Голубым слова не давали.

Полумрак кухни в квартире Чимина казался почти осязаемым, словно густая, тяжелая ткань, наброшенная на все вокруг. Чимин замер, словно загнанный зверь, готовый в любой момент сорваться и бежать. Он чувствовал, как Юнги приближается, как его руки накрывают его тело. Юнги обнял его. Слабо, почти нерешительно, словно боялся сломать его. Чимин застыл, не двигаясь. Его сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Он боялся. Боялся Юнги, боялся его непредсказуемости, боялся его темного, израненного разума. Он знал, что Юнги – главарь самой жестокой группировки в городе, он монстр, испортивший жизнь многим. Он был одним из тех, кто испытал это на себе. –Чимин… – прошептал Юнги, его голос был тихим и дрожащим. – Прости меня… Слова эти, казалось, вырвались из самой глубины его души. Шепот, почти неразличимый, с робкой шепелявостью, словно Юнги боялся, что, сказав их громче, спугнет Чимина, и тот исчезнет, словно призрак. Чимин почувствовал, как дрожат руки Юнги, обвивающие его. Он уловил в его голосе не только раскаяние, но и страх. Страх потерять его. Это было немыслимо. Юнги, которого все боялись, боялся его, Чимина. –Я… я знаю, что ты меня ненавидишь, – продолжал шептать Юнги, его голос едва слышен. – И я это заслужил. Но… пожалуйста… не говори полиции. Чимин все еще не мог пошевелиться. Он чувствовал тепло тела Юнги своим телом, но это не успокаивало его. Наоборот, это вызывало еще больший ужас. Он не понимал, что происходит. Почему Юнги, его мучитель, вдруг просит прощения и умоляет? Чимин почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он не знал, что ответить. Он не мог простить Юнги, не мог забыть то, что он сделал. Но он видел, слышал его боль, видел его искреннее(?) раскаяние. И в его сердце начало зарождаться что-то новое. Что-то, чего он не мог объяснить. Что-то, что заставляло его сомневаться, что все так однозначно, как ему казалось раньше. Он медленно выдохнул, стараясь успокоить дрожь в теле. На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием Чимина и сдавленными шепотами Юнги, молящего о прощении. И в этом полумраке, в этой атмосфере поникшей грусти, между ними зарождалось что-то новое. Что-то, что могло стать либо искуплением, либо еще большей трагедией. Пак все ещё был в ступоре, пытаясь сосредоточиться на словах высшего. Очень плохо получалось, если честно, ведь старший говорил что-то, но Чимин не понимал, не верил. Как можно было поверить словам из уст Мин Юнги? Как можно было поверить фразе «ведь ты мне нравишься»? «Прости меня»? Чимин пришёл в себя и оттолкнул парня, пытаясь быстро найти и схватить нож, вот только его опередили. Нейтрал застыл, боясь сделать хоть какое-то движение, а холодное оружие уже было прижато к его шее, как и он сам к кухонному столу. Мин дышал огнем, прижимая лезвие к нежной коже, хотя недавно просил прощения и даже зародил маленькую надежду в груди Чимина. –Я любого убью. Убью каждого, кто хоть как-то связан с тобой. – резко и грубо добавил старший. Пак задышал часто, сильно нервничая и не веря в эти слова из поганого и гнилого рта. –Тебя нельзя любить... Нельзя... Юнги прижимает лезвие сильнее, тем самым причиняя боль, Чимин пискнул, а на шее проявлялся порез, где уже собирались капельки крови. Чимин закричал, но его тут же заткнули мокрым поцелуем. Это было неприятно, отвратительно, хотелось блевать. Он схватился за чужие плечи и всхлипнул, пытаясь оттолкнуть, но ничего не получалось. Новое и невероятное чувство вдруг погасло. Юнги только сильнее прижимал его, держа мертвой хваткой. Чимин не смог сдержать слёз, которые предательски потекли по пунцовым щекам. –Перестань, больно же! Из нижней губы Пака пошла кровь, а Юнги мокро целовал и кусал его, совсем не жалея - ему всё равно. Мин грубо сжимал, делал больно, пока ему не прилетело кулаком по морде от испуганного парня. –Зря... – рычит старший и готовится ударить в ответ, но тут его резко отталкивают и Чимин одним быстрым движением хватает кухонный нож. Взял самый большой. –Расскажи мне всё! Расскажи, для чего был весь этот цирк?! – нейтрал кричит, не стесняясь ни остроты ножа, ни остроты собственного языка. Не в этот момент. Юнги нахмурился, облизывая губы и громко вздыхая –Как же ты бесишь, голубок. – он бросил свой ножик на пол и потянулся за сигаретой с зажигалкой, быстро зажигая. Чимин тяжело дышит, направляя оружие на парня, если тот подумает напасть. Но Юнги уверено стоял и просто молчал, затягиваясь глубоко. –Если захочешь обратиться в полицию, то скоро в твоей квартире найдут твой же труп. Мне не трудно это сделать, запомни. Чимин нервно сглотнул, пытаясь не выглядеть трусом. Почему от милого паиньки и милашки Юнги за одну секунду появился ОН? –Что же ты за тварь такая?... – тихо говорит Пак, направляя нож прямо на парня. А высший лишь страшно улыбнулся, выдыхая дым. –Я? Я псих...Называй меня психом. Буду ощущать себя кем-то иным, не из мира сего – говорит он, будто анекдот рассказывает и смеётся вдобавок, проводя языком по лезвию, где было немного крови «голубого». –Говорят, что королевская кровь голубого цвета... Но ты и не королевских кровей, но почему-то голубой. И который раз я убеждаюсь, что и кровь твоя - не голубая. Чимин совсем боится, весь трясётся и всхлипывает, но с дрожью в голосе и намёком на невидимую смелость говорит: –Это делает меня таким же человеком, как и все... –Не делает, ведь тут, – кончик ножа утыкается в место, которое очень близко к паху парня, – кровь скапливается от голубого.

☆

Чонгук неловко бросает мимолётные взгляды на мусор, аккуратно присаживаясь. Тэхён весь сиял, буквально летая по квартире. –Чай, кофе или меня? –Что? Младший Чон впал в ступор, хлопая глазами, как потерянный олень на трассе. Только вот сейчас, в этой ситуации, Тэхён - фура, которая мчится по той же самой дороге. Ким фыркнул и махнул рукой, шагая в сторону кухни. –Ты пока говори, а я заварю тебе чай. Чонгук закивал и откашлялся, прежде чем начать свою речь: – Вы ведь знаете Пак Чимина? Мне вот ну очень интересно узнать, что произошло 13 октября и при каких обстоятельствах... Блять!! – крик пронзил стены, а блондин стоял с, уже пустой, кружкой горячего чая. Весь кипяток был на штанинах парня, пропитываясь через ткань и причиняя боль. Гук грозно бросил взгляд и снял штаны, совершенно не стесняясь. Они же оба парни, что заморачиваться-то? Но вот Тэхён уставился на трусы, а потом на брошенные штаны. Но прийдя в себя, старший взревел. –Проваливай! Тэхён буравил Чон Чонгука взглядом, полным такой неприкрытой злости, что тот невольно поежился. Чонгук, несмотря на свою репутацию в группировке, привык к более уважительному отношению, чем сейчас видит перед собой это чучело, что пролило чай. Но стоя в скромной квартирке Тэхёна, он понимал, что его репутация тут ничего не значит. Ему нужна информация, и Ким Тэхён – единственный, кто ею владеет. Так, по крайней мере, думал Чон младший, ведь Хосок ему ничего не скажет, с Юнги плохие отношения, а Чимин... Тем-более. –Я уже сказал тебе, Чон-Прелесть. У меня нет никакой информации, которая тебе нужна. И теперь, будь добр, проваливай. – прошипел Тэхён, его голос был полон яда. Чонгук вздохнул, стараясь сохранить видимость спокойствия. –Тэхён, не усложняй ситуацию. Ты был там. 13 октября год назад. Ты видел, что произошло. Мне нужно знать, что именно ты видел.– –Я ничего не видел! – взорвался Тэхён, его лицо покраснело от гнева. – И даже если бы видел, тебе бы ничего не сказал! Ты из этой… этой банды! Я с вами дел не имею!– –Так вот в чем дело.. – Чонгук усмехнулся, сложив руки на груди. –Боишься связываться с нами? А с чего ты тогда открыл дверь, когда я пришел? Подумал, что я твой поклонник для потрахаться?– –Ошибся, и очень сильно. – Тэхён бросил в Чонгука злобный взгляд. – Если бы знал, кто ты такой, вообще бы на порог не пустил.– –Ну, что сделано, то сделано. – Чонгук пожал плечами. – Я все равно не уйду, пока не получу то, что мне нужно. Можешь считать, что я тут поселился. – –Ах, вот как! – Тэхён нервно рассмеялся. – Значит, ты думаешь, что можешь меня запугать? Я тебе сейчас полицию вызову, и посмотрим, как быстро ты отсюда свалишь!– –Вызывай. – спокойно ответил Чонгук. – Но пока полиция приедет, у нас будет время поговорить. Могу даже предложить сделку: я не расскажу о том, что творится в твоей тупой квартире. По наркотикам и сигаретам я могу придумать многое... А презервативы украсят мои слова. Тэхён скривился, словно его заставили проглотить что-то отвратительное. –Пошёл вон, придурок... –Ну, значит, просто будем стоять и молчать. – Чонгук пожал плечами. – У меня времени много. Главное, чтобы тебе было комфортно с незваным гостем в квартире... Или ты уже привык? –Ты… ты невыносим! – Тэхён заскрежетал зубами. – У тебя нет ни капли совести! –Это ты сейчас про совесть говоришь? – Чонгук ехидно улыбнулся. – Ты, который заказал убийство, а сейчас прикрываешь задницы группировкам? Кто из нас двоих бессовестный, а? – Тэхён побледнел. Он отвернулся, сжав кулаки. –Упертый, как баран. – пробормотал Чонгук, покачав головой. –Ну, хорошо. Будем играть по-твоему. Чонгук обошел Тэхёна и уселся на единственный стул в комнате. Он достал из кармана телефон и начал что-то печатать. –Что ты делаешь? – подозрительно спросил Тэхён. –Пишу своим...– ответил Чонгук, не отрываясь от телефона –...Чтобы привезли мне еды и воды. Может, даже спальный мешок. Не знаю, сколько времени мне тут торчать придется. Да и на траханных кроватях спать не буду. Тэхён взорвался. Он бросился к Чонгуку, пытаясь вырвать у него телефон. Чонгук легко увернулся, оттолкнув Тэхёна к стене. –Не лезь ко мне руками, Ким. Я предупреждал – прорычал Чонгук, его глаза вспыхнули опасным огнем. –Да пошел ты! – заорал Тэхён, кинувшись на Чонгука снова. Чон перехватил его руку, скрутил ее за спиной и прижал парня к стене. Тот замычал от боли, пытаясь вырваться. –Слушай меня внимательно, пиздаболик... – прошептал Чонгук ему на ухо, его голос был полон угрозы – Я не хочу причинять тебе боль. Но я получу то, что мне нужно. Ты можешь сдаться сейчас, и тогда все закончится быстро и безболезненно. Или мы можем продолжить играть в эти игры, но тогда тебе же будет хуже. – Тэхён замолчал. Он чувствовал, как дрожит всем телом от страха и ярости. Он знал, что Чонгук не блефует. Этот парень – настоящий хищник с оленьими глазами, и он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

☆

Джин дошел до трассы и улыбнулся, встретив там своих парней. Каждому по очереди он пожал руку, кроме одного. Намджун прищурился, глядя на красавчика, с холодным тоном добавляя: –Где твои манеры, малышня? Специальный игнор тебя не приведёт к хорошему. – Джин поднял взгляд из под своей длинной чёлки, но ничего не ответил. Строит из себя недотрогу и отходит дальше, проходя мимо. В воздухе висело терпкое напряжение, пахнущее бензином и безответностью. Ким Намджун сидел на своем мотоцикле, прислонившись спиной к сиденью, и наблюдал за Джином. Даже в сумерках, заливающих двор, было видно, как блестит обручальное кольцо на его безымянном пальце. Этот символ, призванный быть якорем и напоминанием о преданности, сегодня лишь добавлял горечи в сердце Намджуна. Он знал, что женат. Он любил свою жену. Но, как назло, судьба столкнула его с Ким Сокджином, парнем, который словно магнит притягивал его к себе. В нем было что-то первобытное, дикое, что-то, что будоражило кровь и заставляло забыть обо всем на свете. Джин общался с другими парнями из его группы, смеясь над какой-то шуткой и похлопывая одного из них по плечу. Лицо его было открытым и дружелюбным, совершенно не таким, каким Намджун привык его видеть. Когда Джин поворачивался в его сторону, взгляд его становился ледяным, а в голосе проскальзывали колючие нотки. Он избегал смотреть ему в глаза, словно боялся, что Намджун увидит в них что-то, что не должен. Ким знал, что Сокджин его боится. Он видел этот страх в его взгляде, в резких движениях, в отрывистых фразах, которыми тот удостаивал его, если разговор становился неизбежным. И это его одновременно злило и ранило. Намджун был его учителем математики. Ирония судьбы, не иначе. Он, человек с рациональным складом ума, должен был учить парня науке, которая требовала логики и точности. Но тот, казалось, жил по своим законам, правилам, которые не поддавались никакому объяснению. Он знал, что Джин – член местной группировки. Он видел его с этими ребятами, замечал татуировки, выглядывающие из-под одежды, слышал обрывки разговоров, полных угроз и жаргона. И это его беспокоило больше всего, ведь Джун знает правду этого всего. Знает жизнь, которую проживает мальчишка с его сестрой и чувствует жалость к нему. Намджун сам когда-то был таким же. Он вырос в неблагополучном районе, и улица стала для него университетом. Он знает, как легко можно сбиться с пути, как быстро можно потерять себя в этой трясине насилия и безнадежности. Но он смог вырваться. Он получил образование, нашел свое место в жизни и поклялся себе, что больше никогда не вернется к прошлому. Именно поэтому его так тянуло к Джину. Он видел в нем потерянную душу, заблудившегося ребенка, которому нужна помощь. Он чувствовал, что должен спасти его, вытащить из этой пропасти, прежде чем станет слишком поздно. Но другой не хотел его помощи. Он отталкивал его, игнорировал его, демонстрировал свою неприязнь каждым своим поступком. Он словно воздвиг вокруг себя непробиваемую стену, за которой прятался от всего мира. Младший бросил мимолетный взгляд на Джуна и тут же отвернулся. В этих нескольких секундах Ким успел разглядеть и страх, и вызов, и что-то еще… что-то, что заставило его сердце забиться быстрее. Он знал, что это безумие. Он был женат, он был учителем, он должен был держаться от Джина подальше. Но он не мог. Что-то в этом отстраненном и грубом парне манило его, заставляло забыть обо всем на свете и думать только о том, как сломать эту стену и добраться до его сердца. Старший помнит, как в первую встречу спрашивал у Юнги об этом красавце, что с поднятым подбородком, в адидасе, с арматурой в руке, идёт в сторону стадиона. Набравшись смелости, Намджун подошел ближе. Как только он оказался в поле зрения Джина, смех стих, а лицо Джина исказила знакомая маска отстраненности. –Что вам нужно? – резко спросил Джин, даже не взглянув на Намджуна. Голос его был холодным, как лед. –Просто хотел узнать, как дела, как Соён... – ответил Намджун, стараясь сохранить спокойный тон. –Тебя это не касается – отрезал Джин. Он повернулся к своим парням, словно игнорируя присутствие учителя. Намджун не отступил. –Знаю, что тебе сейчас нелегко. С учебой проблемы… –Я разберусь. – перебил его Джин, в его голосе прозвучала угроза. – И вам не стоит лезть не в свое дело. –Я твой учитель, Джин. Мое дело помогать тебе. –Я не нуждаюсь в твоей помощи. – Джин наконец взглянул на Намджуна, в его глазах читалась неприкрытая враждебность. –Особенно в твоей. –Почему ты так себя ведешь? – спросил Намджун, его голос стал тише. – Я ведь ничего плохого тебе не сделал. –Не притворяйся, что тебе не все равно... – усмехнулся Джин. – Ты просто хочешь поиграть в героя. Спасти меня от самого себя. –И что в этом плохого? Джин резко подошел к Намджуну, его глаза горели яростью. –Эй, Хён, кто это у нас? – спросил парень, нагло разглядывая Намджуна с головы до ног. –Учитель-ботаник? –Заткнись, Тэмин. – огрызнулся Джин. –Да ладно тебе, Хён... – продолжал Тэмин, ухмыляясь. – Может, он нам математику подтянет. А то экзамены скоро... Вокруг эхом раздался звук громкой пощёчины. Ким старший схватил Тэмина за грудку и отряпнул с грубостью –Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, придурок? – прорычал «учитель-ботаник». Атмосфера накаляется...

☆

Чимин даже не хотел есть, его безумно тошнило от всего, в особенности от старшего, который как коршун стоял рядом и выкуривал неизвестную количеству сигарету. Паку страшно, он боится пошевелиться, ведь знает, что расстояние между убийцей Мин Юнги и милашки Юнишки - один вздрог и лишний вздох, который, не дай боже, будет на один децибел больше. –Эй, голубок, как ты думаешь... Можно ли сажать людей за поступки, которые они делали ради человека? –неожиданно для Чимина и гнетущей тишины, спросил хулиган. Младший попытался встать со стула, но пальцы на локонах напряглись и сжались так сильно, что Чимин был готов взреветь. –Я думаю, что это зависит от поступка... – Юнги на этот ответ хмыкнул и посмотрел на Чимина, подготавливая окурок к неизбежному. Пак этот взгляд сразу понял и зажмурился, ощущая острую и жгучую боль на плече, которая пульсацией распространяется по всему плечу. Чимин сдерживает стон неприязни. –Глупышка. Если это делаю я, то от поступка не зависит... – Чимин почувствовал слезинку на щеке, судорожно сжимая ладони. В квартире стало слишком холодно, а плечо горело. Юнги зловеще улыбнулся, доставая телефон и просматривая новые обнажённые фотографии Соён, заметив на заднем фоне силуэт её старшего брата. Улыбка испарилась, жевалки зашевелились, а взгляд стал ледяным. –Голубок, разгадай мои следующие действия. И помогай полиции, как честный гражданин Кореи, как ты и страстно хотел... Сказал старший, быстро печатая что-то на телефоне. MnYng: Найди тех парней, который хотели присунуть главе средних.