OBSESSION

Глянцевый чёрный пакет в руке Минхо казался тяжелее, чем должен был быть. Может, потому что он положил туда не только новые наушники для Феликса — там ещё был персонализированный чехол для телефона, новенький айфон и винил от той странной французской группы, о которой Джисон не мог перестать болтать на прошлой неделе. Минхо не особо понимал, в чём прикол, но лицо Джисона, озаряющееся от самых дурацких мелочей, всегда того стоило. Его мальчики. Его мир. Он улыбнулся. Минхо вышел из Apple Store, солнцезащитные очки соскользнули с переносицы, когда жара коснулась кожи. Телефон завибрировал в ладони. Групповой чат. Что-то от Хёнджина про бронирование бара. Он бегло это прочёл, прежде чем что-то дёрнуло в глубине сознания, палец соскользнул чуть ниже. Привычка, которую он уже перестал замечать. Он открыл приложение геолокации. Загрузилось. И вот оно. Сынмин. Просто… в нескольких метрах вниз по улице. Минхо остановился. Он уставился. Это было—… неожиданно. Сынмин должен был быть с Чанбином. У них были планы. Он подтверждал это утром. Он всегда подтверждал. Его парень тоже. Так какого чёрта он делал здесь? Минхо увеличил масштаб. Точка пульсировала у блока торговых павильонов. Неподвижно. Ни малейшего отклонения. Затем, как будто приложение вело его по какому-то божественному замыслу, он открыл историю местоположений. Библиотека. 17 минут назад. Общее время: 3 минуты 26 секунд. Губы Минхо приоткрылись, беззвучно. Никто не ходит в библиотеку на три минуты. Не Сынмин, который обычно по полдня сопротивлялся даже идее выйти из дома. В груди Минхо стало холодно — тот особенный холод, который начинается глубоко внутри и расползается наружу, как лёд, трескающийся под кожей. Он открыл список вызовов. Ничего свежего. Ни одного несохранённого номера. Только один звонок арендодателю в прошлом месяце. Лиан. Как обычно. Но история поиска — ох, история поиска. общежития рядом с кампусом как тихо разорвать договор аренды работа без опыта, частичная занятость А под всем этим, вперемешку, как обратный отсчёт: как собрать вещи, чтобы друзья не заметили сколько времени нужно, чтобы исчезнуть легально можно ли сменить номер телефона, чтобы никто не узнал Дыхание Минхо стало очень, очень тихим. Он смотрел на экран, сжимая пакет так сильно, что ручки врезались в пальцы. Вес этой коробки из Apple теперь казался насмешкой. Значит. Он что-то планировал. Планировал уйти. Не сказав им. Не сказав ему. Вспышка боли прорезала растерянность — низкая, злая. Как предательство. У него было всё. У него были они. Чего ещё Сынмин хотел, чего Минхо ещё не дал? Что вообще могло быть в этом мире, что предлагало больше, чем они? И тут — — Айфон уже сломался? Думал, хотя бы год протягивают. Голос выдернул его из этого водоворота, как будто проволока стянула горло. Он поднял взгляд. И вот он — Сынмин. Руки в карманах, улыбка скромная, поза расслабленная, но Минхо знал лучше. Всё выдавали глаза. Та быстрая вспышка нерешительности. Мгновение между узнаваньем и тем, как он подошёл. Почти незаметная пауза, которая говорила Минхо: он не знает, что я знаю. Минхо одарил его медленной, отточенной улыбкой. — Я с самсунг на все сто, — отозвался он гладко, пряча телефон обратно в пальто. — А ты что здесь делаешь? Думал, ты с Чанбином. Сынмин пожал плечами: — Он ушёл через какое-то время. — Вопрос всё ещё без ответа. Теперь они шли рядом, будто всё в порядке. Будто Минхо не видел историю поиска того, кто хочет исчезнуть. Будто у него не было полного отчета о дне Сынмина — до самой секунды, когда тот вышел из библиотеки, не взяв ни одной книги. — Просто гуляю, хён. Решил немного проветриться. Минхо тихо рассмеялся. По-настоящему. Убедительно. — Ух ты. Ким Сынмин вышел из дома раньше выхода GTA 6. Сынмин слегка ударил его по плечу, и Минхо отметил силу удара. Насколько твёрдый. Насколько игривый. Насколько близкий. Он держался за это ощущение. — А ты сам чего тут? — спросил Сынмин. — Да так, выбирал кое-что для Ликси. Он наблюдал, как Сынмин кивает. А потом: — Ты уже ужинал? Сынмин моргнул: — Ага. Уже поел. Минхо чуть наклонил голову, вглядываясь в него. — Ким Сынмин. — Я перекусил с Чанбин-хёном. Я не особо голоден, хён, честно. Минхо улыбнулся ему. Немного устало, немного тепло. Но в голове он уже составлял список. Что Чанбин готовил прошлой ночью. Какие закуски были. Что исчезло с кухни. Он знал всё. Он всегда знал. А это? Это была ложь. — Что мне с тобой делать? Сынмин ухмыльнулся: — Так расстроен, что не смог меня накормить? Минхо тогда посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. Как уголки его рта чуть загибались вверх. Как в глазах блеснуло. Это игривое невинное выражение. — Ай-ай-ай. Ты так меня любишь, хён. Как неловко. Взгляд Минхо задержался. — Я тебя люблю, — сказал он тихо. — В этом и проблема. Он не хотел, чтобы это прозвучало так искренне. Сынмин на секунду поднял взгляд, удивлённый. Маска чуть не сорвалась. Минхо снова улыбнулся. Мягко. Но под спокойной поверхностью выражения его разум уже начал переписывать неделю Сынмина. Он проверит каждое взаимодействие. Перечитает все групповые чаты. Попросит Хёнджина следить, если потребуется, или, может, Джисона — Сынмин доверял Джисону больше всех. Может, слишком сильно. Минхо снова сунул руку в карман. Свет в коридоре мигнул, когда Сынмин отпер входную дверь. Его тело было тяжёлым. Разговор с Минхо всё ещё цеплялся в голове, как нитка, застрявшая в молнии — раздражающе и не давая покоя. «Но зачем тебе это? Что Ханни тебе сделал?» Эта формулировка царапала. Он вздохнул, входя внутрь и скидывая обувь. В квартире было слишком тихо. Свет тусклый, как всегда. Слабый запах корицы — дурацкие ароматические свечи Джисона снова. Он отмахнулся от этой мысли, губы дёрнулись в лёгкой улыбке. Он не собирался позволить странной энергии испортить конец дня. Ведь он и правда был хорош — компания Чанбина, дурацкий фильм, фальшивая кровь и смех. Такие дни были редкостью. Он снял обувь с тихим вздохом, и тут из гостиной резко раздался голос: — Где, блядь, ты был? Сердце Сынмина резко ёкнуло. Он поднял взгляд. Джисон сидел на диване, колени подпрыгивали, обе руки сжимали край подушки, будто он сидел на гранате. Голова дёрнулась вверх, как только Сынмин вошёл. Его глаза были дикие — смесь облегчения и чего-то другого, переплетённого внутри. — Я был в библиотеке, — честно ответил Сынмин, сбрасывая сумку с плеча и ставя её рядом с обувницей. Джисон фыркнул. Громко. Недоверчиво. — Ага, блядь. В библиотеке, конечно. Сынмин моргнул: — Что — что ты имеешь в виду? — Я так, блядь, волновался! — выплюнул Джисон. — Ты мне даже не сказал. Ты всегда мне говоришь. И я звонил тебе. Ты даже не ответил. — Я не думал, что это важно. — Ну, важно, — резко сказал Джисон. — Я думал, с тобой что-то случилось — пока Минхо-хён не написал, что ты с ним. Сынмин замер. Моргнул снова, медленнее: — Он написал? — Да, — прошипел Джисон. — Так что тебе лучше придумать, почему ты меня проигнорировал. Он сделал шаг ближе. — Я тебя не игнорировал, — голос Сынмина стал ниже, но всё ещё был ровным. — Я был с Чанбином. Мы смотрели фильм. Потом я вышел прогуляться и зашёл в библиотеку. — Никто не ходит в библиотеку на пять минут, Сынмин! — крикнул Джисон, и Сынмин вздрогнул. Воцарилась долгая тишина. Сынмин опустил взгляд. Теперь он чувствовал это — лёгкую дрожь в пальцах, странный холод в груди. Это была не совсем тревога. Просто… беспокойство. Как будто что-то внутри складывалось неправильно. Как взгляд Джисона не смягчался, как голос был не его обычным… Всё в этом было как-то… не так. Он должен был ответить. Сказать Джисону, что не обязан отчитываться о своём местоположении каждый час. Что не должен чувствовать себя преступником за то, что просто побывал один. Но он этого не сделал. Вместо этого он просто проглотил эмоцию и снова поднял взгляд. — Прости… Я не хотел тебя волновать. Джисон уставился на него — напряжённый, злой — дышал всё ещё слишком часто. Его нога подрагивала на полу. Сынмин подошёл ближе, медленно и осторожно, будто приближаясь к испуганному животному. А потом, мягко, обнял его. Джисон застыл на секунду — тело было жёстким, неподвижным. А затем его плечи медленно опустились. Напряжение вытекло из него. Его руки поднялись и крепко обвили талию Сынмина, притягивая его ближе. — Я так испугался, — прошептал Джисон, его дыхание было тёплым у шеи Сынмина. — Ты всегда говоришь мне. Я не знал, где ты. Я подумал, что что-то случилось. Сынмин закрыл глаза. Его пальцы сжали ткань худи Джисона. — Прости, Сони… Они стояли так какое-то время. Объятия Джисона не ослабевали. Если уж на то пошло — становились только крепче. Сынмин чувствовал этот вес. Это была не просто тревога. Это было что-то глубже. Что-то цепкое. Что-то, что не хотело отпускать. И всё же, несмотря ни на что, Сынмин убеждал себя, что всё в порядке. Потому что ему повезло, разве нет? Иметь рядом кого-то, кто так заботится. Кто волнуется, если он не приходит домой. Кто пишет друзьям. Кто ждёт, напуганный, в гостиной. Так он себе это объяснял. Даже когда его лёгкие начали сжиматься. Даже когда пальцы Джисона сжались на его спине чуть сильнее, чем нужно. Ему повезло. Нет. Не повезло. Сынмин тихо закрыл за собой дверь спальни. Щелчок замка последовал почти сразу — больше как рефлекс, чем намеренное действие. Он замер, рука всё ещё лежала на дверной ручке, лоб нахмурился. В комнате было тускло. Только мягкое оранжевое свечение настольной лампы растекалось по стенам. Воздух казался теплее, чем должен быть, — спертым, каким он не замечал с утра. Он постоял ещё секунду, будто ждал повода вернуться, снова отпереть дверь и притвориться, что этого момента не было. Но ничего не пришло. Вместо этого он развернулся, пальцы ног коснулись ковра, пока он шёл к кровати. Он сел с тихим выдохом, ладони на матрасе, и на мгновение замер, прежде чем медленно подтянул колени к груди. Как в детстве, как тогда, когда прятался за родительской кроватью после кошмаров — до того, как всё изменилось. Он уронил подбородок на колени, взгляд уперся в стену напротив — расфокусированный. В голове снова заиграл голос Минхо — низкий, спокойный и слишком точный, чтобы его игнорировать: — Ты собираешься съехать? Он пытался это замять. Правда пытался. Но взгляд старшего был… слишком знающим. Это была не догадка. Так не говорят с потолка. Такое можно сказать только если ты знаешь. Если тебе сказали. Если ты наблюдал. Сынмин сглотнул — мышцы в горле были напряжены. Он чуть качнул головой. Нет. Нет, Минхо бы не— Но мозг переключился до того, как он успел договорить. Джисон. Злой, расхаживающий туда-сюда, резкие слова, ранящие даже без намерения. Недоверие в голосе. Обвинение. «Так ты лучше придумай, почему, чёрт возьми, ты меня проигнорировал.» Сынмин поморщился, крепче прижав колени к груди. Джисон не такой. Обычно нет. Но в последнее время… были моменты. Странные. Как он знал точно, когда Сынмин вернётся домой. Как злился, если Сынмин не отвечал в течение нескольких минут. Как его настроение становилось нестабильным, будто он сдерживал что-то, что потрескивало под кожей. А ещё — были те сообщения. Жуткие. Странные. Всегда по одной-две строчки. На первый взгляд милые, но… не такие. «Ты сегодня выглядел очень красиво. Мне нравится твоя новая стрижка. Ты забыл закрыть окно. Будь осторожен, ладно?» И ещё куча. Он уже перестал считать. От них по коже ползли мурашки, и он никому не рассказывал. Кроме Лиан. И то — зачем? К кому он мог пойти? Друзья бы просто волновались. Или хуже — отмахнулись. Он не хотел этого. Были и странные доставки еды. Неожиданно появлялись в сумке. Всегда те бренды, которые он мог есть. То, что знали только очень близкие. Ни чеков. Ни имён. Нет. Он вздрогнул. НЕТ — нельзя так думать. Не о них. Не о Минхо, который всегда о нём заботился, всегда был мягким, терпеливым. И не о Джисоне, который не спал ночами, когда Сынмину было плохо, который писал ему «Домой дошёл?» каждый раз, когда он уходил. Он закрыл глаза и прижался лбом к коленям. Это просто паранойя, сказал он себе. Просто нервы. Переутомление. Учёба. Недосып. Минхо, скорее всего, просто наблюдателен. Может, что-то подслушал. А Джисон — Джисон просто испугался. Он всегда был таким. По-своему, сумбурно. Люди по-разному волнуются. Это не делает их опасными. Он медленно вдохнул через нос. Задержал. Выдохнул. Но всё равно… было это чувство. Нагнетающее. Как будто за ним наблюдают. Как будто воздух в комнате изменился. И теперь, когда он наконец позволил себе замереть, чувство вернулось. Тихое, но явственное. Это не паранойя. Нет. Что-то острее. Инстинкт. Он огляделся. На полку у стола. На маленькое растение у окна. На стопку книг, которых он не касался неделями. Всё выглядело как обычно. И всё же. Он крепче обнял колени. И тут — БЗЗ! Тихий звон от телефона. Он не посмотрел сразу. Почему-то он уже знал, что там ничего хорошего. Но в конце концов, медленно, он протянул руку и поднял его, глянув на экран. Ни имени. Ни ID. Просто ещё одно сообщение: включишь компьютер, милый? Он застыл. Не потому что это было неожиданно, а потому что это было именно то, чего он боялся. Ещё один неизвестный номер. Ещё одно сообщение — слишком личное, слишком точное. Они знали, что он дома. Знали, что он один. Знали, что он сидит у компьютера. Пальцы сжались на телефоне. Дыхание стало поверхностным. Но через секунду Сынмин выпрямился. Не до конца, неуверенно — но достаточно. Достаточно, чтобы положить дрожащие руки на край стола и нажать кнопку включения компьютера. Экран вспыхнул, голубой свет монитора озарил его лицо. Его отражение на секунду мелькнуло в чёрном зеркале дисплея, прежде чем загрузился рабочий стол. Появились иконки. А затем — без предупреждения — мышка двинулась. Сама по себе. Он её не трогал. Дыхание перехватило, когда курсор скользнул по экрану, уверенно и плавно, и открыл чёрное окно. На экране начала появляться строка за строкой — кто-то печатал прямо сейчас, наблюдая. с этого момента, если тебе что-то нужно — ты говоришь нам. ясно, малыш? По спине Сынмина прокатился холод. Нам. Это слово. Он сузил глаза, сердце забилось сильнее — не от удивления, а от подтверждения. Его худшее подозрение подтвердилось. Это был не один человек. Их было больше. Больше одного. Они работали вместе. Обменивались информацией. Следили за ним. Всегда. Он сжал кулаки, чтобы хоть немного унять дрожь, и увидел мигающий курсор под сообщением. Поле для ответа. Почти не думая, он напечатал: кто вы? Он не ждал ответа. Не по-настоящему. Такие люди не отвечают. Им важны контроль, тайна, игра. Но строка появилась почти мгновенно: скоро узнаешь — Р Сынмин моргнул. Просто одна буква. Р. Он уставился на неё, позволив себе впитать её смысл. Мысли закрутились — он перебирал в голове имена, всех, кого знал. Р? Он недавно с кем-то знакомился? Случайная встреча? Это мог быть кто-то из его круга? Но прежде чем он успел дойти до вывода, появилось ещё одно сообщение. От него у него скрутило живот: сядь ровно, малыш, а то спина заболит — С Он даже не заметил, как сгорбился над экраном. Но как только прочитал сообщение — выпрямился машинально, как будто его отругал родитель. А потом замер, медленно убирая руки с клавиатуры. Нахмурился. Какого чёрта он делает? Почему он послушался? Он не должен. Он не хотел. Взгляд едва заметно скользнул вверх — на маленькую чёрную точку над монитором. Веб-камера. Горло пересохло. Он сглотнул. Они видели его. Сейчас. Возможно, уже давно. Он знал, что должен встать. Отключить компьютер. Выбросить телефон. Но он не сделал этого. Вместо этого он просто сидел — тихий и неподвижный — пытаясь собрать все бегущие мысли, каждый трепет страха в одну ясную мысль: Он не сумасшедший. Он не преувеличивает. Это реально. За ним не просто следят. Им он принадлежит. И где-то там, кто-то — Р и С, или как бы они себя ни называли, — кто-то заманивал его в игру, в которую он никогда не соглашался играть. Он сжал кулаки. Если это игра… Значит, ему придётся быстро выучить правила. Потому что если они следят за ним… Он начнёт следить за ними.