Том 1. Возвращаться хорошо живыми

Уроборос удовлетворенно окинул свою работу взглядом винных, отмеченных тьмой, глаз. Десяти минут должно хватить чтобы попасть в список, но сил это отнимет… лежать ему после пластом ещё сутки. Стоит ли оно того? Мужчина откинул обугленную палку куда то в пустой угол. Конечно не стоило. Есть столько способов попасть в Хогвартс и выкрасть портрет Мерлина, столько возможностей научиться новой магии. Только ему хотелось именно в школе. Опыт обучения среди группы, а не один на один с учителем — это что-то новое, в чем ему было отказано в далеком прошлом. Он хотел этого для себя. К тому же будет куда проще влиться в здешнее время именно из школы, обучаясь и «взрослея» с новым поколением. В общем — в его идее одни плюсы. О минусах он думать не будет, в конце концов они не настолько существенные чтобы поколебить его уверенность в собственных действиях. Да и что сейчас рассуждать когда ещё неизвестно, получится ли? Был за ним такой грешок — делать, основательно не обдумав свои действия. Вот вспыхнула идея — её тут же нужно осуществить, а о последствиях можно и позже подумать. Решение попробовать поступить в Хогвартс одно из таких спонтанных желаний. Ну, как спонтанных — скорее это было краткое желание пятнадцатилетнего юноши, который большую часть своей жизни провел в изоляции от сверстников и других детей, пойти в школу магии. Сейчас он был взрослым, но вот этот импульс, это хочу, никуда не делось. Вот не нужна ему эта школа, совсем не нужна, а душа просит. — Принесли? — и да, как так получилось что он находится в окружении гоблинов? Да это сейчас не так важно. Важно понять, что он вообще здесь делает и почему не умер? Последнее, что он помнит, так это чертову стрелу в груди, а потом чернота и отголоски чужих голосов. На этом всё. То что он получил письмо от Мерлина, означает, что именно он как-то спас и помог сохранить жизнь. Но зачем? Они никогда не были друзьями, что бы там Мерлин не говорил. Темный и светлый маг — что за моветон? Но опять-таки, он отходит от сути. Сохранение жизни в теле, так ещё и на столь долгий срок — явно магия далеко не светлая. Возможны были жертвы, по крайней мере для всех тех ритуалов которые знал сам Уроборос. Один из самых распространенных — забрать годы жизни у другого человека. Чем больше людей, тем дольше жизнь, но там есть свои нюансы. А именно — за каждую жизнь ты расплачиваешься частичкой собственного благоразумия и магии. Дольше жизнь — меньше сила. А если сил изначально нет, то ритуал пойдет так, что именно твои годы уйдут к жертвам. И это самый известный ритуал, Уроборос знает и другие, и они ничем не лучше и гуманнее. Так что дело странное. Кто-то попытался сохранить ему жизнь, Мерлин не успел прервать ритуал и просто оставил все как есть? Ну, звучит логично. Не сам ведь светлый маг провел столь темный, кровавый ритуал. Его бы сразу на плаху отвели, а существование стерли бы из умов людей. Такой скандал бы был! Уроборос почти желал чтобы все именно так и было. Но видя некое благоговение на сморщенных лицах гоблинов при имени Мерлина, надежды быстро разбились. Ну и к черту. Возвращаясь к тайне его возвращения: почти умер в тысячных годах и очнулся в двадцатом веке. Уму непостижимо. Голова аж болеть начинала, так что лучше оставить эти размышления до тех времен, пока он не найдет в Хогвартсе портрет Мерлина. — Мистер Уроборос? — скрюченные пальцы гоблина сжимали маленький бутылек с прозрачной водой. — А? — мужчина тряхнул темной гривой волос. — Благодарю, — с этими словами он взял бутылек и отпил ровно половину, после чего отставил остатки за предел рунического круга. — Так, попрошу вас всех выйти и закрыть двери. Одиннадцатилетний я только что пережил шокирующее событие смерти своей семьи, так что мне бы не хотелось чтобы всех вас убило случайным всплеском магии. «Ладно, — решил он, отбрасывая последние сомнения. — Раз уж я пережил собственную смерть, значит, могу позволить себе пару глупостей. Начинаем». Мужчина оглядел пространство вокруг и нахмурился. Пустая картинная рама его смущала. Что-то в ней было неправильное: — Знаете, заберите пока полотно и живую воду. Ни за что не открывайте двери. Назад войдете спустя одиннадцать минут. Ни секундой раньше. — Мистер Уроборос! — Вперёд выступил Гринготт, и его дорогие одежды зашелестели от возмущения. Каждый палец украшало по перстню, и казалось, все камни на них поблёкли от дурного предчувствия. — В контракте, конечно, упоминается «содействие», но я надеюсь, вы не будете злоупотреблять! У нас не благотворительная организация, а живая вода и так стоила недешево. Маг нахмурился, словно профессор, выслушивающий неверный ответ старательного, но туповатого студента. — Просветите меня, многоуважаемый. Могу я взглянуть на этот легендарный контракт? Всё-таки, я являюсь… гм… его движимым имуществом. Скорчив гримасу, глава банка вручил ему на вид ветхий свиток. Документ явно был зачарован на вечность — за время от первой подписи сменилась не одна династия, а он всё ещё выглядел как новенький. «Посодействуйте во всем, что потребуется». — Крайне размыто, — проворчал Уроборос. — Мерлин всегда отличался многословием. Он физически не мог оставить всё в одном предложении. Тут что-то не так. Маг вспорол покрывшуюся корочкой ранку на пальце и вновь капнул кровью на бумагу. С усмешкой он наблюдал за проявлением новых слов, в то время как Гринготт, казалось, посерел на пару оттенков, понимая, что контракт уже подписан, независимо от того, что там было скрыто под чарами. «Здравствуйте Уроборос, Вам пишу я, Черный Рыцарь, внук короля Артура через Тома Линкольна. Не знаю говорит ли это Вам что-либо, но все же. Я являюсь тем, кто позволил гоблину начать свое дело на законных основаниях на территории магической Британии. И в моем праве просить об обязательной услуге от владельца банка и всех его последующих заменах. К своему стыду, я не могу быть полностью уверенным в гоблинах, поэтому полный текст обязанностей пишу под чарами сокрытия, но общую картину оставляю на виду. Вам наверно интересно почему я это делаю? Мне, если честно, тоже. Все что я знаю — так это то, что это просьба моего деда. А его просил сам магистр Мерлин. О подробностях Вы сможете узнать только у него. Меня, к сожалению, так и не посвятили во всю эту историю с Вашей незаконченной смертью и возможном воскрешении. Наказали только: обеспечить безопасность и стабильность (дословно). Хоть и отдаленно, но зная кем Вы являетесь, мне кажется, что в безопасности нуждаются окружающие. Но кто я такой чтобы судить и оспаривать просьбы магистра? Я отвлекся и отошел от темы.» Маг пробежал глазами вступление, пропуская пространные рассуждения о своей сомнительной репутации, пока не дошёл до сути: «Полный текст контракта выглядит так (составлен самим магистром Мерлином, и дословно записан мной): Посодействуйте во всем, что потребуется: будь то деньги, связи или время. Не откажите в безопасном месте, полезной информации и прочей помощи. (в разумных пределах) Откажите в случае если это будет стоить насильно отнятой жизни. (вариативно) Откажите в случае если просьба имеет слишком высокую цену и может навредить банку. (финансовом или физически) Откажите если просьба посягает на легитимность гоблинского народа. Не поддавайтесь на явные капризы, он хорошо умеет обосновывать и придумывать причины почему ему нужна любая вещь которую он захочет. (человек он азартный) ОТКАЖИТЕ если он предложит создать армию. (!!!)» Уроборос недовольно фыркнул, чуть сминая пергамент: — Тебя когда-нибудь лишали мечты? Гринготт недоумевающе наклонил голову к плечу. — А вот меня только что лишили, — с трагическим пафосом заключил маг, тыча пальцем в пункт про «капризы». — Лишили фундаментального права на спонтанные, слегка безрассудные и потенциально разрушительные идеи! Это дискриминация по хобби! «Если Вы согласны с условиями, прошу поставить магическую подпись в специально отведенном квадратике в конце. До тех пор пока Вы этого не сделаете, гоблины Вам ничем не обязаны. На этом я заканчиваю свое крайне длинное письмо. Я все ещё недоумеваю чем Вы заслужили свой второй шанс, но, думаю, магистр знает что делает.» Маг покачал головой и с раздражением оставил кровавый след в отведенном месте. Свиток вспыхнул ослепительным золотым светом Древней Магии, и на запястье Уробороса и Гринготта проявилась изящная, похожая на татуировку, вязь. Одновременно по всему банку, от главных залов до самых дальних кладовых, гоблины-служащие с удивлением и ужасом обнаружили у себя на руках бледные, едва заметные версии того же знака. — Что Вы-?! — Гринготт с ужасом уставился на свою руку. Широкий рот расплылся в оскале, но не успел он начать гневную тираду, как ему в лицо прилетел злополучный документ. Уроборос скучающе махнул рукой, отчего все присутствующие в хранилище вылетели за его пределы, туда же отправился пустая рама и бутыль с живой водой. После двери закрылись, но мужчина успел напоследок напомнить об одиннадцати минутах, отчего ручная вязь на запястье главы банка проявилась с легким свечением. Просьба посчиталась разумной и необременительной самой магией. Не исполнить было нельзя. Гринготт сжимал в дрожащих руках злополучный пергамент, с ужасом представляя, на что обрек себя, своих сотрудников и будущие поколения. Его взгляд бегал по строчкам, а лицо меняло оттенки от цвета свежего пергамента до зеленоватого, под цвет униформы младших кассиров. Однако, добравшись до пунктов, дарующих право на отказ, он смог немного выдохнуть. Лазейки были! Главное — формулировать отказы грамотно, с отсылками на конкретные пункты и с приложением финансового обоснования. Банк не разорится. Надеюсь. Крюкохват, заглянув через плечо начальника, удивлённо поднял брови, упёршись взглядом в последний пункт: — «Армия»?.. Ага, вот о какой «мечте» он говорил. Что будем делать, сэр? Гринготт медленно обвёл собравшихся гоблинов тяжёлым, многообещающим взглядом прокурора перед оглашением приговора. — Во-первых, — его голос прозвучал зловеще тихо, — если кто-то за пределами этого подвала узнает о деталях контракта, виновный будет лично сопровождать нашего… «постояльца»… в его походе за живой водой на дно Северного моря. Без акваланга. Во-вторых, оказываем помощь строго в рамках, прописанных этим документом. Ищем любые лазейки, цепляемся за каждую запятую! Я всегда знал, что магам доверять нельзя! Но чтобы провернуть такое… Мой предок должен был догадаться что не все так просто с безвозмездным вкладом в банк! — Нужно просто надеяться, что его безумный план сработает, — словно сам с собой, пробормотал Крюкохват, потирая подбородок. Гринготт повернулся к нему с таким видом, будто тот только что предложил перейти на бартерную систему: — Развивай мысль, — велел он, и в его голосе послышался хруст будущих костей. Крюкохват, почувствовав на себе вес всеобщего внимания, нервно кашлянул: — Ну, смотрите… Если ритуал сработает и Хогвартс его примет, наша задача сводится к закупке мантий, котла и этой… этой палочки на семь лет, плюс организация летнего отдыха. По сути, мы — богатые спонсоры. Дорого, но предсказуемо. Если же план провалится… — гоблин сглотнул, — …нам придётся нанимать ему частных репетиторов по всей этой ихней современной магии. И содержать его до тех пор, пока он не получит все возможные аттестаты. А учитывая его… э-э-э… любознательность и пробелы в знаниях, обучение может затянуться на неопределенный срок! И магия контракта будет на его стороне, ведь формально он будет «учиться», а не бездельничать! Работу без «образования», чтобы не подпортить репутацию банка, мы ему не предоставим. Так что… — Крюкохват сделал паузу для драматизма, — …гораздо выгоднее, чтобы этот ритуал удался. Пусть он станет проблемой директора Дамблдора на семь лет. После сдачи Ж.А.Б.А. мы сможем сплавить его в подмастерья к какому-нибудь смельчаку, и тогда он снова перестанет быть нашей головной болью. А получив все корочки, он официально станет «трудоспособным магом», и мы, наконец, сможем на законных основаниях перекрыть финансовый кислород. Глаза Гринготта заблестели, как у дракона, нашедшего клад без охраны. В его голове уже зажужжали счётные механизмы, просчитывая экономию: — Гениально! Просто гениально! — прошипел он. — Кто-нибудь, засеките одиннадцать минут! Точнее в секундах! — Затем он повернулся к Крюкохвату и возложил ему на плечи руки, словно посвящая в рыцари. — Крюкохват, отныне вы — персональный куратор Хранилища №1 и всего, что… э-э-э… из него изволило выйти. Поздравляю с повышением. И вот ваш первый рабочий инструмент, — он с торжественным видом вручил гоблину ту самую бутылочку с остатками живой воды. Собратья по несчастью злорадно, но без особого энтузиазма, похлопали. Они все были в одной лодке, которая внезапно дала течь и взяла курс на водоворот безумия. Работа в Гринготтсе была пожизненной, и контракт лишь напомнил им об этом со всей жестокостью. Новоиспечённый куратор тихо и безнадёжно пискнул, глядя на бутылку в своих руках, как приговорённый — на топор. Инициатива, чёрт побери, действительно наказуема. И почему его так потянуло блеснуть интеллектом именно сегодня?!