bet

      Рюджин не сомневалась, что школа не будет экономить на расходах для такого значимого вечера.       Один из внутренних залов, – высотой в два этажа, с зеркальным потолком и шахматным полом, на котором красное сливалось с белым, – был украшен помпезнее, чем многие посольства в дни торжеств, но это не казалось вычурным. Просто соответствовало образу тех, кто здесь учился. Возможно, политики из посольств и министерств, приходящие на свои мероприятия в дорогих смокингах, и делали вид, что управляют миром, но на самом деле власть была в руках родителей тех, кто сейчас стягивался сюда со всех концов школы.       Отпивая из стакана виски, Шин с интересом разглядывала тех, от чьего настроения будет зависеть судьба мира.       Чхве Джису – будущая владелица банков по всему миру и главный кредитор всех и каждого, – вертелась у диджейского пульта под пристальным присмотром Чонина. В этот раз он пришёл без пиджака, но красная рубашка, обтягивающая его торс словно вторая кожа, заставляла его выглядеть ещё более угрожающим. Никто, – даже дядя, – не знал, откуда он взялся. В один день Йеджи была единственным ребёнком в семье, а уже в следующий её отец поставил рядом с ней пару мальчиков: Хёнджина с постоянной улыбкой от уха до уха и молчаливого Чонина со злым взглядом.       Обычно дети в таких семьях боролись за власть, но в Хванах, как Рюджин уже успела понять, не было ничего обычного. Чонин, скорее всего, был кем-то вроде подкидыша, просто игрушки, поэтому на руководство и не претендовал, а Хёнджин сам не хотел становиться главным. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, – он не собирается нести ответственность за что-либо серьёзнее организации гала-вечера.       И Йеджи…       Мама не так много говорила о господине Хване, – её отце, – но Рюджин всегда отличалась умением понимать с полуслова. Если кратко, он был слабаком. Мать никогда не произносила это именно так, но по её ухмылкам, по редкому закатыванию глаз становилось понятно, этот мужчина, – или тогда её парень или даже мальчик, – не соответствует фамилии Хван. Вспыльчивый и жестокий, грубый, он не унаследовал от своей матери спокойствие и расчётливость, зато это в полной мере передалось Йеджи.       Если её отец был рыбкой гуппи, которая пучила глаза всякий раз, когда хотела кого-то напугать, то Йеджи оставалась акулой. Ей не нужно было казаться больше, потому что все, у кого имелись мозги, при первом же взгляде на неё понимали – «с этой девушкой нужно считаться». Отказ не ввергал её в ярость, как многих из тех, чья самооценка валялась где-то на уровне плинтуса, но, – с другой стороны, – едва ли нашлись бы те, у кого хватило смелости ей отказать.       И её красота…       Если бы Рюджин была скульптором, то наверняка потратила бы жизнь на то, чтобы сваять что-то, хотя бы близко похожее на Йеджи. Её тело, созданное при помощи постоянных тренировок, и её лицо создавали гармоничную картину идеального во всех отношениях человека. Разве такого можно было не хотеть хотя бы физически?       Что-то в Шин замерло, стукнувшись о рёбра, когда Хван вошла в зал.       Люди расступились, музыка замедлилась. С холодной улыбкой королевы она прошла от массивных резных ворот к сцене, и даже Хёнджин и Джимин в шикарной во всех отношениях одежде терялись на её фоне. Лакированные ботинки и широкие тёмно-синие брюки сочетались с такого же цвета шёлковой рубашкой, которая струилась по ней словно морские волны по телу отдыхающей на воде русалки. Из-за кроя часть её груди оставалась открыта, и Рюджин представила, как капля шампанского стекает всё ниже, а она повторяет этот путь языком.       И, судя по ухмылке Йеджи, такой реакции она и ждала.       Подмигнув Рюджин перед первым шагом, девушка поднялась на сцену и встала за микрофон.       – Уважаемые ученики! Снова и снова мы возвращаемся сюда, чтобы научиться чему-то новому, но и вы, и я знаете, что учёба может быть чертовски утомительной, так что… забудьте о ней сегодня! Веселитесь, потому что вы этого заслужили! Танцуйте и целуйтесь, но не забывайте о контрацепции. И… в этот раз туалеты будут закрыты, Юнгиль, – пока остальные смеялись, почти нездорово красный от смущения парень стремительно продвигался к выходу. – А теперь… Начинаем!       Когда возбуждённые подростки разошлись, чтобы потанцевать, Рюджин и Минджон отошли к стене. Ким и сейчас не изменила своему стилю: её шорты были чёрными и ниже колена, но от рубашки, – в клетку, разумеется, она оторвала рукава, – а на голову надела одну из своих многочисленных шапок. Свет прожекторов бликовал на её новеньких кроссовках, пока Минджон, засунув руки в карманы, водила скучающим взглядом по школьникам.       – Ждёшь Джимин?       – Нет, – Минджон опустила голову.       – Ладно, я знаю этот взгляд. Что-то случилось?       – Она попыталась заговорить со мной.       – Ого… и когда свадьба?       – Я серьёзно, Рюджин, – Ким скрестила руки на груди. – Она заявилась ко мне в комнату с цветами и спросила, не хочу ли я поесть с ней, а потом сказала, что соскучилась.       – И что ты ответила?       – Что у меня аллергия на цветы.       Не сдержавшись, Рюджин рассмеялась.       – Ясно, – Минджон попыталась уйти, но знакомый пальцы обхватили её запястье.       – Нет, подожди, – Рюджин осторожно обняла её со спины. – Это было забавно, но я не хотела тебя расстраивать. Я выслушаю тебя. Давай. Что было дальше?       – Она покраснела, забрала цветы и ушла.       – А она знала, что у тебя нет аллергии?       – Да.       В этот раз Шин подавила смех.       – И, раз уж это ты, то поговорить с ней снова просто не выйдет.       – Она вышвырнет меня из комнаты. Буквально. Один раз я видела, как парень, которого она ударила ногой, отлетел на десять метров.       – Он выжил?       – Да.       – Тогда и у тебя есть шанс.       Взгляд, который Минджон бросила на Рюджин, мог бы во второй раз уничтожить Помпеи, но Шин лишь ласково усмехнулась.       – Серьёзно, щеночек, эта девушка бегает за тобой с начала учёбы здесь, а ты думаешь, что она не простит одну маленькую глупость? Ерунда! Я несколько раз доводила её до тихой истерики, но всё ещё жива.       – Потому что ты нравишься Йеджи.       – Да, и это приятно, но, возможно, она просто не так опасна, как ты думаешь.       Злобные глаза, смотрящие на них с другого конца танцпола, явно говорили против этой версии, но Рюджин только отмахнулась от этого. Если Джимин была достаточно умна, чтобы попасть в Совет, то отличила бы и дружескую привязанность от влюблённости. Или, по крайней мере, хотя бы не стала убивать того, в ком заинтересована Йеджи.       – Идём танцевать.       Минджон нахмурилась.       – Танцевать? Мы?       – Да. Все же танцуют.       – И что?       – Просто положи руки мне на плечи и расслабься.       – В последний раз, когда ты это сказала, мне пришлось месяц носить гипс.       – Нам, – поправила Рюджин. – Нам пришлось месяц носить гипс.       Цепляясь за плечи Шин, Минджон неловко переступала с ноги на ногу. Рюджин скорее чувствовала, чем видела, как Джимин приближалась к ним с другого конца танцпола, поэтому, улучив момент, развернулась так, чтобы буквально толкнуть Ким в руки Ю. Скорее всего, позже, – через день или два, – это обернулось бы для неё сотрясением мозга или парой сломанных рёбер, но здесь и сейчас возбуждённый блеск в глазах в Джимин стоил любой боли.       Единственное, что она не учла, – подол платья. Зацепившись тканью за каблук, она покачнулась и влетела бы в спину первого попавшегося парня, если бы знакомые руки не подхватили её, притянув к себе.       – Кажется, пришла очередь моего танца.              Йеджи стояла перед ней во всём своём тёмно-синем великолепии. Рюджин поклялась, что не смотрела на её грудь, но, цитируя великих, «если долго смотреть на Бездну, то Бездна начнёт смотреть на тебя». Она чувствовала себя мотыльком, бессильно летящим на пламя, и, – что самое страшное, – ей даже хотелось, чтобы огонь лизнул её тонкие крылышки, опалил их, оставил на тонких перепонках чёрные пятнышки ожогов.       Не спрашивая разрешения, она опустила руки на талию Шин. Грудь прижалась к груди, взгляд столкнулся со взглядом. Хван смотрела с привычной насмешкой, но где-то за ней, – за тяжёлой театральной кулисой, – танцевала, будто маленькая балерина, искорка искреннего восхищения.       Проведя носом по шее Рюджин, девушка шепнула:       – Ты великолепна в этом платье.       – А ты в этой рубашке.       – Красный и синий… мы сочетаемся.       Рюджин провела ладонями по плечам Йеджи, заставив её улыбнуться.       – Ты подбирала одежду, чтобы мы выглядели как пара?       – Просто хотела хорошо выглядеть рядом с моим партнёром по танцу, и так совпало, что ты лучше всех подходила для этой роли.       – То есть тебе не хотелось танцевать ни с кем, кроме меня?       Криво усмехнувшись, Йеджи притянула Рюджин ещё ближе и повела в такт доносившейся из мощных колонок мелодии. Её рука легла на правую сторону головы, на то место, где под мягкими красными волосами ещё тянулся шрам, – напоминание о самом страшном дне в её жизни. Их взгляды снова встретились, и Шин вдруг почувствовала странную уверенность в том, что Йеджи знает и о родителях, и об аварии, и о том, почему она здесь.       Знает, и понимает.       – Что?       – Просто думаю о тебе, – улыбнулась Хван.       – О чём именно?       – Ты похожа на огонь, Рюджин. Ты одновременно и умна, и безумна, и очень красива, а я не знаю, как с этим справляться.       – Можешь поцеловать меня. С последствиями разберёмся потом.       Большой палец Йеджи прочертил линию по скуле.       – Я бы хотела, – лоб прижался ко лбу. – Но ставки слишком высоки.       – Ничего, я только с такими и играю.       – Даже если на кон поставят твою жизнь?       – Все мы смертны, – пожала плечами Рюджин. – И в хорошей игре даже смерть – достижение.       – Например, в той, в которую ты играешь?       – Моя игра безопаснее твоей, – руки Рюджин сильнее сжали плечи Йеджи. – В руках юной госпожи Хван скоро окажется вся Азия, и как же высоко взлетят ставки. Ты не сможешь проиграть.       – Думаешь, умереть лучше, чем стать главой клана?       – Да, – Рюджин улыбнулась.       Хван усмехнулась.       – Может, ты и права, вот только мне и умереть-то не позволят, пока не поступит приказ сверху.       – Что ты имеешь в виду?       Что-то грустное появилось в её взгляде, когда она снова провела подушечкой большого пальца по скуле Рюджин.       – Если хочешь иметь дело с моей семьёй, то запомни одно простое правило: «ты жив, пока ты полезен». И… беги, Рюджин. Так быстро, как сможешь.       – От тебя? Никогда.       – Глупая.       – Чокнутая, – возразила Рюджин. – Это другое. И… если такой чокнутой, как я, захотелось получить тебя, то рано или поздно я своего добьюсь.

***

      Йеджи бы прокляла тот день, когда впервые увидела Рюджин в платье, если не была настолько впечатлена и возбуждена одновременно. Оно выглядело как жидкое пламя, обёрнутое вокруг тела, – приталенное в талии, со шлейфом и фигурным лифом, усыпанным красными камнями в виде сердец – знака дома Черви. Хван даже не сомневалась, что рубины были настоящими, но сейчас её волновала не стоимость наряда, а девушка в нём. Ни одна модель, будь то ангел «Виктория Сикрет» или кто-то из «Зэ Топ Лист», не смог бы сравниться с ней по красоте. А её татуировки…       Сердце предательски забилось быстрее, и Хёнджин заметил румянец на её щеках, потому что насмешливо подтолкнул плечом.       – Ты пялишься, сестрёнка.       – Ты её видел? Я чувствую себя преступницей из-за того, что оставила такую девушку одну на танцполе.       – Так вернись к ней. Отложим представление Короля и Королевы на полчаса. Мы же Совет, можем иногда слегка растянуть удовольствие.       – Не в этот раз.       – Да ладно, я почти уверен, что старая карга… – после звонкой оплеухи от Джису Хёнджин плотно сжал губы.       – Спасибо, – Йеджи улыбнулась. – Наши семьи приедут сюда всего через пару месяцев, и любая задержка, любой уход от плана будет обсуждаться. Лично я не хочу, чтобы куча влиятельных мужчин и женщин за сорок болтала о том, почему коронация была отложена на целых тридцать минут.       Джису закатила глаза.       – Боже, жизни этих взрослых такие скучные. Только разборки с финансами и любовники.       – Ну, ты ещё будешь снюхивать дорожки, – фыркнул Хёнджин.       – А ты лазить в грязном белье. И даже не в прямом смысле. Кому хуже, Джинни?       – Достаточно, – Джимин скрестила руки на груди. Она пыталась сохранять нейтральное выражение лица, но улыбка то и дело пробивалась сквозь привычную хмурость. Очевидно, вечер с Минджон удался.       Хлопнув в ладоши, Чонин взглядом указал на сцену и две короны.       – Ты прав, малыш, пора начинать. Джису, твой выход.       Подозвав к себе пару «рабов», Чхве села на их плечи и под торжественный марш направилась к сцене. Сюрпризов не было, – Хёнджин получил титул Короля, отметив это какой-то речью, в которой больше шутил, чем благодарил, а Йеджи – титул Королевы. Все ждали другого, – игры.       – Итак, красотки и красавцы, – начал Хван, обняв сестру за плечо. – Очевидно, что никто из вас, кроме, возможно, одного милого парня из дома Пики не мог претендовать на эти короны, но мы не хотим, чтобы вы возвращались в свои комнаты расстроенными, так что решили провести для вас игру. Правила просты: где-то в школе спрятано кольцо, оно фамильное, так что вы ни с чем его не спутаете. Тот, кто найдёт его, и наденет на палец Королю или Королеве получит право попросить его об одном одолжении, от которого он или она не сможет отказаться. Исключения всего два: не просить о сексе, если вы не тот милый парень из дома Пики, о котором я говорил раньше, и не просить о месте в Совете. Есть вопросы?       – Один, – Рюджин подняла руку.       – Да, моя будущая родственница.       Вопреки её собственной воле, щёки Йеджи порозовели.       – Кто прятал кольцо?       – Моя чудесная сестра.       Едва ученики, расталкивая друг друга, выбежали из залы, члены Совета заняли места у камер, но Йеджи осталась в стороне. Рюджин пообещала, что получит приз, но что её обещание могло значит, когда за этот же приз боролись ещё почти три сотни взбудораженных дорогим алкоголем подростков? Её могли случайно ударить, задеть и травмировать, могли…       Хван не сразу заметила, как Чонин встал рядом и с беспокойством посмотрел на неё.       – Я в порядке, малыш.       Он указал взглядом на камеры и дотронулся до скрытого под рубашкой сердца.       – Я не волнуюсь, просто… мне всё ещё не нравится эта идея.       – Да брось, Йеджи, – усмехнулся Хёнджин. – Твоя девушка вырвет это кольцо зубами, если потребуется.       – Она – не моя девушка.       – И чья это вина? Тебе скоро девятнадцать, милая, я не могу учить тебя тому, как вести себя с девушками.       – Я могу, – Джису подняла руку. – Используй пальцы.       – Рюджин хороша, но…       – Что? Никаких аргументов?       – Малыш, ты не мог бы…       Кивнув, Чонин по очереди отвесил Джису и Хёнджину по слабому подзатыльнику. Бросив пару нецензурных, но беззлобных ругательств, они вернулись взглядами к экранам, на которых ученики рыскали по школе в поисках кольца.       «Я и так нарушила правила, когда спрятала его там», – подумала Йеджи. – «Только не заставляй меня пожалеть об этом, Рюджин».       – Эй, Рюджин что… Джису, она лезет на стену?       – Да, и мне сейчас очень хочется оказаться у той стены.       – Малыш…       От второй оплеухи Джису не вскрикнула, но насмешливо посмотрела на Йеджи.       – Не ревнуй.       – Не думай о том, как заглядывать девушкам под юбки.       – Раньше тебя это не беспокоило.       – Раньше…       – Это была не Рюджин?       – Замолчи, если не хочешь, чтобы тебя ударила я.       – И лишила своего малыша работы? Нет, детка, я никогда не буду относиться к нему настолько плохо.       Плотно сжав губы, Йеджи смотрела на то, как Рюджин с ловкостью обезьяны взобралась на кирпичную стену и достала кольцо. Брови Джимин сошлись в одну линию, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Хван.       – Разве это не то место, где вы познакомились?       – О… да… – Йеджи фальшиво удивилась. – Вот же совпадение!       Хёнджин рассмеялся.       – Простим девушке маленькую слабость, Джи. Она хочет видеть свою будущую жену героиней.       – Я на ней не женюсь.       – Ставлю половину моего состояния, что женишься. Джису?       – Я не дура, чтобы играть на такое. Конечно, они поженятся.       Сердце Йеджи едва не вырвалось из грудной клетки, когда Рюджин, – немного растрёпанная, но такая же прекрасная, – вернулась в зал.       – Представь, что это репетиция свадебной клятвы, – шепнул Хёнджин.       – Ты мне помогла, – улыбнулась Рюджин.       – Нет, просто случайно спрятала кольцо там, где мы впервые встретились. Совпадение.       – Конечно… дай руку.       Будто в замедленной съёмке Йеджи наблюдала, как Шин надела на её безымянный палец фамильное золотое кольцо с россыпью маленьких бриллиантов, втиснутых в тонкие, словно нитки, драгоценные путы. Большой палец мягко прошёлся по внутренней стороне ладони.       – И чего ты хочешь?       – Сходи со мной на свидание. Завтра.       – Ты уверена? Ты можешь попросить всё, что угодно.       – И я прошу тебя. На весь завтрашний вечер. Или на всю жизнь, если тебе будет угодно.       – Я… я не могу тебе отказать.       – Но ты хочешь пойти?       – Очень хочу.       – Тогда завтра в шесть я зайду за тобой, – Рюджин приложила руку Йеджи к губам, мягко целуя. – Моя Королева.