Том 1. Возвращаться хорошо живыми

— Чёртов Мерлин… Чёртов Благочестивый Король… — прошипел Уроборос, прикусывая до боли нежную кожу на запястье. Резкое движение — и плоть рассеклась, выпуская ручейки багровой крови. Капли, тяжелые и густые, словно ртуть, упали на камень, жадно впитываясь в линии рунического круга. Тот отозвался, вспыхнув алым, пульсирующим светом. Пламя свечей по углам хранилища взметнулось к потолку и разом погасло, захлебнувшись собственной тенью. Полумрак наполнился тревожным, живым биением магии. Мужчина шагнул в эпицентр сияния, с силой сомкнув веки, пытаясь скрыть исходящий из-под них багровый отсвет. Ритуал был ему знаком — он проводил его лишь раз, и то, ценой почти что жизни, сумел подменить себя на минуту. Тогда его спас учитель. Сейчас спасать было некому. Десять минут в аду прошлого стоили всего его магического резерва, даже с учетом живой воды. Шутки со временем всегда заканчивались плохо. Оставалось надеяться на собственное умение и на пресловутую халатность служащих Хогвартса, которых вряд ли озаботит лишнее имя в списках. — Что ж, — хрипло выдохнул он, — исходные условия бывали и похлеще. Руны пылали так ярко, что отбрасывали на стены пляшущие кровавые тени. Воздух загудел, заставляя вибрировать кости. — Per Portam Temporis Aeternam, Spatium Infinitum Transitus Moveo! — его голос, низкий и властный, разрезал натянутую тишину. — Vetustas et Futurum Coniungo, Iter Meum Inceptum Est! С каждым слогом из него вытягивали жилы, высасывали душу. Магия бушевала вихрем, рвала одежду, хлестала по лицу невидимыми плетьми. Со всех сторон накатывал шепот — не язык, а сам звук безумия и отчаяния. Голоса тех, кто не справился, тех, кого время стерло в порошок. Они умоляли, предостерегали, проклинали. Остановиться. Нужно было остановиться. Но азарт — его старый порок — уже вцепился в горло. Его жизнь и так сделала немыслимую петлю: от верной смерти от отравленной стрелы — к пробуждению в ящике спустя эпохи. Он был ходячим трупом, живым артефактом. Что терять? Если не выйдет — он просто вернёт долг природе, закончив здесь и сейчас. Какая разница? — Sic Fiat, Sic Transit, Tempus Meum Est! С последним словом круг взорвался слепящим алым светом, поглотив его фигуру. Камень под ногами вздрогнул. Пространство и время, прорванные в одной точке, с грохотом схлопнулись. А затем, в центре задымившегося круга, возник он. Мальчик. Хрупкий, исхудавший, с лицом, испачканным сажей и слезами. Его руки, тонкие и бледные, были в пепле. В спутанных волосах — опаленная паутина. Он смотрел перед собой невидящим взором, в котором догорали последние искры того, что когда-то называлось детством. В пальцах он сжимал обугленные нити — все, что осталось от платья матери. Сил на слезы не было. Только пустота. Глухая, всепоглощающая. Десять минут. Десять вечных минут он простоял не двигаясь, в тишине, нарушаемой лишь треском догорающих балок где-то наверху. Но тишина внутри медпенно сменялась. В глубине потухших глаз разгорался новый огонь — не разрушающий, а холодный, стальной. Обещание. Обещание мести, которая созреет и выстрелит, даже если на это уйдет сто лет. На его изможденном лице проступила ухмылка — жуткая, недетская гримаса, полная ненависти и решимости. И он исчез. На его месте, с глухим стуком об камень, рухнуло тело Уробороса. Воздух с силой ворвался в легкие, пахнущие гарью и смертью. Он задыхался, его рвало черной, вязкой кровью. Кончики волос тлели, кожа пылала, будто и впрямь опаленная тем давним пламенем. Все тело ломило, каждый мускул кричал от непереносимой усталости. Но физическая боль была ничто по сравнению с душевной. Он совсем не учел, что просто свалится ничком как только переместиться в прошлое. Все что он мог, так это наблюдать как огонь подбирается все ближе и окончательно поглощает иссохшие тела его родителей и семьи. Это были ужасные десять минут. Все было так, словно ему вновь одиннадцать и он маленький, беспомощный, не способный что либо сделать. Глаза горели не только от сухого воздуха, и красными были не от лопнувших капилляров и их естественного, благодаря темным ритуалам, цвета. Мужчина повернул голову и уткнулся щекой в холодный пол. Он устал и истощен не только физически. Куда больше морально. Пережить во второй раз худший день в своей жизни, тот самый, который куда страшнее момента собственной смерти… Не рассчитал он, облажался по крупному. Тихий стон сорвался с окровавленных губ. Холодный камень приятно холодил кожу и позволял остудить голову. Больше ни в жизни. Он мог легко и просто умереть за эти чертовы десять минут, и неизвестно от чего быстрее — от истощения или пламени. Ни один из вариантов не был безболезненным и приемлемым. Тяжелые двери хранилища медленно приоткрылись и краем глаза маг заметил знакомого гоблина с заветным бутылёчком в руках. К счастью, ничего говорить не пришлось. Гоблин понял что от него требуется без намеков и просьб. Как только живая вода коснулась губ, Уроборос почувствовал, как по его изможденным сосудам разливается живительный холодок. Он сделал жадный глоток, и облегченная улыбка тронула его окровавленные губы. Силы возвращались, медленно, но верно, словно прилив, поднимающий севшую на мель лодку. Вскоре он уже мог стоять, хоть и пошатываясь на дрожащих ногах. — Итак, — его голос все еще был хриплым, — сколько обычно ждут этого… знакового письма? Крюкохват, нервно теребя манжеты своей безупречной форменной рубашки, лишь пожал плечами: — Мне это неизвестно. Гоблины в Хогвартс не ходят. Наша академия находится глубоко под землей, и в программе, скажем так, больше бухгалтерии, чем защиты от темных искусств. Уроборос хмыкнул. Определенно, нужно было разобраться в новой политической карте этого мира. Кто у руля? Кому стоит наступить на горло? В его времена все было просто: постоянные войны, интриги и заговоры. — Кстати, о войнах, — оживился он. — У вас тут сейчас кто-нибудь воюет? Или все погрязли в этом вашем… этике? — Последняя крупная война закончилась одиннадцать лет назад, — бесстрастно констатировал гоблин, всем видом показывая, что магические разборки его мало волнуют. — И если ваш план сработает… то на первом курсе вы будете учиться бок о бок с героем той войны. Уроборос с интересом наклонил голову, как сорока, учуявшая блестящую безделушку: — Ребенок? Это что же за бестолковый проигравший такой нашелся, если его одолел младенец? — Говорят, мальчик сумел отразить одно из непростительных заклятий — Аваду Кедавру — обратно на нападавшего. — Любопытно, — протянул маг, одобрительно кивая. В его глазах мелькнула искорка профессионального интереса. — Я в том списке запрещенного видел три «непростительных»… В мое время их еще и в проекте не было. Хотя, Круциатус… он до боли напоминает гибрид нескольких пыточных чар, которыми баловались мои… ммм… старые знакомые. Да и звали одного мага Круц… Забавное совпадение. — Да уж… — неуверенно протянул Крюкохват. — Очень забавное. — Он, в общем-то, был неплохим парнем, — задумчиво продолжил Уроборос, глядя в потолок. — Любил, конечно, поупражняться в пытках на живых людях, но у кого нет своих маленьких слабостей? Вряд ли он был способен объединить несколько чар в одно мощное заклинание — туповат он был, как валун. Гоблин тактично промолчал. Ему не хватало ни смелости, ни желания комментировать столь откровенные признания. — Хотя, он не один такой энтузиаст, — внезапно оживился Уроборос, постукивая пальцем по губе. — С ним всегда вертелся тот юнец… как его… Иоанн, кажется… — Его глаза вдруг расширились, а руки застыли в воздухе. — Погодите-ка… Учитывая, как они тогда шептались о каком-то «новом великом проклятии»… Возможно, это не такое уж и совпадение. Кхм… — Учитывая, что для активации заклинания нужно произнести «Круцио», — сухо заметил Крюкохват, — то да, совпадением здесь и не пахнет. Маг что-то невнятно пробормотал и, оттолкнувшись от стены, медленно осел на пол. Стоять все еще было тяжело, а уж о колдовстве не могло быть и речи — он не самоубийца. Телу требовалось время на восстановление. Но сколько? — Тебе разве не нужно вернуться к своим… банковским делам? — спросил он, глядя на все еще нервного гоблина. — Мне поручили особую задачу — курировать ваше хранилище, — ответил Крюкохват, оставаясь на месте. — На сегодня я освобожден от работы с… обычными клиентами. — Значит, это… — Уроборос ленивым жестом обвел пустые стены, закопченный пол с руническим кругом и оплывшие свечи, — …мое хранилище? — Ваше. А также, как ни странно, магистра Мерлина, — Крюкохват успел за те одиннадцать минут ознакомиться с архивными записями. Со смертью первого, право единоличной собственности перешло к последнему. — Правда… — Гоблин критически оглядел практически пустое помещение. — Учитывая, что ящик вы разломали, все ваше имущество теперь сводится к пустому полотну в раме. Поздравляю. — Негусто, — протянул Уроборос, но на его лице появилась кривая ухмылка. — Хотя, признаюсь, бывало и хуже. Крюкохват уже собрался спросить, что именно он имеет в виду, как со стороны дверей донеслось возмущенное и мокрое «Уху!». В проеме, с неестественным для птицы негодованием, появилась совершенно промокшая сова. К ее лапке было привязано письмо, вымокшее насквозь. Крюкохват бросился к птице и, почти с благоговением, извлек из конверта несколько листов. — «Гибель воров» смыла все защитные чары… — пробормотал он, с облегчением отмечая, что текст почти не пострадал. Он протянул письмо Уроборосу. Тот взял его с видом человека, принимающего свою судьбу, какой бы нелепой она ни была. План сработал. Конверт был сделан из желтоватого пергамента, запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». На конверте было написано:

«Мистеру Уроборосу ______, угол Косого и Лютного переулков. Банк «Гринготтс». Хранилище №1».

Адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Оставалось лишь надеяться что адреса никто не видел. Это вызвало бы ненужные вопросы. — Прошу Вас, — листы незамедлительно перекочевали из гоблинской руки в ладони мага. Птица же улетела, даже не собираясь дожидаться угощения. Уроборос сел поудобнее, и уставился на два листа пергамента.

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер ______! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

ИСКРЕННЕ ВАША, МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА!»

Уроборос нахмурился на прочерк в приветствие. Так и должно быть? Но, черт возьми, у него получилось! Он принят! И либо заместителя директора не волнует прочерк, либо писала письмо не она! И что за орден Мерлина?

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»

Форма Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер № 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.» — Волшебная палочка? — Уроборос покрутил в пальцах список, словно это была какая-то диковинная грамота. — Неужто эти безделушки и впрямь прижились? Ну что ж, придется обзавестись. Так, и где нам надлежит отослать сей благостный ответ? — Я могу отправить сову из нашей внутренней совятни, — поспешно предложил Крюкохват, уже мысленно представляя, как бы поскорее выйти из этого подвала. — Прекрасно. А насчёт закупок? — маг ткнул пальцем в список, где с убийственной подробностью перечислялись «1 котёл (оловянный, стандартный размер №2)», «1 стеклянная или хрустальная фляга» и прочие, на его взгляд, откровенные мелочи. Гоблин едва сдержал вздох. Самое время избавиться от этой обузы: — Через неделю, — сказал он, стараясь придать голосу деловитость. — Банк выделит вам стартовый капитал, и вы всё приобретёте. Лично. Уроборос лишь кивнул, не удостоив этот план критики. Его больше волновал другой, насущный вопрос. — А обустроить тут угол для сна мы можем? — он с театральным жестом обвёл пустое хранилище. — Мне нужна кровать. И, пожалуй, столик. Ну и шкаф для мантий не помешает. Крюкохват замер, ощущая, как по его спине проступает липкий, холодный пот. Он медленно, с трудом повернул голову, боясь увидеть то, что уже чувствовал — легкое, но неумолимое свечение рунной вязи на своём запястье. Оно мерцало, словно дразня его, подтверждая: просьба признана «разумной». Отказывать — себе дороже. — Ме-бель? — выдавил он, и голос его предательски дрогнул. — В хранилище?.. Но это… это же… — Неблагопристойно? — с притворной грустью подхватил Уроборос. — Согласен. Но что поделать, если ваш гость, мягко говоря, не в форме, чтобы снимать апартаменты в городе. Да и зачем, если у меня есть своя скромная обитель? — Он широко улыбнулся, демонстрируя идеальные, и оттого еще более раздражающие, зубы. В глазах Крюкохвата проплыли зловещие видения: счётные книги, испещренные колонками трат, кричащие цифры, гневное лицо Гринготта… И всё это из-за кровати какому-то ожившему артефакту! — Я… мне нужно будет… составить смету, — прохрипел гоблин, чувствуя, как его профессиональная душа медленно умирает. — И получить одобрение… на закупку… предметов интерьера… для хранилища №1. — Не торопитесь, дорогой мой Крюкохват, — величественно промолвил Уроборос, с наслаждением растягиваясь на холодном каменном полу, будто на пуховом перине. — У нас с вами, похоже, впереди целая вечность. Или, по крайней мере, семь лет обучения. А хорошая кровать — залог успешной учёбы, не так ли? Гоблин ничего не ответил. Он просто стоял, сжимая в потных ладонях злополучный список для первокурсника, и тихо, про себя, проклинал тот день, когда его предок решил, что маги — это хорошие клиенты.