых ямочек, Рюджин?       – Ты мне скажи.       Отложив альбом в сторону, Йеджи подошла к Шин и опустила ладони на её щёки, будто доктор во время осмотра. Их взгляды встретились, – внимательный карий против насмешливого чёрного, – и губы Йеджи на несколько секунд растянулись в слабой улыбке. Она надавила пальцем на то место у губ, где у Рюджин появлялась ямочка, и прочертила линию до пухлой нижней.       Не сводя с Йеджи глаз, она обхватила её палец губами и провела по подушечке языком.       Рюджин осознавала, насколько привлекательно выглядела сейчас. Зачёсанные назад красные волосы подчёркивали черты её лица и порозовевшие от бега щёки. Как староста, она надела не толстовку, а чёрную рубашку, и сейчас разошедшийся в стороны воротник выгодно выделял ключицы и худую, длинную шею. Не говоря уже о наручниках. Картинка из манги о врагах или любовниках или чья-то эротическая фантазия.       – Безумства в тебе хватит на четверых, но, чтобы выигрывать, оно должно чем-то подкрепляться. Например, умением оценивать риски или ответственностью. Ты здесь, а не со своим Домом. Почему?       – Потому что я умею делать ставки.       – В каком смысле?       – Спрячь меня и узнаешь.       Едва вдалеке раздались шаги, Йеджи толкнула Рюджин под стол и села за своё место. Хёнджин вбежал в библиотеку, всё ещё сжимая во вспотевших ладонях резиновую дубинку. Пот стекал с него ручьями, из-за чего его и без того короткие волосы топорщились как иглы на спине дикобраза.       – Я оббегал всю территорию, – заявил он, хмурясь.       Йеджи рассмеялась, – коротко, но нежно.       – Не ты ли сказал, что это будет проще, чем опубликовать пост в Инстаграм?       – Да, но я не думал… не знаю, наверное, я в принципе не думал. Я разделил Дом на три группы, но, когда они добрались до других домов, оказалось, что «Королев» уже увели, а игроки из Дома Пики заперлись на третьем этаже дома, так что мы не можем их достать, и я думал, что смогу использовать Рюджин, но её нигде нет.       – И чего ты хочешь от меня? Я не имею права вмешиваться в игру.       – Я знаю, но… – на секунду он закрыл глаза и шумно втянул воздух. – Ты права, я должен разобраться с этим сам.       – У тебя двадцать минут до полуночи.       – Понял. А как с твоим проектом?       – Продвигается.       Йеджи махнула рукой, что, очевидно, означало что-то типа «убирайся» или «у меня нет больше времени», и дверь за Хёнджином закрылась. Рюджин снова удобнее устроилась на стуле.       – Ну?       – Значит, тебе удалось подговорить другие дома? – Спросила Хван. – И каким же образом?       – Феликс удивительно хорош, когда дело доходит до переговоров.       – Да, его семья одной из первых превратила это в бизнес. Вопрос в том, как вы убедили всех.       – Цитируя классика, скажу, что мы сделали это «добрым словом и пистолетом». Часть «Королев» согласились уйти за деньги, а часть пришлось… кхм… убеждать другими способами. К счастью, для этого у меня был кое-кто проверенный.       – Минджон? – Хван снова рассмеялась. – Джимин выйдет из себя, когда узнает.       – Ей пора перестать играть в ревнивую подружку.       Йеджи пожала плечами. Закрыв очередной журнал, она откинулась на спинку стула и подтянула острые колени к груди. В таком положении, – сидя к ней настолько близко, что их руки почти соприкасались, – Рюджин раз за разом на несколько секунд забывала о том, в какую долгую и жестокую войну они обе были втянуты. Хван Йеджи была не просто богатой девушкой; она относилась к одному из древнейших преступных кланов Кореи и в будущем стала бы его главой, что означало, что в руках этой девушки с очаровательной улыбкой оказалась бы вся Азия.       А Рюджин…       Так или иначе, но кто-то из клана Йеджи был виновен в смерти её родителей, и Шин должна была уничтожить этого человека. Она поклялась в этом на могиле родителей, когда Юна, – её маленькая, разбитая горем Юна, – плакала, прижавшись к её чёрной рубашке, а дядя гладил их обеих по голове. Это был единственный раз, когда он позволил проявить эмоции по отношению к ним, и, чувствуя, как её собственное сердце разрывается на части, Рюджин сказала себе, что уничтожит любого, кто приложил руку к гибели её семьи.       «Так будет честно», – думала она, глядя, как Йеджи лениво оглядывала стеллажи с книгами. – «Око за око и зуб за зуб».       – Хочешь я помогу тебе разгадать головоломку?       – Просто так?       – Нет, придётся признать, что в этот раз ты проиграла.       – Думаешь, это будет для меня проблемой?       – Не знаю. Будет?       Пожав плечами, Йеджи протянула Рюджин икосаэдр.       – Я не поняла, как это открыть. Минус балл в мою карму.       Рюджин с силой метнула икосаэдр в пол. Деревянные стенки разлетелись, рассыпая по паркету красный песок, на котором, будто упавшая на пляж звезда, искрился закованный в изящную серебряную огранку кроваво-красный бриллиант в виде сердца, – такого же, как брошь на груди Йеджи. Она потянулась, чтобы поднять его, но Шин оказалась быстрее.       – Раз уж ты не смогла его достать, то ему придётся остаться у меня. На время.       – Удивительно красивый камень.       – Да, поэтому я и хотела подарить его тебе. Он уникален, Йеджи. Ты слышала историю о «Сердце Океана»? На самом деле голубой бриллиант, о котором говорилось в фильме, назывался «Надеждой» и принадлежал банкиру Генри Хоупу, и он действительно считается одним из самых редких в мире, но бриллиант в этом ожерелье вполне может с ним потягаться. Шанс найти такой бриллиант – один к миллиону.       – И почему ты решила подарить его мне?       – Он уникален. Как и ты.       – Ты не так хорошо знаешь меня, чтобы считать уникальной.       – Считай, что я просто чувствую такие вещи. Пока он останется у меня, но я надеюсь, что однажды у меня получится надеть его на твою прекрасную шею.       – А к чему была вся эта игра? Если никакой загадки не было, то для чего было передавать мне икосаэдр?       – Просто хотела показать, что не во всём есть сложная загадка. И не во всех.       Спрятав колье в карман, Рюджин коротко поклонилась.       – Уже полночь, так что мне пора утереть Хёнджину нос. До скорой встречи, госпожа Президент. Помните о своём обещании сыграть со мной.

***

      К трём часам ночи со школьными альбомами было покончено. С тоской посмотрев на пять опустевших чашек кофе, Йеджи положила на колени последний из альбомов и провела пальцами по глянцевым страницам. В тот год вместе с отцом выпускалось двести человек, и, даже потратив все силы на прокрутку воспоминаний, Хван смогла вспомнить лишь пятнадцать из них. Все они входили в круг партнёров отца, а один, – отец Джимин, – был его доверенным лицом (читать как «личным килером»). Двое, – родители Джису, – умерли пятнадцать лет назад; попали в шторм, когда, напившись и пустив в нос пару дорожек, решились пройтись на яхте по Японскому морю. Проверка оставшихся 183 человек едва ли внушала исследовательский интерес, да и бабушка могла ошибиться с описанием. Мало ли в школе было парней и девушек, который жили ради хаоса, а, оказавшись во взрослом мире, умерли о чрезмерного количества алкоголя, наркотиков или просто в процессе глупой игры с жизнью.       Она листала страницу за страницей, пока почти в самом конце не наткнулось на общее фото. На первый взгляд оно ничем не отличалось от других: просто группа парней и девушек в школьной форме на фоне игрового зала, но что-то в их лицах привлекало внимание. Хван помнила этих людей взрослыми, умудрёнными опытом, с морщинами на лбу, в уголках глаз и губ, с суровым выражением на лице, а со снимка на неё смотрели такие же, как она сама, – подростки с наглыми ухмылками тех, кто был уверен в своих богатстве и привлекательности.       Но больше всего её привлекла девушка, стоявшая рядом с её отцом. На вид она была такого же возраста, как и он, но на две головы ниже и значительно уже в плечах. Пиджака на ней не было (повязала на поясе), а рубашка оказалась расстёгнута настолько, что, если бы не чёрная футболка снизу, это казалось бы вульгарным. Её уши украшал пирсинг, – по пять серебряных колец на каждом плюс массивные кресты в мочках. В глазах, – больших и чёрных, – читалось яснее «пошёл нахер!», которое подтверждалось показанным в камеру средним пальцем.       – Видимо, бабуля всё-таки не ошиблась с описанием, – ухмыльнулась Йеджи.       Под фото нашлась подпись с список имён, среди которых особенно выделялось «Им не-твоё-ёбаное-дело Хана», написанное размашистым и кривым почерком. Откинувшись на стул, Йеджи закрыла глаза. Надеялась, что сможет уснуть, но перед глазами возник образ Рюджин. Бесшумно открыв дверь, она прошла к столу, сев на него так, что Хван оказалась между её ног, и ткань её рубашки сдвинулась ещё больше, обнажая кожу и часть груди. Не то чтобы у Хван раньше не было девушек, чтобы она впадала в ступор только при виде расстёгнутой рубашки, но в этот раз тело подвело её.       Она вжалась в стул, сжав ручки настолько сильно, что костяшки её пальцев побелели.       – Ты слишком напряжена, – её голос казался слишком реальным.       Йеджи представила, как Рюджин, как и всего несколько часов назад, сползала под стол и положила руки на её колени, подалась вперёд. Её пальцы, – тонкие и длинные, приподняли край футболки, чтобы губы могли пройтись по кубикам пресса, – личной гордости Хван. Когда они едва не дошли до груди, стон сорвался с губ.       – Всё настолько плохо?       От кого-то другого это звучало как насмешка, но голос Рюджин был слишком нежным, чтобы в Йеджи проснулось что-либо, кроме возбуждения.       – Как давно ты ни с кем не была? Месяц? Два? Полгода? В последнее время твой отец только и делает, что добавляет работы, и у тебя не всегда хватает времени даже просто побыть наедине с собой, не так ли? А я… Хёнджин ведь был прав. Я идеально подхожу под твой типаж.       – Ты не могла этого слышать.       – Конечно, не могла, но я ведь твоя фантазия, глупышка, я знаю всё то же, что и ты. Рюджин почти добралась до пояса её шорт, пока тишину библиотеки не прервало три коротких стука. Чонин стоял у противоположной стороны стола, обеспокоенно глядя на то на Йеджи, то на многочисленные журналы и пустые чашки кофе.       – Я уже собиралась возвращаться, малыш.       Прижав внешнюю сторону правой ладони к груди, он соединил большой и указательный пальцы в форме буквы О и кивнул на её сторону стола.       – Да, я в порядке, не волнуйся.       Затем, указав пальцем сперва на неё, а потом на себя, Чонин повернулся к двери. Он не стал спрашивать, нужна ли ей помощь, а просто собрал журналы в рюкзак и закинул его себе на плечи. Увидев, что Йеджи не взяла с собой ни пиджака, ни куртки, парень накинул на её плечи свой пиджак и раскрыл над ними зонтик.       – Спасибо, малыш.