bet

      Должность старосты накладывала на Рюджин меньше обязанностей, чем та предполагала. Победа на Играх Домов принесла её уважение, которое подкреплялось тем, что Минджон, – единственный человек из Дома Пики, бывший в Совете, – казалось, беспрекословно подчинялась каждому её приказу. На самом деле Шин никогда не приказывала, и Минджон была не слугой или подчинённой, а партнёром, но едва ли кто-то из школьных сплетников всерьёз пытался проанализировать их отношения.       Рюджин говорила, Минджон делала, и всё, никаких дополнений.       Через две недели, когда Совет организовал официальные выборы старосты, Рюджин получила 99% голосов, и Йеджи торжественно представила её как новую старосту Дома Пики.       – Ты ведь в курсе своих обязанностей? – Спросила она.       Они шли по пустому коридору к комнате Совета, чтобы подписать какие-то обязательные бумаги, и Рюджин большую часть времени пялилась на задницу Йеджи, чем размышляла, что её может ждать. Ни Хван, ни кто-либо из Совета (кроме Джимин) пока не питал к ней особой злости, и единственное, в чём её могли обвинить, – сокрытие правды о семье, но это едва ли могло считаться существенным. Ну и что с того, что она не рассказала, что её родители когда-то учились в этой школе? Ей просто не хотелось, чтобы её оценивали по успехам отца и матери. Разве это не благородное желание? По крайней мере, Йеджи наверняка посчитала бы его заслуживающим как минимум понимания.       – Если кто-то ошибается, то проблемы будут у меня.       – В большинстве случаев, – Йеджи усмехнулась. – На самом деле старосты отвечают за порядок. Дом должен быть чистым, а все члены Дома играть честно, даже если покер на раздевание между парой возбуждённых первокурсников. Ты, как староста, должна следить за этим.       – Сидеть рядом с парой возбуждённых первокурсников и заглядывать им в карты?       – Если тебя это возбуждает. На самом деле ты должна рассматривать все жалобы на жульничество от членов Дома плюс некоторые личные споры. Если нужно, можешь просматривать записи с камер, но только в моём присутствии.       – Звучит не так уж и сложно.       – Ну, Уджин превратил Дом Пики в беспорядок.       – К счастью, я сообразительнее, чем он.       – В разы, – кивнула Йеджи.       Она открыла перед Рюджин дверь, впуская её в знакомый зал. Косяки рыб носились между аквариумами, переливаясь разноцветными чешуйками, пока холодный синий свет заливал пространство. Казалось, он делает и без того острые черты лица Хван ещё более острыми, почти убийственными и очень красивыми. Одежда не помогала; Йеджи, очевидно, собиралась на тренировку и была только в узкой майке и шортах для бокса, из-за чего почти весь рельеф её тела оставался открытым чужим взглядам.       И она знала, что на неё смотрят, потому что несколько раз с наглой ухмылкой ловила Рюджин на этом.       – Нравится то, что видишь?       – Очень, – честно ответила Шин. – Ты горячая.       Взгляд, которым Йеджи наградила её, был похож на поцелуй: такой сладкий, но в то же время острый и голодный, что всё внутри запульсировало от тягучего, как горячая карамель, желания. Хотелось обхватить руками её талию, толкнуть на стол, чтобы устроиться между ног и расчертить её шею и часть груди глубокими поцелуями. У Рюджин было достаточно девушек, но даже среди них Йеджи выделялась почти неземной красотой.       С такими, как Хван, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что лучше держаться подальше, но Шин всегда нравилось играть с огнём. Она и сейчас этим занималась, когда думала о том, как бы переспать с наследницей семьи, уничтожившей её родителей.       – Ты любишь риск, не так ли?       – Что ты! – Усмехнулась Рюджин. – Я милый и домашний ребёнок. Мяу.       Йеджи рассмеялась, – звонко и искренне.       – Хорошо, милая и домашняя, тогда ответь мне на вопрос – чего ты хочешь?       – Сейчас? Тебя.       – Я могу понять, как здесь оказались другие ученики. Это путь, который прошли их родители, и они, как их марионетки, делают то же самое, но ты… ты не похожа на того, кто попал сюда по чужой воле.       – Я всегда хотела здесь быть.       – Почему?       – Потому что это место создано для меня.       – Ты так думаешь?       Не сводя с Йеджи глаз, Рюджин сняла с себя бомбер и расстегнула чёрную рубашку. Такой же голодный, как и несколько минут назад, взгляд Хван скользнул по её телу, пока не остановился на белой астре на плече, – старом шраме.       – Пулевое? – Брови Йеджи взметнулись вверх.       – Люди играют по разным причинам. Кому-то нужны деньги, кому-то власть, которую получают те, кто выиграет. Кто-то хочет почувствовать себя лучше. А я… я играю, потому что не могу без этого жить, понимаешь? Мне плевать, что стоит на кону, – 5.000 вон или моя жизнь; я сяду за игровой стол за любую ставку, которую сочту интересной. Поэтому я здесь. Потому что это место пропитано безумием, а я живу ради этого безумия.       – Значит, дело только в азарте?       – Отчасти. Я чокнутая, Йеджи. Просто лудоманка.       – Нет.       – Не веришь, что всё так просто? Мой подарок нужно было разбить, – дело двух секунд.       – Тот, кто называется себя простым человеком, обычно хитёр как лис, Рюджин, а в тебе, как мне кажется, сидит сотня лисиц. Ты безумна, да, но при этом хладнокровна, и я никогда не поверю, что ты готова сесть за игровой стол ради 5.000 вон.       – Сыграй со мной на эту сумму и проверь.       – Тогда ты сядешь за стол из-за меня.       – Но ставка от этого не изменится.       – Поговорим по-другому.       Встав, Йеджи подошла к Рюджин почти вплотную. Её руки легли на обнажённые плечи, касаясь бретелек кружевного бюстгальтера и шрама, а взгляд Шин уткнулся в очертания груди под её узкой майкой. Пространство наполнилось её ароматом. Каким-то образом голубоватый свет, льющийся из аквариумов, делал атмосферу ещё более интимной.       – Закрой глаза, – попросила Хван.       – И упустить такой вид?       – Закрой.       Когда Рюджин подчинилась, она подалась вперёд, прижимаясь лбом к её лбу.       – Не думай ни о чём, кроме игрового стола. Мира нет, Рюджин, и школы нет. Только стол и карты на сукне, крупье и другие игроки. Представь себя там.       Улыбка сама по себе появилась на губах.       – Нравится? – Шёпот Йеджи обжёг её губы.       – Да.       – А теперь представь, что это исчезло. Ничего, кроме темноты, которая огибает тебя. Нет ни твоей старой жизни, ни игры. Вообще ничего.       Рюджин представило, как всё, что она знала, улетало в метафорическую чёрную дыру. Не было больше ни её дома у моря, ни дяди, ни Юны, ни этой школы и мыслей о мести, потому что те, кому она хотела отомстить, тоже исчезли где-то в небытие. Но всё же кончики её пальцев начало покалывать от желания снова взять в руки карты.       Ей нужно было сыграть.       Нужно было найти что-то, чтобы удовлетворить растущую потребность в безумии.       – Что ты видишь, когда всё это исчезает?       Тьма отступила. Рюджин не открывала глаза, но сквозь ускользающую ночь под её веками всё равно проступил знакомый силуэт.       – Тебя, – выдохнула Шин.       Губы Йеджи прижались к её лбу, оставляя на коже почти невесомый поцелуй.       – Ты действительно чокнутая, если из всех людей на свете делаешь своей целью меня.       – Если уж мне придётся рискнуть, то я хочу сделать это ради действительно крупной ставки.       – А если ты проиграешь?       – Тогда я буду знать, что попыталась. Лучше сделать и проиграть, чем вообще ничего не сделать. Можно открыть глаза?       – Да.       Когда Шин открыла глаза, Йеджи уже стояла у аквариума. Жёлтые рыбы бились выпирающими лбами о толстое стекло, к которому она прислонила пальцы, то открывая, то закрывая свои круглые рты. Пытались дотянуться до еды, не понимая, что между ними преграда.       – Знаешь, почему рыбы всегда плавают именно здесь?       – Типа… в аквариуме?       – Нет, – усмехнулась Хван. – Подойди. Смотри, прямо в середине есть ряд из искусственных коралл, который как бы отделяет одну часть аквариума от другой. Знаешь, почему рыбы плавают только на той его части, которая ближе к нам?       – Нет.       – Когда я кормлю рыб, то вся еда оказывается на этой стороне аквариума. Рыбы помнят, что еда здесь, поэтому и плавают только на этой стороне, но при этом их мозгов не хватает, чтобы понять, что еда появляется в одно и то же время, поэтому вместо того, чтобы использовать всё пространство, которое у них есть, и подплывать только в нужные часы, они постоянно трутся здесь.       Взяв руку Рюджин, Йеджи прислонила её к аквариуму. Рыбы начали биться об него ещё сильнее.       – Они не знают, кто их кормят, поэтому рады каждому, кто подходит. Разве это не так по-человечески?       – Поэтому тебе нравятся рыбы?       – Как по мне, хотя мы и похожи, рыбы всё-таки куда лучше людей. По крайней мере, они умеют дышать под водой. И молчат.       – Значит, чтобы тебе понравиться, нужно зашить себе рот?       – И отрастить жабры.       – Но, если я это сделаю, ты пойдёшь со мной на свидание?       Йеджи не ответила. Отодвинув массивную крышку в сторону, она высыпала в воду коричневые кусочки корма и отстранилась, чтобы понаблюдать за тем, как рыбки, виляя плавниками, съедают один за другим.       – Через две недели Совет организует Гала-вечер в честь семидесяти лет со дня открытия школы. Приходи.       – Как твоя пара?       – Нет, я всегда прихожу одна.       – Королева должна выделяться, да? Там будут игры?       – Нет.       – Тогда и меня не будет.       – Это важно.       – Я иду куда-то только если знаю, что мне будет весело. Если там не будет игр, а ты не будешь моей парой, то на какое веселье я могу рассчитывать?       – Игр не будет, да, но будет кое-что интересное.       – Ты разденешься?       – Позже, – отмахнулась Йеджи. – Каждый год мы выбираем Короля и Королеву школы, – двух самых популярных учеников.       – Ну, ты выиграешь, очевидно. Это всё ещё не звучит весело.       – Король и Королева проведут игру. Не вдаваясь в подробности, скажу, что тот, кто победит, получит возможность загадать Королю или Королеве желание.       – Любое?       – Абсолютно.       Глаза Рюджин заблестели.       – И Королева не имеет права отказаться?       – Или Король, если победитель выберет его.       – Я выиграю и выберу тебя, так что мне нужно знать, может ли Королева отказаться.       – Нет.       – Какой цвет тебе нравится?       – Почему ты спрашиваешь?       – Раз уж я собираюсь загадать тебе желание, то должна выглядеть так, чтобы тебе нравится.       – Уже, – пожала плечами Йеджи. – Ты красивая, и этого достаточно, чтобы мне нравиться.       – Спасибо, но мне нужен цвет.       – Красный. Как твои волосы. И кеды.       Возможно, Рюджин повела себя грубо, когда сбежала, не попрощавшись, но кто мог её винить? До Гала-вечера ей нужно было найти такое платье, которое могло бы соответствовать красоте Хван Йеджи.

***

      – Если ты переспишь с ней до конца недели, я выиграю пари.       Йеджи даже не перестала молотить по груше, когда Хёнджин, набросив на потные плечи полотенце, прислонился спиной к бетонной стене их спортзала. Где-то позади Чонин спарринговал с доведённой до состояния ярости Джимин, а Джису просто валялась на матах, делая вид, что пытается качать пресс, что соответствовать спортивной подготовке остальных членов Совета. Хван не заставляла их заниматься, но как-то совпало, что все они, кроме Чхве, оказались заинтересованы в спорте.       Закончив подход, Йеджи взяла у брата бутылку и встала рядом.       – С Рюджин?       – А у тебя есть ещё какая-нибудь девушка, на которую мы можем поспорить?       – Я могла бы найти, – пожала плечами Хван.       – Каждый раз, когда ты так делаешь, я понимаю, что тебе правда кто-то нравится. Ты просто хочешь убедить себя, что это не так.       – Рюджин мне нравится, я этого не отрицаю.       – Тогда в чём проблема? Зови её на свидание, целуй и воспитывайте вместе рыбок.       – Она чокнутая, Хёнджин.       – Ты тоже, – отмахнулся парень.       Любой, у кого были глаза, мог сказать, что Рюджин красива, но Йеджи скорее чувствовала, чем знала, что за этим лицом, украшенным милыми ямочками, скрывалось что-то дикое и опасное. Что-то, что у неё, возможно, и не получилось бы приручить.       Она ещё не вступала в действительно серьёзные отношения, но уже понимала, какие требования должна поставить перед тем, с кем сойдётся. Первое из них, – абсолютная покорность. То есть то, чего у Рюджин не могло быть просто по определению.       Нет, Шин Рюджин была огнём. Сметающим всё на своём пути пожаром, обуздать который могла лишь другая такая же стихия.       Она была свободной и безумной, но при этом чертовски умной.       О такой, как она, можно было мечтать, но Йеджи не позволяла себе желать чего-то, что не смогла бы получить.       – Не думаю, что у нас что-нибудь получится.       – Ну, так переспи с ней, а потом не думай. Я хочу уделать Джису в этом пари.       – Придумай другой способ.       Хёнджин не стал спорить. Стерев с лица и открытых частей пот, он вернулся на беговую дорожку. Йеджи собиралась перейти к следующему циклу упражнений, но экран мобильного загорелся номером бабушки.       «Рановато», – подумала Хван.       Прохладный ветерок снаружи приятно освежал. Оперевшись плечом на стену, Йеджи смахнула слайдер вправо и всмотрелась в частично скрытые туманом очертания школы: острые иглы флюгеров, треугольные крыши, сияющие ярко-жёлтым окна третьего этажа.       – Дорогая! – Бабушка почти пела. Должно быть, сделка, о которой она упоминала во время их предыдущего разговора, закрылась успешно. Хотя могло ли быть по-другому? – Как ты?       – Всё в порядке. Тренируюсь.       – Снова?       – Я делаю это каждый день.       – Детка, твоё тело и лицо – уже образец красоты, для чего тебе тратить столько времени на весь этот спорт?       – Потому что он мне нравится, бабуля.       – Как скажешь, – даже не видя её, Йеджи знала, что госпожа Хван закатила глаза. – Я хотела поговорить с тобой о Гала-вечера. Как проходит организация?       – Украшения для зала прибудут завтра, а на выходных мы начнём всё готовить. Всё будет по высшему разряду. Как и всегда.       – С тобой и не может быть по-другому, дорогая. Кстати, ты говорила с отцом?       – Нет.       – Он должен был позвонить тебе.       Йеджи не ответила. Последний раз, когда они с отцом общались, он высказал ей всё, что думает о её роли в школе, в семье, о её планах на будущее и настоящее. Хван не стала ему грубить, – в конце концов, он был старше и выше по иерархии, – но злость засела в сердце ржавой иглой.       – Не звонил.       – Ладно, я разберусь с этим позже.       – Кто занимается пригласительными?       – Хёнджин.       – Тебе стоит внимательнее следить за ним.       – Он – мой брат, бабуля.       – Сводный брат, – напомнила старушка.       – У меня нет причин ему не доверять, – надавила Йеджи.       – Я ценю твою преданность семье, дорогая, но помни, что даже в семье есть те, кто не заслуживает ни твоего доверия, ни тебя. Может, Хёнджин и сын твоего отца, но он – не сын твоей матери, и вы не такие родные друг другу, какими пытается выставить вас отец.       – Я помню, бабуля.       – Будь умной девочкой, Йеджи. И ещё… как дела с той девушкой?       – Она… она впечатляет. Пока.       – Я буду в школе к концу следующего месяца. Познакомь нас.       – Если ты хочешь, то да, конечно.       – Присмотрись к ней, дорогая. Если я не ошибаюсь, то она может стать для тебя отличной партией. Тебе скоро 19, пора бы подумать о том, кого ты хочешь видеть рядом с собой. Даже если ты любишь женщин, а не мужчин, я сделаю так, чтобы с тобой была лучшая из них.       Йеджи положила трубку.       Как бы она ни пыталась этого отрицать, мысль о Рюджин в роли её жены заставляла сердце биться чаще. Жизнь наверняка стала бы лучше, если бы Йеджи, просыпаясь, каждое утро видела на подушке рядом с собой её милое лицо с не менее милыми ямочками, её улыбку. А по ночам… о, она могла бы проводить целые ночи, исследуя её тело своими губами, покрывая его поцелуями, лаская. Да, таким телом, как у Рюджин, следовало только наслаждаться как произведением искусства.       – Бред же, – одёрнула себя Хван через минуту. – Из этой девушки жены не получится.       «Но надо бы узнать, какое платье она купит», – подумала девушка, возвращаясь к тренировке. – «И подобрать костюм в тон. Мы должны хорошо смотреться вместе, когда она победит».