Том 1 «Пленница собственной истории» «В огне и боли восстаёт дикое сердце»

Вдох. Выдох. Спина прямая. Вдох. Выдох. Руки намертво сжимают поводья. Это был единственный ритм, который удерживал Элли от падения в пропасть. Снаружи - каменная принцесса, ведущая коня сквозь чавкающую жижу. Внутри - калейдоскоп ужаса, где с каждым шагом лошади вспыхивали образы: застывшая улыбка, крики, алая кровь на зеленой траве. За спиной - родное, сбитое дыхание. Хрип. Стон. Каждый звук отдавался в ее собственном теле, напоминая о последствиях её решений. Она периодически отводила руку назад, касаясь колена Кармин. Не столько чтобы поддержать ее, сколько чтобы убедиться, что она еще здесь. Что она не осталась совсем одна. И вдруг дыхание за спиной оборвалось. Длинный, дрожащий выдох - и тишина. Вес, который раньше подрагивал и сопротивлялся, стал тяжелым и безвольным. Он навалился на Элли всей своей тяжестью. - Здесь.. - шепот сорвался с ее губ, полный паники. Конь замер. Элли помогла Кармин сползти на землю. Тело охранницы безвольно соскользнуло вниз и осело на мокрые листья. Тишина, пришедшая на смену рваному дыханию Кармин, была оглушающей. Теперь Элли была одна. Наедине со своими мыслями. Резкий толчок заставил Кармин открыть глаза, прохожий небрежно задел её бедром. Холод мощёной улицы пробирал даже сквозь толстую шкуру и пушистый мех. Она на автомате поправила перчатки, которые были больше её рук раза в два. В воздухе витал густой, пьянящий аромат свежей выпечки, смешиваясь с запахом холода и мокрой земли. Детский смех эхом разносился по переулку, собаки гонялись за мелкими зверьками где-то поблизости. Над головой лениво кружили птицы в бледном небе. Всё было до боли знакомым, до мельчайших деталей - каждый камушек на мостовой, блики на мокром дереве лавки, даже крохотная муха, пролетевшая у самого глаза... Девочка моргнула. Вдохнула полной грудью... Она дома.. Маленькая Кармин на секунду закрыла глаза, упиваясь этим чувством абсолютной безопасности. - Кармин, дитя мое… Голос матери. Она открыла глаза, ожидая увидеть ее улыбку. Но вместо этого увидела, как все вокруг полыхало. Это был не ласковый огонь очага, а ревущее, адское буйство, которое пожирало деревянные стены, с жадностью перекидывалось на людей и выплескивалось все дальше, пламя не останавливалось даже на мокром от снега дворе. Небо было разорвано в клочья черно-серыми тучами, готовыми обрушиться. И голос матери, теперь был не ласковым, а истошным, леденящим душу криком, который тонул в реве огня. Увиденное стиснуло горло маленькой девочки. Из оцепенения её выдернул слепящий, оглушительный удар - молния с грохотом ударила совсем рядом, осветив всё призрачным, синюшным светом. Потрясенная, Кармин вздрогнула всем телом, выныривая из мрака. В ушах еще стоял гул, и сквозь него пробивался мужской голос, звавший её по имени... А потом, другой, ближе, яснее. - Кармин.. Кармин! Эй! Ты кричала! Что случилось? От страха распахнув глаза, она увидела перед собой обеспокоенное лицо Элли. Голос принцессы звучал так близко, так реально. - Просто... просто кошмар.. - прохрипела девушка, пытаясь отдышаться. В горле пересохло, словно она глотнула дыма, а тело ныло с новой силой. Просто лежать было пыткой, а мысль о том, чтобы пошевелиться, казалась невыносимой. Она стиснула зубы, пытаясь вдохнуть ровно, не выдав стон, что рвался из груди. Нужно было взять себя в руки. Элли нужна была её защита, а не демонстрация слабости. Кармин с трудом приподнялась на локтях. И постаралась сфокусировать взгляд на подруге. Тёплый свет небольшого костра мягко согревал воздух и освещал пространство вокруг. Она попыталась поговорить с Элли, но голос был слаб, а движение сковывало тело. - Эй! Ложись обратно! Она подползла ближе, и в свете огня Кармин увидела ее лицо - чумазое от сажи, с темными кругами под покрасневшими глазами. - Ты… развела костёр? - прохрипела Кармин, удивленно глядя на ровное пламя. Элли медленно, тяжело кивнула. - Да… Кармин снова опустила голову, ее взгляд был полон удивления. Она заметила руки принцессы: костяшки пальцев и ладони были сбиты в кровь. - Никогда бы не подумала, что ты… умеешь. - И не умела.. - выдохнула Элли, тяжело опускаясь на землю. Она безвольно вытянула ноги вперед. - Я… я много читала. Книги о выживании мне нравились даже больше, чем о любви.. - её голос был тусклым. - Пришлось вспоминать каждую строчку, чтобы… чтобы мы не замерзли.. Последнее слово Элли растянулось у Кармин в голове, ударяясь о перепонки как об колокол, что заставило её поморщиться. - Как... как долго я спала? - Она сделала еще один осторожный вдох. - Я просто умираю от голода... - Ты проспала почти два дня.. - Два дня?! - Кармин выпучила глаза, отчего голова заболела еще больше, она прищурилась и через несколько секунд обвела взглядом лес. Два дня... потеряно столько времени, а её тело всё еще разваливается на части. - Нам нужно двигаться, пока мы не привлекли лишнего внимания. - Она попыталась сесть ровнее, но голос стал напряженным от сдерживаемого стона. - Он может нас найти... Девушка сделала слабую попытку встать, оттолкнувшись руками от земли. Но тело отказалось подчиняться. Острая, разрывающая боль пронзила бок, но теперь к ней примешивался глубокий, пульсирующий жар. Рана начала гноиться. Она зашипела и рухнула обратно, судорожно вцепившись пальцами в лесную подстилку, пытаясь переждать приступ. Она должна встать. Им нужно идти. Но тело предательски отказывалось, приковывая её к земле. - Тихо, дай себе время.. - Голос Элли стал мягче. - Волки нас не найдут. Я когда-то читала, что нужно скрывать запах... Нашла несколько кучек помёта. Кажется, это работа медведя... - Кошмар... - выдавила она, пытаясь унять дрожь в руках и отвлечься хоть на что-то. Мысль о медведе тоже не добавляла оптимизма. - Даа... Так что лучше не отходи далеко.. - сказал та, отводя взгляд на танцующее пламя. Она достала свёрток с ягодами и протянула их Кармин. - Вот, поешь немного... Охранница с трудом взяла их, проглотила, почти не разжевывая. Элли не ела. Она просто смотрела на Кармин, на то, как тяжело вздымается ее грудь, как слипаются веки. Несколько дней тишины и страха грозили свести ее с ума. Ей нужно было услышать ее голос снова. - Кармин? Глаза подруги с усилием приоткрылись, но взгляд был мутным, расфокусированным. - Что?.. - прохрипела она. - Я… я видела лисичку, пока ты спала.. - быстро заговорила Элли, боясь, что та снова отключится. - Ту самую. С рынка, помнишь? Мне показалось, она… звала меня за собой. Кармин попыталась сосредоточиться, но ее голова безвольно качнулась. - Просто… зверь, Элли… - ее слова были уже невнятным бормотанием. - Им… любопытно… Главное.. Будь начеку.. Ее глаза закрылись. Голова тяжело опустилась на мох. Она снова ушла, провалилась в беспамятство. - Кармин? - Элли толкнула ее в плечо. - Кармин! Ответом было лишь рваное, глубокое дыхание. Снова. Она снова оставила ее одну. Крик застрял где-то в горле, превратившись в тихий, удушливый всхлип. Глаза наполнились горячими, злыми слезами, которые она так долго сдерживала. Весь ее мир снова сжался до этой маленькой, холодной поляны, где она была абсолютно, совершенно одна. Но она не зарыдала. Вместо этого она с силой прикусила нижнюю губу, до боли. Она сделала один судорожный, рваный вдох и заставила себя посмотреть на лес. Слезы не помогут. Жалость к себе не согреет. В голове снова закрутились мысли, ставшие ее единственными спутниками за последние дни. Еда. Оружия нет. Ловушки ставить она не умеет. Единственный шанс - ягоды. Нужно найти их до того, как окончательно стемнеет. Оглядевшись, Элли увидела в кустах неподалеку остатки малины. Дрожащими, ватными ногами она направилась к еде. За все дни кусты вокруг привала были обобраны дочиста. В подоле рубахи лежала жалкая горсть кислых ягод. Этого не хватит. Даже на одного. Элли посмотрела на неподвижное тело Кармин, потом - в темную, незнакомую чащу. Страх спорил с голодом. Голод победил. Она отошла глубже, чем позволял инстинкт. Тишина здесь была плотнее, тени - гуще. Каждый треск ветки заставлял ее вздрагивать. Движения были медленными, механическими. Красные ягоды в руке. Красная кровь на полу. Элли тряхнула головой, отгоняя образ. Она не спала с тех пор, как они здесь. Пока ее пальцы срывали ягоды, в голове крутились рваные образы первой ночи: вот она, сотрясаясь от неукротимой дрожи, снова и снова подползает к Кармин, чтобы проверить, дышит ли та. Вот она сидит, обхватив колени, и вслушивается в каждый шорох враждебного леса, одна во всем мире. Возвращаясь к привалу, она думала о втором дне. О тщетных попытках разжечь огонь сбитыми в кровь руками. О мучительной жажде и о страхе, что был еще сильнее. О том, как вместо освежающей воды из ручья ей приходилось по утрам часами стряхивать в флягу драгоценную влагу с широких листьев папоротника. О том, как она пыталась разбудить Кармин, но та не реагировала, и ледяной страх снова сжимал сердце. Прошло, казалось, всего пара часов с ее последней проверки, но Кармин все еще была без сознания. Элли осторожно прикоснулась к ее лбу - кожа была прохладной. Лихорадки нет. Хоть что-то. Она собиралась без сил опуститься рядом, когда что-то знакомое в траве привлекло ее внимание. Подойдя ближе, она осторожно отодвинула влажный лист… и обомлела. Цветы. Аделины. Но розовые. Не белоснежные, как в саду замка. Дикие. Неправильные. Воздуха вдруг стало мало. В голове - лицо отца, кровавый зал, тихое, жуткое пение Абаддона. Она схватилась за грудь, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Дыхание сбилось, превратившись в судорожные хрипы. Тело, измученное сутками без сна, голодом и стрессом, просто отключилось. Мир качнулся, почернел по краям и погас. Она рухнула на колени, и темнота, о которой она так отчаянно желала, милосердно поглотила ее. Сначала была пустота. Не сон, не тьма - именно отсутствие всего. Затем пришло сознание. Она проснулась. Мысли лениво потекли, разум ожидал почувствовать под собой влажную землю леса, холодный ночной воздух. Но ничего не было. Она открыла глаза и увидела ту же пустоту, что была и за закрытыми веками. Где она? Паника подступила к горлу. Элли подняла руки, и они смутно проступили в этой бездонной черноте, как бледные призраки. Она ущипнула себя. Боль. Настоящая. Значит, это не сон. Но где тогда все остальное? Она покрутила головой. Тьма. Бесконечная, безмолвная тьма со всех сторон. Под ногами не было опоры, но она и не падала. Она просто… была. И тут она почувствовала странное, едва уловимое движение где-то глубоко внутри, в самом ее естестве. Будто что-то, спавшее там вечность, лениво потянулось и открыло один глаз. В голове, как вспышки далекой, беззвучной молнии, замелькали образы - неясные пятна света, обрывки картин, которые она не могла уловить. А следом пришли звуки. Сначала - звонкий, счастливый детский смех. Потом он сменился смехом женским, теплым и любящим. И за ним - тихий, глубокий мужской голос, произнесший что-то неразборчивое. Голоса были чужими, но сердце на них откликнулось тупой, ноющей тоской. Она не одна. Ощущение пришло внезапно. Кто-то был позади нее. Она не слышала, не видела, но всем своим существом чувствовала чужое, внимательное присутствие. Она медленно начала поворачиваться, чтобы встретиться с ним лицом к лицу… Но из этого видения ее выдернуло резкое, холодное прикосновение к щеке. Пустота раскололась, как черное стекло. Элли поморщилась от ощущения, словно кто-то лижет её лицо, и нехотя открыла глаза. Прямо перед собой она увидела белоснежную морду. Зверь смотрел на нее умными, любопытными глазами, фыркнул, словно выражая недовольство тем, что она проснулась, махнул пушистым хвостом и беззвучно растворился в лесу, двигаясь с удивительной грацией. Элли протёрла глаза, решив, что ей всё привиделось, плод больного воображения и усталости, но мокрый и немного липкий след на щеке говорил об обратном. Кармин всё ещё была без сознания. С нарастающей тревогой Элли боязливо посмотрела в сторону, где только что росли аделины. Но их уже не было. На их месте зияла небольшая разрытая ямка, а вокруг виднелись четкие следы когтей. Лисица... Она вырыла их и унесла? Зачем? Элли медленно поднялась, вытерла лицо рукавом, стараясь отогнать остатки страха, недоумения и нарастающей паники. Вернувшись к костру, она осторожно села рядом с подругой, подбросила несколько веток в угасающее пламя, чтобы оно разгорелось ярче. Она сидела, уставившись в огонь, переваривая произошедшее - Аделины, паника, лисица, пропавшие цветы - время тянулось, сколько прошло времени, пока она сидела у костра, Элли не знала. Пламя успокаивало, но тревога не отпускала. Девушка вздрогнула, когда услышала тихий, сдавленный стон. Кармин начала приходить в себя. Её веки дрогнули, и она с усилием приоткрыла глаза, фокусируя мутный взгляд на Элли. - Я… снова отключилась? - прохрипела она. Элли быстро, почти испуганно, кивнула. Она тут же подсела ближе, отчаянно пытаясь удержать ее в сознании. - Да. Не засыпай. Поговори со мной, слышишь? В этот момент из лесной чащи донесся резкий звук - хруст сухой ветки под чьим-то весом. Они обе замерли. Миднайт, дремавший у дерева, вскинул голову, его уши нервно задвигались. Он громко фыркнул и подошел к девушкам, толкая Элли носом в плечо. Он был голоден, хотел пить, и его инстинкты кричали об опасности. - Надо уходить.. - прошептала она, глядя то на темную чащу, то на измученного коня. Кармин издала ещё один стон, на этот раз отчётливее, и с усилием села, опираясь на ствол дерева. Её лицо было бледным, губы - бескровными. - Есть… кое-что… Она достала из внутреннего кармана истрёпанную на сгибах и промокшую карту. - Старая… - она сделала глубокий, рваный вдох. - Но город… должен быть на месте. Элли взяла пергамент. Её пальцы дрожали. - Куда? - вопрос был едва слышным. Палец Кармин, тоже дрожащий, медленно провёл по карте и ткнул в одну точку. - Сюда… Строунхолд. - Она тяжело откинулась на дерево, ее взгляд устремился в сторону неприветливых деревьев. - Два дня… без остановок… Элли проследила за её взглядом. - Ты была там? Лицо Кармин на мгновение омрачилось. Она не ответила, лишь медленно, тяжело кивнула. - Знакомые? - не унималась Элли, цепляясь за соломинку. - Кто-то, кто поможет? Охранница надолго замолчала, её челюсть напряглась. - Знакомые… есть.. - наконец выдавила она. - Надеюсь… они меня забыли. Элли смотрела на её напряжённый профиль, на то, как она избегает её взгляда, и всё поняла. Она ничего не сказала. Лишь протянула руку в сторону Кармин. - Тогда… идём туда.. - голос Элли был тихим, но в нём уже не было страха. - Другого выбора у нас нет. Кармин кивнула, принимая её помощь. Они отправились на рассвете, но сборы начались еще в предрассветной серой мгле. Элли молча наблюдала, как Кармин размотала старую повязку на боку. Рана выглядела плохо. Охранница провела свою ладонь над раной. Воздух над кожей на мгновение загустел, вспыхнул слабым светом и тут же погас. Кармин сжала зубы, пробуя снова. Тот же результат. - Черт.. - глухо выругалась она, опуская руку. Элли без слов придвинула к ней узелок со свежей тканью и мешочек с травами, который она попросила её собрать. Кармин благодарно кивнула. Достав несколько широких листьев подорожника и пару веточек тысячелистника, она привычно растерла их в темно-зеленую кашицу и приложила к ране. - Держи.. - коротко скомандовала она. Элли послушно прижала ладонями зеленую мазь, пока Кармин, туго затягивала повязку. Когда с этим было покончено, первые лучи солнца пронзили туман. Они отправились в путь, погружаясь в лес, который встретил их гнетущей, неестественной тишиной. После бури все звери и птицы покинули эти места. Не было ни щебета, ни шелеста в кустах - лишь глухой стук копыт Миднайта по усыпанной иглами земле и их собственное сбивчивое дыхание. Деревья здесь были странными, с пепельно-белыми, костлявыми стволами, а вода в ручьях, через которые они переходили, была ржаво-красной, словно в ней разбавили кровь. Каждый привал был коротким и напряженным. Они молча жевали сухие ягоды, которые были терпкими и горькими на вкус. Элли видела, как Кармин, думая, что она не смотрит, морщится от боли, проверяя раны. Принцесса молча протягивала ей флягу с водой, и Кармин принимала её с таким же безмолвным, усталым кивком. Они не говорили о случившемся. Слова были не нужны. Ночь они провели, прижавшись друг к другу спиной к спине у подножия колючих корней старого дерева, но сон был рваным и тревожным. На второй день они выбрались из мёртвого леса на открытые, холмистые равнины. Тишина сменилась воем безжалостного ветра, который хлестал по лицу и пронизывал до костей. Здесь негде было спрятаться. Небо затянуло свинцовыми тучами, и вскоре холодный, мелкий дождь превратил землю под ногами в вязкую, чавкающую грязь. Каждый шаг давался с боем. Миднайт тяжело ступал, увязая в глине, а девушки шли рядом, чтобы облегчить ему ношу. В какой-то момент нога Элли соскользнула, и она, потеряв равновесие, рухнула на колени прямо в холодную жижу. Сил подняться не было. Отчаяние ледяной волной накрыло её с головой. - Я не хочу… - прошептала она, утыкаясь лбом в грязные руки. Кармин остановилась и посмотрела на неё сверху вниз. В её глазах не было жалости. - Вставай, принцесса.. - голос её был резким, как удар хлыста. - Раскисать будем потом. Сейчас - нужно идти. Элли подняла на неё заплаканные, полные обиды глаза. Но в жёстком взгляде Кармин она увидела не жестокость, а упрямую веру. Верю в то, что она справится. Злость обожгла её, вытесняя жалость к себе. Она стиснула зубы, упёрлась руками в скользкую землю и, шатаясь, поднялась на ноги. Она пойдёт дальше. Хотя бы из чистого упрямства. Дождь прекратился к утру третьего дня, оставив после себя кристально чистый, холодный воздух. Они начали долгий подъем на высокий перевал. Сил почти не осталось, но с каждым шагом вверх мир внизу становился всё шире, и это придавало уверенности. Когда они, измученные, оказались на вершине, перед ними раскрылся вид на Строунхолд. И это было не похоже ни на что, что Элли когда-либо видела в книжках. Город не стоял на горе. Он был горой. Огромная, плоская скала, словно срезанная ножом великана, возвышалась над долиной. Весь город был вырезан прямо в её каменной плоти и соединен висячими мостами. А из самой вершины, словно дыхание спящего гиганта, в холодное небо поднимались несколько столбов белого пара. Не было никаких стен - отвесные скалы были лучшей защитой. Лишь огромные, выцветшие от ветров флаги свисали с каменных балконов, их яркие цвета казались дерзким вызовом серому камню. Элли смотрела на этот чужой, неприступный город, который должен был стать символом ее новой жизни, и почувствовала, как внутри все опускается. - Не так я себе представляла свободу… - прошептала она, и в ее голосе звучала лишь горечь. Мечта, омытая кровью ее семьи.. Кармин посмотрела на нее, и в ее взгляде не было жалости - лишь глубокое, тяжелое понимание. - Знаю.. - хрипло произнесла она. Слов было недостаточно. Она видела, как дрожат сжатые в кулаки пальцы принцессы. Медленно, почти нерешительно, Кармин протянула свою руку и накрыла ладонью кулак Элли. Теплая, мозолистая, покрытая шрамами рука поверх тонких, бледных, дрожащих пальцев. Она оставила свою руку так, а затем осторожно, палец за пальцем, расцепила сжатый кулак Элли и взяла ее ладонь в свою. Элли посмотрела на их сцепленные пальцы, и по ее щеке скатилась слеза, которую она тут же смахнула тыльной стороной другой ладони. Она слабо сжала руку Кармин в ответ. - Спасибо… - выдохнула она, глядя не на нее, а на мрачные выступы города впереди. Путь к подножию горы-города закончился у края бездонной пропасти. Перед ними раскинулся целый лабиринт мостов, ведущих к разным уровням города. Массивные каменные арки, рассчитанные на проход целых караванов, соседствовали с тонкими, шатающимися веревочными переходами, которые терялись в клубах пара, поднимающегося из ущелья. Ветер гулял между скалами, заставляя всю эту конструкцию тихо стонать и поскрипывать. - И как нам выбрать? - прошептала Элли, с тревогой глядя на хлипкий на вид веревочный мостик, раскачивающийся над пропастью. - Пойдем по тому, что выглядит наименее гостеприимно.. - решила Кармин, указывая на узкий, скрипучий деревянный мост, явно предназначенный для пешеходов, а не для всадников. - Там будет меньше глаз. Но Миднайт был другого мнения. Вороной жеребец упёрся, дико вращая глазами и громко фыркая при виде шаткой конструкции и зияющей под ней пустоты. - Тихо, мальчик, тихо… - Элли попыталась его успокоить, но конь лишь сильнее замотал головой. - Он боится.. Не вини его. Она на мгновение задумалась, затем решительно стянула с себя верхнюю куртку, оставшись в одной майке. - Завяжем ему глаза. - не терпящим возражения тоном ответила Кармин. Она ловко обернула свою куртку вокруг головы коня, закрывая ему глаза. Ткань пахла потом, дорогой и немного самой Кармин, и этот знакомый запах, кажется, немного успокоил жеребца. - А теперь веди.. - сказала она, вставая чуть сбоку и сзади от Элли. - Говори с ним. Спокойно. Я подстрахую. Элли взяла поводья. Её собственное сердце колотилось в такт раскачиванию моста. - Ну же, мой хороший… - её голос был тихим, успокаивающим шёпотом. - Это просто мост. Я с тобой. Я не дам тебе упасть. Она сделала шаг, и конь, дёрнувшись, неуверенно последовал за ней. Они шли медленно. Элли не переставала говорить, поглаживая его по шее, в то время как Кармин шла рядом, её тело было напряжено, как сжатая пружина, готовая в любой момент броситься и удержать их, если кто-то оступится. Когда копыта Миднайта наконец ступили на твёрдый камень по ту сторону, они все выдохнули с облегчением. Войдя в город, девушки сразу ощутили себя крошечными... Элли почувствовала, как её буквально вдавило в землю масштабом этого места. Улицы здесь были не улицами, а глубокими, гулкими каньонами, высеченными в сером теле горы. Вместо крыш над головой нависали каменные своды, теряющиеся во мгле, куда едва проникал дневной свет. Домами служили гигантские пещеры с массивными, грубо обтёсанными арками вместо дверей, украшенные рунами и символами, которые Элли никогда раньше не видела. Воздух был влажным и пах минералами, влажным камнем и… чем-то ещё, незнакомым, почти металлическим. Из решёток на земле то и дело вырывались облачка теплого пара, а в воздухе стоял низкий, постоянный гул, словно они попали внутрь гигантского, живого механизма. Элли остановилась, задрав голову, её дыхание перехватило. - Почему... пещеры такие большие? - прошептала она. Кармин, ведя за поводья нервно фыркающего Миднайта, криво усмехнулась. На неё это величие не производило впечатления. Она лишь плотнее завязала на бедрах куртку, её взгляд быстро сканировал тёмные арки и тени впереди. - Это город огров.. лисёнок.. - её голос прозвучал приглушенно в каменном ущелье. - Они не опасны, но храпят знатно, уж поверь... - Огров? - Элли обернулась к ней. - Тех самых огромных, жутких чудовищ из сказок? - Ну, во-первых, они не такие уж жуткие. Просто… большие.. - Кармин огляделась по сторонам. Из одного из дверных проемов на них смотрели. Тяжёлый, немигающий взгляд из-под густых бровей. Огромная фигура, едва различимая в полумраке, молча наблюдала за ними. - А во-вторых, настоящие огры были больше этих. Со временем их тела адаптировались к жизни рядом с людьми, стали меньше. Но привычка всё делать с размахом, видимо, осталась.. Элли задумчиво кивнула, невольно прижимаясь ближе к Кармин. Теперь она понимала, почему это место казалось таким пустынным - жители были, просто они были настолько велики, что их редкие фигуры заполняли собой всё пространство. Ее взгляд зацепился за вывеску таверны, откуда доносился гул голосов. - Может, туда? - с надеждой спросила она. - Нет. - коротко бросила Кармин, даже не посмотрев в ту сторону. Она взяла Элли за локоть и повела дальше по улице. - Слишком много глаз и дешевого эля. Нам ни того, ни другого не нужно. Элли поежилась, пока Кармин уверенно вела ее в лабиринт более темных улочек. - Эти "глаза"… - нервно начала она. - Они могут принадлежать… кому-то, кого ты знаешь? Кармин не замедлила шаг, но ее взгляд стал жестче, профессионально сканируя крыши и темные проходы. - Если бы это были те, кого стоит опасаться, нас бы уже вели с мешками на головах.. - ровно ответила она. - А что до остальных… тут все просто. Если нас не попытаются окружить в ближайшие пять минут, значит, старые долги сегодня не собирают. Эта странная, по-солдатски прямолинейная логика почему-то успокоила Элли. Она перестала оглядываться и просто доверилась своей спутнице. Кармин же вела ее прочь от шумных центральных улиц, к окраине, где город упирался в скальное основание горы. Здесь, в стороне от любопытных взглядов, они и нашли то, что искали. Гостиница оказалась отдельным бастионом, высеченным в скале, с колоннами в форме переплетённых корней. - Это точно гостиница, а не чья-то гробница? - пробормотала Элли. - Гробницы здесь выглядят повеселее.. - хмыкнула Кармин, осторожно потирая зашитый бок. - Жди. Она скрылась внутри. Вернулась через несколько минут, ее лицо было мрачнее тучи. - Ну что? - Золото.. - выплюнула Кармин, будто слово было ядовитым. - За одну ночь.. А у меня только две серебряных монеты в носке.. Она не стала больше ничего объяснять. Ее взгляд уже хищно ощупывал стену здания, выискивая выступы, окна, любые уязвимости. - Ищем окно... - заключила она, уже направляясь к углу здания. - Подожди. - Элли, измученная дорогой, устало покачала головой. Кармин раздраженно обернулась. - Чего ждать? Ночи? Хватит трусить, делать надо. - Я предлагаю нечто получше, чем сломанная шея! - выкрикнула она, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала сталь. - Нужно подумать.. Элли замерла на мгновение, её взгляд потерянно скользнул по улице, а затем в глазах мелькнула искра мысли. - Наверное, у меня могли остаться какие-то дорогие вещи. Надо только поискать… Она начала лихорадочно обшаривать карманы, вывернула наизнанку дорожную сумку. На дорогу посыпалась жалкая горстка пожиток, а ее пальцы на дне сумки наткнулись на знакомый холодный ободок. Отцовский перстень. Она тут же крепко сжала его в кулаке, даже не вынимая. Мысль о том, чтобы расстаться с ним, была кощунственной, невозможной. Нет. Все что угодно, но не его. Отбросив эту мысль, она снова принялась перебирать вещи, но, кроме пыли и всякой мелочи, ничего ценного не нашла. Думать. Как она могла думать, когда её тело болело от усталости, а в голове стоял туман? Она с отчаянием провела рукой по лицу, пытаясь заправить непослушную прядь волос за ухо, и вдруг её пальцы коснулись чего-то холодного. Она совсем про них забыла. В хаосе побега, эта деталь из её прошлой жизни просто стёрлась из памяти. - Мои серьги! - её голос стал громче. - Они стоят приличных денег… Кармин нахмурилась, удивлённо посмотрев на девушку. - Уверена? Принцесса затихла, коснулась одной из серёжек, и её глаза на миг наполнились грустью. Украшения блестели в солнечном свете, словно воспоминание о беззаботной жизни во дворце. Внутри всё сжималось от мысли расстаться с ними. - Элли.. - тон Кармин стал нетерпеливым. - Так что? - Конечно нет… Её голос дрожал, выдавая подавленные эмоции. Она закрыла глаза, стиснула пальцы, словно пытаясь удержать ускользающие чувства. - Но нам нужно нормально выспаться и поесть. В нашей ситуации это… - она с трудом выговорила это слово. - …всего лишь безделушки. Кармин молча смотрела на нее, затем ее крепкая ладонь легла Элли на плечо и ободряюще сжала его. - Хорошо.. - ее голос стал чуть мягче. - Знаю тут одну лавку.. Следуй за мной. Они продолжали свой путь по извилистым улочкам, стараясь держаться у самых стен, дабы не мешать неспешному движению исполинов. Величественные постройки с огромными окнами и толстыми дверями производили неизгладимое впечатление, и Элли, на мгновение позабыв об усталости, впитывала это зрелище. Однако с каждым шагом она все явственнее ощущала на себе внимание местных жителей. Высокие, могучего сложения Огры, чья кожа хранила отметины бесчисленных лет, провожали их суровыми взглядами. В их молчаливом внимании не было и тени гостеприимства. Мощные руки, испещренные шрамами и венами, без слов говорили о народе с древней историей и нерушимыми традициями. Порой до них доносился обрывистый шепот на гортанном наречии, которого Элли не могла разобрать. - Ратюс андувен теален, иллиян хорр? - Виру-тан, лиас уортана атлант. - шепча, произнесла великанша. Девушки продолжали идти, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды и перешептывания. Однако каждая встреченная пара глаз наполняла принцессу беспокойством. Весь город казался ей чужим и враждебным. - Харганар алис эн ток. - с лёгким презрением, сказал он. Эти слова прозвучали особенно громко в ушах Элли, и она почувствовала, как её сердце сжалось от тревоги. Она оглянулась на Кармин, пытаясь найти в её лице уверенность. - Кажется, они говорят о нас… - произнесла она тихо, стараясь не привлекать еще больше взглядов. - Так и есть.. Но ты не обращай внимания. Они просто привыкли жить среди своих, а чужаки всегда вызывают подозрения. - девушка ответила на удивление спокойно. Тем не менее, осознание того, что они были под пристальным наблюдением, не покидало принцессу, и с каждым шагом её тревога только усиливалась. Добравшись до нужного места - Казначейской Лавки, Элли заметила, что в массивной двери была ещё одна и еще, гораздо меньшего размера, приспособленное для людей их роста и меньше. - Даа.. Они хоть и выглядят не дружелюбно, но предусмотрели всё.. Они зашли в небольшую лавку по меркам огров. Поднявшись по единственной щербатой ступеньке, они оказались перед массивной каменной стойкой. В центре зияло небольшое окошко. Кармин, не колеблясь, ударила в подвешенный сбоку колокол. Вместо мелодичного звона раздался глухой, недовольный гул. Из-за гор всякого барахла, наваленного на прилавке, донесся ворчливый, скрипучий голос: - Закрыто! И бездельников не принимаем! Кармин обменялась быстрым взглядом с Элли, на её губах заиграла хитрая ухмылка. Она наклонилась к самому окошку и произнесла достаточно громко, чтобы её услышали: - А если у бездельников найдется то, что заставит самого Громбара Долготреза отвлечься от своих великих дел? Наступила тишина, прерываемая лишь каким-то скрежетом и бормотанием. Спустя мгновение из-под прилавка, отряхивая с жилета пыль и металлическую стружку, показался гном. Маленький, коренастый, с густой бородой, заплетенной в две косы. Один его глаз скрывался за сложным устройством из линз и шестерёнок, которое он тут же поправил, цепко осматривая незваных гостий. Он окинул их с ног до головы, задержав взгляд на их перепачканной одежде и усталых лицах. Тяжело вздохнув, он скривился, словно от зубной боли, и уже было собрался снова скрыться в своем убежище. - Я же ска... - Мы не с пустыми руками! - властно прервала его Кармин, её голос звенел уверенностью. Гном замер. Он медленно повернулся, и окуляр на его глазу несколько раз щелкнул, фокусируясь на девушках с новым, уже деловым интересом. - Громбар Долготрез Пятый, к вашим услугам.. - представился он, без тени гостеприимства, но с явным ожиданием. - Так. Вы отняли у меня драгоценное время. Надеюсь, причина того стоит. Показывайте. Живо! Элли, пораженная такой прямолинейностью, невольно сделала шаг назад. Кармин же, наоборот, ободряюще подтолкнула принцессу вперед. - Давай.. - шепнула она. - Не бойся, он просто любит ломать комедию. Элли сглотнула, чувствуя, как пристальный взгляд гнома буквально сверлит её. Воздух в лавке был спертым, пах пылью, холодной сталью и жадностью. Она заставила себя сделать вдох, но в груди будто ворочались битые стекла. Холодный металл обжег кожу. Один плавный, выверенный до автоматизма поворот - она делала это тысячи раз, - и первая серьга легла на ладонь. Затем вторая. На мгновение она сжала их в кулаке, впивая в кожу острые грани филиграни. И память, острая как лезвие, полоснула по сердцу. ...Ей семь. Она сидит на кровати в своем нарядном платье для первого бала и отказывается выходить. - Я не пойду! Они все будут смеяться, мама! Марта села рядом, и кровать мягко прогибается под ее весом. В ее руках - старая книга в потертом переплете. - Помнишь сказку о Лунной фее? - ее голос тихий и обволакивающий, как туман над сонным озером. - Та, что своей палочкой из звездной пыли могла соткать любое чудо? Элли кивает, шмыгнув носом. Мама улыбается и достает из кармана крохотную бархатную коробочку. - Так вот, фея просила передать это тебе.. Внутри, на подушечке из темного шелка, лежат они. Две маленькие луны, две застывшие капли росы. Глаза Элли распахиваются от восторга. - Она сказала, что это осколки настоящей звезды.. - шепчет мама, вдевая прохладный металл в ее ушко. - Они придают храбрости. С ними ты будешь сиять так ярко, что никто не посмеет даже пикнуть! Элли смотрит на свое отражение в зеркале, на маленькую принцессу с сияющими звездами в ушах, и верит каждому слову. То, что эти серьги на самом деле - сокровище ее бабушки, она узнает гораздо позже, а пока для нее это был чистый восторг и магия. Мама наклоняется к самому ее уху и добавляет заговорщицким шепотом: - А еще они делают неотразимой. Проверено. И подмигивает. Этот озорной, теплый, полный любви смех в ее глазах рассеивает весь страх. В тот вечер Элли действительно сияла... Тепло воспоминания испарилось, оставив после себя лишь ледяной холод реальности. Рука Элли разжалась. С непроницаемым лицом, словно у статуи, она положила два осколка звезды, два кусочка маминой любви на потертое дерево прилавка. Гном, Громбар, не произнес ни слова. Он поправил на глазу ювелирную лупу, отчего его зрачок превратился в огромное, всевидящее око. Он взял одну серьгу двумя тонкими, проворными пальцами и поднес к масляной лампе. Свет заиграл на камнях, отбрасывая на его морщинистое лицо радужные блики. Он подышал на золото, потер его о кусок кожи, даже слегка прикусил. Каждое его движение было медленным, унизительным ритуалом, растягивающим время в липкую патоку. Кармин, стоявшая за плечом Элли, напряглась так, что кожаная броня на ее плечах заскрипела. Она не дышала. Наконец, Громбар отложил серьгу и снял лупу. Его маленькие глазки впились в Элли. - Искусная работа. Королевская, я бы сказал.. - проскрипел он, намеренно обводя взглядом ее рваные штаны, мужскую рубаху и измазанные щеки. - Забавно, но вы не похожи на королеву.. Кулак Кармин - в кожаной перчатке - с глухим шлепком опустился на прилавок рядом с серьгами. Несильно, но стол сотрясся. - А ты похож на крысу, обжирающуюся падалью. - прорычала она, наклоняясь вперед. Ее тень поглотила гнома. - Но мы же не судим по внешности, верно? Элли вцепилась в рукав Кармин, умоляя ее глазами замолчать. Она шагнула вперед, подняв подбородок. Голос сорвался, но она заставила себя говорить. - Это… подарок. От моей матери. Их больше нигде не найти.. - Охотно верю. - хмыкнул Громбар, не обращая внимания на угрозу берсерка. Он видел таких сотни. - Именно такие вещи чаще всего и приносят те, кто снял их не со своих ушей. Или с ушей, которые уже ничего не слышат.. От этих слов у Элли перехватило дыхание. Образ уже похороненной матери, который она так старательно гнала от себя, вспыхнул перед глазами. - Как вы смеете… - прошептала она. - Я смею вести дела, девочка. - отрезал гном. - Десять золотых. Это была даже не цена. Это было оскорбление. Плевок в лицо. Кармин издала звук, похожий на рычание зверя, и Элли почувствовала, как под ее пальцами напряглись мышцы. Еще секунда - и та перепрыгнет через прилавок. - Они не краденые! - голос Элли обрел силу отчаяния. Она больше не пыталась скрыть дрожь. - Мой дом… его больше нет. А отца… его убили.. Я даже.. не попрощалась.. Слова вырвались наружу, обжигая горло, и вместе с ними хлынула слеза, которую она тут же яростно стерла. Она ненавидела эту слабость. Ненавидела этого гнома. Ненавидела весь мир. Громбар замолчал. Он смотрел на сломленную, но все еще гордую девушку, на ее горящие от слез и ярости глаза. Он видел правду в них, а правда - тоже товар. И стоит она дорого. Он барабанил пальцами по столу, прикидывая риски и прибыль. - Двадцать.. - наконец произнес он. - И это только потому, что за краденый товар от дочери убитого лорда могут спросить строже, чем обычно. Беру на себя риск! Кармин хотела возразить, но Элли ее опередила. Она смотрела на серьги, прощаясь с ними. - Мы согласны.. - выдохнула она. Гном сгреб серьги в мешочек. Движения его были выверенными. Он отсчитал ровно двадцать золотых, составив их в аккуратный столбик, и пододвинул его к краю прилавка. Сделка была завершена. Пальцы Элли, тонкие и грязные, потянулись к монетам. Когда до них оставался всего дюйм, палец гнома тяжело опустился на верхнюю монету, преграждая ей путь. Он поднял на Элли взгляд. Впервые он смотрел не на клиентку, не на оборванку, а на девушку, которая по видимому, все потеряла. Он видел сотни лжецов, пьяниц и воров, их глаза были мутными или бегающими. Но её глаза хоть и были уставшими, смотрели прямо, не боясь его взгляда. Гном ничего не сказал. Кармин за спиной Элли напряглась. Он молчал, его взгляд был прикован к руке девушке - к обломанным ногтям, к въевшейся грязи, к тому, как она вздрагивала. Тишина в лавке стала плотной, звенящей. Затем, не убирая пальца с золота, с неожиданной быстротой он сунул руку под прилавок, но не в кассу, а в свой личный, засаленный кошель. Не глядя, он высыпал на прилавок горсть серебра и меди рядом с золотом. Только тогда он убрал свой палец, освобождая деньги. - Это... на первое время.. - буркнул он, тут же отворачиваясь и принимаясь демонстративно протирать какую-то склянку. Он не хотел видеть ее реакции. - Не хватало еще, чтобы вас прирезали в первой же подворотне при попытке разменять золото на хлеб. Мне такая слава ни к чему.. Элли смотрела на монеты и медленно сгребла деньги в ладонь. Она развернулась, чтобы уйти. Кармин последовала за ней, бросив через плечо последний изучающий взгляд на сгорбленную спину гнома. Уже у самой двери Элли остановилась и, не оборачиваясь, произнесла тихим, но твердым, как сталь, голосом: - Я за ними вернусь.. Обещаю. Громбар лишь хмыкнул им вслед, но когда массивная дверь за ними закрылась, он на всякий случай задвинул тяжелый засов. Когда тяжелая дверь лавки закрылась за ними, между девушками повисла тишина. Кармин задала быстрый, ровный темп, за которым Элли не успевала. - Спасибо, что сдержалась.. - тихо сказала она, ускорив шаг и поравнявшись с подругой. Кармин издала короткий, горький смешок, не поворачивая головы. - Сдержалась. Хотя этому малявке не помешала бы легкая встряска для улучшения коммерческих навыков.. В ее голосе не было огня, лишь холодный металл и усталость. - Зато теперь у нас есть деньги.. Это главное.. Кармин бросила короткий взгляд на скромный кошель, висевший у Элли. - Да. Деньги.. Больше они не разговаривали, пока не нашли скромную гостиницу. Кармин все сделала сама: договорилась с хозяином, бросила на стойку несколько монет из тех, что жгли ей пояс, забрала ключ. Ее движения были точными и экономичными, но лицо оставалось непроницаемой маской. В их маленькой комнате под крышей она сперва проверила замок на двери и ставни на окне. Лишь убедившись, что все в порядке, она повернулась к Элли. - Тебе нужно отдохнуть. И горячая ванна.. - она протянула Элли свежее полотенце с тумбочки. - Я пройдусь, нужно осмотреться.. Не дожидаясь ответа, она вышла. Оставшись одна, Элли села на край кровати, чувствуя, как силы окончательно покидают ее. А Кармин шагала по вечерним улицам, вдыхая прохладный воздух. Она чувствовала гнев, который горел у неё внутри, как раскалённые угли. Но злилась она не на гнома. Она злилась на себя. На то, что Элли пришлось отдать подарок - единственную ниточку, связывавшую её с прошлой, мирной жизнью, - чтобы заплатить за их ошибку. За её ошибку. Её пальцы бессознательно сжимались в кулаки. Мысли о том, с каким лицом Элли снимала серьги, ходили по кругу, не давая покоя. Кармин шла по улице, почти не глядя по сторонам, и остановилась только на перекрестке, пропуская громыхающую телегу. И вот в эту вынужденную паузу ее рассеянный взгляд случайно зацепился за витрину. Это была не большая ювелирная лавка, а скорее маленький магазинчик местного ремесленника. Среди множества грубоватых огрских амулетов и простых медных украшений ее взгляд выделил одну вещь. Небольшой, но удивительно изящный для такой глуши браслет из тусклого серебра. В простое плетение был вплетен один-единственный, гладко отполированный рекой темный камень. Она простояла так с минуту, просто глядя на него. Потом заметила ценник: две серебряные монеты. Кармин горько усмехнулась своим мыслям. Две монеты. Именно столько у неё было в носке. Сама идея была нелепой. Это было ничто по сравнению с тем, что отдала Элли. Просто пыль. Подарить такое после потери настоящего сокровища - не будет ли это выглядеть как издевательство? Но... это было хоть что-то. Действие. Попытка не сидеть сложа руки, пока чувство вины грызет изнутри. Решив, что неловкость от такого подарка все же лучше, чем бездействие, она шагнула внутрь. Молча указала на браслет, протянула две монеты. Продавец, не задавая вопросов, завернул покупку в кусок мягкой ткани. Спрятав сверток в карман, Кармин медленно направилась обратно в гостиницу. Острый гнев действительно немного отступил. Улицу уже заполнила зябкая вечерняя прохлада, когда из теней скользнули фигуры. Их действия были настолько быстрыми и синхронизированными, что она лишь почувствовала, как сильные руки сжимают её тело, прежде чем успела понять, что происходит. Мешок был накинут ей на голову, отрезая видимость и погружая её в абсолютную тьму. Сердце забилось в груди, она пыталась бороться, но её движения были ограничены жесткой хваткой. Её потащили по земле, затем по каменным ступеням, и гулкое эхо шагов в замкнутом пространстве усиливало чувство беспомощности. Тяжёлая дверь с пронзительным скрипом распахнулась, и Кармин грубо толкнули. Она рухнула на жесткий пол, чувствуя, как острые грани каменных плит впиваются в колени. Мешок, скрывавший ее лицо, резко сорвали. В глаза ударил тусклый, но достаточный свет, чтобы разглядеть. Перед ней, огромный как ожившая скала из легенд, стоял огр. Его кожа, цвета старой меди, была изрезана шрамами. Лицо застыло в выражении холодного, хищного презрения. А грудь его пересекала тяжелая цепь из отполированных до блеска клыков - вероятно, трофеев, добытых в давних битвах. Эти клыки казались продолжением его собственного хищного оскала. - Надо же.. - его голос пророкотал, как обвал в горах, заставляя стены вибрировать. - Поглядите, кого принесло… Блудная воровка вернулась на место преступления.. Кармин с трудом сглотнула, чувствуя, как липкий холод пробегает по спине. Но на губах, несмотря на дрожь, появилась кривая, наглая усмешка. Она подняла голову, встречая его взгляд. - Если бы у меня был выбор, Торок.. - прошипела она, и ее голос, хоть и был глухим, звучал как сталь. - Поверь, твоя унылая физиономия была бы последней в списке тех, кого я хотела бы видеть. Один из огров-стражников за её спиной угрожающе зарычал, обнажая клыки, но Торок лишь сделал еле заметное движение рукой, останавливая его. Он медленно шагнул ближе, и его огромная тень полностью поглотила Кармин, обволакивая холодом. - Ты втёрлась в доверие к моей Элире.. - его голос стал ниже. - Использовала её доброту. Думала, мы не заметим пропажи магического фолианта? - Ошибки прошлого, Торок.. - Кармин даже не моргнула, встречая его взгляд. - У всех они есть. Или огры рождаются святыми? Клык на цепи Торока слегка стукнулся о его собственную грудь, когда он скрестил массивные руки. - Святые не пытаются воткнуть тебе нож в спину.. - отрезал он, подзывая к себе верных огров. - Ты вернулась, но не думай, что я забуду. За твоё предательство ответишь вдвойне. Горячая вода смывала грязь и усталость, и на несколько минут пар, обволакивающий ее, создал иллюзию безопасности, кокон, в котором не было ни страха, ни потерь. Но как только она вышла из ванны и промокнула кожу грубым полотенцем, реальность вернулась. В комнате было оглушительно тихо. Пусто. Кармин не вернулась. Элли подошла к мутному зеркалу над умывальником. Из него на нее смотрела незнакомка: худая девушка с огромными, испуганными глазами и все еще красными от слез веками. Она коснулась своего отражения. - «Принцесса…» - слово прозвучало в ее голове как насмешка. Она вспомнила Кармин. Вспомнила ее лицо в лавке гнома - жесткое, злое, но без единой слезинки. В лесу, когда они голодали. После боя. Кармин никогда не плакала. Она просто сжимала зубы и шла дальше. А она плакала. Постоянно. Тишина в комнате стала давить на уши. - Ну и где ты? - шепот сорвался с ее губ, прозвучав чужеродно и жалко. Она обернулась, словно ожидая увидеть воительницу за спиной. Но комната была пуста. - Просто задержалась… остыть.. - сказала она громче, пытаясь убедить саму себя. - Она вернется.. Но тишина в ответ лишь усиливала тревогу, тонкой иглой впивающуюся в сердце. Элли обняла себя за плечи. Но это было не то - её собственные руки были холодными, тонкими. Не как руки Кармин: крепкие, уверенные, обещающие защиту. Она села на край кровати. Что бы она делала сейчас, будь она одна? С самого начала. Продала бы серьги? Нет, ее бы просто ограбили и убили в первой же подворотне. Она бы не дошла до лавки гнома. Не дошла даже до леса.. Эта мысль была парализующей. Она поняла, что зависит от Кармин не только как от щита. Она зависела от ее уверенности. От ее молчаливой силы. От того, что та никогда не плакала. Кармин была тем стержнем, который не давал ей окончательно сломаться. И сейчас этого стержня не было рядом.