Том 1. Возвращаться хорошо живыми

Пустота. Абсолютная, всепоглощающая. Исчезли не только образы родных, учителя и туманная дымка — исчезло само пространство. Всё вокруг заполнил густой, непроглядный серый цвет, больше похожий на отсутствие любого цвета. Холод, пробирающий до костей, и полная стерильность — никаких запахов, никаких звуков, кроме собственного дыхания, которое странно замирало, не рождая эха. Уроборос посмотрел вниз. Под ногами не было ничего — ни опоры, ни ощущения падения или невесомости. Он просто… находился. Попытка подпрыгнуть не прояснила ситуацию: непонятно, переместился ли он куда-то или остался на месте. Исчез и вход — вернуться тем же путём оказалось невозможно. — Дела… Он нахмурился. Он говорит вслух или мысленно? — Покажись! Он точно чувствовал, как его губы шевелятся, но звук будто возникал где-то в другом месте. Или не возникал вовсе. — Не заставляй меня рушить всё вокруг. Клянусь, не было ещё ловушки, из которой я не нашёл бы выхода. Эта — не исключение. Пустота оставалась безмолвной. Стоять на месте было бессмысленно, и Уроборос шагнул вперёд. По крайней мере, он надеялся, что это было вперёд. Чувство движения отсутствовало, как и ощущение времени — даже внутренние часы, обычно чётко отмерявшие каждый миг, замолчали. Опять действует, не подумав. Вечная его проблема, справиться с которой мог лишь Учитель, да и то лишь находясь рядом. Стоило старику исчезнуть из виду — и всё, пиши пропало. Проблемы сами находили его, а Уроборос лишь подставлялся под удар. Анализировать причины такого поведения он и не пытался. Заглядывать слишком глубоко в себя было чревато — унынием, усталостью и горьким осадком сожалений. Он брел, казалось, вечность, вглядываясь в окружающую пустоту до рези в глазах. Ни-че-го. — Скучно… Так дело не пойдёт. Я пытался поговорить, но ты меня проигнорировал. Не вини меня в том, что случится дальше. Слизеринец поднял руку, и в центре его ладони начала формироваться тёмная сфера. Пространство вокруг тут же отозвалось, покрывшись паутиной мелких трещин с оглушительным хрустальным звоном. Ещё мгновение — и он оказался в кромешной тьме. Чего он, честно говоря, не ожидал. Помахав рукой перед лицом, Уроборос не увидел ровным счётом ничего — ни контуров пальцев, ни малейшего проблеска.

— Уходи.

Тёмный маг усмехнулся: — Наконец-то вышел на связь?

— Тебе здесь не место,

— чужой голос раскатился многократным эхом, искажаясь так, что слова едва можно было разобрать. Определить его источник было невозможно. — Я знаю. Но твоё существование пересекается с моими целями. Ты — осколок души, не так ли? Голос молчал. — Не заставляй меня проверять, сколько у этого зеркала уровней защиты. Первый, как ты заметил, я снял за полсекунды. Пустота снова сгустилась, но теперь её нарушал едва заметный поток холода, словно из щели в забытой склепе. Повинуясь этому ледяному дыханию, маг двинулся навстречу ему, надеясь, наконец, удостоиться внимания незримого хозяина этого места. Время утратило смысл, но в конце пути он увидел её — тонкую, зияющую трещину, из которой сочился тусклый, мертвенный свет. Одного импульса воли оказалось достаточно: расщелина с оглушительным хрустом разорвалась пополам, и тьма, словно разбитое стекло, осыпалась вниз и растаяла. За её пределами виднелся знакомый кабинет — путь к отступлению был открыт. Мгновенный порыв к свободе Уроборос подавил с железной волей. — Я с тобой ещё не закончил. Пространство взвыло и сомкнулось, погружаясь в абсолютную, беспросветную тьму, ещё более густую, чем прежде. — Значит, по-хорошему не хочешь… Что ж… Закрыть глаза в такой тьме было бессмысленным жестом, но этот ритуал помогал собрать волю в кулак. Вокруг не было ни малейшей магической вибрации, ни единой души на много миль. Но он знал — это обман. Уловка, чтобы он ушёл. — Не на того напал. С этими словами он шагнул вперёд, ведомый едва уловимым, но знакомым ощущением — холодной, древней тьмой, от которой кровь стыла в жилах, а по коже бежали мурашки. Чем ближе он продвигался, тем сильнее сжимался желудок. Подобное он испытывал давным-давно, при поднятии армии мертвецов во главе с могущественным личем. От той безжизненной орды так и веяло склепом, что вызывало оторопь даже у него самого, не то что у вражеских рыцарей. Те сдались почти сразу, а после — бросились в бегство. Догонять их Уроборос не стал, озадаченно размышляя, куда же деть неудачно призванную орду. Если бы кто-то проходил мимо, то увидел бы сюрреалистичное зрелище: сотни мертвецов, покорно роющих себе могилы и сколачивающих на скорую руку кресты. У некоторых даже были самодельные лопаты…

— Прекрати.

— Я хочу знать, что там. Уроборос ускорил шаг, чувствуя, как в груди закипает азарт. Он на подсознательном уровне знал, что найдет нечто грандиозное.

— Тебе это не нужно.

— С чего бы это?

— Философский камень не принадлежит тебе.

Тёмный маг чуть не споткнулся, хотя спотыкаться в пустоте было не обо что. Философский камень… Он здесь? Но он должен быть у Фламелей! Если он и правда здесь… Это же прекрасно! Идеальный повод для тесного, долгого общения. Он сорвался на бег. Возникнувший защитный барьер был пробит без всяких усилий, поскольку тот даже не был замечен, впрочем, как и все остальные линии защиты. Зеркало было не ровней Уроборосу, даже если и имело некий слепок сознания. Вот только пространство искажалось, коварно растягиваясь. Он бежал, напрягая все силы, но расстояние почти не сокращалось, будто он, безумец, пытался догнать собственное отражение в воде. Это было совсем не дело. Разбив еще один барьер. Уроборос застыл, широко раскрыв глаза.Резь от внезапного света, слезы, выступившие на ресницах — все это померкло, утратило всякое значение. Его окутали ощущения, каждое — отточенный кинжал ностальгии. Ветер, ласковый и настоящий, трепал его волосы и одежду. В легкие ворвался пьянящий, сладкий аромат цветущей яблони, запах его потерянного рая. И звуки… Боже, звуки! Дальний гомон детских голосов в игре, беззаботный лай собак, безумная трель птиц — симфония мира, который он похоронил в себе давным-давно. Дыхание перехватило, сердце сжалось в груди болезненным, тугим комком, забившись в непривычном, сбивчивом ритме. И он увидел это. Впереди, в конце пыльной тропинки, стоял он — одноэтажный каменный домик под старой деревянной крышей. Из трубы вился серый, живой дымок, а окна, распахнутые настежь, словно жаждали впустить в себя всю весну. Во дворе сушилось белье, колышась на ветру, а у крыльца нежилась знакомая кошка с надорванным ухом. Дымка. Мираж. Но такой бесконечно дорогой. Образ, столь же далекий, сколь и бесконечно любимый. Зеркало залезло в самую душу, в самое сердце его памяти, вытащив на свет самое сокровенное, самое незаживающее. Это была не иллюзия — это была пытка. Истязание прекрасным. И тогда прозвучал голос. Тот самый, что он носил в себе вечность, отзвук которого мог разбудить его среди ночи и заставить сжиматься от боли. — Уроборос! Голос, от которого застыла кровь в жилах. Голос, который он больше не надеялся услышать даже во сне. Гортань сжалась, и сам собой, тихий, почти детский, полный беззащитного изумления и надежды, вырвался ответ: — Мама?

***

Снейп мерил шагами кабинет директора, словно черная птица в клетке. Его мантия с тяжелым шуршанием волочилась по полу, создавая зловещий звуковой фон. Он игнорировал встревоженные взгляды коллег, полностью погруженный в собственное раздражение и беспокойство. Директор снял очки-половинки и устало потер переносицу. Из его глаз исчезла привычная искорка, лицо казалось осунувшимся. — Давайте еще раз систематизируем известные факты, — глухо произнес Дамблдор, откидываясь на спинку кресла. — Мальчик не покидал территорию замка. Однако даже домовые эльфы не знают о его местонахождении. В последний раз его видели на ужине две недели назад. После этого он направился в неизвестном направлении, и никто — ни портреты, ни призраки — не могут сказать куда. Он никого не предупредил, даже магистр Мерлин не в курсе. Словно испарился в воздухе. — Я проверил записи в библиотеке, — профессор Флитвик не отрывал взгляда от чашки с чаем, но за все время собрания так и не сделал ни глотка. — Последние запрошенные им книги — все до одной о Мерлине. До этого интересовался древнейшими семьями, затем переключился на Фламеля и снова на Мерлина. Остальное — сугубо учебная литература, но изученная с недетской глубиной. Профессор Спраут теребила край мантии, с которой осыпались засохшие комья земли: — Его табачная грядка полностью заброшена. Этот мальчик никогда бы не оставил свои растения без ухода. Для него это было… священнодействием. Минерва МакГонагалл молча стояла у двери, губы сжаты в тонкую белую нить. Она знала, что за дверью дежурят двое слизеринцев — Малфой и Забини, — требующие объяснений о судьбе своего друга. Слабая отговорка о том, что Уроборос уехал к семье, не убедила ни того, ни другого. Мальчики прямо заявили, что он — полный сирота, и если уж она лжет, то пусть делает это убедительнее. — От опекуна есть вести? — Снейп резко остановился посреди кабинета, его черные глаза впились в Дамблдора. Директор сначала отрицательно покачал головой, но затем неуверенно кивнул: — Учитывая, что письмо о зачислении пришло в банк, на ячейку номер один… — В кабинете повисло шокированное молчание. Сам Дамблдор был не менее ошеломлен, когда впервые обнаружил эту запись в магическом артефакте. — …то на наш запрос ответили гоблины. Они же попросили повременить с заявлением аврорам, сославшись на то, что мальчик и ранее исчезал на срок до двух недель. Что выглядит крайне сомнительно в текущих обстоятельствах. Даже их заверения, что ребенок жив и они отслеживают его состояние через некий артефакт, не внушают доверия. Завтра истекает отсрочка, и мы будем вынуждены пригласить специалистов по поиску. Что касается опекуна… по словам гоблинов, он в Африке на раскопках. Связаться с ним невозможно. — Как такое вообще возможно? — вспыхнула декан Гриффиндора. Ее глаза метали молнии. — Он несет ответственность за ребенка и должен быть на связи! И эти гоблины… — она фыркнула, но тут же смолкла под тяжелым взглядом Флитвика. — Если бы не их настойчивая просьба, следовало вызывать авроров в день пропажи! Мы упустили драгоценное время! Дамблдор поморщился от её резкого тона: — Тихо, Минерва, — его тихий голос заставил всех замолчать. В кабинете вновь воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерными шагами Снейпа. Флитвик продолжал смотреть в свою чашку, МакГонагалл скрестила руки на груди, а Спраут с ожесточением счищала грязь с ногтей. Ситуация была катастрофической: ребенок пропал в стенах школы, и его не могут найти уже более двух недель. Снейп на своем факультете распустил версию о том, что Уроборос уехал по просьбе опекуна, и этого хватило для большинства студентов. Но не для Драко и Забини. Те сразу почуяли неладное. Выяснилось, что за все время учебы Уроборос ни разу не упомянул о своем таинственном опекуне. О каком-то умершем учителе — говорил, и не раз. Но не о взрослом, ответственном за него сейчас. Северус строил небезосновательные предположения, что никакого опекуна не существует, а гоблины просто присматривают за мальчиком за отдельную плату — возможно, по просьбе того самого покойного наставника. Но хранилище номер один… Возможно, это нечто вроде переговорной для внутренних дел гоблинов? Пока это единственное более-менее логичное объяснение. — Судя по нашим общим воспоминаниям о том вечере, можно сделать вывод, что он куда-то торопился, — устало повторила Спраут давно известную всем информацию, но в ее голосе прозвучала безнадежная попытка найти хоть какую-то зацепку в этом хаосе. Снейп вновь остановился. Они все в воспоминаниях сконцентрировались только на Уроборосе, а если… — Северус, ты вновь хочешь посмотреть воспоминания? — Дамблдор проводил коллегу взглядом, пока тот опустил лицо в думосбор. Снейп вновь оказался в том вечере, и вновь первым обратил внимание на слизеринца. Тот с аппетитом, как и в любой прием пищи, ел свой ужин после чего застыл на мгновение, посмотрел в свою тарелку и в пару укусов закончил трапезу, оставив половину блюда несъеденной, чего никогда не бывало, после чего выбежал из зала. Мужчина вернул воспоминание на момент перед остановкой. Недовольный взгляд был направлен вперед, на противоположную сторону стола и чуть вправо. Снейп перевел туда внимание и нахмурился. Перед тем как вскочить, Уроборос смотрел точно на Поттера, который выглядел невыспавшимся и очень истощенным. Сейчас гриффиндорец был куда здоровее, но в тот вечер словно находился на грани обморока. Снейп вынырнул из воспоминаний и посмотрел на молчащих коллег: — В тот вечер, прежде чем убежать, он посмотрел на Поттера. Он выглядел недовольным, и словно что-то решившим. Дамблдор нахмурился, задумчиво запустив ладонь в бороду. Он явно уловил какой-то момент, раз уж вскочил из-за стола с ясным выражением лица. Директор выглядел напряженным и неуверенным, но все же у него словно появилась надежда: — У меня есть идея. С этими словами он стремительно вышел из кабинета, уходя таким быстрым шагом, что это был почти бег. Два мальчика за дверьми кабинета переглянулись и несмотря на шипение декана побежали следом, перебирая своими короткими ножками, в попытках не отстать. Их процессия, состоящая из директора, двух учеников слизерина и четверых деканов привлекала внимание всех встречных, но все попытки присоединиться были пресечены на месте строгими взглядами. Директор за рекордно короткий срок пересек половину школы и вошел в один из запертых кабинетов, применив высшее заклинание отпирающих чар. Внутри помещения находились различные артефакты, каждый из которых привлекал всеобщее внимание, но Дамблдор подошел к белой ткани. Резким жестом он сорвал ее, открывая взору зеркало. Учителя знали что это за артефакт, поэтому быстро задвинули двух мальчиков за спины. Директор же подошел вплотную и застыл, не зная что делать дальше. У него не было больше идей. Мальчик пропал в школе, он не пересекал барьер ни через один тайный лаз, ни на прямую. Так что, поскольку его не было ни в одном кабинете, не было в Выручай-комнате, и в парочке других тайных помещений, Дамблдор уже и не знал что думать. Помимо зеркала была еще теория, что Уроборос нашел Тайную комнату, но это столь же маловероятно, как и пропажа из-за зеркала. Но на данный момент других вариантов не было, так что стоит попробовать. Тянуть дальше уже некуда, если не найдут сейчас, придется сообщить аврорам, а оттуда и паника среди родителей. Этого бы хотелось всеми силами избежать. Маг направил палочку на зеркало но остановился. Какое заклинание использовать? Поисковое — у него нет биоматериала. Сканирующее — покажет просто в каком состоянии находится артефакт. Диагностирующее? Может сработать. Сначала не было ничего необычного, обычная матрица, такая же, какой он ее помнил когда только изучал зеркало, и Дамболдор был готов уже сдаться, признавая затею провальной, но… — Он там, — его тихий, еле дрожжащий голос подхватили удивленные вздохи за спиной. Рядом быстро оказался Снейп, тоже используя заклинание. Судя по его распахнутым глазам, он тоже почувствовал слабый отголосок магии мальчика. Она была сильно испорчена собственным фоном темномагического артефакта. — Как нам его оттуда достать? — мужчина протянул руку к стеклу, прикладывая к нему ладонь. — Директор, когда-нибудь вообще были прецеденты с исчезновением в зеркале Еиналеж? Дамблдор покачал головой: — Нет. Или я просто ни разу не натыкался на записи об этом. Помона всплеснула руками: — Что подобный артефакт вообще делает в школе?! Минерва кивнула в согласии, а Флитвик лишь задумчиво подошел ближе, тоже присоединяясь к диагностированию зеркала. — Я хотел изучить его и, после, предложить ввести в учебную программу ЗоТИ. Было ошибочно думать, что оно останется необнаруженным. Мальчики, стойте на месте и не смотрите, иначе будете ждать за дверью. Двое слизеринцев переглянулись и отступили ближе к двери. Они понимали серьезность ситуации и как бы им не хотелось заглянуть в зеркало, приходилось сдерживать любопытство. Драко поднял руку и погладил на запястье атласную ленту, с рунами на ней. Блейз отзеркалил действие: — Уроборос там? — Судя по всему — да, — Флитвик сделал еще пару пассов палочкой, не произнося заклинание. С каждым взмахом лицо его все больше мрачнело. — Боюсь нам не обойтись без мастера артефакторики. Но где его искать, да и ждать придется долго. — Может приведем сюда портрет Мерлина? — предложила Минерва. Блейз удивленно приподнял брови. — Неси, быстрее, — дал отмашку директор. Долго ждать не пришлось, все же Минерва была женщиной активной, так еще и умной. Поэтому вместо того, чтобы бежать самой, она просто поручила домовому эльфу принести портрет сюда. Судя по лицу Дамблдора, он сам до такого не додумался. — Где он? — Мерлин не стал размениваться на приветствия, и никого из взрослых это не удивило. За пару дней они твердо убедились в том, что портрет благосклонен только к юному слизеринцу, а общается с ними лишь из уважения к мальчику. Обижало ли это? Не особо. Всем давно известно: чем более одиозная личность, тем страннее у нее заскоки. То что Мерлин вообще говорит, уже чудо, особенно учитывая столетия молчания. — Это… зеркало? От него фонит темной энергией и я чувствую там Уробороса, — Мерлину хватило одного взгляда что бы определить. Директор отошел чуть в сторону, давая пространство портрету, который отлеветировали прямо к зеркалу. Голубые глаза на лице молодого мужчины расширились. Он завороженно смотрел в отражение, но вскоре, позволив себе маленькую улыбку, покачал головой: — Занятная штучка, — Мерлин задумчиво приложил ладонь к подбородку и кивнул сам себе. — Он точно там и он точно может выйти в любой момент, но… почему-то не выходит. Что это за артефакт? Я вижу надпись, и понимаю принцип работы, но мне нужен именно механизм его действия. Дамболдор покачал головой: — До сегодняшнего дня единственной функцией зеркала было показывать самые сокровенные желания, но теперь, оказалось, что артефакт имеет способность пропускать в свое подпространство. Могу сделать предположение, что внутри наши мечты принимают более реальный вид. Может, он дальше проживает свою жизнь в своих фантазиях. Мерлин цыкнул: — Плохо. Очень плохо. Он конечно умный, но… — светлый маг не продолжил фразу. — Обойдемся без «но». Какое-то время вокруг зеркала проходила бурная деятельность, маги махали палочками, цокали языками, обходили артефакт со всех сторон и качали головами. Мерлин тоже не оставался в стороне, переговаривался со всеми в комнате и просил эльфов принести определенные книги из запретной секции, порой сильно удивляясь, когда некоторых экземпляров в принципе не было в школе. Да и в мире тоже, если уж быть полностью честными. Маги за столетия сильно поредели информацию. Работа кипела и с каждым часом напряжение нарастало. Они знали где находится Уроборос, но вытащить его из темно магического артефакта не могли как бы не пытались. — Приложите меня вплотную к зеркалу, — вдруг сказал Мерлин. И как только его просьбу выполнили, случилось еще одно ранее невиданное событие. Портрет остался пуст, а зеркало чуть треснуло по краям. Дамболдор выглядел неоправданно напуганным, но быстро успокоился, видя, что повреждения не распространяются дальше. Теперь оставалось лишь ждать.